Роли леди Рейвен. Том 2

– Ой, вы знаете, все что стоит здесь – это исключительно неудачные эксперименты, – Джейн опустила глаза в пол. – Просто… разобрать их нет возможности, пока они не… в общем, нельзя. А дома у нас места для хранения недостаточно, и Томас любезно предложил свою помощь…

Ну конечно, для чего еще строился герцогский особняк, как не для складирования неудачных изобретений!

Два юных партизана. Томас скрывал девицу, девица, судя по оговоркам, скрывает что-то другое. Впрочем, ее как раз можно понять. Верх безрассудности пускаться в детальные беседы о своих работах с первым встречным.

Зудевший на губах вопрос о магии, ощущаемой в механизмах, я в свете этого приберегла на потом. Что-то подсказывало мне, что раз уж судьба столкнула нас в толпе пулеток, а потом свела здесь, то новой встречи не избежать.

– А вы интересуетесь наукой? – голубые глаза смотрели на меня почти с надеждой.

Изобретательница. Гений. Пулистка. Юное создание, дышащее энтузиазмом и желанием перевернуть мир. И, судя по всему, во мне она сейчас усиленно пытается отыскать сестру по разуму, не предполагая даже, что на той площади в тот день я оказалась случайно.

– Нет, от науки я далека, – улыбнулась я и, прежде чем солнечное личико омрачила тень разочарования, добавила: – Я работаю магическим криминалистом.

– О-о… – уважительно протянула девушка, оглянулась на Томаса, и протараторила: – Вы знаете, мне, к сожалению, уже пора бежать, но мне очень-очень хотелось бы познакомиться с вами поближе. Я могу пригласить вас на чай? Мой отец, я уверена, тоже будет очень рад познакомиться! Мы живем на Шестой Университетской улице, 12. Отцу выделили дом от университета… приходите в любой день! А лучше даже на ужин!.. Я ведь могу пригласить вас на ужин?

И она снова бросила взгляд на Томаса, будто хотела уточнить, можно ли так обращаться с леди.

– Несомненно, можете.

Настроение, после всех событий последних дней, колеблющееся где-то между «все отвратительно» и «все еще хуже, чем отвратительно» волей-неволей поползло в сторону «а все не так плохо, как кажется».

– Тогда мы будем ждать вас завтра!

– Дже-ейн! – братец Кьера, наконец, соблаговолил подать голос, больше похожий сейчас на шипение. Кажется, намерение его «приятеля» свести со мной более близкое знакомство его не то, чтобы вдохновило.

– Послезавтра? – неуверенно исправилась изобретательница.

Теперь Томас сверлил взглядом меня.

– Давайте мы спишемся и условимся о встрече. – Я этот взгляд с достоинством проигнорировала. – Ваш адрес я запомнила и непременно вам напишу.

– Хорошо. Ну… мне пора!

Я кивнула и вместе с парочкой двинулась прочь из Кладбища Неудавшихся Изобретений, как я теперь мысленно величала эту комнату.

– А вы?.. – Томас ненавязчиво втиснулся между мной и изобретательницей.

– А я в библиотеку, – безмятежно ответила я, прекрасно зная, что она лежит по дороге к черному входу. Вряд ли, скрывая девицу от Кьера, мальчик потащил бы ее через парадный. – Расскажите мне, Джейн, как же вы познакомились с Томасом?

– О, мы столкнулись однажды возле университета в Альбурге. Я уронила книги, Томас помог их собрать, мы разговорились, я обмолвилась, что мой отец профессор, преподает физику и механику. И Томас сказал, что очень интересуется этим предметом, ну и…

Ох, что-то подсказывало мне, что интерес к физике и механике проснулся у юного лорда исключительно после столкновения с хорошенькой профессорской дочкой!

– А вы… ему родственница?

– Друг семьи, – невозмутимо отозвалась я. – Очень близкий!

Томас поперхнулся неозвученным возмущением, и от очередного едкого комментария его спасла только дверь библиотеки на моем пути.

