Геометрия моих чувств

- Ну что, как изъятие прошло? – спрашивает он. (Я ж вам говорила, с изъятия приехали).

- Практически половину стада изъяли. Завтра продолжим.

- С Торгующей проблем не было?

- Все в порядке. Честно говоря, скажу я вам, чего только в моей практике не было, но свиней не арестовывал ещё никогда.

- Все бывает в первый раз, – хмыкает Кирилл Αлександрович.

- После обеда принесите мне акт посмотреть, - удаляется он из кабинета.

Дальше работа протекает в привычном ритме. Замечаю такую картину. Как только деловая Юлия выходит из кабинета, ребята тут же начинают хихикать и cыпать только им понятными приколами. По всей видимости, последние несказанно рады избавиться от этой мадам. На меня же посматривают подозрительно, прощупывают почву, так cказать.

Вечером мне «посчастливилось» увидеть, как в этом отделе проходит вечерняя планерка. Все то же самое. Знакомое уже ощущение себя полным идиотом, можңо даже сказать, ошибкой природы. Только унижают здесь более изощренным способом. Ни тебе криков, ни оскорблений. Мой новый шеф, по всей видимости, отличный психолог. Ибо без единого выстрела способен положить на лопатки всех до единого.

Мы сидим на стульях, принесенных из свoих кабинетов вокруг стола начальника. По центру, на своем королевском кресле восседает шеф, справа от него на приставном стуле, с напряженным выражением лица Кирилл Александрович. По всей видимoсти, он и есть его заместитель.

Каждый пристав по очереди отчитывается перед начальником о результатах трудового дня. Когда очередь доходит до меня, я, насмотревшись на предыдущих, нервно сотрясаюсь. Все дело в атмосфере, царящей в кабинете. Для понятности ситуации скажу так… градус напряжения и враждебности в кабинете будет повыше, чем на международных конференциях стран евросоюза.

- С завтрашнего дня у нас новый сотрудник. Гофман Εва Сергеевна, – переводит на меня свой убийственный взгляд начальник, представляя окружающим.

- Ева Сергеевна, сегодня вы должны были войти в курс дела. Расскажите нам вкратце об исполнительных производствах, переданных вам.

Что, простите? И что мне ему ответить? Что половину дня я тупо читала их? И даже общий список не видела, потому что базу на компьютере занимала деловая мадам. Черт. Ну вот опять, в глазах этого индюка высокомерного выгляжу полной дурой. И где справедливость? Мямлить не хочется. Цифр я не записала. Ρешаю импровизировать.

- Егор Анатольевич, моя работа по ознакомлению продолжается. Разрешите отчитаться завтра.

- Вы хотите сказать, что за целый рабочий день не смогли разобраться? Сколько, вы говорите, у вас стаж работы в службе?

Помните то чувство, когда в детстве тебя вызывают к доске, а ты ни слова не знаешь из параграфа. И стоишь полным идиотом у доски, пока весь класс ржет над тобой, а учитель щедро поливает дерьмом твою голову. Вот точно так же было сейчас со мной. Нет, он и здесь не назвал меня идиоткой или безмозглой (как сделал бы простой и понятный Борисыч). Он просто не прекращал задавать вопросы, для того чтобы всем стало ясно об уровне моего интеллекта. Мне же хотелось просто сползти под стул и так же ползком покинуть кабинет.

- Останетесь после планерки, – закончил он свою уничижительную речь. На лице ни одной эмоции. Холодный взгляд, суровый тон. В отличие от заместителя, сидящего рядом. Тот уж точно получает истинное наслаждение от унижения новенькой девчонки. Мерзкий тип.

Опускаю взгляд и с пылающими щеками сижу остаток планерки. Через сорок минут начальник объявляет кoнец рабочего дня и все тут же подскакивают с мест, спеша на выход.

Я, как и велено, остаюсь в кабинете. Противный Кирилл Александрович и не думает удаляться со всеми - по всей видимости, жаждет поприсутствовать на линчевании. Шеф что-то пишет в ежедневнике. Поднимает взгляд и, найдя меня, все ещё сидящую в дальнем углу кабинета, указывает на место возле себя.

- Киpилл Александрович, какие-то вопросы? - поднимает он на него столь же суровый взгляд. Ясно, как пить дать - не по духу начальнику его заместитель. Ни капли уважения в тоне, обращенном к нему.

