Священный крест тамплиеров

— Вот вы о чем! — повторила Эва и придвинулась ближе к столу. — Понимаете, я вышла из автобуса на автозаправке…

— Зачем? — перебил ее следователь.

— Ну как зачем? Ноги размять, воды купить… в туалет зайти…

— Где?

— Что — где?

— Где была эта автозаправка?

— А! Это рядом с поселком… как же он называется? Берег… или Бережок…

Следователь заглянул в папку и поправил ее:

— Бережки.

— Да, точно, Бережки.

— Это всего в двадцати километрах от Петербурга. Что, вы не могли подождать еще полчаса?

— Ну, знаете! — Эва возмутилась, но быстро взяла себя в руки и проговорила сдержанно: — Автобус же все равно остановился, многие вышли размяться. Дорога долгая, все тело затекло…

— Вы правы, многие вышли — но все потом вернулись и поехали дальше. А вы не вернулись. Почему?

Эва заглянула в красные глаза следователя, точнее, пыталась заглянуть, но — странное дело! — вроде бы он сидел напротив и смотрел прямо на нее, но глаза его странным образом ускользали от ее взгляда. Тем не менее она решила, что нужно рассказать ему правду, все как есть.

— Ну, там произошла такая безобразная сцена! — со вздохом начала она. — Ко мне подскочила какая-то женщина, она стала кричать, будто я отбила у нее мужчину… какого-то Виталика… или Валерика…

— А это не так? — сухо осведомился следователь.

— Конечно, не так! — возмущенно воскликнула Эва. — Как вы могли подумать? Я эту женщину первый раз в жизни видела! Первый и, надеюсь, последний!

— А Виталия или Валерия?

— Тем более! Я вообще никогда в жизни не была в этом Бережке… или Бережках… откуда мне знать какого-то Валерия?

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Что я не знаю никакого Валерия?

— Нет, что имела место сцена, о которой вы мне сообщили. Конфликт с неизвестной женщиной.

— Ну да, конечно! — Эва оживилась. — Ведь к нам подошел полицейский…

— Полицейский? — В пустых глазах следователя впервые вспыхнул интерес. — Какой полицейский?

— Он представился… назвал свою фамилию… — Эва напрягла память, вспомнила ту сцену в мельчайших деталях. — Ну да, он представился — лейтенант Черемыкин.

— Черемыкин… — задумчиво повторил следователь и сделал какую-то пометку.

— Да, лейтенант Черемыкин! Он подошел, чтобы прекратить конфликт, но та женщина его явно знала, она к нему обратилась по имени. Коля, точно, она назвала его Колей. Тогда он потребовал у меня паспорт. Из-за этого я, собственно, и опоздала на тот автобус.

— Как так?

— А так, что не могла же я уехать без паспорта, а он нарочно тянул, начал оформлять протокол…

— Он его оформил?

— В том-то и дело, что нет! Как только мой автобус уехал, лейтенант сразу потерял ко мне интерес и исчез…

— Что значит исчез?

— Я буквально на секунду отвлеклась, а потом смотрю — его уже нет, и той женщины, которая устроила скандал, тоже нет. Буквально испарилась. И автобус уже уехал.

— Очень странно… — протянул следователь.

— Да вы спросите этого лейтенанта! Он вам все подтвердит!

— Непременно спросим…

Он что-то снова записал, потом быстро взглянул на Эву и задал новый вопрос:

— У вас было с собой много вещей?

— Нет, совсем немного, — лаконично ответила Эва, понимая, что главное — самой не сказать ничего лишнего.

Вспомнив подслушанный разговор, она поняла, что следователь подбирается к главному.

— Но чемодан у вас был?

Вот оно. Его интересует ее чемодан. Теперь нужно быть особенно осторожной. У Эвы было такое чувство, как будто она идет по минному полю и каждый следующий шаг, каждый следующий ответ может быть роковым.

— Нет, не было. Только сумка.

— Сумка? — Следователь удивленно поднял брови и взглянул на сумочку, которая лежала у Эвы на коленях. — Вот эта самая сумка? И у вас ничего не было, кроме нее?

