Роли леди Рейвен. Том 2

Кьер сел, провел ладонью по лицу, волосам, стряхивая с себя липкую паутину дремы. И я откровенно залюбовалась этим жестом, этим телом, красивым, волевым лицом. Куда там до него графу Грайнему, о коем сейчас были все мечты и помыслы драгоценной матушки.

С графа Грайнема подлая мысль плавно утекла в сферы ещё более неприятные. Внезапно созревший план требовал внимания и обдумывания, а время, отпущенное на это, утекало сквозь пальцы речным песком.

– О чем задумалась? – голос герцога выдернул меня из размышлений.

– Да так, дела криминалистические, – отмахнулась я. Не хватало ещё заново вернуться к допросам и плохому настроению, ведь только-только удалось его растормошить.

– И что с ними?

– Все-то вам, герцог, надо знать! – в прежнем игривом тоне отозвалась я, перекинув расчесанные волосы за спину, и пеньюар, словно невзначай, соскользнул с плеча, задетый этим движением. – Извини, мой милый, но у меня правило – не тащить проблемы с одной работы на другую!

– Какую – другую? – отчетливо рыкнул Кьер, раззадоренный не то спектаклем, не то моим упрямством.

Глядя ему прямо в глаза, я медленно вернула рукав на место, позволяя гладкому шелку неторопливо скользить по коже.

– Так я герцогской любовницей подрабатываю, по совместительству.

Повисшее молчание заполнялось грозовым запахом близкой магии. Я вся подобралась, как завидевшая мышь кошка.

– То есть мало того, что для тебя это работа, – тихо-тихо и очень спокойно уточнил Кьер. – Так ещё и не основная?!

Я с веселым визгом соскочила с кровати, увернувшись от брошенной подушки. Вторая пролетела над головой, третья врезалась в столбик кровати, за которым я спряталась, прикрывшись бархатным пологом. А когда с бешено колотящимся сердцем я выглянула, чтобы выяснить местоположение стрелка и оценить количество оставшихся зарядов, Кьера на кровати уже не оказалось.

Я вскрикнула уже по-настоящему, когда плечи сжали стальные клещи, резко разворачивая меня лицом к воплощению ночных кошмаров – демону, сверкающему разрядами грозовых молний.

– Убива…

Рывок – ткань так и не успевшего мне толком послужить пеньюара треснула, открывая доступ к телу.

– Насилуют! – пискнула я, быстро исправившись.

Больше лишних звуков мне Кьер издать не дал. Горячие губы впились в мой рот, руки с силой сжали. И я вся подалась вперед, выгибаясь навстречу, позволяя Кьеру делать все, что угодно, все, что он только может пожелать. От игривой строптивости не осталось и следа. Раззадорить словами – да, а вот сопротивляться сегодня не хотелось даже в шутку, понарошку. Пусть знает, пусть убедится, что я здесь, что я рядом, что я на все согласна.

В вихре ощущений я даже толком не поняла, как мы снова оказались на кровати, ещё меньше – как я оказалась сверху. И Кьер жадно ощупывал взглядом мое раскрасневшееся лицо, вновь растрепавшиеся волосы, пересохшие, с хрипом хватающие воздух губы. Взгляд этот стекал огненной дорожкой по шее на грудь, не прикрытую клочками ткани, по животу, вниз, туда, где два тела сливались в одно. Руки сжимали мои бедра, помогая поддерживать все ускоряющийся темп, жжение внутри делалось все сильнее, а от этого взгляда становилось просто невыносимым. И когда тело прошило молнией такое долгожданное, такое сладкое наслаждение, я со стоном опустилась щекой на горячую, влажную от пота грудь, чувствуя, как биение сердца в ушах звучит почти в унисон с тем, что грохотало в грудной клетке, к которой я прижималась.

Я до невозможности любила эти мгновения – сразу после. Наверное, ничуть не меньше, чем сам процесс. Удивительное состояние приятного опустошения, легкости. Мысли, оглушенные чувственным наслаждением, не торопились возвращаться в голову. Каждая клеточка тела, такая напряженная на пике – расслаблялась. И не хотелось двигаться. Вообще ничего не хотелось – пусть бы все оставалось, как есть сейчас, в это самое мгновение.

Кьер глубоко вздохнул, и я подняла голову, подтянулась, прижалась к его губам поцелуем.

– Останься, – герцог убрал с моего лица волосы, зарылся в них пальцами.

– Ты же знаешь, я не могу.

– Знаю. Но это не значит, что я не могу попросить.

Я улыбнулась, искренне надеясь, что улыбка не отдавала горечью, осевшей на сердце.

