Око Юпитера

Фальк тронул запирающий сенсор и переступил порог каюты. Похоже, кто-то настроил систему безопасности на его отпечатки.

Дверь за спиной бесшумно въехала в пазы.

Капитанская каюта практически не отличалась от обычной квартиры клерка где-нибудь в Шанхае или Токио. Единственное, что смущало — скромные размеры. Корабельный стандарт, ни больше ни меньше. Правда, если сравнивать с каютами рядовых членов экипажа, одно отличие всё же было. Мебельные генераторы. Никакой архаики — всё, что нужно выращивалось одним мысленным усилием. А ещё Фалька поразила фанатичная приверженность хозяина старым флотским традициям — в одну из стен был вмонтирован иллюминатор, за которым виднелся краешек Юпитера. И вездесущая тьма. Агент не сразу понял, что иллюминатор голографический. А когда понял, ему стало смешно.

Из мебели — два простых стула с изогнутыми спинками. На одном из этих стульев сидел Дориан Стейвей, куратор Ингвара. Игнорируя удивлённый взгляд своего подопечного, Стейвей молча указал на свободный стул.

Ингвар сел.

— Вот что меня больше всего печалит... — Сказал Стейвей. — Догадываешься?

Фальк не догадывался.

— Я столько времени впустую потратил на твоё обучение, Ингвар. А ты попался на примитивном «жучке». Ты всерьёз думал, что флотские каюты не прослушиваются?

Агент пожал плечами:

— Я проверил. Нашёл одну бусину, прилепил рядом гаситель.

— Молодец, — Стейвей скривился. — Вот только марсиане пользуются допотопными «жучками». Эти штуки не блокируются нашими методами. Бусины надо уничтожать, Ингвар. Особенно в тех случаях, когда не собираешься возвращаться на корабль.

Помолчали.

— Ты знаешь Кодекс, — устало произнёс Стейвей. — Мы оба его знаем. При обычных обстоятельствах тебя бы запечатали в конструкт. Твои достижения не послужили бы смягчающими обстоятельствами. Но в военное время... Фриков-предателей стирают. Или выбрасывают в шлюз, прилепив к одежде ментальный ограничитель. Помехи в каналах не позволят тебе спастись.

— Выбросят сейчас, — процедил Фальк, — или мы погибнем в атомном пламени через неделю... не всё ли равно? Неос был прав. Война — это всё, что мы умеем.

Куратор вздрогнул.

На долю секунды Фальку почудилось, что Стейвей колеблется. Потом к Дориану вернулось прежнее самообладание.

— Вот что, — Стейвей поднял руку, показывая, что его нельзя перебивать. — Ты не прав по всем пунктам. Но речь сейчас не об этом. Твоё дело рассматривали те, кто стоит значительно выше меня. И они решили оставить всё, как есть. Тебя и Веру не тронут. Твой проступок будет стёрт из электронных досье. Ты даже сможешь продолжить карьеру в спецслужбах. При желании.

— Но? — Ингвар изогнул бровь.

Куратор ответил не сразу.

— Им от тебя кое-что нужно.

Смысл этой фразы раскрылся перед Фальком значительно позже. И этот смысл тяжёлым грузом лёг на его плечи.

Вечером того же дня по кораблю поползли слухи о заключённом мире. Прекратились боевые действия в киберпространстве. Дипломатические миссии вернулись в штатный режим. Начали восстанавливаться транспортные линии. Похоже, правительство Объединённых Наций сумело договориться с «Акваториумом». Два флота по-прежнему шли на сближение, но теперь они намеревались объединиться.

ЗВС Ганимеда. Удалённый доступ. 01.11.2150

Ветер шевелил кроны деревьев и наполнял собой гулкую пустоту вестибюля. Кто-то открыл панорамное окно. Теперь можно было вдыхать сосновый аромат, прогуливаться по террасе или просто сидеть в кресле, грея в руках кружку с кофе. Фальк именно так и поступил. На нём был тёплый шерстяной свитер, потёртые джинсы и осенние ботинки. Над кронами громоздились сизые тучи. Из леса доносилось поскрипывание и потрескивание. Под чьей-то ногой хрустнула ветка.

Люди прибывали неспешно.