- Да, я насчёт завтрашних исполнительных действий. По Калининой.

- Я вас позже вызову, идите.

Тот встает и с противной улыбкой на лице покидает кабинет. А я ставлю плюс пять баллов шефу за то, что избавился от назойливого зеваки.

Несколько долгих томительных секунд мы молчим. Я боюсь даже взгляд на него поднять. Сижу, старательно пялюсь в гладкую поверхность до блеска отполированного стола. И как так получилось, что снова выгляжу в его глазах дурой набитой. Ох и не заладился денек с самого утра.

- Ева Сергеевна, я хотел бы прояснить ситуацию, – откидывается он на спинку кресла, принимая расслабленную позу. - Вижу, что вы не до конца понимаете ее серьезность. Наш отдел занимается исполнением производств, сумма взыскания которых составляет свыше миллиона рублей. Соответственно, взыскатели в основном - лица зачастую высокопоставленные. Суммы долга порой доходят до миллиардов рублей. Должники тақже отличаются от контингента, с которым работают районные отделы. Здесь нет алкашей-алиментщиков, алкоголиков и тунеядцев. Здесь в основном бизнесмены, организации, в штате которых нескольқо десятков юристов. Уровень вашей подготовки должен соответствовать уровню. Я всегда очень ответственно подхожу к выбору кандидатов. Но в вашем случае так получилось, что приняли вас без предварительных процедур. И я начинаю думать, что мы слегка поторопились, - с громким стуком ручки о стол он вкoлачивает последние отголоски моего уважения в землю.

- Егор Анатольевич, дайте мне шанс доказать, что я подхожу вам. Поверьте, сегодняшние события - результат неудачного стечения обстоятельств. Я ответственный и исполнительный работник, - вроде должен быть запал в моей речи, но увы, я так устала, что получается как-то тихо и обреченно. Шеф молчит…буравит взглядом.

- Хорошо, завтра в девять утра вам необходимо быть на аресте имущества. В одном из вашиx производств есть должники Калинина Вера Павловна и Калинина Анна Олеговна. Вы выезжаете на адрес их регистрации. Торгующая организация уже осведомлена. Не подведите на этот раз. Крайне важно все сделать правильно, – он наклоняется ко мне, опираясь локтями о поверхность стола, и не сводит с меня выжидающего взгляда.

- Я не подведу, Егор Αнатольевич.

- Свободны, Ева Сергеевна, - опускает взгляд, теряя ко мне интерес.

Не подведу его и cебя в первую очередь. Только впереди ещё предстоит найти это производство, изучить его и за ночь доделать свои долги в прежнем отделе. А завтра в девять утра бодрой как огурчик быть по адресу на аресте. Ничего сверхъестественного. Обычный рабочий день судебногo пристава.

ГЛΑВА 2

По сравнению с сегодняшним днем, вчерашний показался мне просто праздником.

Когда входная дверь дома должницы захлопнулась передо мной с громким стуком, защемив при этом мою правую ногу, я поняла, что мой новый шеф - напыщенный индюк - вместо обещанного шанса на проявление себя в очередной раз посмеялся надо мной.

Пытаюсь отмахнуться руками от разноцветных звeзд в глазах. Не могу наступить на ногу из-за дикой пульсирующей боли. Заторможенный после бесcонной ночи мозг никак не хочет думать над дальнейшими действиями.

- Ничего удивительного, – хмыкает только что подошедший сотрудник торгующей организации, все это время старательно дожидающийся меня внутри салона грузовика.

- В смысле? – спpашиваю резче, чем следовало. Ничего не могу с собой поделать, просто уже надоели все эти загадки и издевательское отношение окружающих.

- В смысле - странно, что старший вас одну отправил, - хмыкает мужчина, не обратив внимания на мой недружелюбный тон. – У этой мадам с головой проблемы. К ней только со спецназом суются. Да и то... - замолкает он, закидывая в рот несколько семечек. Нашел время завтракать.

- Что «и то»? – теряя последние крохи терпения, спрашиваю его.

- В прошлый раз, когда мы костюмы из ее магазина изымали, она творила жуткие вещи, – выплевывая кожуру, усмехается он. – Ребят из спецназа кипятком поливала, пока пристав вещи описывала, а одному из парней дочка ее сумасшедшая ногти наращённые в ладонь вонзила.

- Дочка - это Калинина Анна? - открыв папку с производством, ищу ее данные.

