Грезящие над кладезем

— Они выглядят вполне материально, — заметила Табита.

— Такие они и есть, — согласился Крейн, благоговейно потрогав один из синих лепестков. — Но лишь пока мы сами где-нибудь неподалеку. Вот потому-то мы и держим их здесь, в баре.

Похоже, эта шутка была далеко не новой и ему самому она нравилась.

Табите оставалось лишь надеяться, что принцесса Бадрульбудур не надумала отправиться в космос вместе со своей коллекцией.

— А как их делают?

— Для начала ты идешь к Колодцу, — сказал Крейн, спускаясь к ней по ступенькам. — Я тебе все покажу по порядку.

Но Табиту это в общем-то мало волновало. Долгий полет и все эти хождения туда-сюда измотали ее вконец.

— Я выжата как лимон, — сказала она. — Я вернусь на свой корабль и посплю.

— Я подвезу тебя, — предложил Крейн, быстрый, что твой змей.

— Ты забываешь, милая, что для тебя заказан здесь номер, — сказала барменша, слышавшая, видимо, весь их разговор. — Он уже совсем готов. Почему бы тебе не подняться туда и не отдохнуть немного?

Табите вяло подумалось, не хочет ли ее эта женщина предостеречь насчет Крейна. Тот стоял, сверкая малиновым блейзером, в полной готовности показать ей все свои грезы. Предупреждения ей были ни к чему.

Капитан потерла рукой висок и широко зевнула Корабль был ее пещерой, ее гнездом, но там было тесно, не повернуться. Гостиничный номер представлялся ей куда более удобным. А в данный конкретный момент уют и удобства ей совсем не помешали бы.

Номер оказался огромным. В нем стояли три титанических дивана плюс кровать, не иначе как четырехспальная. Подчеркнутая, бьющая в глаза расточительность всей этой роскоши наводила глухую тоску. Она не смогла бы прожить здесь достаточно долго, чтобы заметно все перепортить.

— Да, Алиса, здесь явно бывают туристы, — сказала она.

— ОТКРЫТИЕ ТАК НАЗЫВАЕМЫХ КОЛОДЦЕВ ГРЕЗ МГНОВЕННО ПРИВЛЕКЛО НА УМБРИЕЛЬ ТОЛПЫ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ, ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ И ЛЮБИТЕЛЕЙ ЭКЗОТИКИ, — сказала Алиса, предпринявшая, видимо, собственные исследования. — ПОСЛЕ ТОГО КАК СТАЛО СОВЕРШЕННО ОЧЕВИДНО, ЧТО СУЩЕСТВОВАНИЕ КОЛОДЦЕВ СВЯЗАНО С НЕКИМ ПРИРОДНЫМ ЯВЛЕНИЕМ, КОТОРОЕ НЕ ПОДДАЕТСЯ НИ ПРИБОРНЫМ ИССЛЕДОВАНИЯМ, НИ ПРЕДСКАЗАНИЮ, НИ КОНТРОЛЮ, НАЧАЛЬНОЕ ЛЮБОПЫТСТВО ЗАМЕТНО ПРИУГАСЛО.

— Заметно, — пробормотала Табита, раздвигая дверцы одного из шкафов. Там лежали в кошмарном количестве толстые пушистые полотенца нежных, пастельных тонов. — Я вот тут тоже взглянула краем глаза на это самое явление.

Она закрыла шкаф и раскрыла соседний. Это оказался холодильник, богато экипированный закусками в целлофановой упаковке, всевозможными шоколадками и тюбиками того самого пива, которое она недавно пила.

— Алиса, ты бы не сказала этим, в «Кейруэйз», что груз еще не готов и я договорилась насчет платы за простой? — произнесла она, доставая с полки тюбик.

— НЕПРЕМЕННО, КАПИТАН, — ответил верный корабль. — ДОЛЖНА ЛИ Я СООБЩИТЬ ИМ ТАКЖЕ, ЧТО ВЫ ЖДЕТЕ ОТ НИХ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ?

— Да, — согласилась капитан Джут, — скажи им и это тоже.

Она длинным прыжком перенеслась на кровать и включила АV. Каналов было так много, что ей быстро надоело нажимать кнопки. Она поставила программу на пятидесятисекундный цикл и тут же провалилась в сон, чтобы видеть сны об автодорожных катастрофах, спортивных соревнованиях, льющихся через край шипучих напитках и лощеных факельщиках в синих костюмах. У всех до единого факельщиков из голов торчали железные шипы.

Она проснулась от тактичного мелодичного звона. Это был приземистый служебный робот. Ей прислали ее скафандр, вычищенный и подзаряженный.