– Всего вам доброго, Джейн.

– До свидания, леди Эрилин! Я буду ждать вашего письма!

И почему-то я совершенно не удивилась, когда спустя несколько минут, Томас, проводив своего «приятеля», нашел меня в библиотеке.

– У вас это наследственное? – поинтересовалась я, едва он перешагнул порог.

– Что? – озадачился юный лорд.

– Выбирать для отношений глубоко неподходящую партию.

– Да как вы… да мы… и вообще Каролайн вышла замуж за форсийского герцога!

– Ясно, значит, передается по мужской линии.

– Да с чего вы вообще взяли, что?..

– Мой юный друг, я, может быть, конечно и не гений, но глаза имеются не только у них.

Томас пересек комнату и сел в кресло напротив меня.

– Кьеру не говорите, пожалуйста! И Джейн, она не знает… и вообще, никому не говорите!

Ой, да пожалуйста. Буду молчать, мне совершенно, ни капельки не сложно. И что изобретательница однозначно пылает к герцогскому брату ответными чувствами, я тоже никому не скажу. Меня же попросили…

– Не переживайте, лорд Томас, я унесу вашу тайну в могилу, – пробубнила я загробным голосом.

– Опять вы надо мной смеетесь, – упрекнул юноша.

– Это моя слабость – смеяться над пылкими увлеченными мальчиками.

На удивление, на «мальчика» Томас совершенно не обиделся, а выдал и вовсе неожиданное:

– Вы только над Джейн не смейтесь. Ей непросто приходится, хоть она этого никогда и не показывает.

– Над пылкими увлеченными девочками, лорд Томас, я не смеюсь, я их поддерживаю.

– А почему же тогда?..

– Потому что мальчиков есть кому поддерживать и без меня. Общество у нас такое.

Брат Кьера смерил меня долгим задумчивым взглядом.

– Можете и дальше надо мной смеяться, но я рад, что Кьер вас встретил.

– Вот как? – удивилась я. – А я-то думала, вы проклинаете тот день и час…

На очередную шпильку юный лорд не обратил ни малейшего внимания, кажется, начал вырабатывать иммунитет. Молодец! Растет!

– Вы знаете, – он уставился себе в ноги и заговорил как-то излишне торопливо, будто боялся, что я не стану слушать. – Ему очень нелегко пришлось. Отец был очень жестким человеком и строг с нами со всеми, но к Кьеру он был особенно требователен. Во всем. Он задался целью вырастить идеального наследника, человека, который может управлять герцогством и служить королю так же, как делал это он сам. А когда у Кьера открылось «окно», то к списку требований добавилось еще и безукоризненное владение магией…

Томас метнул взгляд на дверь, на меня, снова уперся им в пол.

– Отец был против запечатывания, считал это слабостью. Считал, что его сын обязан суметь взять это состояние под контроль, а не идти по пути наименьшего сопротивления. «Должны» и «обязаны» это вообще единственный слова, которые мы слышали в свой адрес от отца, а Кьеру их перепадало еще в два раза больше. И Кьер подчинялся. Ему все подчинялись. Ни минуты свободного времени и тотальный контроль. Удивительно, как после его смерти Кьер не сорвался и не пустился во все тяжкие, наверстывать упущенное.

Я сидела и молчала, с интересом вслушиваясь в неожиданный сбивчивый монолог. Кьер не любил говорить о прошлом, и я не настаивала – свое я тоже не особенно любила. Но сейчас, когда о нем рассказывал Томас, появилось какое-то странное ощущение, будто то, что он рассказывает – очень важно. Будто это знание поможет мне лучше понять, что на самом деле представляет из себя герцог Тайринский.