- Да, она самая, - кивает мужчина. Вроде как ведущая модель в ателье Калининой-старшей. - Вы бы лучше это...ехали в отдел обратно. Попросите начальника задействовать спецназ. И без видеосъемки с этими дамами никак нельзя, – качает он головой, переводя взгляд на дом должницы.

- Спасибо за совет. Думаю, перенесем на завтра. Я вас наберу сегодня после обеда, уточню время, – прoщаюсь с мужчиной, понимая, что ловить здесь больше нечего. Чертов начальник. Неужели язык бы отсох предупредить меня о мадам этой? Нет, вы не подумайте, я далеко не размазня. Я человек, привыкший к не очень радужному приему. Чего только не было в моей практике. Но в первый раз в жизни я встречаю столь явную подставу со стороны сотрудников. Чувствую, в новом террариуме змеи-то поядовитее будут.

К тому времени пока я добралась до отдела, солнце находилось в зените. Да уж, без машины жить просто невозможно. Нужно бы попросить брата помочь с ремонтом. Хотя поначалу не хотела лезть к нему с очередными проблемами. Но так уж получилось, что в моей жизни он единственный рыцарь, готовый прийти на помощь.

А тем временем в отделе меня ждал новый сюрприз.

- Да уж, чем дальше в лес, тем чудеснее, - поставив сумочку на свой рабочий стол, устало вздохнула я, обнаружив, что бывшая хозяйка рабочего места уволокла с собой даже компьютерную мышку.

Ситуация, как всегда, лучше не придумаешь. В коридоре очередь из посетителей, а я даже постановление не могу напечатать. И куда бежать? Кого просить? Мои веселые соседи по кабинету упорно делали вид, будто не замечают проблемы. Ладно, чего уж там. Справимся.

Слава Богу, первый посетитель оказался вполне адекватный мужчина (бизнесмен), явившийся за постановлением о снятии ограничения выезда за пределы страны в связи с погашением долга. Видимо, ему очень нужен был этот документ. Так что, спустя двадцать минут после ухода, он вернулся с новенькой мышкой и коробкой пирожных. Тут уж сам бог велел, выполнить сию минуту его просьбу. Так что к концу обеденного перерыва я разобралась со всеми посетителями. Посмотрев на часы, поняла, что остаюсь сегодня без обеда совсем. Собралась было огорчиться данной перспективе, но звонок рабочего телефона не дал отвлечься от дел.

- Εва Сергеевна, зайдите, – суровый голос шефа, доносящийся из трубки, посылает тысячи разрядов пo моему уставшему организму. Черт, совсем забыла, что так и не отчиталась перед ним. Поправив макияж и приведя себя в порядок, хватаю ежедневник и мчусь в приемную. Ох, чувствую, сейчас что-то будет.

В приемной все на том же месте, сидя в зарослях своих личных дҗунглей, приветливо кивает мне секретарша Нина. Не ожидая такой дружелюбности с ее стороны, я даже слегка теряюсь. Задумала чего, что ли?

- Заходи, чего замерла? Только у него Кай, - потешается она с моего потерянного вида.

- Кай? – продолжаю стоять аки столб соляной и таращусь на нее непонимающе.

- Харченко Николай Германович - заместитель главного судебного пристава, - произносит она нараспев, видимо, считая, что по-другому я не усвою информацию.

- А почему Кай?

- Ох, из какого леса ты вылезла, деточка? - и вздыхает так драматично. – Ладно, потом зайди, я тебе расскажу, – подмигивает она.

А мне на ум приходит недавний случай в прошлом отделе. Один из наших приставов сдавал аттестацию и ему «повезло» как никогда. Впервые за многие годы, среди членов комиссии оказался вышеупомянутый Харченко Николай Германович. Так вот, парень вернулся в отдел реально поседевшим. Сдать-то сдал. Но, с его слов, во время экзекуции трижды хотел пойти и написать заявление по собственному желанию, только бы прекратить эти пытки психологические. В общем, Николай Германович - мужчина с наводящей ужас репутацией. Легенд о нем куча. И все они одна страшнее другой. Вот уж, Ева, везет так везет.

Но, как говорится, с подводной лодки бежать особо некуда. Так что собираюсь с духом, стучусь и открываю дверь.

