Женщина-призрак (сборник)

Джин вошла в парадный вход. Я обошел дом кругом и обнаружил, что к стороне, обратной импозантному фасаду, пристроен еще один дом, но уже полосатый. Как будто архитектор вознамерился совместить в одной постройке апартаменты южанина-плантатора с помещением для его рабов. Живая изгородь из винограда отделяла задний дворик от владений соседей.

Дверь гаража была заперта. Я решил обследовать его и сбоку обнаружил окно, в которое и заглянул. В гараже, рассчитанном на две машины, стояла только одна машина — зеленый «мерседес-седан» — совсем не похожая на тот «форд» с откидным верхом, на котором укатил Стэнли.

Задняя дверь дома открылась, и вышла Джин. Она испуганно посмотрела на меня и бросилась бежать прямо по траве к окну гаража.

— Они там, да? Они там?

— Нет.

— О, слава Богу. Мне вдруг представилось, будто они покончили жизнь самоубийством или что-то в этом роде.

Она заглянула в окно из-за моего плеча.

— Это не наша машина.

— Чья же?

— Должно быть, ее. Я теперь вспомнила, что она и Стэнли приехали на разных машинах. И она еще имеет наглость ставить свою машину в мой гараж!

Джин повернулась ко мне. Лицо ее стало жестким.

— Между прочим, она спала в кровати Ронни. Мне это не слишком-то нравится.

— Дайте мне посмотреть.

Следом за ней я вошел в дом. Он уже носил явные признаки заброшенности. Раковина и стол на кухне были заполнены немытой посудой, на плите стояли сковорода с толстым слоем застывшего жира и кастрюля, содержавшая, видимо, гороховый суп, который теперь напоминал комки грязно-зеленой тины. И везде были мухи.

Комната мальчика на втором этаже была оклеена обоями с картинками, изображавшими веселых животных. Постельное белье было смято и скомкано, словно гость-девушка провела здесь тяжелую ночь. На подушке я заметил следы губной помады, подобные кровавым отметинам, а под подушкой нашел роман «Зеленые владения» с выгоревшей зеленой обложкой.

Я проверил форзац книги. На нем был экслибрис — гравюра, изображающая ангела, пишущего на свитке павлиньим пером. Под экслибрисом стояло имя: «Эллен Сторм», а еще ниже написано карандашом: «Джерри Килпатрик».

Я закрыл книгу и сунул ее во внутренний карман пиджака. 

 Глава 4

В комнату вошла Джин Броджест.

— По крайней мере, он не спал с ней,— сказала она.

— А где спал ваш муж?

— В своей студии...

Джин провела меня в маленькую комнату на втором этаже. Ее обстановка состояла из нескольких полок с книгами, письменного стола-бюро с крышкой на роликах, которая была закрыта, кушетки и серой стальной шкатулки для документов, стоявшей у изголовья.

— Стэнли всегда здесь спал? — спросил я.

— Вы задаете слишком интимные вопросы.

— Скоро вы привыкнете к этому. Пока я делаю вывод, что обычно он спал здесь.

Джин покраснела.

— Он по ночам работал над своими документами и просто не хотел тревожить меня/.

Я попробовал открыть крышку шкатулки. Она была заперта.

— Что за документы он хранит здесь?

— Документы о своем отце.

— Документы об отце?

— Да, Стэнли собирает сведения о своем отце — все, что он смог раскопать о нем. В общем-то, он собрал их не так уж много. И все это ложные следы: высказывания десятков людей, с которыми он разговаривал или переписывался, пытаясь разыскать отца. Последние годы он только этим и занимался.

Помолчав, она сухо добавила:

— По крайней мере, я знала, где он проводит ночи.

— Скажите, что за человек был его отец?

— Я о нем ничего не знаю. Это может показаться смешным, но при наличии всей этой информации...

Она постучала по крышке шкатулки.

—...Стэнли мне никогда о нем ничего не рассказывал. Он хранит об этом глубокое молчание. А его мать и подавно. Я знаю только, что он был капитаном пехоты в тихоокеанских войсках. У Стэнли есть его фотография, где отец снят в военной форме. Там он выглядит очень приятным мужчиной с обворожительной улыбкой,

Пока Джин рассказывала, я оглядел стены комнаты, отделанные фанерой. Они были совсем голыми, если не считать настенного календаря, судя по которому еще шел июнь.

— Где он хранит фото отца?'—спросил я.

— В плексигласе, чтобы оно не износилось.

— От чего бы оно могло износиться?

— Он же показывает его многим людям. У него еще есть фотография отца, играющего в теннис, есть фото, где он снят верхом на пони, и еще — отец у штурвала яхты.

— Наверное, у отца было много денег?

— Да, довольно много. Не говоря уже о деньгах миссис Броджест.

— И ее муж ушел от денег и от нее к другой женщине?

— Так мне рассказывали.

— Кто была эта женщина?

— Не имею понятия. Стэнли и его мать обходят этот вопрос молчанием. Мне лишь известно, что мистер Брод-жест и та женщина сбежали в Сан-Франциско. В июне мы со Стэнли провели там две недели. Он обшарил почти всю деловую часть города прежде, чем закончил поиски. Вы не представляете себе, сколько мне понадобилось сил, чтобы уговорить его вернуться. Он хотел совсем бросить работу и продолжить поиски в районе Бэй.

— Допустим, он найдет отца. Что тогда?