Тучи накрыли Карванон глухим темным куполом. Они висели так низко, что, казалось, задевали раздутыми боками шпили городских зданий и, наверное, поэтому то и дело прорывались ливнями. Короткими, но яростными – сплошной непроглядной стеной, будто кто-то сверху опрокинул на столицу ведро воды.

Я стояла под козырьком цветочной лавки напротив дома № 46 по улице Звонких голосов, мяла в ладонях ридикюль и не решалась пересечь ее. Отчасти из-за плетей дождя, бешено хлеставших по мостовой, от которых не спас бы мой старый зонтик. Отчасти из-за того, кто поджидал меня в этом доме.

Но, когда очередной ливень утих, превратившись в мелкий дождь, повисший в воздухе водяной пылью, я глубоко вздохнула, набралась смелости, перебежала улицу и толкнула дверь в ярко освещенный подъезд.

Арчи Оллин снимал апартаменты на втором этаже дома. На мое счастье, на лестнице мне никто не встретился, а дверь в квартиру оказалась не заперта. Я даже не стала стучаться, просто толкнула ее внутрь и вошла, торопясь скорее скрыться с людских глаз. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня видели входящей в квартиру этого мерзавца.

В прихожей было сумрачно и пусто. Дальше шагнуть я не решилась и уже собиралась подать голос, чтобы заявить о своем присутствии, но не пришлось – Арчи сам показался в арке в конце коридора, ведущей, очевидно в гостиную. Выглядел он отвратительно – прическа в беспорядке, как и одежда, рассеянный блуждающий взгляд…

Я сильнее стиснула в пальцах ридикюль.

– А, это ты, – виконт расплылся в ухмылке. – Добро пожаловать, птичка, в мою скромную обитель! – Он пошатываясь поклонился и тут же произнес жадным, нетерпеливым голосом. – Принесла?

– Нам надо поговорить, лорд Оллин, – сдержанно отозвалась я.

– Не о чем нам разговаривать, я тебе уже все сказал. Давай деньги и проваливай, пока я щедр и не потребовал за свое молчание больше.

– Ты прав, Арчи. – Я смотрела бывшей любви всей моей юности в глаза и старалась, чтобы голос мой звучал ровно. – Нам очень хорошо было вместе, и ты многому меня научил, поэтому я решила, что обязана тебе помочь.

– Меньше слов, Эри, – Арчи двинулся ко мне. – Деньги.

Я достала из ридикюля и молча протянула ему две расписки. Одна из них принадлежала графу Грайнему, другая… Другая была написана на имя господина Лайнира, которому виконт задолжал четыреста толлов, и была искусно подделана мной вчера вечером после долгого изучения имеющихся образцов.

Арчи выдрал бумаги из моих рук, пробежал глазами собственный почерк, все еще сохранившее следы красоты лицо исказила гримаса недоумения и злости.

– Что это?! – он сунул бумаги мне под нос.

– Пятьсот толлов, – спокойно ответила я. – Я выкупила расписки на эту сумму и возвращаю их тебе, можешь уничтожить.

Глаза виконта метались по моему лицу, дыхание учащалось, но, прежде чем он успел что-либо еще сказать, я спокойно продолжила.

– Я настолько тебе благодарна, Арчи, за науку, что выкупила также и несколько других расписок. Господа Фейлиш, Крамс, Зайнцвен, лорд Гиннел и прочие были очень рады получить деньги, которые они и не чаяли уже увидеть. Так рады, что даже не спрашивали, для чего они мне нужны. И я расскажу тебе – для чего. Если ты еще хоть раз попробуешь приблизиться ко мне, заговорить со мной и хоть где-либо упомянуть мое имя, я подам на тебя в суд и потребую взыскать долги. И тебе ли не знать, мой милый, что сумма там такая, что твой отец предпочтет отречься от сына, нежели ввязываться в это грязное дело. Благо, у него теперь имеется второй наследник и третий на подходе – спасибо второй супруге.

– Ты… ты… – Арчи сначала побелел как мел, а теперь глаза его налились кровью, дыхание сделалось хриплым и тяжелым, и я поняла, что эффект произведен нужный, и самое время уходить.

Вот только шага назад виконт мне сделать не дал. Взметнулась рука, пальцы впились мне в горло, рывок – и я вскрикнула, ударившись головой о стену, а Арчи придвинулся вплотную, прижима меня тяжелым телом.

Тиски на шее сжались сильнее – из горла вырвался сдавленный хрип.