Казалось, никто не хотел нарушать атмосферу умиротворённости. Но это — лишь фасад. Все чего-то ждали. Ожидание разлилось по конструкту вязким киселём. Почему-то Фальк настроился на большое сборище. И в очередной раз ошибся. Никто из его коллег по расследованию в ЗВС приглашён не был. А вот те, кого пригласили... Их агент ожидал встретить в последнюю очередь. И если фигуры Вейшенга У и Дориана Стейвея были ожидаемы, то Леонид Гранский оказался неприятным сюрпризом. Фальк смерил бывшего врага холодным взглядом. Гранский предпочёл высокомерную отстранённость.

Вскоре материализовались Даллас Нгуэн и Николай Шестовский. Первый числился министром обороны Земли, второй — адмиралом марсианских ВКС. Фальку показалось, что среди приглашённых мелькнуло знакомое лицо — женщина, вызванная Гранским на показательную казнь в ледяной коре Европы. Был ещё сухощавый мужчина, весь какой-то угловатый и несуразный. Этот персонаж носил полувоенный френч без знаков различия. Фальк предположил, что перед ним — командующий флотом «Акваториума». Правительство Объединённых Наций было представлено Гуннаром Хо Ши, лидером правящей партии «Вселенная». Похоже, в одном конструкте собрались самые влиятельные люди Системы. Фальк чувствовал себя неуютно в их компании.

Интересно, почему не явился директор ДБЗ? Ходили слухи, что его отстранили от должности, назначив Вейшенга У «исполняющим обязанности».

Вершители судеб решили устроить совещание на террасе. Поймав взгляд Стейвея, Фальк покинул объятия кресла и присоединился к их компании. Все сели, вырастив новые кресла из пустоты. Сформировался круг посвящённых.

— Мы стояли на пороге масштабного конфликта, — заговорил Гуннар Хо Ши, — но сумели достичь компромисса. Это радует. Думаю, все присутствующие осознают... двойственность ситуации. Итак, наступил переломный исторический момент. И былые противоречия нужно отбросить в сторону.

Гранский тихо кашлянул.

Все головы повернулись к директору «Акваториума», который, похоже, сумел восстановить былое влияние.

— Весь вопрос в том, — сказал Гранский, — что парадигма изменилась. Земле остаётся лишь принять это. Вы больше не главенствуете.

— Как и вы, — сухо заметил Нгуэн.

Повисло молчание.

— Господа, — перехватил инициативу Вейшенг У. — Мы собрались не для выяснения отношений. Обстоятельства требуют единой позиции. Я хочу вам представить Ингвара Фалька, специального агента моего департамента. Мистер Фальк занимался расследованием по делу неосов.

Ингвар тотчас оказался на перекрёстке внимания. Вероятно, следовало подняться и вежливо кивнуть. Фальк не шелохнулся. Вряд ли его собирались одаривать почестями.

— Наслышан, — хмыкнул Шестовский. И бросил презрительный взгляд в сторону директора «Акваториума».

Остальные не перебивали.

— Вчера мы достигли определённого... компромисса, — тихо произнёс У. — Сегодня не последует возражений?

Никто не возражал.

— Что ж... нам остаётся лишь заручиться поддержкой агента Фалька. — Вейшенг У в упор посмотрел на своего подчинённого. Этот взгляд ничего не выражал. Ни издёвки, ни порицания. Взгляд мудрого и понимающего человека. — Ингвар, суть нашего предложения такова: вам предстоит отправиться на Юпитер, в область Большого Красного Пятна. Дальше — высадка на седьмой станции. И ожидание дополнительных инструкций. От вас многое зависит.

— В чём заключается задание? — спросил Фальк.

Вейшенг У обменялся быстрым взглядом с Дорианом.

— Детали миссии — после посадки.

Юпитер. Седьмая водородная станция. 02.11.2150

Летели молча.

