Сборник любовно-фантастических рассказов (СИ)

— Вон, все вон, — закричал я.

Священник, за которым послали, как только Морана обессилила, поспешно перекрестившись, вышел. Я смотрел на юное лицо и не находил себе оправдание. Она до последнего вздоха не винила меня. Неподвижные, некогда прекрасные глаза смотрели с любовью. Опустошенный и раздавленный, я стоял возле кровати, когда посреди комнаты появился колдун, он подошел к девушке и закрыл ей глаза, а потом обратил всю свою ненависть на меня.

— Я проклинаю тебя, принц Эдмонд, за то, что ты погубил мою дочь. Ее любовь была даром, который ты не сберег. За это ты будешь страдать. Сначала ты потеряешь всех, кто так дорог тебе, как дорога была мне моя дочь Морана. Доведенный до безумия, ты бросишься со скалы вниз, но не обретешь долгожданный покой. Век от века, твой дух будет блуждать в этом замке. Очень скоро путники, страшась моей кары, начнут объезжать твои земли. Но в полночь, через каждые сто лет, к тебе станет являться юная ведьма из моего рода. И не важно из какого мира она придет, но только ее любовь может спасти тебя. И пока часы не пробили двенадцать часов ночи, та, кто захочет отдать за тебя жизнь, должна испить отравленного вина. Но не бывать этому. Женщины моего рода никогда больше не полюбят. Они будут все так же прекрасны, как их матери, но холодны сердцем. Ты прочувствуешь всю горечь потери, век от века заточенный в стенах этого проклятого замка. Одиночество, боль и отчаяние станут твоими постоянными спутниками, как они стали моими. И только тогда я буду отомщен. Да будет так!

Он взмахнул руками и исчез. И вскоре его проклятие лишило меня отца и матери, потом сестер и братьев. По одному они медленно угасали, и ни один лекарь или маг не смог помочь им. Придворные и прислуга бежали из замка, боясь силы проклятия черного колдуна. Я остался один.

Я с замиранием сердца слушала принца. Прошло столько времени, а он все еще чувствует боль от потери. Возмездие колдуна и, как я поняла, моего дальнего предка, тяжелым камнем легло на мои плечи. Почему моя прабабка никогда не рассказывала мне о проклятом принце? Может потому, что она осталась безразличной к его судьбе?

— Это так жестоко. Неужели есть только один способ помочь вам?

— Увы, прелестное дитя.

Аппетит пропал совсем, я расстроенно смотрела на принца. Мое сердце сжималось от жалости, но чтобы спасти его, мне надо отдать свою жизнь. А это невозможно. Но я могу немного скрасить его существование, пусть только на один день, но он забудет о печали.

— Не хотите ли прогуляться по саду, принц Эдмонд?

— С удовольствием, юная леди.

Стояла теплая осень. Сильный, древесный запах распространялся по саду. Темный плащ не давал мне продрогнуть. Мы шли мимо высоких деревьев, а пожелтевшие листья невидимой силой сметались в сторону, освобождая нам путь. Казалось, принц не касается земли, легкой дымкой перемещаясь рядом.

— Как это происходит? — спросила я Эдмонда, показывая взглядом на кружащиеся листья.

— О, лучшие маги работали над разными заклинаниями, чтобы замок мог существовать без прислуги, но чары постепенно слабеют. Замок выглядит запущенным, а сад неухоженным. Время побеждает сильнейшую магию.

Я посмотрела и увидела возле засыпанного листвой фонтана засохший куст розы. Когда-то на нем распускались бутоны и радовали взор знатных вельмож и их дам, наслаждавшихся приятной прогулкой. В центре фонтана находилась фигурка маленького амура. Он с коварной улыбкой пускал стрелу в чье-то сердце.

— А проклятие, оно может со временем потерять свою силу? — спросила я Эдмонда.

Принц задумался. В его глазах зажглась искра надежды, но печаль снова коснулась их.

— Как бы я хотел верить в это. Но я так долго пребываю в этой невыносимой тюрьме, что не хочу тешить себя напрасной надеждой.

— Вы не должны отчаиваться. Все меняется, вы сами это заметили и произнесли вслух. Проклятие рано или поздно потеряет свою силу.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Спасибо, милая леди. Ты так юна и прекрасна, в тебе столько жизни, что я невольно поддался твоим чарам и на минуту поверил. Поверил, что когда-нибудь буду прощен и обрету покой. И эта минута стоит всех тех веков забвения, я почти счастлив и рад, что провидение привело тебя, милое создание, в это проклятое место.