Капитан Джут опять уснула, проснулась, поела, долго с наслаждением купалась в настоящей воде, вытерлась, напилась, посмотрела какую-то порнуху, позвонила в контору гостиницы, позвонила на корабль. «Кейруэйз» подтвердила прием сообщения, но своих сообщений не оставила. От Годфри не было ни слова. В какой-то момент запасы в холодильнике были бесшумно пополнены.

Капитан Джут проделала все это снова, и снова, и снова в различных последовательностях. Она ела, спала и просыпалась и смотрела в окно на плавный танец Оберона с Титанией, на ночь, набегавшую на горные хребты повисшего в небе Урана.

Не прошло много времени, как скука снова загнала ее в бар. Трудно себе представить, чтобы это был все тот же самый день, какой бы системой единиц ни пользоваться, однако Крейн оказался на прежнем месте. И он был один за столиком. Он вскинул взгляд и улыбнулся, как если бы специально ждал ее.

— О'кей, — сказала Табита, — Покажите мне тогда эти колодцы.

Они ехали, не включая фар, по тревожно мерцавшему насту. В небе сверкала алмазная россыпь ослепительных, немигающих звезд. Солнце было ярчайшей из них — горячей, яростной точкой, словно кто-то из чужого пространства пытался вломиться в наше при помощи паяльной лампы.

Крейн искоса поглядывал на Табиту. Хотя его айсровер и ехал на автопилоте, он держал свои руки при себе.

— Так ты что же, — спросил он, — вот так вот и летаешь в одиночку? Всегда?

— Всегда, — подтвердила Табита.

— Ты не любишь людей.

— Я прекрасно справляюсь и одна, — сказала она и соглашаясь с этим утверждением, и слегка его смягчая.

— Ты прекрасно справляешься и одна, — повторил Крейн и коротко, беззвучно хохотнул.

Мимо километр за километром бежала мертвая промерзлая пустыня.

— Здесь тебе будет хорошо, — сказал Крейн. — Это место просто создано для людей, которые сами со всем справляются. — Его голос звучал весело и беспечно.

— Я здесь надолго не задержусь, — напомнила Табита.

— Нет, конечно же нет, — успокоил ее Крейн и опять почему-то хохотнул.

Машина у Крейна была ярко-желтая. Табита бездумно смотрела, как мчится по льду ее смутное отражение.

— А как там мистер Годфри? — спросила она.

— Он тебя беспокоит?

Табите не очень понравился отзвук некоего собственничества, ощущавшийся в этих словах.

— Это она привезла его сюда?

— Да, его привезла принцесса. — На этот раз голос поэта звучал холодно и бесстрастно. — Он ее первейший фэн. И весьма импозантный мужчина, — добавил он. — Крупный мужчина. — По его лицу скользнула улыбка.

Табита ничего не сказала.

— И лучше его не касаться.

— У меня и в мыслях не было его касаться, — сказала Табита, начиная выходить из себя.

— Нет, конечно же нет, — еще раз успокоил ее Крейн. Табита резко, с шумом выдохнула.

Мимо бежала все та же бесплодная пустыня.

— А как насчет тебя? — спросила она через какое-то время. — Сколько ты здесь уже живешь?

— Годы, — сказал Крейн. — Годы и годы.

— Нравится, видимо.

— Я поэт, — пожал плечами Крейн. — У меня поэтическое эго. Мне нравится, что есть уголок вселенной, способный показать мое отражение.

Судя по всему, это была строчка, которую он сейчас оттачивал.

— Синий цветок? — спросила Табита.

— Согласно моей теории, это было нечто вроде шутки, — сухо заметил Крейн. На приборной доске замигали огоньки, и машина свернула в сторону продолговатого купола. — И мне он нравится, а как тебе? Лично я думаю, что здорово.

— И это получается само собой? — спросила она. — Естественным образом?

— Да в общем-то нужно и поработать, — ответил, чуть задумавшись, Крейн. — Сконцентрировать всю свою волю.

— А вот ты — ты сколько их сделал? Крейн не ответил, а только покачал головой.

Купол выглядел простейшим утилитарным сооружением: грязно-голубой стандартный префабрикат, из которого торчало множество малых модулей.

— Это оно и есть?

— Оно и есть, — кивнул Крейн. — Есть и другие, но этот — главный.

Унылая конструкция больше походила на какое-нибудь лунное общественное здание, чем на место, куда люди приходят, чтобы грезить осязаемые грезы.

— Ты, наверно, проводишь здесь массу времени, да?

— Массу времени, — согласился Крейн. — Это вроде как делать детей, — добавил он самым невинным образом. — Прежде чем раз повезет, приходится делать уйму попыток.

