Каппа

– А, ты же у нас из какой-то далекой дыры, где даже про жемчуг не знают... Вот смотри.

На широкую ладонь легли две белых горошины. Одна была побольше и казалось, что внутри ее играет голубыми отблесками крохотный огонек.

– Вот это – дикий жемчуг. Его добывают только тритоны. Никто больше не знает, где и как его искать. Обычно за дикую дают двадцать обычных жемчужин. Вот таких... Обычные наловчились выращивать уже и на наших фермах, но пока это все не то... Из дикого можно готовить хорошие лекарства, они не мутнеют со временем. Ну и цена на них лишь растет каждый год.

– И что на них можно взять? На вот такую маленькую?

Убрав жемчуг обратно в крохотный кармашек на поясе, Ностро начал просвящать дикого ушкуя:

– За одну обычную можно снять угол в забегаловке на месяц. Или заказать полный стол для всей команды в кабаке. Или оплатить день проживания в хорошей гостинице с чистым бельем и питанием. Но это уже для богатых. В Лортано сейчас найдется всего пара подобных заведений. Народ подразъехался и свободных шальных денег стало мало... А были времена, когда вся команда охотников за морским зверем по возвращении кутила сутки и отсыпалась, как белые люди... Вот... Ну и если у какой вдовы столоваться и комнату снимать, то тоже можно за одну жемчужину в неделю сторговаться. Хотя там еще от размера зависит и насколько новый жемчуг.

Виталий кивнул: насчет этой валюты вроде понятно.

– А деньги другие есть в ходу?

– Конечно. Золото, серебро. Но после потопа их мало осталось, теперь больше горные кланы в торговле используют. Еще мелочи из бронзы много начеканено. Бронзы со старых складов надрали полно. Вот и штампуют. Правда, с добавками, чтобы подделать было нельзя. Называется “чак”. За горошину дают до ста чаков. И плотный обед на одного обойдется в три-четыре монеты, если не шиковать.

– И сколько можно заработать за день?

Открыв окно, боцман вернулся назад в полюбившееся ему кресло:

– Босяки обычно зарабатывают пару монет в день. Подай-принеси, кто же больше за такое заплатит? Ну и полно сейчас в Лортане голодранцев. Все, кто поприличнее, уже перебрались на более хлебные места... Рыбаки получают до десятки за день промысла или процент с добычи. Мастеровые либо сдельно, либо так же около десяти монет в день в гильдии. Но там с железом возятся с рассвета и до заката, без дураков. Охотники за морским зверьем всегда на проценте и кормежка с хозяина... Что еще?.. А, да. Кто в механизмах серьезно понимает, может двигатель перебрать, паровую магистраль перебросить или еще что серьезное сделать – эти за работу меньше жемчужины в день и не возьмут. Но обычно у них свои собственные мастерские и они там сами себе голова.

– А пловцы? Ну, кто ныряет?

Покосившись на подавшегося вперед Виталия Ностро усмехнулся:

– Водяные сейчас редкость. Опасная работа, мало кто хочет под воду, в глубину... Обычная жемчужина в день за то, что в команде. И минимум одна дикая за каждое погружение... Но вот только мало кто сейчас рисковать башкой хочет. Это у нас все самому и ручками. А в больших городах уже давно и колокола с подъемниками, чтобы нормально на дне ковыряться. И лодки новые мастерят. На некоторые даже лапы железные ставят, чтобы изнутри можно было управляться. Вот и сбивают цену потихоньку...

Выбив пепел, боцман начал сворачивать беседу:

– Теперь понимаешь, что мы не просто удачно расторговались. Мы сейчас одни из самых богатых рыбаков в городе. Лучше нас живут только главы гильдий и хозяева купеческих домов. Думаю, мы даже мастеровых переплюнули.

– Мэр скупил все?

– За полцены. По местным законам. Но без дураков, в банке все нужные записи уже сделаны.

Виталий удивился:

– Полцены?

– Не надо жадничать, когда домой дары моря тащишь, – назидательно ткнул пальцем в потолок бородач. – Нам за это новый корабль со скидкой отдают, двигатель у него переберут так же за треть себестоимости. Ну и прочего отсыплют полной мерой... А половины хватит, чтобы каждому выплатить очень много... Очень...