Я улыбнулась. Слезы навернулись на глаза, я пыталась их сдержать, но одна капля соленой влаги прочертила дорожку по щеке и упала на землю. Принц удивленно поднес руку к моему лицу, но так и не коснулся его.

— Ты плачешь, дитя?

— Простите, Ваше Высочество, я хотела развеять вашу грусть, а только расстроила вас, — сказала я и словила себя на мысли, что чуть не сделала книксен.

Он улыбнулся так лучезарно, я не скоро вспомнила, что умею дышать.

— Пожалуйста, зови меня Эдмонд. У нас так мало времени, что церемонии можно оставить в сторону.

— Хорошо, — просто ответила я. — Но у меня тоже есть просьба. Не называть меня ребенком.

Его синие глаза лукаво блеснули.

— Да, моя леди.

Мы гуляли по саду и разговаривали. Обо всем. Эдмонд так долго не видел живой души, что не мог остановиться. Ему было интересно все. Он рассказывал о своем мире, а я о том, откуда пришла. Я думала, что попала в прошлое, но это не совсем так. Я очутилась в другом измерении, где история текла немного по-другому. Я попала в мир магии, в котором существовали настоящие драконы. Принц Эдмонд признался мне, что убил одного и спас ближайшее королевство от гибели. Кровожадный ящер уничтожал посевы и питался исключительно юношами и прекрасными девами. Он с удивлением слушал о моем мире, как он изменился за сто лет. Про машины он слышал от моей прабабушки, но не знал, что за это время мы вышли в космос, что появились сотовые телефоны. Интернет ему казался удивительной магией. Спросил о моде и тут же поменял свою одежду на современную. Я весело рассмеялась. И когда он поинтересовался, что меня так позабавило, я ответила: «Эдмонд, твоя шпага не совсем подходит к современным джинсам, придется избавиться и от нее». Он с напускной грустью вздохнул и с улыбкой на губах вернул прежний облик.

Он уже знал про кинематограф и просил рассказать о фильмах, которые я смотрела в последнее время. Я вспомнила про «Кентервильское привидение». Он слушал так жадно, что я почувствовала себя искусной сказительницей, у которой внимают каждое слово.

— И останки сэра Кентервиля предали земле, и он смог найти успокоение?

— Да.

Принц Эдмонд напряженно смотрел куда-то вдаль.

— Пойдем со мной, я хочу показать тебе одно место.

Я последовала за призрачной фигурой. Он двигался так быстро, что я еле успевала за ним. Принц привел меня к старой, заросшей диким плющом, часовне. Он остановился и, повернувшись ко мне, взволнованно произнес:

— Я не знаю, зачем это делаю. Но, может, Бог, покинувший это грешное место, услышит твои слова. Зайди в часовню, юная леди, и помолись за мою грешную душу.

Я несмело вошла в сырое, словно склеп, помещение. Прошла вдоль деревянных скамеек. Под куполообразным сводом в полумраке часовни лежало тело принца. И застыла, почувствовав страх. Жутко вот так увидеть мертвеца. Да, я точно странная. Привидения не испугалась, а вот его тела… Набравшись храбрости, подошла ближе к гробу. Усыпанный засохшими лепестками роз, зачарованный принц, казалось, спал. Я притронулась к его руке и в ужасе отпрянула. Рука холодная, как лед. Но в смерти принц был прекрасен. Все те же чудесные черты, изящные линии скул, аристократический прямой нос и подбородок, говорящий о силе воли. Время не коснулось его своим дыханием.

Довольно его душе страдать. Хватит. Я опустилась на колени, сложила руки и с молитвой на устах обратилась к статуе девы Марии. Я, не верящая в Бога, в ангелов, в жизнь после смерти, стояла на коленях и со слезами на глазах просила за грешную душу несчастного, отчаявшегося принца. И очнулась от звона колокола. Выбежав из часовни, застыла, как и принц, от немого удивления. У старой церкви не было колокольни.

Звон затих. А мы смотрели друг на друга, боясь нарушить тишину.

— Моя душа прощена, небеса вняли твоей молитве, прекрасная леди, — тихо сказал Эдмонд. — Но я не исчез, не оказался в раю. Проклятие все еще довлеет надо мной.

— Прости, принц Эдмонд, я, похоже, не в силах снять чары проклятия.

— Ты принесла мне радость и надежду, это более того, на что я надеялся. Просто будь со мной рядом, пока часы не пробьют в полночь.

Мы возвращались в замок тем же путем, когда я заметила, что засохший куст возле фонтана покрылся зелеными почками. Неужели принц действительно прощен?

