Плохая шутка

– Прежде чем пукнуть, убедись, что хочешь в туалет. Иди сюда, только аккуратней. Гляди.

Вытянув голову, Вячеслав осторожно заглянул вниз. От увиденного у него перехватило дыхание – земли не было. Точнее, он просто не видел ее, вместо этого Утес Снов был окутан белесым туманом.

– Полезем вниз, сорвемся к чертям, – объяснила Светлана. – Ни фига не видно, и камни скользкие от влаги.

От Вячеслава не ускользнуло, что ее голос звучал совершенно спокойно, будто она объясняла своим малолетним ученикам тему урока.

Он выругался вполголоса.

– Идем в палатку, – сказала Светлана.

– Как это вообще возможно? – пробурчал Вячеслав, двинувшись следом за ней. – Туман во время ливня?

– Да. Вот такие здесь аномалии, – с безучастным видом ответила она.

Дождь усилился, и они ускорили шаг.

– Ты голодна? – спросил Вячеслав, когда они, продрогшие и вымокшие до нитки, влезли в палатку.

Светлана подумала о странных нелепых гномах в пещере, чьи жутковатые фигурки замерли над пустыми мисками, и брезгливо повела плечом:

– Нет. Во всяком случае, не сейчас.

Вячеслав вздохнул.

Она сняла липнущую к телу футболку и, вынув из рюкзака полотенце, быстро растерла мокрое тело.

– Извини, – сказала Светлана, заметив унылое лицо бойфренда. – Я не думала, что так все обернется.

– Ты точно уверена, что эсэмэс писал тебе твой бывший? – спросил Вячеслав. Странно, но сочные груди Светы, призывно манящие своими шоколадными сосками, сейчас совершенно его не возбуждали. – Абонент ведь не определился. Или ты его номер на память помнишь?

– Нет, конечно, на фиг бы мне сдался его телефон, – фыркнула Светлана. – Больше некому, Славик. Если у меня и есть тайные враги или завистники, так агрессивно себя никто не стал бы вести. Только Олег способен писать подобные мерзости.

– Воздушные шары в пещере выглядят свежими, – задумчиво проговорил Вячеслав. – Такое ощущение, что их повесили за несколько часов до нашего прихода…

Он поднял голову, внимательно глядя на Светлану.

– Этот парень мог сделать все заранее и затаиться где-то внизу. Но даже если предположить нечто подобное… Я не могу понять другого. Если этот шизик решил с тобой расправиться, зачем так усложнять задачу? Ты уж прости, но куда проще подкараулить тебя возле подъезда и шарахнуть битой по башке, чем отслеживать твои статусы в соцсетях и тащиться черт-те куда! Тем более когда я рядом!

– В этом весь и цимес, – хмыкнула Света. Сложив полотенце и убрав его в сторону, она извлекла из рюкзака клетчатую рубашку. – В этом весь Олег. Он азартен до безумия. Подворотня и бита – слишком просто и неинтересно. Тем более при таком раскладе могут оказаться свидетели, а здесь только камни и птицы.

– Камни и птицы, – машинально повторил за ней Вячеслав.

– Ты, случайно, не взял с собой выпить? – внезапно спросила она, застегивая на рубашке пуговицы. Помедлив, Вячеслав кивнул.

– Чисто в медицинских целях, – словно оправдываясь, сказал он и принялся рыться в своих вещах.

– Я смотрю, ты там полквартиры с собой прихватил, – усмехнулась Светлана, глядя на его громадный рюкзак.

– Лучше взять вещь, которая может не понадобиться, – пыхтя, объяснил Вячеслав, продолжая копаться в рюкзаке. – Чем не взять и жалеть, когда именно она и пригодилась бы.

– Железная логика, – пробормотала женщина, взяв протянутую фляжку в кожаном чехле. Отвинтив крышечку, она принюхалась.

– Самогон?

Вячеслав обидчиво поджал губы:

– Виски от самогона отличить не можешь, что ли?

Светлана негромко рассмеялась и сделала крошечный глоточек. Закашлялась, после чего завинтила крышку и вернула ему флягу.

– Ты же знаешь, я в полгода бокал вина выпиваю… Какой уж я тебе эксперт по алкоголю? Но сейчас мне это просто необходимо.

Она легла на спальный мешок, молча уставившись в никуда. Дождь не стихал, а, наоборот, набирал силу, с утроенной энергией барабаня по палатке. Где-то вдали хлестко пророкотал гром.

