— Умница, Альберто. Теперь запомни фамилию: Медина. М-е-д-и-н-а. Медина.

— Запомнил, — пролепетал перепуганный агент. — Медина. Кто это такой?

— Это я. Когда придешь в себя, явишься к полковнику и передашь ему от меня привет.

И я кивнул Бараксу. Тот бережно коснулся ладонью затылка полицейского, и тут же, оглушенный порцией излучения, Альберто растянулся на сиденье.

— Выбрось его на дорогу, — приказал я и запустил мотор.

Вечером по хронотелефону я связался с шефом. Это было нелегко. Собственно, потому-то я и не любил пользоваться этим аппаратом и каждый раз мучительно искал предлог, как бы избежать связи. Эта штука словно изобретена не в наше время — груба, сложна в обслуживании и ненадежна в работе. Приходится тратить кучу времени на поиски нужной волны, на отсечку помех, возникающих из-за разности темпорального потенциала и изменчивости магнитного поля Земли. Поэтому я не стал терять времени зря и прямо связался с центральной станцией Галапола. Там были в курсе, как отыскать шефа, независимо от того, где он находится в данную минуту.

— …Рой?

— Да, шеф. У нас затруднения. — Говорить следовало четко и лаконично: тоненькая ниточка, связывающая нас, через секунду-другую могла оборваться через толщу столетий…

— Рамирес или Килиос? — спросил он.

Это меня утешило. Значит, и они уже знают. Теперь можно надеяться, что к этому времени они проследили все, что могли.

— Рамирес, — отозвался я.

— Анализаторы буквально только что разыскали его фотографию. Он слишком недолго был президентом Боливарии, поэтому и фотографий осталось совсем немного.

— Значит, он существовал на самом деле? Это не Килиос?

— Еще не знаем. Весьма вероятно, что их что-то связывает. Возможно также, что речь идет об одном и том же человеке. У нас нет времени, инспектор, поторопитесь.

— Шеф! Должен вам сказать, что Килиос ждал нас и расставил ловушки.

— В таком случае, Рой, вам придется проникнуть в государственный аппарат. У меня в памяти застряла фамилия… полковник Негадес. Я правильно произношу? Вам знакомо это имя?

— Да. Совершенно верно. Есть такой. Он довольно значительная шишка.

— Рой! Передаю ключевые слова: «полиция», «Негадес», «переворот», «временное правительство». Это все, что нам удалось расковырять в архивах.

— Несомненно, это тот самый человек.

— Надеюсь.

— Что ж, пойдем по этому следу.

— Окончательное решение за тобой. У тебя есть еще что-нибудь?

— Пока все, шеф. Остальное в другой раз.

Отыскать харчевню «У моряка» в порту у реки было несложно. Узкие улочки выходили на просторную площадь, у бетонного мола выстроились в ряд пахнущие рыбой баркасы. Наступило время сиесты, поэтому прохожих на набережной было немного.

— Какой номерной знак был у автомобиля, на котором мы позавчера ехали в город? — спросил я.

— БА 27441, - ответил Баракс без запинки.

Я вырвал листок из записной книжки и написал:

«Лоренцо! Пожалуйста, разберись, кто хозяин машины с

номером БА 27441. Меня интересует его домашний адрес. Завтра

зайду за ответом. Привет. Незнакомец».

— Сеньора Флора будет рада, — кивнул Баракс.

— Жди здесь, — велел я и вошел в харчевню. В открывшуюся дверь навстречу мне ударила волна шума, духоты и запаха алкогольного перегара. Хозяина, лысого великана, я увидел сразу. Не заметить его было невозможно: он был на целую голову выше меня, хотя я довольно высок. За столами, застеленными клетчатыми скатертями, было полным-полно народу. Те, кому не хватило места за столиками, стояли у стен, держа в руках свои стаканы. Я протиснулся к стойке и подозвал хозяина. Нельзя сказать, что на мой зов поторопились. Наконец он подошел и недоверчиво смерил меня взглядом. Я подумал, что в здешних местах чужих недолюбливают.