В замке меня ждала кошка. И снова в гостиной находились изысканные блюда с дичью, запеченной в яблоках, великолепный английский пудинг и сладкое, темное вино в хрустальных бокалах. Тоська жалобно выпросила кусок мяса, быстро управившись с ним, прыгнула на мои колени, довольно мурча от сытости. Весело горел огонь в камине. Принц беседовал со мной об охоте, о танцах, о придворных интригах и тайнах. Он хотел услышать мой смех, а я никогда столько не улыбалась, как в тот день, но смеяться не могла. Эдмонд показал мне замок. Когда-то его убранство поражало роскошью и богатством, теперь лишь поблекшая позолота стен и сохранившиеся прекрасные гобелены говорили об этом.

День неумолимо приближался к концу. Как мало времени отведено и еще меньше осталось. Мое сердце болезненно сжалось. Как уйти и забыть о несчастном принце? Жить и знать, что его душа продолжит одиноко бродить по коридорам замка и, быть может, вспоминая обо мне? Я не в силах вот так просто покинуть Эдмонда. Сердце разрывалось от жалости. А, может, еще от чего-то? Любви? Могла ли я полюбить привидение? Мое любимое привидение. Я горько усмехнулась своим мыслям. Это в моем духе: влюбиться не в живого человека, а в его тень.

— Не грусти, милая Алина, и иногда вспоминай обо мне. Я же никогда не забуду тебя. В полночь ты исчезнешь и окажешься в своем мире. У тебя чудесный мир, полный необычной магии. Будь счастлива в нем, моя прекрасная и добрая леди.

Как я смогу стать счастливой без него? Мне хотелось кричать об этом. Чтобы он знал. Я еле сдерживала рыдания. Не люблю проявлять слабость прилюдно, но слезы просто душили меня. Вернуться в пустую квартиру и сделать вид, что ничего не произошло? Но разве смогу я забыть прекрасного принца, который наполнил смыслом мою жизнь? Уж лучше забвение, потеря памяти, смерть. Тоська, чувствуя мое настроение, прижалась к моей ноге и жалобно попросила ласки. Я присела, чтобы погладить ее.

— Не желает ли, прекрасная леди, потанцевать? — склонился в поклоне принц Эдмонд и протянул ко мне полупрозрачную руку.

Я поднялась и удивленно посмотрела на мужскую кисть. Танцевать с привидением? Негромко зазвучала красивая мелодия и, улыбнувшись, я решилась. Вложила пальцы в ладонь принца, и мы закружились в танце. Это было сродни забавной игре: он делал вид, что ведет, а я, что боюсь отдавить ему ноги.

— Я бы все отдал, чтобы хоть раз иметь возможность прикоснуться к твоей руке, милая Алина. Почувствовать ее тепло. Прикоснуться к шелку твоих темных волос, поцеловать в эти карие глаза. Дотронуться и ощутить губами дрожание длинных ресниц, отбрасывающих сейчас тень на прекрасное лицо. Вдохнуть твой запах, а потом осмелеть и поцеловать каждую черточку милого лица. Ты стала мне так дорога за столь короткое время, отведенное нам, что не будь я уже мертвым, не смог бы жить дальше. Но это мое проклятие и мне существовать с ним вечно.

Мы остановились в тот миг, когда часы стали бить полночь. Я вся похолодела, а принц не спускал с меня печального взгляда.

— Спасибо тебе, милая леди, за чудесный танец и то время, что подарила мне. Я буду вспоминать эти прекрасные мгновения все последующие годы одиночества.

Часы пробили пять раз.

— Нет! Должен быть выход!

Я стала искать глазами, в надежде найти решение. В холле на резном столике стоял кувшин с оплетающей его зеленой змеей. Вот он, выход! Отравленное вино колдуна. Надо только испить его — и проклятие принца спадет. Мне вспомнились слова сэра Саймона де Кентервиля, сказанные им Вирджинии: «Не отвергай любовь, и она вознаградит тебя несказанной радостью. Но стоит проявить слабость, поддаться страху или ревности, этому чудищу с зелеными глазами, как душе твоей грозит опустошение. Я знаю, о чем говорю. Если человек не любил или того хуже, любил, но предал свою любовь, значит, он просто не жил. Даже минута любви, сулящая блаженство, стоит той боли, которую она, порой, приносит».

Еще не совсем осознавая, что делаю, быстро подошла к столику и взяла в руки кувшин с отравленным вином. Принц Эдмонд застыл в ужасе.

— Алина, не смей, заклинаю тебя! Мне не нужно освобождение такой ценой!

Часы пробили девять. За окном замка грянул гром, и блеснула молния. От сильного порыва ветра окно открылось, и холодный ветер ворвался в холл, приподняв полы моего платья.

