Затерянный остров (ЛП)

Забрав почти пустой стакан, он подошел к ней и, кивнув на соседний с ней стул, спросил:

— Здесь свободно?

Она осмотрела его сверху вниз.

— Я думаю, да. Вы продаете компьютеры?

Он рассмеялся и выдал свой самый самоуничижительный взгляд.

— Нет, но я программист. Почему вы спрашиваете?

— Униформа Стива Джобса — черная модная водолазка и джинсы.

— Мне не нравится утром ломать голову над тем, что надеть.

Она окликнула бармена.

— Два мартини «Бифитер» безо льда, две оливки, грязный.

— Вы покупаете мне выпить?

— А что, есть возражения?

Он немного наклонился к ней.

— Совсем нет, но откуда вы узнали, что именно я пил?

— Я наблюдала за вами с тех пор, как вы вошли.

— Правда? Почему же?

— Вы похожи на потерянного мальчика.

Гидеон ощутил, как кровь приливает к его щекам. Эта женщина, возможно, оказалась уж слишком проницательной, и он почувствовал себя разоблаченным.

— Разве не все мы немного потерянные?

Она улыбнулась.

— Я думаю, мы найдем общий язык.

Прибыли напитки, и они подняли бокалы.

— За потерянных, — провозгласил Гидеон.

4

Магазинчик «Редкие книги и рукописи Григгса и Веллингтона» находился в двух шагах от Портобелло-Роуд. Это был один из тех антикварных магазинов, что выбрались из Портобелло, но так и не достигли успеха, невзирая на все старания.

Войдя в магазин, Гидеон отметил, что внешний лоск британского снобизма оказался неспособен скрыть своеобразную дешевую навязчивость Ист-Энда. Владелец магазина, молодой британец, одетый в вычурный «Сэвил-Роу», подтвердил подозрения Гидеона — его сочный акцент, немного, но не слишком навязчивый, выдал принадлежность к Кокни[7].

— Чем могу помочь, сэр?

Гидеон, одетый в дорогой костюм от Ральфа Лорана, выдал хозяину типичную для американцев дурацкую улыбку.

— Ну, мне интересно, можно ли взглянуть на старую страницу рукописи, ту самую, что у вас в витрине.

В его голосе отчетливо прозвучал техасский акцент, несмотря на попытки его контролировать.

— Естественно, — отозвался собеседник. — Вы, наверное, имеете в виду иллюстрированный молитвенник?

— Да.

Владелец подошел к витрине, отпер ее и извлек небольшую страницу, упакованную в жесткий пластик. С явным почтением он положил ее на черную бархатную подставку, проворно извлеченную из-под прилавка и подставленную под пятно света от потолочной лампы. Это была страница из Евангелия с витиеватой цветочной рамкой, в центре которой была изображена Дева Мария, сидящая под аркой, и ангел, спускающийся с голубых небес. Мария отворачивалась от него в страхе. Каждая деталь лучилась изысканностью.

— Она восхитительна, — пробормотал лавочник. — У вас хороший вкус, сэр.

— Расскажите мне о ней, — попросил Гидеон.

— Она из фламандского молитвенника, датируемого примерно 1440 годом. Она прекрасна! Действительно прекрасна, — повторил мужчина, и его голос дрогнул от переполнявшего его благоговения. — Считается, что эта работа принадлежит кисти мастерской иллюстрации манускриптов Гента и Фландерса.

— Понятно, — сказал Гидеон. — Хорошо.

— Как вы видите, она изображает Благовещение, — продолжал продавец.

— И сколько она стоит?

— На эту уникальную страницу у нас установлена цена в четыре тысячи шестьсот фунтов, — голос мужчины надломился, как будто сам факт обсуждения денег был для него неприятен.

— Это же около восьми тысяч баксов? — спросил Гидеон и немного склонился к ней, изучая.

— Хотите осмотреть ее с лупой?

— Что? О да, спасибо.

Когда Гидеон закончил, продавец снова заговорил, сцепив руки в замок, его мягкий голос заполнил собой небольшой магазин.

— Как вы, наверное, знаете, — сказал он, но его тон, подразумевал, что Гидеон, разумеется, этого не знал, — средневековые молитвенники использовались в монастырях для проведения богослужений, упрощенные — для частных религиозных обрядов. Они являются одними из лучших произведений средневекового искусства. В свое время они были невероятно дорогими — стоимость молитвенника в пятнадцатом веке была примерно такой же, как стоимость хорошей фермы: с домом, надворными постройками и со всем остальным. Только королевская семья, знать и люди при деньгах могли позволить себе одну из этих книг. Вы только взгляните на детали! И цвет. Я особенно хочу заострить ваше внимание на синем цвете неба — пигмент сделан из измельченного лазурита, который в средние века ценился дороже золота. Единственным источником лазурита в то время был Афганистан.

— Понимаю.

— Вы коллекционер? — спросил продавец.

— О нет. Я просто ищу подарок моей жене на юбилей. Она весьма религиозна.