– Слава, – тихо позвала Светлана.

Он повернул к ней голову, сделав вопросительное лицо.

– А ведь там, на самом верху, гроб, – так же тихо промолвила она.

Брови Вячеслав выгнулись домиком.

– Как это? – опешил он. – Какой гроб, ты о чем?

Светлана молчала, будто подбирая нужные слова.

– Мы недавно с моими учениками проходили Белоснежку, – наконец сказала она. – Ты ведь помнишь эту сказку братьев Гримм?

Вячеслав нерешительно кивнул.

– Когда злая царевна отравила яблоком Белоснежку, та поперхнулась и умерла, – медленно проговорила Светлана. – И тогда гномы похоронили ее на горе, в стеклянном гробу. Ее оплакивали сова, голубка и ворон, и каждый день кто-то из гномов сторожил гроб. А потом пришел принц…

Вячеслав сглотнул подкатившийся к глотке комок.

– Там не стеклянный гроб, – сказал он, кусая губы. – Он ведь… гм, он из дерева.

– Это частности. А по сути – это гроб. Как говорится, зри в корень, – сказала Светлана, криво улыбнувшись.

– Это все какая-то лажа, – покачал головой Вячеслав. – К чему ты все это ведешь?

– Я просто рассуждаю, – с ледяным спокойствием отозвалась она. – Есть пещера, где за столом сидят шесть гномов. Есть мачеха-королевна с зеркалом. И есть гроб на самом пике утеса.

Светлана приподнялась на локте, в упор глядя на замершего Вячеслава.

– А гроб пуст, – хрипло проговорила она. – И Белоснежки с принцем нет. Ничего не наводит на размышления? И, кстати, седьмой гном тоже отсутствует.

Вячеслав вытер пот, маслянистыми каплями выступивший на лбу.

– То есть… – запинаясь, начал он. – Ты… гм, ты хочешь сказать, что мы участники какого-то сумасшедшего спектакля?!

Светлана вновь легла.

– Я не знаю, – тускло произнесла она. – Не знаю, Слава.

Расстегнув спальный мешок, она проскользнула внутрь.

– Я ни черта не выспалась, – сказала она. – Покемарю пару часов. Все равно мы зависли тут еще на сутки… Постережешь мой сон?

– Могла бы не спрашивать. Конечно, поспи. Под дождь всегда хорошо спится.

Светлана глубоко вздохнула, прикрыв веки.

– Как только перестанет лить, двигаем назад, – сонно пробормотала она. – Главное – чтобы туман тоже ушел…

– Я люблю тебя, – сказал Вячеслав. Он взял в руки нож, который по возвращении выложила Светлана, и извлек его из ножен. – И порежу на ремни любого, кто криво на тебя посмотрит…

Он начал было говорить что-то еще, но, бросив взор на женщину, замолчал. Свернувшись калачиком, Светлана спала как ребенок, положив под щеку сложенные вместе ладони.

* * *

Она не соврала, когда сообщила Вячеславу, что почти не видит снов. Во всяком случае, сновидения очень редко посещали ее, особенно с тех пор, как она из юной девушки превратилась в половозрелую женщину.

Но сейчас, лежа в палатке на каменном утесе, темно-свинцовом от хлещущего стеной дождя, она увидела странный сон.

Она со своей группой учеников в театре, накануне Нового года. Дети возбужденно шумят и смеются, и она изредка одергивает особо расшалившихся.

«Светлана Алексеевна, а какой спектакль мы будем смотреть?» – распахнув голубые глаза, спрашивает кроха с огромными бантами.

«Белоснежку и семь гномов», – отвечает она с улыбкой.

Наконец раздаются пронзительные трели звонка. Один… Два… Три…

«Дети, проходим!» – торопится Светлана, стараясь одновременно уследить за всеми детьми. Двери зала призывно распахиваются, и грузная работница театра, держа веером программки, многозначительно ухмыляется. Зубы пожилой женщины кривые, темно-желтые, и Светлана брезгливо отворачивается. По какой-то странной причине она оказывается в зале первой, и дверь за ее спиной с грохотом захлопывается. Растерянные дети остаются снаружи. Она путается в плотных, пахнущих пылью и нафталином шторах, и, когда те, наконец, остаются за спиной, Светлана замирает на месте.

Она в той самой пещере, где они были сегодня со Славой.