— Мне нужен Лоренцо, — вполголоса произнес я.

— Не знаю я никакого Лоренцо, — отрезал хозяин.

— Ладно, ладно, — я вынул банкноту и положил на стойку. Сверху положил записку. — Вот это для вас, а это для него.

Он метнул на меня враждебный взгляд: именно так должен отнестись к слишком осведомленному незнакомцу опытный конспиратор. Я успокоился и вернулся к машине. Баракс обозревал окрестности из кабины. По улице брели редкие прохожие. Дома купались в потоках солнечного света.

Мы поехали к центру. В нескольких словах я обрисовал Бараксу наши дальнейшие действия. Он покачал головой:

— Рискованная игра.

— Ставка высока. Так что рискнуть стоит. Забыл, что поставлено на карту?

— Последствия хроноклазма могут быть непредсказуемыми! — скопировал Баракс голос шефа. В этом он был непревзойденным мастером.

Несмотря на жару, главный железнодорожный вокзал кишел народом. Баракс остался на автостоянке в машине, которую мы поставили так, чтобы ему был виден вход в здание вокзала. В зале ожидания я подошел к телефону-автомату и в телефонной книге отыскал номер полицейского управления. Отозвался мужской голос. Я решительно заявил, что желаю поговорить с полковником Негадесом. Послышались щелчки переключений коммутаторов.

— Слушаю, — отозвался другой мужской голос.

— Пожалуйста, Негадеса.

— Кто спрашивает?

— Медина.

— Медина? Имя, занятие?

— Этого достаточно. Передайте полковнику, что с ним хочет поговорить Медина, и соедините нас. Да поживее!

Наступила изумленная тишина: видимо, секретарь полковника не привык, чтобы с ним так разговаривали. Наконец я услышал:

— Негадес слушает. Кто говорит?

— Медина. Тот самый, что вчера в квартире Рамиреса вдвоем с коллегой управился с вашими болванами, полковник.

Последовала продолжительная пауза — шпилька угодила точно в десятку! Помолчав, мой собеседник заговорил уже другим тоном:

— Чего вы добиваетесь?

— Встречи с вами.

— Минуту! — на некоторое время в трубке воцарилась мертвая тишина. Потом что-то щелкнуло, и полковник продолжал:

— Зачем нам с вами встречаться?

— Это не телефонный разговор.

— Вы, надеюсь, не думаете, что я и в самом деле начну вести переговоры с незнакомыми людьми. Мое положение…

— Именно о вашем положении и пойдет речь, полковник. И о карьере тоже. Вы ведь не откажетесь разом перешагнуть две-три ступеньки иерархической лестницы? Подумайте, через десять минут я перезвоню вам.

Я повесил трубку и неторопливо вышел из зала ожидания. Как раз в это время из автомобиля, остановившегося у главного входа, выскочили двое полицейских в форме. Я спокойно продолжал свой путь к автостоянке. Баракс запустил мотор. Навстречу, завывая сиренами, пролетело еще несколько автомобилей, в одном из них были люди в штатском. К тому времени, когда полицейские окружили вокзал, мы были уже далеко и спокойно катили по широкой автостраде. Машину вел Баракс.

Вчера вечером он запечатлел в памяти план города, и необходимость в карте отпала. Несмотря на оживленное движение, мы без труда добрались до площади Святой Троицы и остановились возле телефонной будки. Я снова набрал номер Негадеса.

— Ай-яй-яй, полковник! — пожурил его я. — Вы пускаете в ход такие затасканные приемы!

Негадес только дышал в трубку. Следовало торопиться, потому что они снова могли засечь таксофон, с которого я звонил.

— Итак, я думаю, что у нас с вами есть о чем побеседовать. Для вашего же блага приходите через час в кафе «Кальвадос» на площади Святой Троицы. В руках у меня будет номер «Эль Диа». По ней вы меня узнаете.