Вера подключилась к нейроинтерфейсу своего корабля и полностью сосредоточилась на управлении. Фальк знал, что им нужно преодолеть свыше десяти тысяч километров, прежде чем «Зевс» сумеет пристыковаться к шлюзу седьмой станции. Внешний слой, состоящий из водорода, шаттлы проходят легко. Затем начинается гелиево-водородная среда, к которой постепенно примешиваются аммиак, вода и гидросульфид аммония. Именно здесь формируются знаменитые облака Юпитера. Если подключиться к внешним датчикам, можно увидеть клубящуюся разноцветную массу с изрядным доминированием оранжевой палитры, а также ослепительные молнии, тысячекратно превышающие земные аналоги. По мере снижения аппарата будет нарастать атмосферное давление и увеличиваться воздействие агрессивных газовых сред. Поэтому обшивка «Зевса» отливается из сверхпрочных сплавов, а дополнительной страховкой служит энергетический щит. Генерируемое шаттлом поле не только спасает корпус от давления, но и поглощает разряды молний, если те случайно попадают в обшивку. Чудовищный удар испепелил бы земной самолёт, но кокон распределяет нагрузку по своей поверхности и гасит напряжение.

Датчики улавливают пульсацию рентгеновских пятен, неведомые радиосигналы, отправляемые Юпитером в космос, голоса хантеров и флоатеров. Корабельный компьютер слышит чудовищный рёв ураганов, образующих периферию Красного Пятна. Все эти потоки информации струятся по оптоволокну, оцифровываются и анализируются. Наверное, человек должен ощущать свое безмерное одиночество, погружаясь по спирали в газовую пучину бывшего солнца. Есть в этом некое... самоотречение. Отказ от эго, медитативное осознание ничтожности всего сущего. Фальк думает о теориях учёных, выдвигавших гипотезы о юпитерианском происхождении человечества. О том, что его, Ингвара, предки, вероятно, обитали где-нибудь на Европе, а потом перебрались на Марс, и ещё дальше — на Землю... Им было нелегко там, на дне гравитационного колодца, но они выжили. И вернулись в исходную точку.

Фальк думает о том, что БКП образовалось около пятисот лет назад. Быть может, именно тогда неосы облюбовали Солнечную систему, захотели создать здесь аванпост своей непостижимой империи. И этот жуткий разум, столь могущественный, что его нейроимпульсы способны менять климат, вызывать бури, управлять атмосферными тварями...

Пятно бесновалось на экранах.

Фальк намеренно не подключался, он хотел остаться наедине со своими мыслями. Агент вспоминал вчерашний разговор с Верой. Он пытался отговорить девушку пилотировать «Зевс». Миссия не должна была закончиться ничем хорошим. Скорее всего, это билет в один конец. Лётчица была категорична. Ты вернулся, хотя мог сбежать, сказала она. И я тебя не брошу сейчас. Или ты знаешь толпу пилотов, которым можно доверять в случае чего? Ингвар не знал. Кроме того...

Вера его любила.

Так сложилось, что они готовы были умереть друг за друга. И это уже не изменить.

Десятки часов Фальк провёл, не смыкая глаз и перебирая версии. Но он так и не сумел придумать ничего толкового. Что может сделать один человек против создания, способного управлять целым миром? Не взорвать же станцию, рассчитывая уничтожить пришельца... Да и кто ему даст это сделать? Водородные профсоюзы достигли определённого паритета с властями Земли и боссами «Акваториума». Управляющий станцией не противился спуску и даже согласился разблокировать шлюз. Это похоже на сотрудничество.

Неос тоже себя никак не проявлял. Флоатеры мирно паслись у границ БКП. Хантеры занимались привычными вещами — пожиранием своих жертв. Дроны перестали пропадать.

Перемирие?

Или затишье перед бурей...

«Зевс» пронзал атмосферные слои по размашистой спирали. Часы погружения.

Юпитер, безусловно, обладал твёрдым ядром. Под напластованиями металлического водорода скрывалась планета, поглощённая газовым гигантом около миллиарда лет назад. По твердотопливным залежам ползали роботы-бурильщики, инсектовидные монстры, доставлявшие водород на станцию. Сама платформа дрейфовала на поверхности океана, образованного водяным льдом. Требовалось невероятное количество энергии, чтобы удержать эту штуку в равновесии и одновременно защитить от многокилометрового воздушного пресса. Полное отсутствие границ. Океан бурлит в кромешной тьме, обрушиваясь тоннами ледяной взвеси на внешний периметр станции. А ещё ниже — странная роботизированная жизнь, подчинённая воле искусственного интеллекта.

Спуск кажется бесконечным.

Фальк подавил в себе желание нырнуть в вирт — туда, где притаилась его несбыточная мечта. Быть может, когда-нибудь... Но уж точно не сейчас. Он наблюдает за Верой, распятой в кресле первого пилота. Чудовищная гравитация должна была раздавить дерзких букашек, сунувшихся в чуждую реальность. Но антигравы работали на полную катушку, мешая слабым телам превратиться в фарш.