Рука в ридикюле нащупала артефакт-оглушитель – я купила его и носила с собой еще со студенческих времен, регулярно подновляя у артефакторов, ибо отвага – это хорошо, а беззащитной девушке лучше иметь под рукой что-то помимо нее – но нажать на камень активации не успела. Арчи выдрал сумку у меня из рук и отшвырнул прочь.

– Тварь!

Скрюченные пальцы сдавили так сильно, что в глазах потемнело, я успела подумать, что если он меня и не задушит, то свернет шею, а потом из головы вылетело вообще все, я смогла только безумно, отчаянно вцепиться в душащую меня руку, царапая кожу, пытаясь отодрать, вырвать для себя хотя бы глоток такого драгоценного воздуха!

– Да ты хоть знаешь, что они со мной сделают, если не получат деньги?! Гадина!

Мужчина оторвал меня от стены только для того, чтобы снова об нее ударить. В глазах потемнело, перед ними поплыли звезды, я давилась хрипами, и в тот момент, когда моя рука обессиленно соскользнула с чужой кисти, а сознание почти померкло, раздался страшный грохот.

Смертельное давление на горло, а вместе с ним и сила, держащая меня на ногах, исчезли – и я стекла по стене вниз, кашляя, давясь воздухом, жадно глотая его, и снова давясь.

Какое-то время сквозь сипы и гул в ушах мне слышались сдавленные визгливые вопли Арчи, но потом они стихли. Вместо них пробились другие голоса – спокойные, бесстрастные.

– Миледи, позвольте я вам помогу…

Дышалось все ещё тяжело, а глаза застилали слезы, поэтому я не столько видела, сколько ощутила, как меня бережно подхватили под руку, помогая встать на ноги. Куда-то повели. Усадили. Голоса были сплошь незнакомые, и я торопливо утерла слезы тыльной стороной ладони, силясь понять, что вообще произошло.

Двое мужчин – незнакомые лица, темная одежда без знаков отличия.

«Кто вы?» – попыталась произнести я, но не смогла и снова зашлась безудержным кашлем.

– Воды, миледи?

Я приняла стакан, жадно глотнула и чуть не захлебнулась, подавилась. Горло заболело так, что у меня снова выступили слезы. Пытаясь отвлечься от неприятнейших ощущений, я окинула взглядом место, где находилась.

Гостиная. Полупустая, с минимумом мебели, никаких украшений. Шторы задернуты, а упоительно вкусный в первые мгновения воздух теперь на вкус был застоявшимся, затхлым. К нему примешивался правда легкий аромат флердоранжа, исходивший от бледных нитей, паутиной опутавших тело Арчи Оллина. Виконт сидел в углу и бешено сверкал глазами. Встретившись со мной взглядом, он попытался открыть рот, но тут же напоролся на стоящего над ним мага с бесстрастным лицом и промолчал.

Мои спасители тоже молчали, а я при всем желании ничего кроме сипов и хрипов издать пока не могла. В застывшей, как в немой сцене спектакля, комнате назревало напряжение, будто мы все чего-то ждали, но непонятно, чего именно.

Все встало на свои места, когда повисшую тишину прорезали сначала торопливые шаги на лестнице, затем глухие – по коридору, и в арке, заполнив ее собой целиком, появился Кьер.

Он уставился первым делом на меня, и мне очень захотелось куда-нибудь спрятаться. Растрепанный вид, заплаканное лицо, опухшая шея с наливающимися цветом синяками… я сжала в пальцах юбку, забыла, как дышать. Господи, как он?.. Почему?

Тяжелый взгляд соскользнул с моих плеч, оставив на них свой груз, и Кьер сдвинулся с места, направившись прямиком к Арчи.

– Развяжи, – короткий приказ повис в воздухе.

Маг сделал прихотливый жест, и белесые путы растаяли, однако Арчи не торопился подниматься, глядя на герцога круглыми глазами.

– Встань.

Виконт продолжал сидеть, ошалело глядя наверх. Многозначительный взгляд, и маг подхватил Арчи под плечо и вздернул, ставя на ноги.

– Ваша светлость… – пролепетал тот, с трудом раздирая пересохшие губы.

Кьер замахнулся, и я торопливо отвела взгляд, вот только в уши все равно ворвался характерный хруст сломанной переносицы.

Арчи завопил, но тут же захлебнулся собственным воплем под глухой звук второго удара. Я вздрогнула, все же вскинула ресницы и застала третий, пришедшийся по почкам да так от души, с грозовой вспышкой магии, что виконт снова повалился на пол, скуля и постанывая, размазывая по лицу кровь. Мне на мгновение показалось, что разъяренный герцог добавит ему ещё и начищенным до блеска носком ботинка, но Кьер сдержался. С видимым усилием разжал стиснутые челюсти и произнес:

– Если я еще хоть раз услышу твое имя в каком бы то ни было контексте, я сровняю тебя с землей. Понял?