И я поспешно бросил трубку. Из телефонной будки виднелась вывеска кафе «Кальвадос». Над выставленными на тротуар столиками легкий ветерок шевелил маркизы в красную и голубую полоску. Вокруг было спокойно. Однако я знал, что, возможно, в скором времени тишину разорвет грохот выстрелов. Тайная полиция способна на вс?.

Автомобиль мы припарковали на противоположной от кафе стороне площади. С заднего сиденья я взял вчерашний номер «Эль Диа». Вокруг не было заметно ничего подозрительного. Баракс с газетой в руках уселся за столиком на улице и, коверкая язык, как и положено иностранцу, заказал кофе. Я же тем временем поднялся на веранду и расположился в полном одиночестве у парапета, откуда можно было наблюдать за сидящим внизу Бараксом, и тоже заказал кофе и несколько пирожных: с детства люблю сладкое. Официантка была молодая и симпатичная. Чем-то она напоминала Флору. Странно, подумал я, женщины одинаково привлекательны во все времена.

Появились новые посетители. Сначала двое молодых плечистых людей заняли места за столиком Баракса, затем еще двое, наконец, еще трое. Потом человек постарше, правда, в гражданском, но с военной выправкой, занял место между Бараксом и черным ходом. Мой приятель спокойно сидел перед полной чашкой кофе. Наблюдая за ним, можно было заметить, что он к ней даже не притронулся. Газета, лежащая на столике, молодого человека тоже не интересовала.

В установленный час перед кафе остановился черный лимузин. Жаркое солнце ослепительно засверкало на его полированном корпусе. У входа в кафе пальмы в кадках грустно повесили свои листья.

В дверях появился человек лет пятидесяти. На его подбородке виднелся старый шрам. Взгляд был живой. Один из молодых людей невольно встал, чтобы поприветствовать начальника. Человек с военной выправкой закусил губу. Тот, что был со шрамом, бросил мрачный взгляд на проштрафившегося подчиненного и решительным шагом приблизился к Бараксу. Тот что-то негромко сказал. Атмосфера в кафе накалялась.

Секретные агенты в зале перестали дышать. Баракс тоже насторожился — на это у него были свои причины.

Негадес пожал плечами и направился к лестнице. Его люди, сидевшие в боевой готовности на краешках стульев, несколько расслабились.

Полковник поднялся ко мне на веранду.

— Прошу вас, сеньор Негадес, — я улыбнулся как можно приветливей и указал на кресло возле себя.

— Сеньор Медина?

— После двух телефонных разговоров могли бы уже узнавать мой голос, полковник. В нашей профессии это элементарнейшая вещь.

— В нашей профессии? Вы что, тоже служите в полиции?

— Да, сеньор Негадес. Даже, если быть точным, в тайной полиции. Только не в боливарской.

— В чьей же?

— Сейчас это неважно. Я говорил, что могу позаботиться о вашей карьере. Естественно, не безвозмездно.

Полковник откинулся в кресле. Официантка не появлялась: очевидно, ее задержали на кухне его люди.

— Мы встретились при довольно странных обстоятельствах, — начал Негадес. — Не знаю, могу ли я доверять вам.

— Вам не хочется стать президентом этой страны? Разве это не цель вашей жизни, а, полковник?

Он удивился.

— Стать президентом? — прошептал он. Глаза его как-то странно заблестели. Любопытство смешалось со страхом. Я попал в самое чувствительное место. Именно это было его горячим желанием. Я с легкостью мог так утверждать, потому что знал будущее! Даже если и не в деталях, а только в общих чертах, все равно мне было известно, какую роль сыграл позже Негадес. Я поспешно продолжал:

— Знаю: этого поста добиваются многие. Генералы, политиканы, еще кое-кто. Но сеньор Рамирес наверняка не захочет расстаться со своим креслом. Однако это не должно вас особенно беспокоить, полковник. Рамиресом займусь я.

— Что вы имеете в виду?

— Повторяю, если мы с вами договоримся, с теперешним президентом у вас хлопот не будет. Более того, не исключено, что совместными усилиями нам удастся отодвинуть в сторону и других претендентов.