— Нет, что вы! — Эва держалась спокойно и даже заставила себя чуть заметно улыбнуться. — Нет, конечно! Во-первых, у меня была с собой совсем другая сумочка, но я имею в виду, что кроме маленькой дамской сумки у меня была еще дорожная сумка с вещами. Это все же дальняя поездка, нужно с собой что-то везти…

— Да, нужно… — согласился следователь. — А кстати, какова была цель вашей поездки в Таллин?

— Я ездила туда по работе. Дело в том, что у фирмы, в которой я работаю, есть совместный проект с эстонской компанией, и мне часто приходится…

— Хорошо… об этом мы еще поговорим… — Следователь снова что-то записал и продолжил: — Так что это была за сумка и где она лежала, когда вы вышли из автобуса?

— Обычная дорожная сумка синего цвета, — честно ответила Эва. — Лежала она на полке над моим местом…

Она придерживалась правила говорить правду всегда, когда можно. В таком случае меньше вероятность запутаться в показаниях.

— Вот как? — переспросил следователь. — Значит, синяя дорожная сумка… а в ней был фотоальбом?

— Да, был. Мне отдала его родственница, которая живет в Таллине.

— Родственница? А в вашем досье не указаны родственники за границей.

— Ну да… это двоюродная тетя… точнее, двоюродная бабушка… — Эва начала путаться, чего ее собеседник, по-видимому, и добивался. — Не знаю точно, как это называется, но не думаю, что это считается близким родством, поэтому я не указывала ее в анкетах.

— Понятно… — Следователь сделал еще какую-то пометку. — Значит, вы ездили в Таллин, чтобы навестить свою родственницу?

Эва почувствовала, что следователь пытается запутать ее, заставить противоречить своим прежним словам, и решила, что не попадется на его удочку.

— Я ездила в Таллин по делам фирмы, — ответила она как можно спокойнее, — но заодно, когда у меня освободилось немного времени, навестила свою родственницу. Я ее давно не видела, а когда-то мы были близки…

— Вот как? — переспросил следователь невинным тоном. — А вы только что сказали, что не считаете ее близкой родственницей!

«Ну вот, напоминала же себе — не говорить ничего лишнего! — огорчилась Эва. — Отвечать лаконично, только на заданные конкретные вопросы. Все, что он узнает, он узнает от меня…»

Она не успела ничего ответить, но следователь криво усмехнулся и добавил:

— Впрочем, это не имеет отношения к теме нашей беседы. А теперь я хочу показать вам одну вещь…

Он встал из-за стола, повернулся к Эве спиной, прошел в глубину кабинета. Там стоял громоздкий старый сейф, который Эва раньше не заметила. Следователь закрыл собой замок сейфа, поколдовал над ним, что-то достал и вернулся к столу.

В руках у него был темно-зеленый брезентовый портфель.

Следователь сел за стол, положил портфель перед собой и быстро, пристально взглянул на Эву.

Он явно не спешил, видно, хотел заставить ее понервничать, надеясь, что она станет более разговорчивой.

И Эва действительно почувствовала себя неуютно, как будто в этом портфеле была спрятана ее страшная тайна.

«Да в чем дело? — подумала она раздраженно. — Мне нечего бояться, ведь я ни в чем не виновата…»

Но кто-то проговорил внутри нее противным голоском: «Ага, попробуй объяснить это вот тому типу, что сидит напротив. На него начальство давит, он готов кого угодно в подозреваемые записать, чтобы дело закрыть! Если хочешь из этого кабинета выбраться, не болтай лишнего!»

Наконец следователь торжественно расстегнул защелки портфеля, открыл его и выложил на стол, под яркий свет зеленой лампы его содержимое.

— Вы знаете, что это такое?

На столе перед Эвой лежал кусок мягкой коричневой кожи, заметно обгорелой по краям. С одного края к коже была прикреплена латунная застежка.