Привстав, Ностро понизил голос и зашептал:

– Я с парнями переговорил, когда уже отмечали. Команда подумала и так решила. Как матрос ты завтра свои пятьдесят чаков за рейс получишь. Ну и каждый по чуть-чуть на удачу скинулся, поэтому утром еще пятьдесят жемчужин – твои. От всех ребят.

– Да я и не претендовал, – Виталий постарался не показывать радость от неожиданного подарка.

Но боцман лишь отмахнулся:

– Обычай это местный – если подфартило нежданно, то часть добычи потратить на полезное дело. А поддержать человека, который голым в порт спустится – что может быть лучше?.. Поэтому с утра поможем тебе по мелочи собрать разного и получишь выплаты.

– Спасибо.

– И вот еще что... – Ностро помялся, но все же продолжил: – Друг у меня есть. Правда, в последнее время он как-то с курса подсбился, пить начал без меры. Но – хороший человек. Живет здесь недалеко, угол вроде сдавал. И наверняка это будет куда дешевле и безопаснее, чем в местных ночлежках место искать. Тем более, что ушкуев в порту нет. Когда появятся – неизвестно. Я бы с ним пока строговался. Ну и работу нашел на первое время. Руки у тебя правильно приделаны, вряд ли проблемы будут. Заодно пока и язык подучишь, а то на вашем тарабарском мало кто из местых складно лопочет. Годится?..

***

Утром после плотного завтрака Виталий получил обещанное, уложил несколько смен белья и разную выданную мелочь в объемный заплечный мешок и стоял уже у переброшенного на пирс трапа. Все так же дымивший неразлучной трубкой Ностро пожал ему руку и повторил адрес:

– Значит, пройдешь мимо вон той таверны прямо, все время прямо до маленькой Крабовой площади. Там первый проулок направо, он еще цветной плиткой вымощен, не растащили до сих пор. Второй дом по левую руку – тот, что нужен. Или спросишь Таторе, его в тех местах каждая собака знает. В свое время он пивоваром был, уважаемым человеком считался.

– Спасибо, найду.

Пожав протяную руку боцман задержал на секунду чужую ладонь и тихо спросил:

– Точно узнать не хочешь, сколько мы выручили?

– А мне зачем? – рассмеялся водолаз. – Мне и отсыпанного более чем хватит.

– Как скажешь... Но на будущее, если вдруг еще морские камни найдешь, то запомни, что маленький легко в городе за пятьдесят диких жемчужин сдашь. А большой может и на несколько сотен потянуть.

– Если найду, я к тебе в гости зайду. Мне кажется, что ты не откажешься за долю малую правильно богатством распорядиться.

– Заходи, – Ностро похлопал Виталия по плечу и довольно осклабился: – Только дождись, если где по делам буду мотаться. У меня через неделю будет свой корабль и я уже строю грандиозные планы на будущее... Видишь этот порт? Народ тут мелькает, но все же маловато, раньше куда как больше было. И в центре еще толпа. Остальные улицы почти опустели. Никто не хочет больше оставаться в Лортано. Но я так думаю – это временно. И наш мэр своего не упустит. Будет у нас и новый флот, и свои водяные, и куча других полезных вещей. Оживет город. С теми деньгами, что от нас получили – обязательно оживет, Каппа.

С этим напутствием Виталий спустился на причал и зашагал в нужном направлении. Впереди его ждала новая жизнь в чужом городе и чужом мире. И поиски дороги домой, куда ему очень хотелось вернуться.

Глава 4

Тяжелые ботинки гремели по решетке настила. Вереница ламп освещала узкий коридор, по которому можно было добраться до спасательной шлюпки. Механик говорил, что еще вчера смазал все механизмы и теперь уж заедать точно нигде не должно. А то смех и грех — на первом же испытании шлюпка так и осталась сидеть на корпусе лодки. Счастье еще, что это было именно испытание и ныряли метров на пять рядом с пирсом. Для изучения новомодной покупки, куда экипаж вбухал немало денег из личных резервов. Жить-то всем хочется. И лишний шанс всплыть – он дорого стоит.

Остановившись, Таторе провел рукой по лбу. Вода? Откуда на базе в сухом доке может быть вода?

Вторая капля звонко хлопнула по лысине, а затем на старика обрушился целый водопад. Заорав, похожий на скелет бывший пивовар рванул вперед, к спасительно распахнутому люку в конце коридора, но поток уже ударил, сбил с ног и закрутил, швыряя о переборки.

-А-а-а-а!!!