Веки лётчицы дёргались.

На экранах заворачивались вихри.

Фальк закрыл глаза. На него навалилась бесконечная усталость человека, которому опротивела его работа. Было ли у него желание продвигаться к ответственным постам, кураторству и скрытым пружинам власти? Навряд ли. Фальк уже принял решение: если он выживет, то вместе с Верой отправится на Землю. Поселится там, где хочет. И будет проедать своё выходное пособие. А там видно будет.

Приближаясь к станции, «Зевс» включил прожекторы. Вековая толща тьмы рассеялась. В белых кругах проступили бронированные элементы периметра станции. Казалось, шаттл притягивался к наклонной плоскости античной пирамиды, испещрённой желобами, каналами, прямоугольными выростами и пузырями силовых генераторов. Боковая часть монстра была охвачена едва заметным мерцанием, в глубине которого иногда проскальзывали вспышки.

Станция дрейфовала к центру БКП. По мере сближения с оком Юпитера слабели атмосферные вихри, устанавливалась хорошая погода. Интересно, местные фанатики усматривают в этом добрый знак?

Квадратная секция сместилась, пропуская «Зевс» в стыковочный отсек. Вера изменила конфигурацию шаттла, погасила скорость и выдвинула тормозные дюзы. На несколько минут «Зевс» застыл, регулируя высоту и синхронизируясь со станцией. Затем началось сближение.

Прожекторы погасли.

Толчок.

Через некоторое время лётчица открыла глаза. Нейрокабели со змеиным шорохом вползли в кресельные гнёзда. Фальк терпеливо ждал, пока девушка не вернётся в привычную реальность. В шлюзовой камере уравнивалось давление. Насосы откачивали ядовитую атмосферу.

— Не похоже, чтобы нас кто-то встречал, — хмыкнула девушка.

Ингвар покачал головой.

— А нас и не должны встречать.

Лётчица не поверила своим ушам.

— Что?

Фальк терпеливо объяснил:

— Сейчас разархивируется запись, сделанная моим куратором. Прямо у меня в голове. Я ненадолго выпаду из твоего поля зрения. Выслушаю инструкции.

— А дальше?

— Дориан сказал, что нам не придётся покидать шаттл.

Больше Вера ни о чём не спрашивала.

Научилась слепо доверять.

Фальк откинулся в кресле, чувствуя, как в голове разворачиваются фрактальные кольца новой реальности. Ему не требовалось подключение к Сети — конструкт был вшит в мнемонический имплантат. Рубка «Зевса» померкла, растворилась в потоках условностей и сменилась лаконичной картинкой.

Сумрачная комната без мебели. Голые стены. Одна из стен отсутствует, пол обрывается в бездну. И там — опостылевший Юпитер.

Спиной к Фальку, на краю бездны, сидит человек. Ноги незнакомца свешиваются в чёрный провал. В силуэте чудится что-то знакомое.

— Подойти, — говорит человек.

Фальк садится рядом.

Почему-то за пределами комнаты есть воздух. Можно сидеть, любоваться звёздами и газовым гигантом, болтать ногами. Наслаждаться стандартным тяготением. И не особо переживать по поводу завтрашнего дня.

— Тебя нет, — сказал Фальк.

— Разумеется, — сказал отец. Всё было прежним, до боли знакомым. Голос, интонации. Морщины возле глаз и носа. Короткие седые волосы. Прямо как в их последнюю встречу. — Меня создал Дориан Стейвей. Решил, что так тебе будет легче воспринять информацию.

Фальк кивнул.

— Они договорились, — сказал отец. — Земля и корпоративный анклав. Тебе это известно, мне это известно. Но будущее туманно. Человечество должно решить, в каком направлении двигаться. Есть много противоречивых суждений, Ингвар. Поэтому они приняли решение.

— Какое, папа?

Старик в упор посмотрел на сына.

— Два пути, сынок. Воевать с неосами, отстаивая независимость. Победить или проиграть. Но не сломаться.

— А второй путь?

— Ты и сам понимаешь. Принять его условия. Симбиоз, если угодно.

Помолчали.

— Решать тебе, — закончил отец.

— Мне? — опешил Фальк.