Тот, кто стоит снаружи

Его слова покоробили Яну. Опять эти разговоры про наследство – второй раз за вечер! Как будто она только и гонится за тетушкиными денежками! Девушка промолчала, и Андрей, видимо, понял, что сказал что-то не то.

– Прости, брякнул не подумав. Я болван, – покаянно сказал он.

– Ничего, все хорошо, – ответила она. В самом деле, нечего заводиться и любую фразу принимать на свой счет. Ничего плохого Андрей в виду не имел.

– Давай сходим к водопаду? Подальше прогуляемся – чего вокруг дома ходить.

– Темновато, – с сомнением произнесла Яна. – Там фонарей уже нет.

– Дорожка хорошая, в телефоне есть фонарик. – Он достал сотовый из кармана, включил. – Не заблудимся, не бойся.

Некоторое время они шли молча.

– Как твоя работа? – спросила Яна. – Мы вечно говорим только обо мне.

– Про мою работу и говорить нечего. Тебе будет скучно. Мне и самому не особо весело, но куда деваться, – отшутился он.

Яне показалось, что он избегает этой темы. Но, с другой стороны, многие люди не любят разговаривать о своих профессиональных делах и проблемах.

– А чем ты занималась в России?

– Похвастаться особо нечем. Окончила вуз, работала. – Яна в двух словах рассказала ему о своих достижениях и неожиданно для себя упомянула о писательских амбициях.

– Пишешь роман? – заинтересовался Андрей. – Здорово! Всегда восхищался людьми, которые стремятся воплотить свои мысли, чувства, фантазии на бумаге, в музыке, на холсте. Это все равно что творить свою вселенную, верно? Обязательно дай мне почитать!

Яна смутилась, хотя ей был приятен его живой отклик. Он не посмеивался над ее желанием стать писателем, как та же Зинаида; и снисходительности не выказывал, как Галка.

– Пока еще нечего давать. Но когда закончу…

– О чем роман? – спросил Андрей.

– О жизни, о людях… Драма, я бы так сказала.

Они еще немного поговорили об этом. Время за разговорами летело незаметно. В какой-то момент Яна словно очнулась, огляделась и обнаружила, как далеко они забрели.

Впереди был выступ горы, который Яна видела из окна своей комнаты – за ним владения Горданы заканчивались. Дом, сад, двор, освещенный теплым электрическим светом, – все это было от них на приличном расстоянии.

– Пойдем-ка обратно, – сказала она. – Забрались бог знает куда.

Андрей полоснул лучом фонарика по горному выступу, и вдруг во мраке высветилась непонятная конструкция – невысокий заборчик, гранитные плиты.

– Что это там? Посвети, пожалуйста. Я что-то видела!

Он послушно направил луч туда, куда она указывала.

– Господи, это еще тут откуда?

Черный металлический забор огораживал могилы.

Яна и Андрей подошли ближе. Три могильных плиты, три памятника из черного гранита. Заброшенным это место не выглядело: видимо, Гордана навещала захоронения.

– Петр Николич. Милица Николич. Снежана Николич. Девочка совсем маленькой умерла. Семь лет.

– Это родители и младшая сестра Горданы, – медленно проговорила Яна. Она была, мягко говоря, шокирована. – Петр русский, но взял фамилию жены.

– Смотри, вот еще два захоронения, более старые. Мария и Драган Николич.

– Очевидно, дед и бабушка Горданы. Я одного не пойму, зачем было хоронить всех тут, а не на кладбище?

– В этом как раз нет ничего необычного, – пояснил Андрей. – Ты просто еще недавно в Сербии, не успела заметить. Здесь хоронят не только на кладбищах. Могильные холмы и надгробия торчат и во дворах деревенских домов, и в полях, и на огородах.

– Почему? Что хорошего жить рядом с покойниками?

Девушка вспомнила темную фигуру возле Горданы. Силуэт на балконе, стук в дверь. Может, духи усопших приходят навестить живых?

Дичь, конечно, но Галка, например, сказала бы, что так и есть.

– Не всем это по нраву, как и тебе. Антисанитария и все прочее. Так хоронят, как правило, повинуясь желанию умерших: отказывать родным не принято. Возможно, у кого-то банально денег нет купить место на кладбище. А вообще – нравы такие, люди проще относятся к смерти.

Яна обдумала его слова. Не особенно радостное соседство, конечно, но хорошо все же, что не вблизи дома. Ничего не попишешь, у каждого народа свои нравы и обычаи, что толку лезть со своим уставом в чужой монастырь, обсуждать, хорошо или плохо, и уж тем более осуждать.

Обратная дорога, как обычно, показалась короче. Расставаясь с Яной, Андрей чуть задержал ее руку в своей ладони:

– Ты дашь мне номер телефона? А то, боюсь, от тебя я звонка не дождусь.

С трудом скрывая удовольствие, Яна продиктовала нужные цифры, сказала, в каком из мессенджеров ее можно найти.

– Сотовый тут не ловит, но Интернет отличный.