Арчи корчился на полу, не отвечая. Тогда Кьер присел на корточки, схватил его одной рукой за грудки и подтянул к себе.

– Понял?

– Да, ваша светлость, – прогнусавил виконт, и герцог швырнул его обратно и выпрямился, брезгливо отряхнув после этого руки.

Он повернулся в мою сторону, и я пружиной подскочила с дивана, несмотря на дрожащие колени. Пошатнулась, чуть не упала, но вовремя была поддержана вторым из спасителей, а вернее, как я начинала смутно догадываться – охранников.

Невозможность говорить почему-то разрывала грудную клетку, дышать становилось все тяжелее, перед глазами поплыло, я увидела, как Кьер делает шаг в мою сторону и… с некоторым удивлением лишилась чувств.

Глава 10

Роль: виновница

Запах нашатыря врезался в нос, я поморщилась, закрутила головой, пытаясь от него отвернуться, но чьи-то ладони сжали плечи, заставляя замереть, а над ухом раздалось негромкое:

– Ш-ш-ш-ш, миледи, не двигайтесь.

Голос был чужой, но тихий и ласковый.

Я с некоторым трудом разлепила ресницы, и увидела склонившегося надо мной мужчину лет пятидесяти в позолоченном пенсне. Раздражающая нашатырная вонь никуда не делась, хотя ватку со спиртом никто под моим носом уже не держал, но только спустя несколько мгновений я поняла, что запах этот облаком окутывал самого мужчину. Целитель. Н-да, ирония судьбы.

Я попыталась приподняться, но и эта попытка была пресечена строгим надавливанием на плечи, но прежде, чем целитель успел меня пожурить, сбоку раздался другой голос. Этот я знала прекрасно и прямо сейчас не была уверена, что хочу слышать.

– Эри угомонись ради бога и дай господину Листеру сделать свою работу.

Несмотря на вернувшуюся боль в шее, я повернула голову и поняла, наконец, что нахожусь в герцогской спальне, а сам герцог с многообещающе мрачным видом подпирает стену, скрестив руки на груди. Мне сделалось не по себе, по позвоночнику пробежала холодная дрожь.

– Вот так, миледи.

Целитель утвердил мою голову прямо, чуть приподняв, и принялся осматривать шею. Прикосновения сухих теплых пальцев были едва ощутимы и не причиняли дискомфорта, а вот запах нашатыря значительно усилился, и я против воли поморщилась.

– Больно? – тут же среагировал господин Листер.

Я, благоразумно не открывая рот, отрицательно мотнула головой.

– Леди Рейвен – запечатанный маг, – снова вмешался Кьер, каким-то мистическим образом уловив, что меня беспокоит. – Возможно, ей неприятна ваша магия. – И, помолчав мгновение, он добавил. – Продолжайте.

Я метнула в герцога раздраженный взгляд, тот ответил мне вздернутой бровью. Целитель же немного виновато пожал плечами, улыбнулся:

– Это не займет много времени.

Он сдержал слово и уже менее, чем через четверть часа паковал свои инструменты в черную кожаную сумку. Тошнотворный нашатырный аромат постепенно развеивался.

– Все не так страшно, ваша светлость. – Отчитывался целитель, что показательно, не передо мной. – Гортань и голосовые связки почти не пострадали. Отек под заклинанием спадет через пару часов, хотя трудности с речью могут сохраняться ещё несколько дней, так что я настоятельно рекомендую покой, обильное теплое питье и поменьше разговоров.

– А синяки? – уточнил герцог, и мне захотелось натянуть одеяло до самых ушей, чтобы прикрыться.

– Помилуйте, ваша светлость, где вы видите синяки? Я же не шарлатан из Черного округа! Всего доброго. Миледи.

И господин Листер ушел, оставляя меня один на один в клетке с разъяренным львом.

В процессе лечения целитель меня все-таки усадил, так что теперь я вжалась спиной в подушки, подумывая, а не сползти ли мне обратно вниз и не притвориться ли снова обморочной дамой. Скандал, в неотвратимости которого я уже не сомневалась, не заставил себя ждать.

– Господи, Эрилин, позволь поинтересоваться, чем ты думала? И я еще наивно полагал, что у тебя в отличие от большинства высокосветских идиоток есть мозги!