Негадес глубоко вздохнул.

— Каковы ваши планы, Медина? Я должен их знать! Может быть, вы хотите разделить со мной власть?

— Нет. Я даже не останусь в этой стране. Говорить о подробностях пока рано, но верить мне вы можете. У меня мало времени, полковник. С этим делом я должен покончить как можно скорее. Самое большее — дня три-четыре.

На лице Негадеса было написано, что он не верит мне ни на грош. И вдруг совершенно привычным движением он выхватил из кармана пистолет и направил его на меня.

— Хватит, Медина! Я выбью из вашей головы то, что вами задумано. Одно неосторожное движение — и вы покойник.

Самоуверенная улыбка застыла на моем лице. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем я понял, что проиграл.

— Идите вперед и скажите вашему приятелю, чтобы без глупостей, иначе я застрелю вас как бешеного пса.

Это тоже была редкая идиома, однако в тот момент я не сумел оценить ее по достоинству. Я встал. Негадес отодвинулся на безопасное расстояние и, нахохлившись, как ястреб, следил за каждым моим движением. Я мгновенно оценил ситуацию: контратака не сулила ничего хорошего. К тому же я был безоружен. Мое оружие — Баракс, но его рядом не было в этот момент.

Итак, мы сошли вниз. Я сказал Бараксу:

— Уступим пока. Думаю, полковник желает обсуждать наше предложение в более спокойной обстановке.

Мой товарищ медленно поднялся. Агенты из-за соседних столиков подбежали и надели на нас наручники. Баракс с непроницаемым спокойствием наблюдал за происходящим. На улице меня ослепило солнце. В первую черную машину втолкнули меня. Для Баракса подали вторую. Я был спокоен. В конце концов, дела приняли желательный оборот. Я вступил в контакт с человеком, который в ближайшие дни станет ключевой фигурой надвигающихся событий. Я сказал ему именно то, что следовало сказать. Несомненно одно: пока мы не будем знать наверняка, что замышляет полковник, игру прерывать не стоит. Было бы ошибкой нагромождать один хроноклазм на другой. Пока нам следовало остерегаться действий, в результате которых здешние власти могли бы приписать нам нечеловеческие, сверхъестественные способности.

Машины замедлили свой ход перед серым угрюмым зданием. «Да, подумал я, — здесь придется нелегко». У входа стояли полицейские в форме. Поднялся массивный металлический шлагбаум, и машины гуськом въехали в пустой сумрачный бетонный двор. В мгновение ока вокруг нас образовался настоящий муравейник из агентов в штатском и в форме. Между ребер мне воткнули сразу два револьверных ствола. Это было необычное ощущение: я едва не пожалел, что в свое время — в моем далеком прошлом, которое наступят очень нескоро, — вступил в Галактическую Полицию. Я стиснул зубы и поискал взглядом Баракса. Сердце у меня тревожно колотилось.

Баракс напоминал статую, в которую вдохнули немного жизни. Двигался он размеренно и неторопливо. Агенты теребили его, толкали, но ничего не могли поделать; он оставался спокоен и невозмутим, насколько можно быть спокойным в наручниках. Его состояние передалось и мне. Ни одна живая душа в этом мире, кроме меня, не могла знать, что Баракс смерти не боится. Он идеальный товарищ и телохранитель, который способен найти выход из любого, даже безвыходного положения. Можно было надеяться, что и на этот раз Баракс не изменит себе.

Негадес распоряжался. Команды эхом отражались от голых стен. Если у меня и были какие-то сомнения относительно того, куда нас привезли, то они рассеялись, когда я разглядел множество зарешеченных окошечек.

Через пять минут меня втолкнули в спартански обставленную комнату казенного вида и усадили в кресло. Наручники не сняли. Баракс был помещен в другую камеру, а вокруг меня встали пятеро агентов. Негадес осклабился.

— Ну? Теперь мы можем поговорить без помех, Медина или как там тебя.