Танго с ветром

— Хорошо. Я был неправ. Мир?

— Мир, — соглашается Соня.

— Итак, ты уже научилась стоять под парусом — это хорошо. Но вот ты ушла в море, и тебе нужно вернуться. Твои действия? Что ты должна сделать?

— Повернуть. Мне нужно повернуть назад.

— Верно! И сейчас я тебе покажу первый поворот.

Джонни подходит к Соне очень близко и берется за доску одной рукой, а второй прикасается к спине Сони.

— Черт. Прости, я нечаянно.

— Это обязательная часть урока? — Соня злится.

— Нет. Не нравится?

— Не нравится.

— Ладно, больше не буду. Просто у тебя такое хорошее тело. Спортом занимаешься?

— Танцы. Танго, — отвечает Соня.

— Фестивали, конкурсы, поклонники. Да? — он расковыривает Соню, как раковину, доставая из раковины ее памяти маленькие жемчужинки.

— И это тоже. Но не в этом дело. Танго меня спасало от всего. От всего вообще. Мечтала открыть свою школу.

Соня расслабляется и забывает, что не хотела разговаривать с Джонни ни о чем, кроме серфа.

— Да. Перелом ноги-то тебе не в тему, — сочувствует Джонни.

— Не в тему. Ладно, давай заниматься. Это мои проблемы.

— Кто спорит? — Джонни залезает на доску и начинает поднимать парус.

— Кстати, почему Джонни? Твой отец был американцем?

— Нет. Моя мама была актрисой, — усмехается Джонни.

Соня не очень понимает, как это связано, но дальнейшие расспросы кажутся неприличными.

ГЛАВА 10

Пари

Муха поднимает голову, и взгляд упирается прямо в грудь Сони.

— Сколько с меня? — спрашивает Соня, открывая кошелек.

— Двести.

Соня кладет деньги перед Мухой на стол, но взгляд Мухи, как холодное щупальце осьминога, заползает в ложбинку между грудей Сони.

Неприятно. И Соня не церемонится.

— Хорош пялиться, я начинаю дымиться!

— Я просто хотел спросить, что ты вечером делаешь.

— А по-моему, ты пялишься на мои сиськи. Просто возьми деньги.

Муха прячет купюры в стол.

— Ладно. Скажи, а ты любишь стихи?

— Стихи?

— Да, стихи, — Муха пристально смотрит на Соню.

— Стихи тебе рановато, малыш. Попробуй начать с прозы.

— Типа ты меня опустила сейчас?

— Типа я просто не хочу стирать с себя твои слюни. Избавь меня от этого, ладно?

Соня уходит. Муха смотрит ей вслед, и его ноздри яростно раздуваются.

Солнце перевалило через полдень и созрело, как созревает яблоко. Стало медовым.

Ветер треплет бирюзовый шарфик, Джонни держит его у лица и смотрит сквозь него на море. Сквозь ткань все выглядит словно в дымке. И запах… Этот запах ослепляет Джонни так же, как глаза в сумерках ослепляет внезапно вспыхнувший свет. Соня подходит ближе и рывком забирает шарфик.

— Дай сюда.

— Все еще хочешь, чтобы я с тобой занимался? — спрашивает Джонни.

— А есть выбор? — Соня недовольна.

— Муха, например. Он тоже инструктор.

— Не смешно. В море и без его слюней мокро. Да вы тут озабочены все? Местные девушки не хотят с вами иметь дела?

Джонни пропускает колкость мимо ушей.

— Во сколько придешь завтра?

— Так же. Утром, — отвечает Соня, остывая, и уходит.

Джонни смотрит ей вслед. Он еще сам не знает, что это все значит. Просто она идет, а он смотрит. Подходит Муха и садится на свой стул.

— А спорим, она тебе не даст! — резко объявляет Муха.

— Она? Мне?! — Джонни заливается хохотом.

— Тебе! — Муха все еще не успокоился.

— Смешно, Муха. Она уже готова.

— Спорим на сто долларов!

— А как ты узнаешь? Я же могу просто сказать, что типа было.

— Фотку сделаешь. Она будет голая в постели, а ты сделаешь ее фотку. Не какие-то там гламурные фотки, а такая. Просто фотка на мобилу.

— Ладно! Давай. Спорим! Через неделю будет фотка. Готовь баксы, Муха.

Они бьют по рукам.

Джонни бросает пустую бутылку, она пролетает несколько метров и попадает точно в мусорницу.

ГЛАВА 11

Флэшбэк. Николай

Если ты девушка и твоя профессия — танго, ты неизбежно должна танцевать на публике. И тебе нужен хороший партнер. Его тело должно понимать твое тело, и его дух должен воспламенять твой дух. Если этого нет, то все бесполезно. Танго — это танец двоих, ставших одним целым.

Вот об этой части себя и тосковала Соня, танцуя с Николаем на конкурсах. Но он был хороший парень, исправно платил за уроки, финансировал их поездки, и Соне приходилось сносить его деревянность и танцевать за двоих. Он, правда, этого не замечал. И не понимал, конечно, за что его Соня временами начинала ненавидеть.

В тот день они взяли приз на довольно приличном конкурсе, и Николай был счастлив. Он был готов для Сони почти на все. Но Соня была так измотана, что у нее не осталось сил на то, чтобы радоваться вместе с ним.

Раскланявшись под аплодисменты публики, Соня даже не стала собирать букеты, упавшие на сцену под ее ноги, оставив это Николаю. Она шла по коридору и тихо кипела гневом. Слыша топот бегущего Николая, Соня понимала, что не должна обломать его, что должна разделить его радость, но не могла. И молилась только об одном — не сорваться. Когда он ее догнал и сунул в руки букеты, Соня не выдержала. Она наклонилась и выплеснула из себя истошный от бессильного раздражения вопль. От этого вопля содрогнулись стены и остановились все, кто был в коридоре. Выходившая из туалета женщина испуганно замерла.

— Извините. Нервы! — Соня мило и спокойно улыбнулась ей и, сунув букеты в урну, рванула к гримерке.

Николай догнал ее, и она не могла смотреть в его глаза, полные отчаяния.

— Почему ты выбросила цветы?

— Не спрашивай! — Соня еще надеялась избежать ссоры. — Прости. Я виновата. Я устала. Прости.

— Что я сделал не так? — Николай никак не мог успокоиться.

— Все! Все! Ты все делал не так! Лучше танцевать с роботом, чем с тобой.

— Но мы же получили приз. И столько цветов! Объясни мне!

— Ладно! Ты сам хотел этого, — сказала Соня, с ужасом понимая, что совершает непоправимое. — Ты холоден, как ледышка!

— Это же просто танец.

Она не могла смотреть на него, он выглядел так жалко. И ей хотелось избить его за эту жалкость, хоть немного смелости ему добавить. Хоть немного ярости. Соню понесло, она уже не могла ничего сделать.

— Да? Это просто танец? — издевалась Соня. — Вот! Вот в этом и проблема! Это танго, а не просто танец! Это военный танец мужчины и женщины! Это танец двух зверей. Самца и самки. Самец хочет победить самку, самка хочет обмануть самца. Понимаешь? Они охотятся друг на друга. Вот это и должно быть в танце. А этого нет!

— Но нам же дали приз! Значит, мы хорошо танцевали! — в глазах Николая заблестели слезами.

— Нам? Мне! Ведь это мне дали приз! Это я танцую за двоих. А ты просто ходишь, как Буратино!

Это было непоправимо, но останавливаться было уже бессмысленно. Николай повернулся и пошел прочь. Она смотрела вслед и понимала, что это навсегда, и ей было бесконечно стыдно, и было жалко его, но уже ничего нельзя было изменить. И сердце Сони пылало, как кусок раскаленного железа.

Она влетела в гримерку и начала раздеваться, думая о том, что надо напиться. Напиться и потом, утром, проснуться уже со свершившимся фактом. С Николаем было покончено. Она убила его. Убила, хотя не хотела этого. Просто больше не могла, просто было уже слишком больно и невыносимо.

Неожиданно дверь открылась и кто-то вошел.

— Какого черта? — заорала Соня. — Там что, есть надпись «Заходите все, кому не лень?»

Но на незнакомца это никак не подействовало. Он ждал паузы, чтобы вставить свою реплику. В его голосе слышалась насмешка и даже брезгливость.

— Ты не умеешь танцевать, но я могу научить тебя!

— Что?! — Соня была в шоке. Она не считала себя совершенством и допускала, что есть кто-то, кто танцует лучше нее. И она была готова слушать. Незнакомец подошел ближе.

— Ты танцуешь, как барби. В тебе нет настоящей страсти. Кстати, меня зовут Вадим.

Соня оторопело замерла. Вадим уже прижал ее к стене.

— Так что? Начнем прямо сейчас? — Вадим подошел к ней близко-близко. — ТЫ хочешь стать королевой танго?

— Именно этого я и хочу, — ответила Соня и с ужасом посмотрела на неприятное хищное лицо Вадима. Его лицо приближалось, и вдруг не говоря ни слова, он поцеловал ее в губы. Это бред, гипноз, наваждение, почему-то она не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Как только с языка Вадима соскочила личинка гомункулуса и проникла в желудок Сони, он сразу же отступил. Яд начал действовать моментально. Вадим перестал казаться таким кошмарно злым. Он стал милым. Он еще не ушел, а Соне уже не хватало его.

— До встречи! — Вадим ушел, оставив Соне мимолетную улыбку, запах парфюма, растерянность, сосущую боль в желудке и визитку с золоченым вензелем имени.

Утром Соня почувствовала сильнейшую необходимость поговорить с Вадиком, ощутить его запах, просто увидеть его. Он был ей нужен, словно таблетка. Но он не отвечал на звонки, и каждый его неответ усиливал тошноту. Дело дошло до того, что у Сони поднялась температура. И ей пришлось три дня отлеживаться в постели, вставая только для того, чтобы сходить в туалет и выпить таблетки. Она была уверена, что у нее грипп. Фигура Николая моментально растаяла в бреду, который пришел вместе с температурой.

На третий день Соне стало лучше. Она приняла душ, убрала квартиру, сварила кофе и услышала звонок в дверь. Соня открыла и увидела Вадика с букетом роз в руках.

— Привет, — Соня удивилась и обрадовалась. Вадик был похож на спасение. На ангела, сошедшего освободить пленных из темницы. — Я звонила тебе, почему ты не отвечал?

— Три дня, — улыбнулся Вадик. — Мне нужно было выждать три дня. Срок инкубации.

— О чем ты? — Соня насторожилась.

Но Вадик тотчас состроил жалобное лицо.

— Шутка. Так ты впустишь меня?

— Конечно. О чем ты спрашиваешь? — гомункулус уже рвался к Вадиму, уже тянул из Сониного желудка свои тонкие лапки к своему хозяину.

Тогда она не поняла, что к чему.