На том и расстались. Яна постояла на пороге, посмотрела на удаляющиеся в ночи огни машины и пошла в дом.

Глава 9

– С проводкой все в порядке. С котлом тоже. Я ничего не нашел. Все работает.

Мастер, которого порекомендовал доктор Милош, говорил с Яной короткими рублеными фразами, чтобы ее знаний хватило для понимания его слов.

– Но в доме постоянно холодно. Не могу топить. И свет часто гаснет. Лампочки перегорают, – в таком же телеграфном стиле отвечала Яна.

Было двенадцатое января. Разгар зимы, но вместо привычных российских морозов и метелей погода стояла осенняя. Выдавались теплые деньки, когда светило солнце и можно было выходить в сад в легком свитере, но чаще было пасмурно и прохладно.

В последнее время зачастили дожди, с Дрины дул холодный пронизывающий ветер. Наверное, из-за него то и дело отключалось электричество.

Пятого января причина точно была в этом. Свет пропал, а вскоре приехала ремонтная бригада, и неполадку устранили. Однако чаще электричество включалось и выключалось само по себе.

Доктор Милош, который тоже был в доме и осматривал Гордану, спустился вниз, и они принялись разговаривать с мастером. Когда люди говорили по-сербски медленно, тщательно выговаривая слова, Яна худо-бедно понимала язык, но если они принимались стрекотать, вот как сейчас, с пулеметной скоростью, никакой надежды разобрать их речь не было.

Яна не стала слушать, ушла в гостиную, села на диван. Она уже стала привыкать к перебоям с электроэнергией, накупила свечей и держала их под рукой, но хотелось бы знать, с чем связаны эти поломки. Вдруг где-то барахлит проводка и может случиться пожар?

Мастер провел в доме целый день, дважды пил кофе, заглядывал во все углы и в результате вынес вот такой вердикт: «не знам», «не разумем», «све jе добро». Не знаю, не понимаю, все хорошо.

Вошел доктор Милош.

– Яночка, Йоцо говорит, что котел в отличном состоянии, ты все делаешь правильно. У дома термоизоляция, он должен хорошо держать тепло.

– Но не держит. Вы же чувствуете, как тут холодно.

– Йоцо говорит, он ничем не может помочь. И никто не сможет. Тут и делать-то ничего не нужно, все исправно.

– А лампочки почему перегорают? Некоторые горят несколько дней – и привет. Но они ведь энергосберегающие, должны по два года работать.

– Видимо, Гордана закупила бракованную партию. Другого объяснения нет, считает Йоцо. Он говорит, что даст тебе адрес магазина, где можно купить качественные. Скажешь хозяйке, что ты от Йоцо, и она все сделает.

Яна автоматически кивала, будучи уверенной, что не в лампочках дело. А в чем? «Не знам, не разумем».

Она чувствовала себя усталой и разбитой. По ночам Гордана, как обычно, стонала, бормотала, но Яна не входила к ней в спальню, если та не звала.

Сама она тоже спала беспокойно, часто просыпалась среди ночи, долго не могла заснуть. Три или четыре ночи назад она забыла закрыть рольставни и, пробудившись в три часа, увидела тень на стене. Кто-то стоял на балконе, и его длинная темная тень кляксой распласталась по стене.

Яна закуталась с головой в одеяло, изо всех сил запрещая себе думать о найденных могилах, а когда рискнула снова посмотреть на стену, то увидела, что никакой тени нет.

– В этом доме что-то творится, – вяло проговорила она, не рассчитывая на ответную реакцию. Яна привыкла к тому, что доктор Милош, стоит ей сказать нечто подобное, принимается сыпать дежурными фразами о том, что ей надо выспаться и успокоиться.

– Вы живете уединенно. Молодой девушке сложно смириться с такой изоляцией, тем более что ты из большого города, – сочувственно сказал он. – Здесь красиво, но немножко…

– Жутковато, – договорила за него Яна. – Особенно ночами.

Доктор Милош посмотрел на нее, как будто хотел что-то сказать. Но потом передумал и улыбнулся:

– Скоро весна, Яночка. Как Сербия прекрасна весной! В марте все начнет цвести – яблони, черешни, абрикосы. Будет зелено, а уж как птицы станут петь! – Он мечтательно закатил глаза. – Пара месяцев, и ты позабудешь о своих страхах. Зиму нужно пережить – но много ли той зимы?

Яна выдавила улыбку.

– Когда ты поедешь за продуктами?

– Завтра собиралась.

– Давай сделаем так. Поедешь через день – завтра я не могу. А послезавтра приду с утра и побуду здесь, с Горданой, а ты не торопись, погуляй. Съезди в Мали Зворник или даже в Лозницу. Или в Баню Ковилячу – куда больше нравится. Дождя не обещают. Сходи на Дрину, в кафе посиди, кофе выпей.

Конечно же, Яна согласилась. И не столько потому, что так уж хотелось сидеть в кофейне, сколько чтобы не обижать доктора, который искренне хотел помочь и был так добр.