Гидеон снисходительно посмеялся, давая понять, что он сам таковым не является.

— Могу я представиться? — спросил продавец. — Я сэр Колин Григгс.

Гидеон взглянул на парня, протягивающего ему изящную белую руку. Тот слегка вздернул подбородок и выпрямил спину. Он был примерно таким же «сэром», как Гидеон был «герцогом». Но он все же с готовностью схватил его протянутую руку и энергично встряхнул ее.

— Я Гидеон Кру. Из Техаса. Извините, но вам не следует произносить «сэр» по отношению ко мне, я даже не мистер, — рассмеялся он.

— Ах, Техас, штат одинокой звезды. У вас отличный вкус, мистер Кру. Что еще вы бы хотели узнать об этом раритете?

— Как я могу удостовериться, что это подлинник?

— Я заверяю вас, что это действительно так, даже не сомневайтесь. Мы даем гарантию на все, что продаем. После покупки вы можете отнести ее на экспертизу к специалисту, и если на ее счет возникнут какие-либо сомнения, мы немедленно вернем вам ваши деньги.

— Это хорошо. Но… ну, я должен заметить, что четыре тысячи шестьсот фунтов — это большие деньги… как насчет того, чтобы сбросить цену до четырех тысяч, так сказать, для ровного счета?

Сэр Колин подобрался, всем своим видом излучая неодобрение.

— Извините, мистер Кру, но в «Григгсе и Веллингтоне» мы не ведем торгов.

Гидеон одарил британского сноба дружелюбной техасской улыбкой.

— Ой, да ладно, вот только не надо притворяться! Обо всем можно договориться, — он помахал своей кредитной картой. — Четыре тысячи или я ухожу отсюда.

Неодобрение на лице сэра Колина немного смягчилось.

— Полагаю для такого ценителя, как вы, мы можем сделать исключение и снизить цену до четырех тысяч четырехсот.

— Четыре двести.

Выражение лица сэра Колина демонстрировало, что вся эта дискуссия в целом была для него болезненна и неприятна.

— Четыре триста.

— Продано.

5

После спешного возвращения в свой гостиничный номер с целью переодеться Гидеон вновь отправился в путь, прихватив с собой драгоценную страницу, чтобы показать ее в лондонском офисе «Сотбис[8]», где его план должен был претерпеть финальное испытание. Это была затяжная прогулка длиною в три мили, которая провела Гидеона по множеству уединенных местечек, включая Гайд-Парк. Стоял великолепный клонящийся к вечеру летний день, и древние деревья в парке поражали красотой своих раскидистых крон. В небе неспешно проплывали кучевые облака, напоминавшие парусные корабли, а аллеи были заполнены прогуливающимися людьми, наслаждавшимися природой. Лондон — необыкновенный город, — сказал себе Гидеон, тут же задумавшись о том, что стоило бы проводить здесь больше времени. Возможно, даже пожить.

В следующий миг он вспомнил о своем треклятом диагнозе, и светлые мысли о возможном долгом будущем спешно покинули его разум.

Здание «Сотбис» представляло собой довольно простое сооружение постройки XIX века — это было недавно побеленное, аккуратное четырехэтажное строение. Местные сотрудники, увидев небольшую страницу манускрипта, которую Гидеон собирался выставить на аукцион, преисполнились небывалой заботливости и препроводили его в небольшой аккуратный офис на третьем этаже, где его встретил очаровательный, напоминавший неваляшку, мужчина в очках с золотой оправой и огромной копной волос в стиле Альберта Эйнштейна, одетый в старомодный твидовый костюм-тройку, из кармана жилета которого выглядывала золотая цепочка часов. Этот человек чем-то походил на персонажей романов Диккенса. Но, не смотря на немного комичный внешний вид, он считался — если верить исследованиям, которые Гидеон провел, готовясь к этой встрече — одним из величайших мировых экспертов в области иллюстрированных манускриптов.

— Так-так! — воскликнул мужчина, от которого веяло запахом табака и, похоже, даже виски. — Что у нас здесь, а? — он протянул свою пухлую руку для рукопожатия. — Брайан МакКильда, к вашим услугам!

Говорил он так, словно только что пробежал несколько миль и запыхался, каждая его фраза прерывалась звуками уфф-уфф, будто он пытался перевести дыхание.

— Я хотел бы разместить на аукционе одно свое сокровище. Это иллюстрированный манускрипт, — Гидеон протянул МакКильде кожаное портфолио.

— Прекрасно! Давайте же взглянем! — МакКильда подошел к столу, открыл выдвижной ящик, достал лупу и закрепил ее в глазу. Расположив специальную лампу так, чтобы она бросила один объемный пучок белого света на гладкую черную подставку, он открыл портфолио и извлек из него страницу в пластиковом чехле, который Гидеон приобрел только что, и, сняв его, бросил на манускрипт несколько взглядов, сопровожденных кивками. С каждым таким кивком его пушистые волосы мотались из стороны в сторону в такт неразборчивым звукам одобрения, вырывавшимся из его рта.