Свалившись с кровати Таторе замахал руками, окончательно просыпаясь. Проклятый кошмар не просто вернулся, как бывало почти каждую ночь. Ужас перед все убивающей водой никогда еще не был столь реален. Впрочем, как и неизвестный молодой человек, стоявший рядом. И пустое ведро в его руках.

Старик откашлялся, сплюнул жидкую слюну на грязный пол и поманил чужака пальцем. Затем посмотрел на улыбку незнакомца и резко ударил, влепив костистый кулак четко в подбородок. Громыхнув ведром, гость приземлился на пятую точку, ошарашенно хлопая выпученными глазами.

– Никогда... Слышишь, головастик недоделанный, никогда! Никогда не смей лить на меня воду!..

Капитан Ностро бережно разгладил широкий лист перед собой и попробовал про себя проговорить еще раз: ка-пи-тан... Как звучит, а? Не старший матрос. И не боцман. А – целый капитан! И вот, прямо перед его глазами чертежи собственного судна. Отличного судна, стоит признать. Здесь господин мэр не обманул, нашел в порту среди кучи обанкротившихся корабликов такой, что не стыдно хоть завтра в море выходить. Но — торопиться не будем. Подлатать немного, двигатель перебрать. Несколько кают переделать для экипажа, чтобы комфортно было. Благо – деньги есть, руки правильные пока еще в порту найти можно. Ну и...

— Старший, тут к тебе с визитом, — сунул голову в дверную щель вахтенный. — Я говорил, что ты занят, но...

Голова матроса исчезла, будто его выдернул ночной кракен. Затем через порог ввалился Таторе, злой как морской черт. Старик ради выхода в город натянул многократно штопанные бриджи и бурые от соляных разводов ношенные сандалии. Любимую тунику, которая заменяла ему дневную парадную рубаху и ночную пижаму Таторе заправил внутрь. Теперь он походил на любого из грузчиков, чьи голоса долетали в распахнутые иллюминаторы.

— Ты кого мне прислал? — зашипел с порога визитер. – Какой такой постоялец, что вообще ты себе выдумал?!

– И тебе доброго утра, — спрятал улыбку Ностро, прижав чертеж тесаком. Затем подал ладонь, дождался короткого рукопожатия и уточнил: – Ты о ком?

-- Я о ушкуйнике, который приперся ко мне три часа назад!

– И чем тебя так рассердил Каппа? Когда он сходил с трапа, я не слышал, чтобы он обещал кого-нибудь сожрать.

Таторе хотел было заорать на идиота, пославшего к нему другого идиота, да только хитрый прищур знакомых глаз дал понять, что голос драть смысла нет. Быстрее горло посадишь, чем пробьешь эту стену невозмутимого ироничного спокойствия.

– Твой головорез вылил на меня ведро воды. Будил он меня таким образом, мерзавец. Меня! Водой!

Новоиспеченный капитан удивленно приподнял брови, а потом захохотал. И этот откровенный смех, это веселье смыло накопленную злость и утреннее раздражение. Стало понятно, что происшедшее – вовсе не глупая шутка старого друга, а всего лишь недоразумение. И старик неожиданно для себя успокоился, пристроился на стоявший рядом табурет и мрачно повторил:

– Да, да. Окатил, будто заснувшего на вахте салагу. А потом еще по-басурмански что-то лепетал. Я разобрал лишь твое имя. Ну и потом чуть язык не измочалил, когда искал в порту, где именно ты кости бросил.

Отсмеявшись, Ностро поставил на край стола две кружки, затем добыл из рундука бутылку и разлил терпко пахнущий водорослями напиток:

– Однако. Извини, я совсем не ожидал, что он таким образом станет выводить тебя из запоя. Согласись, метод действенный... Ладно, давай по чуть-чуть ради аппетита и можно звать кока. Он обещал что-то из свежей рыбы.

– Я не был в запое, – демонстративно надулся гость, цепко подхватив одну из кружек. Пригладив венчик волос, Таторе влил в себя ром, протяжно втянул жаркий воздух и улыбнулся. – Ты смотри, в прошлый раз пойло было совсем другим. Похоже, слухи не врут, ты действительно разбогател...

Хозяин корабля ласково погладил запутанную вязь тонких линий на чертеже и кивнул:

– Да. Нам с парнями очень повезло, очень... Кстати, Каппа в этом поучаствовал как никто другой. Именно его вместе с сокровищами мы выловили в море.