— Прости, Эдмонд, и вспоминай меня иногда.

С последним ударом часов я подняла крышку и поднесла кувшин к губам. Быстро, чтобы не передумать, глотнула вина. И все закружилось у меня перед глазами. «Неужели не успела» — мелькнуло у меня в голове, перед тем, как темнота окутала меня.

Я почувствовала, что лежу на чем-то мягком. Ну вот, я и вернулась домой. Как же страшно открывать глаза. Я вдруг почувствовала на щеке прикосновение кошачьего шершавого языка и тонких усов. Тоська! Она вернулась со мной. Слава Богу! Я открыла глаза и радостно улыбнулась кошке. Хотела ее погладить, но рука так и зависла в воздухе. Я все еще в замке! Но вокруг так все изменилось, словно и не было тех веков забвения, а возле открытого окна, из которого лился солнечный свет, стоял принц Эдмонд. Из плоти и крови, живой, с той невероятной улыбкой, как на картине. Наши взгляды встретились, и я впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Я люблю робота

Меня зовут Азарина. И я слепа от рождения. Я не вижу, но я чувствую. Мои пальцы — это мои помощники в невидимом мире. Моя жизнь сплетена из сотни тысяч запахов и звуков. Звуки, так умело помогают мне понять настроение людей, услышать каждую неверную интонацию. А запахи, сколько тонких, еле уловимых нюансов! Вы знаете, как пахнет яблоко? Да, самое простое яблоко. «Обычно пахнет» — скажете вы. Но для меня оно пахнет сладкой утренней росой, жарким пряным полднем, нотками древесного, чуть горького сока. Вдохнешь его аромат, потом откусишь кусочек и замираешь от восторга. Каждая его клеточка дарит тебе взрыв невероятных ощущений. Но пишу я не для того, чтобы вызвать сочувствие или понимание. Я была счастлива по-своему. Просто хочу рассказать тебе, читатель, свою историю жизни. А история моя такая.

До своего совершеннолетия я жила в своем тесном мире. Я практически не бывала в городе. Зачем слепой бывать на улице, где на бешеной скорости проносились воздушные аэробы, где один поток людей и машин, сменял другой? Все, что мне нужно, у меня было. Меня оберегали от всего. Слепота — ужасный генетический дефект. В современном развитом обществе, где каноном было здоровое и красивое тело, медицина достигла небывалых высот. Я была генетической ошибкой, нелепой случайностью. Таких, как я, недоразвитых созданий, ненавидели и, что хуже — презирали. Из-за этого у меня не было друзей. Мне проще быть одной, чем чувствовать чью-то жалость или презрение. Когда мне исполнился двадцать один год, родители сообщили, что, наконец, скопили нужную сумму на операцию. У меня будут новые глаза. Я не могла поверить. Это счастье несравнимо ни с чем. Это как умирающему сообщить, что он будет жить, а больному, что он здоров. Ведь этой сокровенной мечтой, этой хрупкой надеждой я жила так долго.

— Какой цвет глаз выбираем? — официальным тоном задал простой вопрос врач.

Я не знала, что ответить. Какой выбрать цвет? И как понять, какой цвет красив, а какой нет? По аудиокнигам, что я прослушивала, я знала, что небо голубое и ясное, но бывает хмурым и беспросветным. Солнце нестерпимо яркое и желтое, на закате краснеет, окрашивая небо в кроваво-алый цвет. Лучи его не так припекают и рассеянно падают на землю. Если тучи темные и тяжелые, они принесут с собой благодатный дождь, который прольется на землю живительной влагой. А после дождя бывает чудесная радуга и в ней семь цветов. Молодая трава всегда сочного зеленого цвета, но желтеет и жухнет, когда приходит осень. Она раскрашивает листья деревьев в разные цвета. Но, как помню себя, я видела только один цвет. Так какой же выбрать? Мне говорили, что у меня необычайно голубые глаза.

— Я не хочу менять в своем облике ничего. Путь будет такой цвет, как и сейчас.

Шли последние приготовления к операции. Был назначен день. От нервного волнения меня трясло. Мама подошла ко мне и тихо сжала мою руку.

— Ничего не бойся. Мы с тобой. Все будет хорошо, моя девочка!

Когда я очнулась, то снова увидела темноту. В ужасе я закричала. В палату, где я лежала, вбежали медсестра и врач.

— Почему я ничего не вижу? — со страхом повторяла я.

— Ты и не должна ничего видеть, у тебя плотная повязка на глазах. Снять ее можно через десять дней.

Я притихла. Какая я глупая! Ничего, я потерплю. Я слабо улыбнулась врачу.