Наконец, он поместил страницу под лампу. Прошло несколько долгих минут, в течение которых он внимательно изучал документ под лупой. С его губ срывалось все больше каких-то диковатых, животных возгласов, но все они звучали одобрительно. Изучив страницу таким образом, МакКильда выключил яркий свет, потянулся к ящику стола и достал оттуда небольшой необычно выглядевший квадратный фонарик. Прижав его к странице, он нажал на кнопку включения — фонарик выдал глубокое ультрафиолетовое свечение. МакКильда просветил страницу в нескольких местах, ненадолго задержавшись на некоторых фрагментах, и, наконец, выключил свет. Его восторженные возгласы вдруг превратились в неодобрительное фырканье.

— О, Боже, — протянул мужчина. — Боже, боже, боже, — за этим последовало какое-то неразборчивое раздраженное бормотание.

— Какие-то проблемы?

МакКильда покачал головой.

— Подделка.

— Что?! Как такое возможно? Я заплатил за нее четыре тысячи фунтов!

Мужчина с неподдельной грустью взглянул на него.

— Наш бизнес, сэр, наводнен подделками и это печальный факт. Они встречаются до крайности часто, увы! — последние слова он произнес с каким-то особенно сильным акцентом.

— Но как вы можете констатировать подобное, когда вы всего лишь каких-то пять секунд посветили на него?! Неужели этого достаточно для окончательного вердикта? Других тестов у вас нет?

Прозвучал долгий сочувствующий вздох.

— У нас есть возможность провести множество тестов, великое множество тестов. Рамановская спектроскопия[9], рентгеновская флуоресценция[10], радиоуглеродный анализ[11]… Но в данном случае в проведении дополнительных тестов просто нет необходимости.

— Я не понимаю. Неужели один пятисекундный тест все решил?

— Позвольте, я вам кое-что объясню, — МакКильда сделал глубокий вздох, издавая все те же ставшие уже привычными звуки уфф-уфф, и прочистил горло. — Иллюстраторы минувших столетий для своих чернил использовали в основном минеральные пигменты. Голубой и синий получали из лазурита, ярко-алый из киновари и серы. Источником зеленого цвета был малахит или окисленная медь. Белые чернила обычно получали из свинца — часто в сочетании с гипсом или кальцитом, — он вновь сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Итак, смысл в том, что некоторые из этих минералов сильно флуоресцируют под ультрафиолетовым светом, в то время как другие и вовсе меняют цвет определенным образом, — и снова пауза и лихорадочный вдох. — Но взгляните на это!

Он снова осветил черным светом страницу рукописи. Поверхность осталась темной, тусклой, неизменной.

— Вот, видите? Ничего! — отрезал он. — Эти пигменты, вероятно, являются дешевыми анилиновыми красителями, ни один из которых не реагирует на ультрафиолетовое излучение.

— Но… манускрипт выглядит таким настоящим! — сокрушенно воскликнул Гидеон, почти что с мольбой в голосе. — Пожалуйста, взгляните на него еще раз! Он должен быть настоящим…

Испустив еще один страдальческий вздох, МакКильда снова обратился к манускрипту и на этот раз изучал его более пяти секунд.

— Я признаю, что для подделки это довольно неплохая работа. Поначалу ей даже удалось меня обмануть. Сам веллум[12], к примеру, выглядит очень натурально. Неясно лишь, почему фальсификатор с таким очевидным талантом потрудился создать художественную подделку, подобную этой, а затем использовал анилин-красители. Я предполагаю, что эта страница произведена в Китае. Раньше большая часть подделок поставлялась из России, но сейчас подобные работы все чаще приходят к нам с Дальнего Востока. Китайцы немного наивны — отсюда становится ясно, почему они использовали анилиновые красители. Но, к несчастью для них, на этом их и поймали.

Волосы его упруго колыхнулись из стороны в сторону, когда он снова покачал головой и безапелляционно заявил.

— Это, безусловно, вне всякого сомнения, подделка, — последнее слово он снова акцентировал своими громкими уфф-уфф.

6

Тридцатидвухлетняя Джулия Трам Мерфи проделала длинный путь из Брин-Мара[13], штат Пенсильвания, где она работала доцентом на кафедре романских языков, чтобы взглянуть на Келлскую книгу, пребывание которой в Штатах заканчивалось уже в эти выходные. Это был славный воскресный денек — хотя он был бы еще лучше, будь погода немного теплее — и выставка, как Джулия и ожидала, была заполнена так, что на ней было не протолкнуться.

В билетной кассе она узнала, что, чтобы попасть в Восточный Зал, ей придется прождать около сорока пяти минут. Она вынуждена была согласиться на это, но, когда женщина, наконец, подошла к нужному помещению, то обнаружила, что внутри Восточного Зала также набилась огромная вереница медленно движущихся людей, и процесс нахождения в ней мог занять еще полчаса, а то и больше.