Помоги проекту - поделись книгой:
Баронесса горько хмыкнула:
— Именно. Это были не просто звери. Меня спас дядя, когда Тварь уже начала рвать моё тело. Никто бы не поверил, поэтому дядя не стал опровергать версию о волках. Он воспитал меня и научил их убивать.
— Миледи, вы спасли мне жизнь. И теперь она принадлежит вам.
— Не стоит, мистер Лэнгли. Я ведь немного виновата перед вами: не успела предотвратить ваше ранение…
Она опустила руки ему на плечи и мягко надавила, заставляя снова лечь:
— Я знаю, что вам очень плохо. Слюна Твари ядовита, и даже самые лёгкие раны опасны. Лежите, я настаиваю.
Сердце инспектора сделало какой-то невообразимый кульбит, и он осторожно накрыл её пальцы здоровой рукой:
— Миледи, я болен, и мне простительны любые, самые невозможные слова, но… Вы самая непостижимая, таинственная и прекрасная женщина в мире. Я полюбил вас с первого взгляда! Я понимаю разницу между нами и не жду взаимности. Но я готов служить вам, не отвергайте хотя бы моё восхищение и преклонение.
Вероника ласково улыбнулась и мягко коснулась его лба:
— У вас сильный жар. Как ваше имя, инспектор?
— Роберт.
— Это очень плохо, что вы меня любите, Роберт. Плохо для вас. А теперь поспите.
— Но я должен идти, — возразил он. — Меня комиссар хватится.
Баронесса приложила палец к его губам:
— О работе не беспокойтесь, доктор послал комиссару Доусону записку, что вы тяжело больны и находитесь у него на лечении. Спите, Роберт. Я приду завтра.
Роберт пролежал в постели ещё неделю. Газеты, которые ему любезно давал почитать доктор Тэнт, кричали о новой жертве таинственного маниака. Сухощавый седой доктор Тэнт проникся к молодому человеку горячей симпатией и, когда выдавалось свободное время, часто приходил в его комнату выпить чаю или просто побеседовать. Как-то вечером они сидели за чаем, и Лэнгли чуть смущённо сказал:
— Вы просите меня, доктор, я немного загостился у вас. Завтра же…
— И слышать ничего не хочу! — замахал руками Тэнт. — Вы пробудете здесь столько, сколько нужно. Вы не представляете, насколько опасны эти создания. Девочка правильно сделала, что привезла вас ко мне.
Роберт помолчал и показал на газету:
— Так это всё она?
Доктор Тэнт кивнул:
— После смерти они снова принимают человеческий облик. У бедняжки тяжёлый путь. Я не раз лечил её раны. Но шрамы на теле ничто по сравнению с тем, как эти монстры изуродовали её душу.
— Доктор, я всё понимаю.… Но зачем потрошить их?
Старик испытывающе посмотрел на него:
— Так она вам не сказала…
В комнату без стука ворвался запыхавшийся лакей:
— Сэр, от Донахью пришли! С баронессой плохо!
Доктор побледнел и вскочил с кресла:
— Неужели опять! Как скоро… Я еду.
— Я с вами, — поднялся Лэнгли.
— Нет, вы должны лежать, — возразил Тэнт.
Роберт мотнул головой и молча взял пиджак. Спорить было некогда.
Вероника металась на кровати, словно в бреду. Всё её тело охватывало огненное кольцо боли, а настойчивый шёпот змеёй въедался в мозг.
«Вероника, иди к нам… Больше не будет боли… Вероника…»
Лэнгли держал её, а доктор Тэнт пытался напоить лекарством. Тело баронессы содрогалось в конвульсиях. Роберт внезапно поймал себя на том, что нежно гладит её по голове и шепчет бессвязные, успокаивающие слова. Наконец она затихла.
— Побудьте с ней, мой мальчик, — попросил доктор. — Я съезжу к себе за ингредиентами для лекарства. Торопился, вот и взял мало.
Когда Тэнт уехал, Лэнгли сел рядом с кроватью баронессы и взял её тонкую, почти прозрачную руку. Как эта хрупкая девушка могла бороться с монстрами? Уму непостижимо!
— Это вы, Роберт? Хорошо, что вы здесь, — прошелестел еле слышный шёпот.
— Я хочу вам помочь. Что с вами происходит, Вероника? Только скажите, я всё сделаю.
Она прикрыла глаза, на нижние венки упали синеватые тени, и она стала похожа на умершую.
— Теперь нет смысла скрывать: я больна, Роберт. Первая встреча с Тварью изувечила не только моё тело. Когда они вводят жертву в транс… это как насилие над разумом. Оно не проходит бесследно. Именно поэтому доктор Тэнт продержал вас у себя так долго: он хотел убедиться, что с вами всё в порядке.