Эва порадовалась, что подслушала в туалете разговор болтливых секретарш. Благодаря этому она была подготовлена к тому, что увидит, и не испытала ни испуга, ни удивления.

Ну, или, по крайней мере, сумела никак их не показать.

Она наклонилась над обгорелым куском кожи, долго и внимательно разглядывала его, потом потянулась рукой.

— Нет! — следователь перехватил ее руку. — Вот трогать это нельзя! Итак, вы знаете, что это?

— Нет, — Эва пожала плечами. — То есть, я думаю, что это — кусок кожаной сумки или чемодана…

— Но это не ваш чемодан?

— Нет, конечно!

— Вы уверены?

— Естественно.

— Может быть, вы видели, как кто-то из пассажиров автобуса нес такой чемодан или ставил его в грузовое отделение автобуса?

— Нет, не видела. Честно говоря, когда я садилась в автобус, я устала и хотела спать, так что не обращала внимания на других пассажиров и тем более на их багаж.

— А чем так важен этот чемодан? — спросила Эва.

— Вообще-то здесь я задаю вопросы! — Следователь приподнялся над столом и уставился на нее, как кот на испуганную мышь. — Но я отвечу на ваш вопрос, чтобы вы поняли всю серьезность своего положения и всю важность честного ответа на мои вопросы.

Он откинулся на спинку своего кресла и указал пальцем на кусок коричневой кожи:

— Этот фрагмент чемодана найден среди обломков автобуса, оставшихся после взрыва, и на нем обнаружены частицы взрывчатого вещества. То есть у нас есть серьезные основания полагать, что именно в этом чемодане находилось взрывное устройство. Вы по-прежнему настаиваете на том, что у вас не было такого чемодана? Вы понимаете, насколько это серьезно?

— Да, — ответила Эва твердо. — У меня была только дорожная сумка синего цвета, которая лежала над моим сиденьем в салоне. Когда я вышла из автобуса, эта сумка осталась на месте.

— Что ж, так и запишем… — Следователь действительно что-то записал. — Значит, вы утверждаете, что у вас была с собой только дорожная сумка, которая лежала на багажной полке в салоне автобуса…

— И еще маленькая дамская сумочка с документами. Которая была при мне, когда я вышла из автобуса на автостоянке.

— Да-да… надеюсь, вы понимаете, что несете ответственность за дачу ложных показаний?

— Да…

Эва отвечала твердо и уверенно — но в душе у нее были смятение и растерянность.

Неужели это в ее чемодане оказалась бомба, от которой погибли ее попутчики? Но как она могла попасть в ее чемодан?

Эва уверена, что, когда приехала на таллинский автовокзал, в чемодане не было ничего лишнего, только ее вещи. Она сама поставила чемодан в багажное отделение под днищем автобуса.

Но потом, в дороге, она не следила за чемоданом. Автобус останавливался несколько раз — сначала в Эстонии, потом — на нашей территории. Последний раз — если не считать ту самую остановку в Бережках — в Кингисеппе, где какой-то мужчина поднял шум из-за своего багажа. Дескать, он заранее предупредил водителя, что выходит в Кингисеппе, а тот нарочно его чемодан задвинул в самую даль, так что теперь его не достать. Водитель не остался в долгу, они поругались. Вещи передвигали, доставали, и при этом кто-нибудь вполне мог подложить что-то в ее чемодан… Эва тогда отошла в сторонку, чтобы не слушать скандал, у нее от дальней дороги и без того разболелась голова, хотелось глотнуть свежего воздуха и постоять в тишине.

Сейчас Эва подумала, не рассказать ли все это следователю — но тут же одумалась. Он ей, конечно, не поверит и тут же запишет в подозреваемые. Да он и сейчас считает ее главной подозреваемой.

Эва понимала, что у следователя есть для этого основания.

Хотя бы то, что она единственная из пассажиров не была в автобусе в роковой момент.

— Значит, это был не ваш чемодан? — еще раз спросил следователь, сверля Эву взглядом.

— Нет, не мой! — повторила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал и глаза не бегали.