Помоги проекту - поделись книгой:
Последних слов лейтенант уже не слышал. Волшебное «добро» прозвучало выстрелом стартового пистолета. Опасаясь услышать команду «фальстарт», офицер прибегнул к классическому спурту. Расстояние от базы до дома было чуть меньше семи километров. А в такое время транспорт бездействует, вероятно, и в центре Парижа… И, рассекая морозный декабрьский ветер, Алексей рванул в беспроглядную полярную ночь. На встречу Новому году и любимой жене… За столом объявили второй традиционный тост: «За дам!» С не менее традиционным уточнением: «За наших любимых женщин!»… Только сейчас Алексей полностью осознал реальность происходящего. Служебная дистимия наконец-то уступила место здоровому юношескому энтузиазму. Вино освободило от комплексов и заторможенности. «Хорошее познается только в сравнении с трудностями», – промелькнула последняя «дистимическая» мысль… Алексей поднялся из-за стола, привлекая всеобщее внимание, и торжественно, не без гордости за свою принадлежность к флоту, произнес: «Друзья! Предлагаю третий тост поднять за тех, кто в море!»
Добрый совет молодому человеку
История тринадцатая
Посыл
Вызвал к себе нерадивого лейтенанта командир и говорит: «Голованов, когда уже ты станешь человеком?» А лейтенант ему дерзко отвечает: «Я-то человек, товарищ командир! Не в пример некоторым!
– На кого ты намекаешь? – одергивает лейтенанта командир.
– Есть тут у нас отдельные начальники… – не унимается лейтенант.
– Да пошел ты!.. – не выдерживает командир, употребляя запретный оборот речи.
Лейтенант уходит. И как выясняется – с концами! Целую неделю его безуспешно ищут и комендатура, и милиция, и сам командир. Только на восьмой день приходит телеграмма от лейтенанта в адрес командира. Телеграмма следующего содержания: «Следую том направлении, куда указали Тчк. Доехал Москвы Тчк. Куда следовать дальше Вопрос».
Причем телеграмма, как водится, без обратного адреса… «Вот и посылай этих лейтенантов, – думает командир, – вечно они дорогу перепутают!»
История четырнадцатая
Цена опрометчивости
Дежурный по кораблю лейтенант Капустин, едва не опоздав в назначенное расписанием время дать команду на спуск флага, влетает в рубку дежурного и, включая по ошибке не ту фишку корабельной трансляции («Каюта СПК» вместо «Верхняя палуба»), командует, таким образом, в каюту старпома:
– Встать к борту!
…Через некоторое время из каюты опешивший старпом грубо отвечает:
– Стою у переборки. Что дальше?
– Флаг и гюйс спустить! – автоматически произносит лейтенант, совершая тем самым еще одну роковую ошибку.
Старпом, выдержав паузу, зычно командует:
– Лейтенант, дежурство сдать. Повязку тоже! Месяц – без берега!..
Анекдот о том, «как старпома лейтенант к переборке поставил», неделю не сходил с уст местных остряков. Ну а потом жизнь взяла свое: появились новые опусы, новые «решительные лейтенанты» – и про этого лейтенанта забыли.
Но осталась… и долго еще будет жить эта почти что достоверная история.
История пятнадцатая
Дата заварки
Командир машинной группы лейтенант Яшин, производя ночной обход по кораблю, заглянул на свой объект: румпельное отделение. «Чистота, порядок, все АСИ (аварийно-спасательное имущество) на местах, даже огнетушитель – с биркой!» – отметил про себя молодой тщеславный офицер. Ах! Ну как же это: на бирке под датами зарядки и проверки огнетушителя не стоит его подпись. «Немедленно устраню!» – решил он. Взял – и расписался…
Вызывает лейтенанта утром к себе командир и объявляет: «У Вас, Яшин, ночью в кладовке румпельного отделения произошла пьянка! Матросы обпились брагой! Причем эта брага настаивалась в огнетушителях!..»
– Как же это могло случиться… – думает лейтенант.
– Но самое страшное не это, – прерывает его мысли убийственным, холодным тоном командир, – вот посмотрите на их объяснительные!
Берет лейтенант в руки объяснительные матросов и читает: «…лейтенант Яшин лично разрешил нам заварить брагу, утвердив дату ее заварки!»
– Это ваша подпись? – показывает командир Яшину злополучную бирку с огнетушителя румпельного отделения. На бирке черным по белому написано: «Дата заварки – 8 февраля 1995 г». И подпись: «Лейтенант Яшин».
– Моя, – обречено соглашается молодой офицер, – виноват!..
В обеденный перерыв провинившиеся матросы пудовыми ломиками «рисовали весну» на причале, очищая его от метрового льда. А мороз на улице подстать февралю – градусов двадцать! Старшим над ними был лейтенант Яшин… Вместе «брагу заварили» – вместе и расхлебывать!
У матросов нет вопросов
Самый понятливый народ – это мы, военные моряки. Нам, военным, объясняй-не объясняй – мы все равно сделаем по-своему! Поэтому любые поползновения на свободу, выражающиеся провокационными вопросами: «Вам все понятно? Вы знаете, как надо это делать?» – мы всегда и без раздумий пресекаем, отвечая: «Конечно!» И непременно добавляем: «У матросов – нет вопросов!» При этом ни у кого: ни у того, кто спрашивает, ни у того, кто отвечает, нет сомнений в том, что все равно все будет сделано не так, как сказано, а скорее всего – в точности наоборот! Такой уж у нас, у военных моряков, несносный характер. Разумеется, у этого качества есть неоценимые преимущества. Так много дураков командует нами, что если бы мы с медицинской точностью выполняли их «гениальные» указания, флот давно бы уже умер, погребенный обломками их маразматических идей. Но мы выжили, несмотря ни на что, потому что всегда четко говорили горе-командирам: «Есть!» – а делали все по-своему. Причем внешне сохраняя глубокую преданность глупому указанию. Ну а важен-то в конечном итоге результат. Главное, чтобы указание было выполнено точно и в установленные сроки. А уж как его выполнять, это твое дело. Конечно же не так, как это тебе объяснил твой «мудрый» командир. Ведь ты же не враг себе и у тебя нет намерений сломать себе голову или тронуться умом… Нет, здесь речь не идет, конечно, о боевой работе и даже боевой учебе. Боевая работа не терпит самодеятельности. Смеяться над этим – кощунство. Приказ есть приказ. Его не обсуждают, а выполняют. Речь здесь идет совсем о другом.
К примеру, отправляет тебя начальник на склад получить баллоны с фреоном для холодильных установок корабля. А ты – новоиспеченный лейтенант, только что пришедший из училища, еще даже с тужурки на куртку не успевший перейти. При этом наставляет тебя начальник, что каждый баллон должен быть с колпаком, взвешен на весах, и на каждом баллоне должно быть стандартное клеймо. А отправляет он тебя с корабля одного на полуразвалившемся «газоне» соединения с таким же, как ты, первогодком водителем-матросом. И сроку дает до обеда, ибо после обеда корабль выходит в море.
Обещал твой начальник, странным образом сам веря в то, что ждут представителя корабля на складе чуть ли не с хлебом-солью: и грузчики, и красавица заведующая складом, и чуть ли не сам начальник склада. А приезжаешь ты на склад и видишь: кладовщицу тетю Машу, которая уже лет десять как на пенсии, но все еще работает, грузчика дядю Васю, который вроде как на работе, но давно уже никакой, а также пыльную кучу заветных баллонов с фреоном. Какие уж тут весы?.. Три часа в новенькой тужурке, с молоденьким исполнительным матросом забрасываешь ты в кузов неподъемные баллоны и клянешь начальника и себя заодно, что принял его инструктаж в первый и последний раз за чистую монету.
Следующий раз, когда тебя отправят получать ГСМ (горюче – смазочные материалы), тебя уже не проведут вопросом: «Вопросы по инструктажу есть?» «Нет! – ответишь ты. – У матросов нет вопросов!» А сам заранее отправишь на склад мичмана с дюжиной бравых моряков, да еще на всякий случай оденешься в спецовку и прихватишь с собой полный набор шанцевого и слесарного инструмента. И вот тогда выполнишь поставленную задачу уже наверняка точно и в указанный срок. У военных моряков нет вопросов. Они знают, как задачу выполнить и тужурку не замарать.