Лэнгли похолодел: по долгу службы он бывал в доме скорби.
— Но должно же быть средство!
Она метнула на него быстрый взгляд:
— Вы знаете, что такое безоаровый камень?
— Слышал что-то…. Может вырасти в желудке у козы. Раньше считалось, что это сильное противоядие.
Она кивнула:
— В желудке каждой Твари всегда есть безоар. Они разных размеров и цветов. Чёрный безоар только у самых старых и опытных. Именно он обладает свойством исцелять безумие, если верить древним трактатам. Другой надежды у меня нет. Микстура доктора Тэнта просто отдаляет неизбежное. Приступы будут учащаться, и однажды мой разум погаснет. Я бы не хотела дожить до этого момента.
— Я найду этот чёртов камень! Но вы… Вероника, вы больше не должны охотиться, это опасно. Обещайте!
Она слабо улыбнулась и коснулась его щеки.
— Обещайте!
— Спасибо, Роберт.
— Вовремя вы вернулись, Лэнгли! — шумно радовался комиссар Доусон. — Такие дела творятся! Ещё два выпотрошенных трупа и окончательно спятившая убийца.
Роберт тупо кивал и что-то отвечал, но не слышал себя. Всё рухнуло и обратилось в прах. Жить дальше было незачем. Утром в полицию прибежал запыхавшийся констебль с потрясающей новостью. Таинственный потрошитель был пойман у свежего трупа в совершенно невменяемом состоянии. Им оказалась не кто иная, как полоумная баронесса Донахью!
Её сразу же увезли в сумасшедший дом. Полицейские осматривали место убийства. Роберт бессмысленно пялился на брусчатку, закопченные стены зданий.
— Так что поздравляю вас, Лэнгли: вы оказались совершенно правы, подозревая её, — оживлённо продолжал комиссар. — Однако какой скандал, богатейшая аристократка, красавица — и вдруг сумасшедшая убийца с ножом!
— А она не могла оказаться здесь случайно? — тихо спросил Роберт.
— Да что вы! Скажете тоже. Вся в крови, рядом нож, каменюка какая-то в руках. Добивала, видимо.
— Каменюка? — переспросил Лэнгли.
— Да вот, сэр, — откликнулся констебль, — еле вырвали из рук. Она будто сама в камень превратилась.
И он показал на чёрный кругляш, сверкающий на утреннем солнце, словно кусок антрацита.
«Милый Роберт! Если вы это читаете, значит, со мной случилась беда. Я молю Бога, чтобы это была смерть. В любом случае, мы больше не увидимся. Я благодарю вас за то тепло и внимание, которым вы меня одарили в эти последние дни. Мне очень хотелось хоть на миг почувствовать себя под защитой, и вы дали мне это счастье. Я молю вас только об одном: если моё тело ещё живо, спасите его от дома скорби. Вам по плечу эта ноша. Мне некого больше просить. Моё имущество по завещанию разделено на три доли: самая большая часть пойдёт на благотворительность, вторая — доктору Тэнту, вам, мой друг, я оставляю свой дом на Гросен-сквер. Вы можете использовать его и всё его содержимое на полное ваше усмотрение. В моей спальне у камина есть потайная дверь. Чтобы её открыть, поверните подсвечник на каминной полке по часовой стрелке. Вспоминайте меня с улыбкой или не вспоминайте вовсе.
Чёткий, уверенный почерк, аккуратные ровные строки. Она всё продумала. Письмо ждало его у двери квартиры. На следующий день он ненадолго заехал к доктору Тэнту и отправился в дом для умалишённых. Его провели к комнате, где находилась Вероника. Сквозь решётчатое окно он увидел, что она сидит неподвижно в углу, глядя в одну точку. Белая рубашка, растрёпанные волосы…
— Вероника, — тихо позвал он, но она не повернула головы. Он осторожно вошёл и заглянул ей в глаза. Они были пусты. Её больше нет, осталась лишь оболочка.
Роберт передал санитару пухлую пачку денег и маленький флакончик, полученный у доктора Тэнта.
— Спасибо, сэр. Сегодня за ужином.
Роберт кивнул и медленно, точно столетний старик двинулся по коридору. Из-за дверей палат раздавались, крики, рычание, стоны. Он не колебался, но как же было больно…
В потайной комнате дома на Гросен-сквер он нашёл оружие и огромную библиотеку старинных трактатов и сборников легенд об оборотнях. В ящиках письменного стола лежали блокноты с записями. Очевидно, изучать Тварей начал ещё дядя Вероники. «На полное ваше усмотрение…» Роберт улыбнулся: она поняла его гораздо лучше, чем он её. Вот и новая цель. Он сел за стол и открыл первый попавшийся блокнот.
Поделиться книгой: