Око Юпитера

— А раньше?

— Мы ещё не копали. Не исключаю, что он занимается внешними мирами давно. Контактирует с Карницким. В общем... следи за собой. Что-то назревает.

Попрощавшись с куратором, Фальк вернулся в отель. Последняя реплика Стейвея внушала смутное беспокойство своей нелогичностью. Как можно связывать неоса с инвестициями Гранского?

Фальк открыл глаза.

На улице снова шёл дождь.

Земля. Брюссельский Агломерат. 11.10.2150

Марк Штайнер собирался ехать домой, когда двери его кабинета заблокировали. Поначалу он не удивился — в прошлый четверг тестировалась система безопасности, мог произойти сбой. Штайнер отправил мыслезапрос, но ответа не последовало. Для таких случаев в ящике его рабочего стола хранился старинный пластиковый ключ. Прошитая кодировкой карта с биометрическими данными владельца кабинета — отпечатками пальцев и образцом ДНК.

Штайнер, кряхтя, полез за картой. Мебель в его кабинете была архаичной, деревянной. Дань традициям. Кресло нельзя было растворить усилием воли — его пришлось отодвинуть.

Карта была на месте.

Штайнер взял ключ, подошёл к двери и провёл пластиком по считывающему устройству. Никаких изменений. Выругавшись, чиновник швырнул карту на стол.

Что ж, варианты должны быть. Мыслезапросы не работают, но существует обычная связь. Штайнер всегда предпочитал голосовой режим управления интеллектуальными средами. Поэтому он решительно произнёс:

— Защищённый видеоканал. Мой дом, вызвать Маргариту Штайнер.

— Доступ запрещён, — сообщил приятный женский голос.

— Что? — чиновник едва не задохнулся от возмущения. — По какому праву?

— Распоряжение верховного прокурора Объединённых Наций, — любезно пояснил голос.

— Я могу связаться с верховным прокурором?

— Нет.

Выругавшись, Штайнер направился к окну. Потоки машин курсировали по уличным каньонам, а небеса были оккупированы беспилотниками. В надвинувшихся сумерках город расцвечивался первыми огнями. Штайнер прислушался к собственным ощущениям. Волна гнева улеглась, на смену ей пришло ледяное спокойствие.

Они знают.

Инопланетное нечто шевельнулось в глубине сознания. Неос испытывал определённое беспокойство, и эта тревожность передалась адепту.

Дверной замок щёлкнул.

Развернувшись на каблуках, Штайнер увидел однотипных людей, вторгшихся в его владения. Стандартные лица, стандартные фигуры. Сомнений не оставалось — перед ним куклы ДБЗ.

Агенты рассредоточились по комнате. Один приблизился к окну, двое зашли справа и слева. Четвёртый остался стоять у двери. Движения быстрые, доведённые до автоматизма. Чиновник слышал, что мышечная память заготовок тренируется в отсутствие хозяев. А хозяева, к слову, могут быть разными.

— Господин Штайнер, — заговорил ближайший агент. — Вы сняты с должности управляющего дипломатическим корпусом пояса астероидов. Ваш заместитель временно назначен исполняющим обязанности. Ваши ключи, коды доступа к секретной информации и статус неприкосновенности аннулированы. Процесс инициирован Департаментом Безопасности Земли. Одобрено верховным прокурором.

— С кем я говорю? — процедил Штайнер. — Вы не представились.

— Дориан Стейвей, — сообщил агент. — Куратор внешнепланетарных расследований.

— Куратор, — хмыкнул Штайнер. — Вы недолго продержитесь в этой должности. Я позабочусь.

— Вряд ли, — спокойно парировал Стейвей. — Вас переводят на лунную станцию предварительного заключения. Доступа к Сети не предвидится.

Марс. Маринер-Сити. 11.10.2150

Безлюдный паркинг встретил Милоша Рукатовича холодной тишиной. Ряды компактных электромобилей уходили вдаль и терялись на границе освещённого пространства. Шаги Рукатовича гулко отдавались под сводами этого каменного склепа.

Машины спали. Большинство из них были одноместными, созданными специально для перенаселённых марсианских городов. Эти транспортные средства умели менять конфигурацию, подключаться к электромагнитным полосам и даже летать. Воздушное пилотирование, впрочем, было запрещено во всех спальных районах. Часть электромобилей парковалась на потолке, фиксируя захваты на стыковочных плоскостях. Такие ячейки стоили дешевле.

Рукатович направился вглубь паркинга. Его «теслус» матово поблёскивал под регулируемыми диодными лампами. Добротная вещь, премиум-класс по местным стандартам.

И тут появились штурмовики.

Неприметные полупрозрачные силуэты в мимикрирующих костюмах. В полной боевой экипировке.

Стрелять они не собирались. Это Рукатович сразу понял. Вместе с осознанием неизбежности рукопашной пришёл трезвый расчёт. Первая цель на три часа, вторая — на шесть.

Рукатович включил нейроускорители. И в прыжке нанёс сокрушительный удар ближайшему штурмовику в солнечное сплетение. Парень врезался в квадратную колонну. Посыпалась штукатурка. Периферийным зрением Рукатович отметил движущиеся фигуры. Второй штурмовик ринулся в атаку, но был отброшен на капот подержанного «ситроена».

Не справиться.

Слишком много целей.

Рукатович побежал к машине. Его план был предельно простым. Нырнуть в салон и умчаться подальше, растворившись в городской суете. Мысленный приказ заставил дверь плавно сместиться вверх.

Третьего штурмовика Рукатович сбил подсечкой. Силу ударов он регулировал, чтобы не калечить ребят. Если поймают, зачтётся. А ведь поймают — рано или поздно.

Приборная панель «теслуса» вспыхнула неоновой подсветкой. Чтобы попасть в салон, Рукатовичу осталось преодолеть три-четыре метра, поэтому он решил не отвлекаться на посторонние вещи.

Зря.

Отделившийся от потолочной балки штурмовик обрушился на беглеца и точным ударом свалил его с ног. Рукатович быстро поднялся, но картинка перед глазами расплывалась. Справа и слева двигались какие-то люди. Их мимикрирующие костюмы впитывали реальность — машины, колонны, фактуру стен и пола. Отследить их действия уже не представлялось возможным.

Удар.

Рукатович очнулся в монохромной серой комнате, его запястья были скованы силовыми наручниками. Голова раскалывалась от боли. Хозяин молчал, спрятавшись в глубинах подсознания. Вряд ли Рукатович отдавал себе отчёт в том, сколько времени провёл без сознания. Вероятно, его накачали какими-то веществами, чтобы перевезти на одну из баз штурмовиков. Странно, что власти задействовали боевое подразделение, а не пустили по его следу полицию.

В комнату вошёл человек.

Рукатович остолбенел от неожиданности. Стандартизированная личина говорила сама за себя. К делу подключились парни из ДБЗ.

Человек уселся напротив.

— Ингвар Фальк, — представился собеседник. — Специальный агент Департамента Безопасности Земли.

Рукатович не ответил.

— Насколько я понимаю, — продолжил Фальк, — передо мной Милош Рукатович. С недавних пор вы числитесь советником по чрезвычайным ситуациям при посольстве Земли. Я прав?

— У вас моё досье, — буркнул Рукатович.

— Но так было не всегда, — задумчиво проговорил Фальк. — Четыре года назад вы несли службу в системе Юпитера. Если быть совсем точным, ликвидировали агентов Гранского, пытающихся перетянуть на свою сторону лидеров водородного профсоюза.

— По вашему поручению, — напомнил Рукатович. — Передавайте привет Дориану, мы с ним тесно работали. Он же и сливал мне ваших лидеров.

— Пусть так, — кивнул агент. — Это не относится к делу.

— Разве?

Фальк натянул на лицо дежурную улыбку.

— Гораздо больше меня волнует тот факт, господин Рукатович, — лицо заготовки приблизилось на несколько сантиметров, — что вы вступили в контакт с существом, живущим на Юпитере. Вы стали адептом неоса, это нельзя отрицать. Поэтому вы здесь.

Рукатович сверлил глазами собеседника. Ему не нравились фрики ДБЗ. Эти выродки не привязаны к материальным ценностям, их сознание — это простой набор символов. Даже не люди. Хозяин избавится от них. Когда наступит время. В новом мире фрикам делать нечего.

Агент Фальк встретил тяжёлый взгляд Рукатовича. И не отвернулся. Он с холодной усмешкой изучал человека, который, по его мнению, давно отвык от самостоятельных поступков.

— Адепты живут мало, — наконец произнёс Фальк. — Слышали об этом? Пять-десять лет. Зависит от ментальной карты, составленной нашими учёными. Вы можете служить в спецназе, пачками истреблять недовольных активистов или штурмовать притоны наркокартелей. Это не играет роли. Ваша физическая подготовка вообще не идёт в расчёт. И знаете что, Рукатович? По моей просьбе аналитический отдел составил вашу ментальную карту.

Фальк замолчал.

По спине Рукатовича пробежались мурашки.

— Через год вы умрёте, — закончил свою мысль Фальк. — Смерть будет жуткой. Сначала из носа хлынет кровь, потом вы почувствуете нестерпимый жар. Начнутся галлюцинации.

Внутри что-то шевельнулось.

— Хотите этого избежать?

Молчание.

— Конечно, хотите, — Фальк придвинул своё искусственное лицо ещё ближе. — Вы очень хотите жить, Рукатович. Это написано в синусоидах вашей карты. Так что придётся с нами сотрудничать. Мы — единственные, кто способен найти лекарство.

Неос заполнил своего носителя целиком. Захотелось кричать, биться головой о стену, бежать куда-нибудь...

Вскоре Рукатович потерял сознание.

Пояс Койпера. Удалённый доступ. 15.10.2150

Агент Фальк редко забирался в трансплутоновые регионы. Боялся? Возможно. В самом начале его карьеры связь на границах Солнечной системы была неустойчивой. Разумеется, туда выводились автоматические зонды, а позже — узловые роботизированные сервера. Но гарантии сохранности фриков отсутствовали. Программный сбой, метеорит, угодивший в ретранслятор — всё это могло привести к катастрофическим потерям. Вплоть до потери личности, если в зоне броска нет альтернативных точек входа.

Пояс Койпера начинался в тридцати астрономических единицах от центра Системы. Дальше — ещё тридцать единиц хаоса, неопределённости и вселенской тьмы. Последним населённым миром на границе этого ужаса был Тритон. Фальк слышал о планах колонизации Эриды и Хаумеа, но это были слишком масштабные и долгосрочные проекты. Добывать в Койпере редкоземельные элементы экономически не выгодно — по крайней мере, с текущими расходами на топливо. А вот использовать новые колонии для старта к звёздам — грамотная идея.

Существовал план терраформирования Эриды, заключавшийся в сборке искусственного солнца (или солнечного орбитального кольца), растапливании метанового снега и бомбардировке поверхности ледяными астероидами. Дальше — постепенное наращивание атмосферы, изменение её качественного состава до приемлемого уровня. С Эриды правительство Объединённых Наций хотело запускать парусные исследовательские звездолёты, оснащённые ИскИнами. Такие аппараты разгонялись бы лазерными лучами. Проект всё ещё пребывал в начальной стадии, но помаленьку Пояс Койпера обрастал исследовательскими станциями и ретрансляторами. Дочерняя компания «Акваториума», базирующаяся на Уране, пыталась добывать здесь ресурсы. Некоторые астероиды были полыми — их обживали какие-то сектанты и богатые отшельники, скрывающиеся от налогов. В целом же Пояс можно было сравнить с Антарктикой двухсотлетней давности.

Вдвойне странной Фальку показалась активность, развёрнутая Гранским в этих пространственных секторах. Урановая дочка «Акваториума» внезапно обогатилась траншем, которому могли бы позавидовать меркурианские энергетики. По мановению волшебной палочки из небытия выплыли печатные корабли, транспортники, кометные буксировщики и прочая спецтехника. Часть выдолбленных и законсервированных астероидов ожила — сюда начали стекаться инженеры, пилоты, связисты и прочие технари. Зарплаты намечались сумасшедшие — слухи уже начали ползти по форумам гастарбайтеров.

Поначалу Фальк решил, что Гранский заинтересовался Эридой. Но агент ошибся — бурная деятельность кипела где угодно, но только не на орбите богини хаоса. Эриду никто не трогал, и это вызывало смутное беспокойство.

А вот система связи и логистика совершили резкий эволюционный скачок. За пять лет была проделана столь впечатляющая работа, что первые годы колонизации Марса могли показаться жалким щенячьим барахтаньем. Кто-то вливал в Пояс Койпера огромные деньги, человеческие и информационные ресурсы.

С юридической стороны подкопаться было сложно. Почти нереально. Гранский виртуозно оперировал финансовыми потоками, отмывал запредельные суммы в офшорных зонах, а затем перераспределял эти круглые цифры между своими дочерними компаниями. Фальк попытался навести справки через фискальные органы, но это привело к беспрецедентному давлению сверху. Стейвей вызвал своего подопечного на ковёр, устроил выволочку и велел работать аккуратнее.

Серьёзная «крыша».

Так сказал куратор. А Дориану об этом сообщил Вейшенг У. Никакой конкретики, полунамёки. Но этого хватило, чтобы понять: корни заговора уходят чуть ли не в Совет Метрополии. К тем людям, о которых в ДБЗ перешёптывались, мол, с ними пока не стоит связываться. К тем людям, до которых ни Дориан, ни Вейшенг У, ни сам директор ДБЗ пока не могли дотянуться.

Фальк понял, что эту линию расследования лучше свернуть. Подобные вольности довольно опасны, когда твоё тело хранится во владениях «Акваториума». Что ж, это не мешает путешествовать и присматриваться к происходящему. Если Гранский затеял что-то из ряда вон выходящее, это будет сложно скрыть.

Выяснилось, что Сеть в Поясе Койпера нынче стабильна и вполне безопасна для фриков. Многие операторы даже работают удалённо, сидя где-нибудь на спутниках Сатурна и подключившись к монтажным механизмам на сороковой астроединице. Сейчас это реально, объяснили Фальку на одном из форумов.

Что ж, надо проверить.

Фальк задействовал все мощности Департамента, чтобы скрыть истинную траекторию своих перемещений. Загруженная программа-навигатор случайным образом протащила его через дюжину ретрансляторов, подконтрольных ДБЗ и выбросила в хабитат горнодобывающего концерна «Пиньинь». Здесь Фальк долго задерживаться не собирался — его интересовали транспортировщики, везущие ресурсы в неведомые дали. О заготовке нечего было и думать — никто в такой глуши не выращивал тела для фриков.

Связь поражала своей стабильностью. Каналы были устойчивы, ретрансляторов хватало. Фальк понимал, что облететь всю Солнечную систему по кругу он не сможет. Прыжки сознания не мгновенны, а Пояс Койпера слишком велик. Здесь можно носиться неделями — пока твоё тело в Арктиде не умрёт. Или пока за ним не явятся головорезы Гранского.

Нужно понять, что происходит.

И двигаться в правильном направлении.

Тяжело представить Гранского или другого директора «Акваториума» в роли блаженного адепта. Но исключать такой возможности не следует. Если профессор Гиоргадзе прав, неос попробует в обозримом будущем создать мегаструктуру, именуемую Сферой Дайсона. Чужому потребуются чудовищные затраты ресурсов и очень много времени. Гиоргадзе предполагает, что проект растянется на несколько столетий. Возможно — на тысячу лет.

Сейчас он в начале пути, сказал Гиоргадзе. Закладывается фундамент. Представь себе пирамиду фараона, толпы рабов, невообразимые перемещения материалов и золота. Всё это — в масштабах Системы. Космос велик, но полностью не скроешь.

Фальк постоянно обдумывал слова профессора. Теперь странное предупреждение Стейвея заиграло новыми красками. С корпорациями нужно считаться. Угроза, исходящая от «Акваториума», реальна.

Хабитат оказался крупным терминалом, населённым бригадой профи. Все они были операторами дальнего подключения. Вели корабли, координировали работу принтеров и монтажных устройств на других астероидах. Фальк решил осторожно просмотреть диспетчерские архивы. Почему-то никто не озаботился надёжной защитой. Местная ЗВС была уязвима в достаточной степени, чтобы не вызвать серьёзных задержек. ИскИном терминал ещё не успели оборудовать. Что ж, тем лучше.

Ингвар скачал диспетчерскую базу и быстро покинул ЗВС. Он не планировал задерживаться в Поясе Койпера, но любопытство взяло верх. Почему бы, сказал себе Фальк, не проследить за одним кораблём? Он выбрал современный транспортник с надёжным бортовым ретранслятором. Прилепился к этому судну и попытался осмотреться.

Корабль двигался вовне.

За пределы Солнечной системы.

Никаких людей, сплошная автоматика. В трюме — устройства непонятного назначения. Комплектующие чего-то... весьма внушительного. Квалификация Фалька не позволяла ему оценить технологический уровень перевозимых деталей.

Навигационные системы судна давали неплохое представление об окружающем пространстве. Солнце отсюда казалось всего лишь маленькой звездой — такой же, как и все остальные. Корпус судна неведомые конструкторы снабдили противометеоритными силовыми щитами.

Фальк рассчитал курс корабля и прыгнул вперёд — к следующему ретранслятору. Здесь его ожидал сюрприз в виде железного астероида. Компактный принтер, вросший в небольшую расщелину, печатал водородный двигатель. Чтобы рассмотреть происходящее, Ингвару потребовалось активировать датчики ретранслятора во всех мыслимых диапазонах. Света звёзд было недостаточно, чтобы рассмотреть детали. Но общая картина не оставляла сомнений: принтер методично, слой за слоем, выводил маршевые дюзы.

Похоже, эту глыбу собираются куда-то перевозить. Судя по ориентации двигателя — в сторону Сириуса.

Но дальше — только Облако Оорта.

Ингвар понял, что на сегодня хватит. Нужно возвращаться в гостиницу. Чем быстрее, тем лучше.