– Он перенял дела отца, занял его место при дворе, заменил его нам с Каролайн. Когда он устроил ей брак с приглянувшимся на балу герцогом Алуйским, сестрица пищала от восторга, как канарейка. И… – Томас хотел, кажется, перечислить ещё кучу достижений брата, но сообразил, что это может затянуться, осекся и подытожил смущенно: – Я всегда им восхищался, всегда. И мне казалось, что все это Кьеру ничего не стоит. Я понял, что ошибался, только когда вернулся домой сейчас. Ему хорошо с вами, леди Эрилин, по-настоящему хорошо. Я никогда не видел, что бы он столько улыбался. Да и вообще, чувствуется, что он оживает, будто внутренние путы ослабляются.

Ох, сегодня прямо день откровений. То, в какую сторону завернул свою речь юный Томас, меня, признаться, очень озадачило. И, надо признать, взволновало. И согрело. И…

К счастью, никак реагировать на столь внезапное заявление не пришлось. Дверь в библиотеку отворилась, явив нам герцога собственной персоной. Он перевел взгляд с брата на меня и произнес:

– Судя по выражению ваших лиц, темой животрепещущей беседы был я. Все кости перемыли или мне вернуться через полчасика?

– Все-все, – не стал отпираться Томас, опередив меня, и подскочил с места. – И вообще у меня дела, всего доброго, братец.

Одарив меня на прощание полупоклоном, мальчишка проскочил мимо Кьера и был таков. А герцог пересек комнату, тяжело опустился на освободившееся место и откинул голову на спинку, прикрыв глаза.

Я молча поднялась, подошла к стоящему неподалеку столику, щедро плеснула в бокал виски из хрустального графина.

– Держи. – Я протянула бокал Кьеру. – Вид у тебя такой, будто тебе не помешает выпить.

– Пожалуй.

Я собралась вернуться на свое место, но герцог ухватил меня за ладонь и притянул к себе на колени. Сделал большой глоток, отставил виски в сторону и обвил мою талию обеими руками, лишая возможности высвободиться. Как будто я собиралась…

– Я не ждал тебя сегодня.

– Я бы хотела сказать, что приехала потому, что ужасно соскучилась, но это будет не совсем правда.

– Не совсем? – Кьер уткнулся носом мне в шею.

– Но чуть-чуть правда!

– Ах чуть-чуть?

Какое-то время тишину библиотеки разбавляли лишь мое сдавленное хихиканье и шорох юбок, пока я ерзала и извивалась, пытаясь увернуться от щекочущих поцелуев. А когда герцог, наконец, угомонился – пристроила голову на его плече. Я поглаживала кончиками пальцев лацкан сюртука и испытывала острое чувство жалости. Казалось бы, кого жалеть – герцог, владелец огромного состояния, сравнимого с королевским, глава департамента, маг, красивый мужчина. Что ещё можно пожелать? А мне все равно было жалко человека, у которого практически никогда не было свободы выбора.

Поэтому я просто тихонько наблюдала, как Кьер медленно опустошает бокал, глядя куда-то в пустоту и рассеянно поглаживая-почесывая меня по спине, как пригревшуюся на коленях кошку.

– Все плохо? – Все же решилась я, когда виски было допито и пустой бокал с холодным стуком встал на столик.

– Эдгар в ярости. Сначала выброс в центре столицы, теперь еще и это. От меня требуют немедленных мер. Впрочем, главе полиции и главнокомандующему тоже досталось. Ну а совсем по правде, досталось вообще всем, кто сегодня подвернулся под монаршую руку. В дни, как этот, мне хочется подать в отставку и свалить куда-нибудь к Дьяволу из страны.

Не подаст. И не свалит. И я, и он это прекрасно знали.

Слова поддержки и утешения я озвучить не успела, Кьер заставил меня выпрямиться, чтобы посмотреть в глаза.

– Зачем ты приехала, Эрилин?

– Поговорить насчет убийства, – честно признала я.

Взгляд герцога потяжелел.

– Только не говори, что думаешь, будто Живодер – это я!

– Нет, не думаю, – я успокаивающе погладила его по плечам. – Но я не могу без оснований предположить, что это просто совпадение.

– Значит, основания предполагать, что это не совпадение, у тебя есть.