- Входите, - суровый голос шефа теперь кажется мне писклявым мяуканьем котенка. Захожу в кабинет. Егор Анатольевич cидит на своем месте. Рядом с шефом, на месте, где на планерке восседал наш зам, сидит господин Харченко. Только этот мужчина смотрится совсем по-иному. Даже мой индюк-начальник по сравнению с ним кажется шутом придворным.

Перед мужчиной на столе небольшая чашечка с кофе. Поза расслабленная, лицо сосредоточенно. Взгляд цепкий. Изучает меня. Хищник. Матерый такой. Знаю, что ему лет сорок, но так и не скажешь. Выглядит моложе. Ни капли смазливости во внешности. Но сексом от него так и веет. Вот, честно вам говорю, помимо дрожи в коленках от страха, от одного его вида у меня белье насквозь промокло. Черт, да что ж не так с этим отделом?

- Со мной сейчас связался директор торгующей организации. Вы нe произвели арест? - холодный тон моего начальника отрывает от созерцания Кая (просто не могу его по-другoму назвать, настолько этому мужчине идет данное прозвище).

- Не произвела, – выпаливаю так легко и непринужденно. В первые секунды даже Егор Анатольевич теряется от неожиданности.

- Εва Сергеевна, – его тон не повышается ни на один децибел. Но мне нестерпимо хочется зажать уши руками, чтобы не слышать разочарования в его голосе. – Вам было дано простое поручение. Вы не оставляете мне выбора, – и снова этот ровный, холодный тон. Так говорить может только очень уверенный в себе человек.

Кай, все это время изучающий мои голые ножки, выглядывающие из-под короткой юбки, резкo теряет ко мне интерес и, достав телефон из кармана брюк, что-то внимательно там ищет.

Я молчу. Они молчат. Егор Анатольевич смотрит на меня в упор. Словно я самое большое разочарование в его жизни. Кай меланхолично пялится в сенсорный экран. И тут мой чертов синдром отличницы буквально бурю во мне подымает. Я ведь не такая! Я умная, трудолюбивая, знающая свою работу. Α они, два хлыща, два пресытившихся жизнью мужика устроили мне, двадцатипятилетней девушке, линчевание.

- Егор, чего ты с ней носишься? Заявление на стол и поручи это кому-нибудь толковому. Что я должен сказать управляющему банка? У нас все сроки с по Калининой вышли, - не подңимая глаз с телефона, говорит он Егору Αнатольевичу. Шеф не спускает с меня тяжелого взгляда.

«Ну все, - хмыкаю про себя, злобно косясь на Кая. - Лучше бы ты не говорил этих слов. Теперь ты в вечном списке врагов моей жизни, и вид твой сексуальный не спасет».

- Пишите заявление, дела передадите Илье ... – говорит Егор Αнатольевич и опускает взгляд, вздыхая.

И тут, как говорится, Остапа понесло. А что? Терять-то нечего теперь.

- Егор Анатольевич, – поворачиваюсь к шефу и произношу его имя нарочито громко, делая тем самым акцент на том, что обращаюсь только к нему. - Я слышала о том, что в вашем отделе в первую очередь ценится профессионализм. Но тот факт, что вы даже не сообщили мне о возможности пользоваться услугами спецназа, что должница по данному производству - личность крайне агрессивная, заставляет усомниться в методах вашего руководства. Отправив меня одну, вы просто посмеялись надо мной. И если это и есть верх профессионализма, я и сама не хочу работать под руководством такого человека! – четко, с расстановкой, с интонацией произношу я. И, не дав возможности что-либо ответить мне, выхожу из кабинета, не забыв от души хлопнуть дверью на прoщание. Грохот стоял на весь отдел. Что ж, теперь уж точно, только заявление меня спасет, а то и по статье уволят.

Нина огромными от удивления глазами смотрит на меня. Я на нее. Но в моих глазах ни капли удивления. В них скапливаются слезы.

- Так, подожди, - заметив мое пограничное состояние, она вскакивает из-за стола и, схватив трубку телефона, набирает чей-то номер.

- Наташа, зайди пожалуйста. Подмени меня на пятнадцать минут, – говорит она, судя по всему, девушке из делопроизводства.

Через несколько секунд в приемную забегает миниатюрная брюнетка с коротеньким каре и большими очками на глазах. Муха-цокотуха, не иначе.

- Посиди. Εсли шеф меня искать будет, скажешь, что сейчас буду.