За столом сидят гномы, и на этот раз они живые. Они с жадностью уплетают дымящееся мясо из своих деревянных мисок. Их пальцы и губы блестят от мясного соуса, растрепанные бороды тоже измазаны коричневатыми липкими кляксами. Разноцветные колпаки колышутся, словно флажки на ветру.

«Спасибо, Белоснежка, – с набитым ртом говорит один из них, в голубом наряде. – Это самый вкусный ужин в моей жизни!»

«Молодец, Белоснежка, – поддакивает второй, «желтый» гном. – У тебя золотые руки и доброе сердце!»

Светлана молча оглядывает свое тело, и у нее перехватывает дыхание. На ней длинное сине-желтое платье, как у Белоснежки из культового диснеевского мультфильма.

«Спасибо, Белоснежка, – вытирая сальные губы, произносит третий гном. Он облачен в оранжевый наряд. – А теперь нам пора».

«Пора, – тупо повторяет Светлана. – Это хорошо, но я не Бе…»

«Да, – не давая ей договорить, кивает четвертый гном, «зеленый». – Мы идем добывать драгоценные камни».

«И как только мы найдем еще один розовый алмаз, мы сделаем тебе бусы! – ликующим голосом подхватывает «розовый» гном. В его грязно-пепельной бороде застряли крошки хлеба. – Для твоих бус не хватает еще одного розового алмаза!»

«Послушайте…» – робко бормочет Светлана, но ее перебивает «синий». У него громадные мешки под глазами и сизый нос с бородавкой.

«Ты не должна никому открывать дверь, Белоснежка», – хрипло предупреждает он, с кряхтеньем вылезая из-за стола. Он плотоядно ухмыляется, поправляя устрашающего вида гвоздодер, который пристроил за поясом. Совершенно некстати Светлана обращает внимание, что со стального бойка инструмента на каменистый пол капает что-то темно-красное. Такие же багровые пятна на узловатых руках гнома, которые похожи на корни старого дерева.

Светлана оглядывается и видит, что и другие гномы перепачканы кровью. Они шумно вылезают из-за стола и, хитро переглядываясь, начинают ее обступать.

«Ты приведешь еще раз к нам такой вкусный ужин, Белоснежка? – вкрадчиво спрашивает «желтый». – Я никогда не ел столь бесподобно вкусного жаркого!»

«Зеленый» ставит перед ней миску с дымящимся мясом.

«Тебе тоже надо поесть, – шепчет он, вороша ложкой ломти, плавающие в густом соусе. – Твой друг очень сочный… Пальчики оближешь…»

В глазах у Светланы темнеет, глотка, как пересохший колодец.

(Слава!)

Она трет глаза, пытаясь проснуться, но кошмар продолжается.

Она опускает голову и видит в миске лицо Вячеслава – поджаристую овальную корочку с растрескавшимися губами и аккуратно вырезанными отверстиями, где раньше были глаза и нос…

«Никому не открывай дверь, – шипит «синий». – Ты знаешь, как заканчивается НАША сказка, Белоснежка. Ты подавишься яблоком и умрешь…»

«Ты думала, мы куклы?» – хихикает «розовый». Он разевает рот, и Светлана с оторопью видит громадные клыки, с которых сочится слюна.

Она кричит, но все, что вырывается из ее рта, – едва различимый писк, не громче, чем у мыши.

В дверь начитает кто-то стучать – настойчиво и даже злобно.

«О! Весельчак пришел! – радостно восклицает «розовый». – Опоздал, опоздал!»

«Седьмой гном», – вспыхивает в мозгу Светланы, и внутри разливается озеро страха.

Скукоженная поджаристая корочка – все, что осталось от лица Вячеслава, – начинает похрустывать и шевелиться, из пустых глазниц, извиваясь, лезут черви.

«Ты убила меня, – раздается в голове печальный голос ее возлюбленного. – Это из-за тебя меня разорвали на куски и запекли на углях…»

Рассудок покидает Светлану. Она задыхается, сердце ухает кузнечным молотом, оно готово вот-вот пробить грудину и, выскочив, повиснуть пульсирующим мешочком на влажных от крови трубочках.

Дверь сотрясается от остервенелого стука, затем неожиданно грохот обрывается.

«Белоснежка?» – хихикают снаружи, и спину Светланы обжигает холодом. Она, бесспорно, знает этот голос.

«Откройте, братья. Я голоден. У вас так вкусно пахнет, у меня весь рот заполнился слюнями», – продолжает кривляться тот, что за дверью.