— А бывает, что и никогда не повезет, — сухо отрезала Табита.

— Тоже верно, — согласился Олистер Крейн и вытер пальцами уголки рта. — Создание грез доступно далеко не каждому.

— Ну ты-то и стихи ведь пишешь, — заметила Табита.

— К слову сказать, я ведь тут думаю написать про тебя.

— Не путай меня в эти штуки, — твердо сказала Табита.

— Прекрасное название, — обрадовался Крейн.

— Я не хочу, чтобы ты про меня писал, — сказала Табита, еле сдерживая злость.

Крейн подергал себя за бородку.

— А про таких, кто не хочет, писать особенно интересно, — сказал он игривым тоном.

— Я бы тебе все-таки не советовала. — В голосе Табиты звенела почти не скрываемая угроза. — И грезить обо мне тоже не советовала бы.

— Поздно, — вздохнул Крейн. — О тебе уже грезят все и каждый.

На скулах Табиты заиграли желваки.

— Да вы не бойтесь, капитан, — успокоил ее Крейн. — Никто здесь не собирается похищать вашу душу.

Там, куда они вошли, в ближнем конце цилиндрического модуля воздух был теплый, затхлый и сырой, как в плавательном бассейне. Для полноты сходства он даже припахивал хлором. Биофлюоресцентные трубки заливали все помещение тошнотворно зеленым светом.

За конторкой сидел иссохший старик в грязной фельдшерской куртке. Они с Крейном перекинулись парой фраз про сегодняшних посетителей. Табита расслышала несколько имен, но среди них ни одного знакомого. Контролер неумело тыкал пальцем в клавиатуру.

— Как имя вашей подруги, мистер Крейн? — спросил он, считая, очевидно, что сама она говорить не умеет.

— Это капитан Джут, — представил Табиту Крейн. — Капитан Джут летает на всяких штуках.

«Только бы он не стал говорить про эту принцессу Бад», — взмолилась про себя Табита.

— Капитан Джут работает на принцессу, — продолжил Крейн.

Но все обошлось: старик только вскинул бровь и негромко рассмеялся.

Они вошли в длинный коридор. Кто-то решил, что это заведение будет выглядеть достойнее, если наляпать на стенах огромные ромбы. Ромбы были зловеще красного цвета с золотой окантовкой. Тот же самый или другой остряк расположил посреди коридора замызганный зеленый шезлонг и две большие груды чего-то точь-в-точь похожего на грязное белье. Следуя за Крейном, капитан Джут обогнула эти препятствия. Шезлонг был, похоже, обычным шезлонгом, а белье — бельем. Она с нетерпением ждала, когда же начнутся всякие жути и чудеса.

Вдоль коридора шло множество дверей, иногда открытых. За открытыми дверьми были пустые комнаты.

— Так посетители все еще есть? — спросила Табита.

— В сезон, — коротко бросил Крейн.

У Табиты вертелся на языке вопрос, как давно закончился последний сезон. Крейн словно подслушал ее мысль.

— В них нет коммерческого потенциала, — согласился он, немного подумав. — Колодцы могут делать почти что угодно, но только не деньги.

Они миновали стеклянную стену, на которой сиротливо скучали останки какого-то научного эксперимента. Среди них был дорогой, но начисто выпотрошенный медицинский сканер. На полу валялись неподъемно тяжелый освинцованный коврик и несколько пустых газовых баллонов.

Ярдах в двадцати от них коридор пересекла женщина, завернувшаяся в простыню. Она вошла в одну из дверей, и та за ней закрылась. Она не удостоила их ни единым взглядом. Возможно, она спала на ходу.

— В первый момент, — рассказывал Крейн, — сюда бросились все кому не лень. Все, у кого свербело в заднице или в мозгу. Художники, ученые, пропагандисты. Религиозные психи, охочие до тайн. Люди с завиральными идеями. Те, у кого было слишком много времени и денег. Люди, бывшие на грани смерти, у которых времени не оставалось вовсе.

По мере того как приближался конец коридора, он говорил все тише и тише.

— Приходили и люди другого сорта — зарабатывавшие на психах, — говорил Крейн. — Толкователи. Грезоцелители вроде нашей Джорджинель.

Они ступили под купол.

— Есть люди, считающие, что всем и каждому ну прямо позарез необходимо увидеть свое собственное «я».

В главном куполе царила полумгла. Вдоль стен тянулись шеренги затененных, занавешенных отсеков, похожих на исповедальные кабинки. Тут тоже было не много порядка — старая разнокалиберная мебель, какие-то научные приборы. Вокруг большого округлого бассейна была проложена промышленная, с большой силой сцепления, ковровая дорожка.