— Вот и молодец! А сейчас поспи. Силы тебе пригодятся, — ласково говорил мужской голос.

Через три дня меня выписали. Теперь у меня другой дом. Я сказала родителям, что смогу жить одна. Вы скажете, я сумасшедшая? Нет. За мной будет присматривать робот. Модель новая, экспериментальная. Раньше модели были сделаны из пластика и метала. Потом стали создавать андроидов, очень похожих на людей. Но все они не могли сопереживать больному человеку. Многих такие машины только раздражали. Поэтому создали ботов, практически не отличимых от человека, способных чувствовать и сопереживать. Программа называлась «Искусственная душа». Они идеально подходили на роль помощника и компаньона. Вот такого бота мне бесплатно выделил фонд по опеке за незрячими калеками. Калеками — это я добавила. А еще за теми, кто нуждался после операции в реабилитационной помощи. У нас никогда бы не хватило денег на такую дорогую машину.

Его привезли ранним утром.

— Распишитесь, пожалуйста, здесь, что он в целости и сохранности доставлен.

Я черканула, как смогла. И в нерешительности застыла.

— Вам помочь? Я могу разбудить его.

— Это было бы замечательно, — улыбка расцвела на моих губах. Мне было неловко просить о помощи.

Служащий доставки распаковал робота и, нащупав небольшой выступ на затылке, нажал. Послышалось слабое гудение, через минуту звук пропал.

— Приветствую вас, моя хозяйка, — услышала я приятный баритон.

Работник вежливо попрощался и вышел. А я растерялась.

— Здравствуй, меня зовут Азарина, но будет лучше, если ты будешь обращаться ко мне Рина. Так привычнее.

— Хорошо, хозяйка, — снова услышала я приятный мужской голос.

— И, пожалуйста, не зови меня хозяйкой, — протестующе сказала я.

— Хорошо, Рина, — я немного расслабилась, но чувствовала себя не в своей тарелке.

— А как тебя зовут?

— У меня нет имени, только номер серии. Экспериментальная разработка последнего поколения роботов Э.Р.П.П. 12342317.

— Понятно. Но мне же нужно как-то к тебе обращаться? Можешь выбрать имя.

— Ты предлагаешь мне выбрать имя? — голос был слегка удивленный. После недолгого молчания он продолжил. — Эр, мне нравится это имя.

— Эр, — произнесла я имя, словно пробуя на вкус. — А что, пусть будет так. Мне тоже нравится.

Эр ухаживал за мной, готовил еду, купал меня, а после старательно расчесывал мои длинные волосы. Было странно, что с таким вниманием может заботиться робот. Он делал покупки, наводил порядок в моем новом доме, а главное — я не чувствовала больше одиночества. Под синтетически созданной кожей был металлический каркас, умом я это понимала. Но его руки были теплыми, а его голос таким живым. Мне было интересно, как он выглядит внешне. И я попросила разрешения прикоснуться к нему. Он застыл, а я смогла долго и тщательно исследовать его, легко проводя кончиками пальцев по линиям широкого лица. Брови чуть приподняты, нос прямой, глаза большие. Подбородок чуть выдвинут вперед. Я прикасалась к его лицу и словно видела его. Волосы у него были коротко стрижены, жесткие на ощупь. Я осознала, что ближе, чем этот робот, у меня никого нет. Когда я успела так привыкнуть к нему? Теперь я не могла представить, как раньше жила без него. С ним я была сама собой, свободно дышала и не стеснялась своего физического недостатка. Он веселил меня, когда чувствовал мое грустное настроение. А еще он невероятно умный, добрый и человечный. Вы опять скажете, что я сошла с ума?! Возможно, но у меня никогда не было такого чуткого друга. Со временем я перестала думать о нем, как о машине.

Настал день снятия повязки. Все утро я сильно нервничала, предметы падали из моих рук.

— Нервничаете? Не стоит. Операция прошла удачно. Скажите, что вы видите? — спрашивал доктор.

Я открыла глаза и тут же их закрыла из-за яркого белого потока, резко бьющего по зрительным нервным окончаниям. Но потом, щурясь, снова попробовала их слегка открыть. Я вижу свет?! А еще неясные тени! Глаза стали понемногу привыкать.

— Очень хорошо, — удовлетворенно сказал доктор, когда услышал мой ответ. — Пока все будет расплываться у вас перед глазами, но со временем вы будете видеть отчетливее.

У меня слезы текли из глаз. Это было чудо! И это чудо свершилось. Эр обнял меня и стал шептать такие нужные в тот момент слова.

— Теперь все будет хорошо. Ты справилась, самое трудное уже позади.

Я прижалась к его груди и тихо заплакала от счастья.