– Как выловили, так и держали бы у себя.

– Водяного в промысловой артели? Я на зарплате для него разорюсь.

– А мне какая печаль? – старик покосился на закрытую крышку рундука, но клянчить еще стаканчик не стал. – Мне он зачем?

– У тебя вроде нет никого из постояльцев? Возьми к себе. Пусть помогает. Да и монета-другая не помешает. Оплатит и стол, и кров.

Фыркнув, Таторе чуть подвинул ручку тесака и посмотрел на детальный план:

– Пусть в другом месте столуется, мне гости не нужны... Это что, сейнер? Не похож... Трюм большой, ты за рейс никогда рыбой весь не забьешь. Да и мест для экипажа с лихвой.

Ностро ткнул пальцем в середину и гордо подтвердил:

– Это да, корабль мне достался не простой. Вот здесь тали не демонтировали, можно легкие подлодки спускать в спокойную погоду. Вот здесь склады для запчастей. А тут я хочу дополнительные пушки смонтировать.

– Так исследователи давно уже по морям не ходят, – удивился старик.

– Ну и что? Как корабль экспедиционной поддержки – вполне может окупиться. Поэтому я пару месяцев рыбой позанимаюсь, а потом город хочет заняться ремонтом. Вот тогда мои услуги и пригодятся. Как раз команду доберу, а то пока с утра лишь трех матросов и кока принял. Хотя, после слухов от желающих отбоя нет, приходится крепко думать, кого на борт пускать.

Покосившись, как приятель сворачивает чертеж и убирает его в широкий тубус, Таторе лишь покачал головой:

– Да, высоко и быстро ты взлетел. Свой корабль, своя команда. Глядишь, так и до мэра Лортано доберешься. Тристан тоже как обычный мореход начинал... Но жабу свою обратно бери, мне только оживших утопленников дома не хватает.

Капитан усмехнулся и поинтересовался, разом стерев с лица гостя улыбку:

– В старпомы пойдешь? Сам понимаешь, в деньгах не обижу. А с твоим опытом...

– С моим опытом я буду сидеть на берегу, живым, – отрезал Таторе. – Хватит с меня приключений. На всю оставшуюся жизнь хватит... Где твой обещанный обед?

К вечеру осоловевший от съеденного и выпитого бывший пивовар вернулся домой. Шагнув в комнату, замер у распахнутый дверей и недоверчиво покрутил головой. Груда сваленного в углу мусора исчезла вместе с пустыми бутылками. Пол был не только вычищен, но и вымыт, избавившись от большинства грязных пятен. А незванный гость сидел на подоконнике и заканчивал вытирать распахнутые и чистые окна. Похоже, водяной не только хорошо умел на дне полезные вещички находить, но и в холостяцкой жизни чувствовал себя неплохо.

Покосившись на Каппу, старик оставил растоптанные сандалии у порога, прошел к своей кровати и присел на расправленное одеяло. Поскреб заросший щетиной подбородок и вздохнул:

– Очень хорошо про тебя Ностро отзывается. Говорит, что ты настоящий ушкуй. В карман не лезешь, слово держишь. И руки у тебя растут правильно... Хотя, я и сам это вижу... Ты меня понимаешь?

Чуть замявшись гость кивнул. Все же чуть-чуть разговорную речь Виталий начал понимать, но до беглого общения было еще далеко.

– Тогда сделаем так. Пристрой – тебе. Там у меня студиозус жил, пока бедолагу ночью в какой-то клоаке не прибили. Книги его можешь выбросить или продать. Матрас, подушку и прочее – сам покупай. Очаг в дворе общий, можешь готовить, когда потребуется... Ну и крыша над головой будет тебе стоить десятку в неделю. Разносолов не предлагаю, поэтому так дешево.

Гость молча сунул руку в карман, достал оттуда пригоршню бронзовой мелочи и отсчитал десять монет. Покряхтев, Таторе поднялся, сгреб выложенные на стол деньги и предупредил:

– И еще. Вздумаешь еще раз меня поливать или в воду макать – прибью. Не люблю я этого.

– Море можно не любить. Море надо уважать, – с диким акцентом коряво выговорил Виталий.

Но худой хозяин крохотного домика не стал продолжать философский диспут, лишь жестом показал, как пройти в крохотную пристройку, за которую уже было оплачено.

***