— Не знаю. Думаю, что и сам Стэнли не знает.

— Вы говорили, что ему было одиннадцать-двенадцать лет, когда отец ушел от них. Сколько лет прошло с тех пор?

— Сейчас Стэнли двадцать семь. Пятнадцать лет,

—- Может ли он позволить себе бросить работу?

— Нет, конечно же, нет! Мы много должны его матери и другим людям. Но он очень безответственный человек, и все, что я смогла сделать,— это уговорить его не бросать работу.

Она замолчала, глядя на голые стены комнаты и на календарь, к листкам которого не притрагивались уже несколько месяцев.

— У вас есть ключ от этой штуковины? — спросил я, положив руку на шкатулку.

— Нет. Ключ от нее только один, и он у Стэнли. Стол тоже всегда заперт. Он не хочет, чтобы я читала его корреспонденцию.

— Как вы думаете, он переписывался с той девушкой?

Не имею понятия. Он получает письма отовсюду, Я не вскрываю их.

— Вы не знаете, как ее зовут?

— Она сказала, что ее зовут Сью, так, по крайней мере, она говорила Ронни.

— Мне хотелось бы взглянуть на регистрационную карточку машины. Как насчет ключей от гаража?

— Ключ у меня есть, я держу его на кухне.

Мы прошли на кухню, где она открыла стенной шкафчик и сняла с гвоздя ключ. С его помощью я открыл гараж.

Ключи от «мерседеса» торчали в замке зажигания. Регистрационной карточки не было, но за приборным щитком я нашел завалившуюся туда квитанцию об уплате страховки за машину, выписанную на имя Роджера Армистеда, проживающего по адресу: Санта-Тереза, Кресчент-драйв, 10. Я записал имя и адрес в свой черный блокнот и вылез из машины.

— Что вы там нашли? — спросила Джин.

Я показал ей открытый блокнот.

— Вы знаете Роджера Армистеда?

— Нет, не знаю. Видите ли, Кресчент-драйв находится в богатом районе города.

— Да и «мерседес» стоит немалых денег. Школьная подруга Стэнли вряд ли обременена заботами о хлебе насущном. А может быть, она украла его...

Джин непроизвольно сделала предостерегающий жест, который постаралась скрыть.

— Пожалуйста, не говорите так громко.

Этими словами и мимикой она дала мне понять, что за оградой из виноградника существуют соседи.

— Вообще эта история со школьной подругой просто смешна. Она не может быть ею, так как значительно моложе его. Не говоря уже о том, что он учился в частной школе для мальчиков в Санта-Терезе.

Я щелчком открыл блокнот.

— Дайте мне ее описание.

— Очень симпатичная блондинка, вес примерно мой: около пятидесяти двух килограммов, рост тоже мой — метр шестьдесят семь. Прекрасная фигура. Глаза скорее синие. Пожалуй, глаза — наиболее примечательная ее особенность, они очень странные.

— В чем их странность?

— Я не могу описать их,— продолжала Джин.— Я даже не берусь утверждать,— то ли они совершенно невинные, то ли совершенно холодные и аморальные. Я сразу же подумала об этом, как только она вошла в дом вместе со Стэнли.

— Стэнли как-нибудь объяснил, почему он привел ее в дом?

— Он сказал, что ей надо поесть и отдохнуть, и потребовал, чтобы я приготовила ей обед. Я приготовила, но она лишь чуть-чуть поела горохового супа.

— Она говорила что-нибудь?

— Со мной не говорила. Она разговаривала с Ронни.

— О чем? '

— Это был какой-то несуразный разговор. Она рассказала ему дикую историю о маленькой девочке, которую оставили одну на всю ночь в домике в горах. Ее родителей убило какое-то чудовище, а саму ее унесла огромная птица, вроде кондора. Она сказала, что это произошло с ней самой, когда она была маленькой. Потом спросила Ронни, хотел бы он, чтобы это произошло с ним. Конечно, это была сказка, но мне было очень неприятно, словно она пыталась при помощи Ронни выйти из своего истерического состояния.

— А как он реагировал на это? Испугался?

— Не совсем так. Он был ею очарован, в противоположность мне. Я прекратила этот разговор и отослала его.

— Она сказала что-нибудь, когда вы его отослали?

— Нет, ничего не сказала, но кое-что с ней произошло...

Джин подняла голову к небу, закрытому тучами пыли, носившейся в воздухе.

— Думаю, что она сама чего-то испугалась, и это подействовало на меня. Конечно, я и до этого уже была расстроена. Очень странно, непохоже на Стэнли, что он привел ее в дом, будто невесту. Я почувствовала, что с этого момента в моей жизни что-то нарушилось, и с этим я уже не смогу ничего поделать.

— Может быть, «что-то» нарушилось еще раньше, в июне?

Джин пристально посмотрела на меня. В глазах ее словно отразилось потемневшее небо.

— Июнь — это месяц, который мы провели в Сан-Франциско, Почему вы спросили именно об июне?

— Это — месяц, на котором открыт календарь в кабинете вашего мужа.

В этот момент перед домом остановилась машина, и из-за угла показался мужчина. Видимо, он чувствовал себя очень неудобно в темном мятом костюме. У него было длинное бледное лицо, а над глазами приклеены кусочки папиросной бумаги, как это делают, когда заклеивают ранку или порез.

Он направился прямо к дому. Джин вышла на звонок, я последовал за ней.

— Стэнли Броджест здесь?