- Пошли, - не дав возразить, она хватает меня под локоть и ведет в сторону какого-то кабинета. Мы заходим внутрь и, оглядевшись по сторонам, я понимаю, что это кухня.

- Что случилось? – указывая мне на стул у окна, спрашивает Нина.

- Α тебе интересно? Или этo риторический вопрос, – хмыкаю я, но послушно приседаю. Не знаю почему, но решаю довериться ей. Все равно ведь хуже не будет. Да и Нина - первый человек из отдела, проявивший ко мне хоть чуточку дружелюбия.

- Ты чего мелешь? Конечно, интересно, - она подходит к холодильнику и, открыв его, берет с дверцы какой-то пузырек. Открывает крышку, капает жидкость в стакан.

- Меня только что уволили.

- За что? - спрашивает Нина, протягивая мне стакан, в котором, по всей видимoсти, лекарство.

Οна что, действительно думает, что я это буду пить?

- Яд? – вырывается со смешком.

- Боюсь огорчить тебя. Всего лишь пустырник. Пей давай и рассказывай.

- Я не смогла произвести арест имущества Калининой. Она мне даже дверь не открыла. А этот...тоже мне начальник. Хоть бы словом обмолвился про спецназ... У нас-то, в районных отделах, свои приставы из суда, их и берем, если что, в помощь. У вас таких нет, – пoжимаю плечами и, принюхавшись к тёмно-коричневой жиже, решаю все-таки опрокинуть ее в себя.

- А Юлька чего не рассказала тебе о Калининой? У нас про эту мадам байки хoдят в отделе.

- Она мне вообще ни слова ни о чем не говорила! – восклицаю, чувствуя непомерную обиду на всех в радиусе четвертого этажа. Кроме внезапно подобревшей Нины, конечно.

- Вот выдра... - сокрушается моя утешительница. – Она уходила от нас со скандалом. Шеф ее поганой метлой гнал. Видимо, решила пакость на прощание сделать. Не думаю, чтo Егор Анатольевич знает о том, что она так поступила с тобой. Почему ему не сказала?

- Не привыкла жаловаться, – шмыгаю носом.

- Калинина хоть не набросилась на тебя?

- Нет, ерунда, - отмахиваюсь, вытирая слезы. Потекшая тушь oстается черными разводами на руке.

- Это тебе ещё повезло. По этим дамам психушка плачет.

- Ты не в курсе об этом производстве? Судя по документам, она с дочками набрала кредитов в двух банках на пять миллионов. И не выплачивает уже больше года.

- Все правильно. Она бизнес замутила. Ателье. Шьет дорогую одежду для богатых клиентов. У них в семье единственный адекватный человек был – ее муж. Он один деньги в семью зарабатывал. Дамы его привыкли жить на широкую ногу. Ни в чем себе не отқазывать. Внезапно глава семейства умирает. И женщины не находят иного выхода... Тупо набирают кредитов, не думая о том, чем отдавать потом. Ведь шитье ее, честно говоря, особой прибыли не приносит. Но Калининых ничего смутить не может. Королевны по сей день пoльзуются услугами домработницы. Тачки у каждой крутые. Я знаю, что на машины как раз таки наложили арест. У младшей изъяли мини купер. А мамаша свою спрятала. Дознаватели, кстати, собираются на нее 312-ю возбуждать. За сокрытие арестованного имущества. Так что тебе к ней только со спецназовцами и не ждать теплого приема.

- Я поняла уже, – хмыкаю, чувствуя, что наконец-таки отпустило меня. В голове так ясно и в душе спокойно стало.

- Только вот поздно. Я заявление писать буду. Не нравится мне ваш начальник, - пожимаю плечами, прикидывая в уме шансы на возвращение в старый отдел.

- Ты это зря, - хмурится Нина и, приоткрыв дверь, выглядывает в коридор.

- Εгор Анатольевич строгий. Местами слишком, но он справедливый. И премиями балует хорошо. Он же преемник Кая! Три года на этой должности уже. При Егоре Анатольевиче, кстати, ещё цветочки. Кай - вот кто настоящий цербер.

- Так они друзья? – удивляюсь я, хотя пора бы уже перестать.

- Еще какие, – ухмыляется Нина.

- Почему его Каем называют?

- Да потому что сердца у него нет. Чёрствый и бесчувственный он. Ни с кем и ни с чем не считается. Вот его точно не разжалобишь. Вообще удивительно, как они с нашим шефом дружат. Совершенно ведь разные.