Поехать решила в Мали Зворник – все же он поближе, да и по берегу Дрины хотелось пройтись. Она бы охотнее всего поехала в Лозницу, встретилась с Андреем, но его сейчас не было в Сербии.

Он, кстати, навестил их с Горданой на Рождество и был очень мил. У Горданы, к счастью, тогда было одно из просветлений, которые становились все реже, и она, выйдя на балкон и заметив появление Андрея, не стала требовать, чтобы он уехал. Благосклонно улыбнулась и, хотя в дом не пригласила, согласилась выпить в его обществе кофе на веранде.

Андрей привез пирожные, шоколад и еще какие-то сладости, Яна сварила кофе, и они прекрасно провели время. День был ясный и безветренный, солнышко ласково улыбалось с пронзительно-синего неба. Андрей был в ударе, рассказывал интересные истории. Гордана смеялась и шутила в ответ, на ее бледных впалых щеках расцветал робкий румянец. А Яна была просто счастлива и спокойна.

Но после Андрей уехал в Россию, вернуться должен был в двадцатых числах, так что встреча с ним откладывалась. Иногда они говорили по телефону, и в беседах не было натужности, неловкости. Не хотелось свернуть разговор, постоянно находились новые интересные темы – так свободно девушка говорила только с мамой и лучшими подругами.

Она призналась себе, что скучает по Андрею, ждет, когда сможет увидеть его снова, и надеялась, что тоже нравится ему. Они держались друг с другом как добрые друзья. То, что разгоралось между ними, росло медленно, но верно, и ей не хотелось форсировать события.

Яна и доктор Милош договорились, что послезавтра у Яны будет что-то вроде выходного, и это подняло ей настроение. К вечеру, когда мастер, вслед за доктором, уже ушел, девушка приготовила ужин и понесла тарелки наверх, чтобы накормить Гордану.

Войдя в спальню, Яна увидела, что Горданы нет. Ни в постели, ни в кресле возле кровати, где она любила сидеть, когда была не так слаба. Яна поставила поднос на стол и выглянула на балкон – Гордана порой выходила туда подышать воздухом. Никого.

Внезапно из ванной раздался истошный вопль и звон битого стекла. Яна выбежала из комнаты и бросилась в ванную. Дверь была не заперта, и девушка ворвалась внутрь.

– Иди! Престани! Немој! Уходи прочь! Прекрати! Не смей! – мешая русские и сербские слова, вопила Гордана и швыряла в зеркало все, что подворачивалось под руку.

Флаконы духов, баночки с кремами, расческа, зубные щетки – в ход шло все. Зеркало было расколото – как позже поняла Яна, Гордана швырнула в него стеклянный стаканчик, куда наливала зубной эликсир.

Яна подбежала к бесновавшейся женщине, обхватила ее руками, стараясь увести из ванной.

– Гордана, все хорошо! Успокойтесь, тут никого нет, пойдемте!

Та брыкалась, вырывалась, демонстрируя недюжинную силу, и несколько раз больно ударила Яну. Девушка, не обращая внимания на сопротивление, оттаскивала Гордану от зеркала.

Стараясь не наступить на битое стекло и не дать Гордане пораниться, Яна кое-как справилась с ней. Девушке удалось довести ее до спальни и уложить в постель.

Приступ безумия прошел, и силы оставили Гордану. Теперь она казалась совершенно вымотанной и покорно приняла успокоительное. А потом даже поела немного овощей и мяса.

Несмотря на сильную слабость, Гордана, кажется, могла рассуждать вполне здраво, и Яна решилась спросить:

– Кого вы так испугались, Гордана? Кого хотели прогнать?

Женщина подняла на Яну полные боли и страха глаза.

– Я больше не отражаюсь в зеркале.

Яна рассчитывала услышать что угодно, только не это.

– Но когда я вошла, то видела ваше отражение в обломках. Вам просто показалось или вы не разглядели.

– Ты не понимаешь! – Гордана покачала головой. – В зеркале отражается… оно. Отражается вместо меня! Глаза… Господи, эти глаза, это жуткое лицо… Я не вижу себя, потому что оно заняло мое место!

Увидев, что Гордана снова начинает нервничать, Яна испугалась новой вспышки и стала лихорадочно соображать, что же сказать, как переключить внимание больной с опасной темы. Но Гордана сама сумела взять себя в руки и попросила:

– Убери из дома зеркала.

– Все? Но как же…

– В своей ванной можешь оставить. А все прочие отнеси на чердак. Сегодня же, прошу тебя.

Больше Гордана ничего не сказала, отвернулась к стене.

Яна убрала грязную посуду и взялась выполнять просьбу Горданы. Навела порядок в ванной, выбросила осколки. Стильный современный шкафчик из немецкого гарнитура для ванной комнаты, который прежде был зеркальным, смотрелся сейчас убого и непрезентабельно.

Зеркал в доме было не так уж много – в холле, в спальне Горданы, в ванной на первом этаже. Все их, одно за другим, Яна перетащила на чердак.