Я чувствовала, как в Кьере нарастает глухое раздражение, и поторопилась произнести:

– Подожди. Не злись. Дай я объясню.

Герцог бросил на меня мрачный взгляд исподлобья и, забывшись, снова потянулся к бокалу. Я соскочила с колен, выхватила его из пальцев и отошла, чтобы повторно наполнить. А, поразмыслив, перенесла на стол рядом с креслом весь графин.

– Помнишь, во время моего дежурства, у тебя в кабинете мы читали отчет? И я ещё обмолвилась тогда, что забавно – у пьяницы вырезана печень.

Кьер кивнул, однако упоминание о приятной ночи его взгляд не смягчило, поэтому я поторопилась продолжить:

– А потом, когда я была в Тарнхилле, где все указывает на то, что похозяйничал там наш же Живодер, жена убитого подтвердила, что у него была язва желудка. Которую ему вместе с желудком маньяк любезно удалил. Я еще тогда предположила, что убийцу интересуют больные органы, но, поскольку основанная на этом версия благополучно провалилась, я эту идею больше толком не думала. Но теперь, когда у Арчи…

Герцог поморщился, будто вместо великолепного виски хлебнул лимонный сок.

– Лорда Оллина, – поправилась я, сообразив, что именно его задело, – были вырезаны почки – я уверена, что Живодер целенаправленно вырезает у людей именно больные органы. Таким образом мы с тобой становимся в некотором роде причастными к убийству, потому что…

– Я причастен к убийству, потому что отбил этой твари внутренности, – зло поправил Кьер. – Ну, и что дальше? Если тебе хочется знать, не жалею ли я об этом – то нет абсолютно. Я бы свернул ему шею и сам, так что даже рад, что удалось поспособствовать этому богоугодному делу.

У меня создавалось ощущение, что я разбудила только-только уснувший вулкан. Во дворце Кьеру, очевидно, и впрямь сильно досталось. И так мало приятного выслушивать безосновательные обвинения, не имея возможности на них ответить, а тут еще и я с больной мозолью. Но что-то подсказывало мне, что если я сейчас попытаюсь улизнуть со словами: «Ты устал и не в настроении, давай поговорим завтра», – то станет только хуже. Поэтому я продолжила, стараясь, что бы голос звучал ровно:

– В свете этого напрашивается вопрос. Допустим, вычислить пьяницу проблемы не составляет, и узнать, что у человека язва, особенно в маленьком городке, где все друг про друга знают все, вплоть до бородавок, тоже не сложно. Пока нельзя судить о том, что за проблемы со здоровьем были у остальных убитых, но в случае с лордом Оллином… прошло совсем мало времени? Отбитые почки на лице не написаны, как убийца о них узнал?

– Мало ли кому этот идиот мог растрепать?

– Не знаю, – я покачала головой и прошлась туда-сюда вдоль окна. – А в своих людях ты уверен?

– Более чем, – Кьер произнес это абсолютно непререкаемым тоном.

– То есть ты уверен, что если кто-то будет копать в этом направлении, то цепочка событий не приведет к тебе? Как именно ты собирался заставить его молчать?

– А копать будешь ты? – Герцог откинулся на спинку стула и покачал бокал в руке. – Прежде, чем говорить об этом, ты сама задолжала мне объяснение, Эри.

Я мысленно взвыла – ну не об этом же речь! По крайней мере, не сейчас! Внутри зудело ощущение, будто я нахожусь на грани какого-то важного вывода, а необходимость иметь дело с готовым взорваться мужчиной отчаянно тормозило разгадку. А теперь ещё отвлекаться на посторонние, не имеющие отношения к делу разговоры. Которые, ко всему прочему, настроение Кьеру точно не улучшат.

– Хорошо. – Я обошла кресло, села в него, положила на колени сцепленные в замок руки. – Он был моим любовником.

От этих простых слов Кьера аж перекосило. Хотя, подозреваю, он и без того догадывался о причине наших с Арчи «разногласий». Но одно дело догадываться, другое – услышать из моих уст.