ДМБ не за горами
У моряков извечная страсть к коротким звонким и четким названиям. Это в армии увольнение в запас именуется сладкозвучным названием «дембель». А у моряков же – ДМБ! Почему? А потому что служба на флоте дольше и тяжелее. Да и сам род войск именовался всегда исторически лаконично: ВМС (Военно-морские силы), ВМФ (Военно-морской флот). Не то, что какие-нибудь там Сухопутные или Ракетные войска Стратегического назначения! Сразу и не выговоришь… А как звучат флотские словечки: «аврал», «адмирал», «гардемарин», «бак», «киль»! Какой внутренний лаконизм содержится в каждом слове! Словно стальные пружины сжаты чьей-то умелой и сильной рукой под каждой буквой. Неслучайно ведь в морской терминологии такое огромное количество коротких, но емких слов. Даже корабельный повар на флоте – «кок», гауптвахта – «губа», кровать – «койка», командир – «кэп». Я уж не говорю о специальных понятиях, здесь таких слов, я бы сказал, преимущественное большинство: норд, зюйд, дрейф, фок, фал, лаг, ют… Перечисление займет, несмотря на поразительную их краткость и вместе с тем понятийную емкость, несколько часов. Это как же надо было многим поколениям моряков, флотоводцев, писателей-маринистов изощряться в подборе слов из трех, реже из четырех букв, чтобы подобным образом «зашифровать» чуть ли не все военно-морские важнейшие понятия, предметы и явления. Зато теперь служить на флоте стало в «кайф». Слово «кайф» – это, между прочим, «приятный отдых с курением после обеда», и тоже наверняка флотского происхождения. Ведь курение на баке после обеда в солнечную погоду, действительно, в «кайф»! А если, например, на корабле дать команду «аврал», то весь экипаж уже через минуту, как один, будет стоять на верхней палубе, готовый ко всему. А скомандуй: «Отбой!» – и ищи свищи теперь этот экипаж по десяткам кубриков, кают, постов, кладовок и просто различного рода «корабельных шхер». И так до новой команды «аврал» или какого-нибудь «малого» или «большого сбора».
Но самым коротким и самым долгожданным словом на флоте всегда считалось, конечно же, слово ДМБ. Это слово из трех согласных букв лишено всякого продолжительного гласного звучания. Почти что синоним слову «рай», оно является заветной мечтой каждого моряка. Увековеченное в стихах, песнях, наколках, слово это способно стать настоящим символом лаконизма и динамизма. Как любят говорить на флоте: «ДМБ не за горами». Что означает в переводе:
«Мечтать не вредно. Жизнь хороша, и жить хорошо. Все хорошее еще только впереди»… И все в таком же духе!
О лицах
Лицо военнослужащего – его визитная карточка! Лица, как и визитные карточки, могут быть:
красиво – парадными;
вызывающе – броскими;
глянцево – торжественными;
или, наоборот:
неприметно – серыми;
неотчетливыми;
помятыми и потрепанными.
Какое иметь лицо при определенных обстоятельствах, в различных ситуациях – это целое военное искусство! Вид лица в Вооруженных силах имеет едва ли не стратегическое значение! Можно вспомнить в связи с этим коронную фразу «застойных» времен: «кровавый оскал капитализма». Эта фраза определяла «звериную сущность» практически всех армий капиталистических государств. Как правило, она располагалась под портретом какого-нибудь пьяного американского рейнджера, мастерски исполненного в художественных мастерских «пролеткульта». Слава богу, что фразы типа «хищный оскал советской годковщины» средства массовой информации не изобрели. Иначе она бы стала не менее исторической. А слова Петра I о том, какое лицо должен иметь военнослужащий при обращении к начальнику, миновав расстояния в сотни лет, до нас-таки дошли. Мудрый государь говорил: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальства». Актуальность этих слов очевидна. Если желаете добиться от начальника нужного для вас решения, ни в коем случае (запомните, особенно лейтенанты) не делайте умного лица! Чем глупее и растерянней лицо, чем больше в нем преданности и подобострастия, тем лучше для вас! Начальник должен чувствовать, что его боятся. Только тогда он становится добрым и покладистым.
И вообще, господа офицеры, следите за своими лицами. Ведь так хочется, чтобы на улицах флотской столицы, да и вообще во флотской среде, было как можно больше умных, веселых, ярких и запоминающихся лиц. Тогда и жить станет интереснее и светлее!
Запрещенные доклады
Чуть ли не с первых дней прихода на корабль, молодого матроса командиры подразделений учат азам флотской мудрости, отучают от гражданской беспечности, нерасторопности и детской непосредственности. Немудрено. Каждые полгода встает в строй очередной призыв – и все комичное и смешное, все нелепое и глупое повторяется с завидной стабильностью. Особое дело – доклады подчиненных. Ведь матрос не отвечает начальнику, а докладывает! Искусству докладывать учат не только уставы. На флоте чуть ли не на каждом корабле можно найти распечатки так называемых «запрещенных докладов». «Я хотел как лучше…» «Я пришел, а Вас не было…» «Я думал, Вам сказали…» «Вчера все работало…» Подобные доклады поистине составляют флотский фольклор, являются красноречивым доказательством верности туполобым традициям.
– Никогда, – говорит комбат своим подчиненным, разбирая действия одного из матросов, – не говорите мне: «А вы же видели…я мимо вас проходил»! Зарубите себе на носу: вас много, а я один. Я – командую, вы – выполняете. А после того, как выполните, лично докладываете. Ясно?
В это самое время старпом в собственной каюте воспитывает другого матроса, рассыльного по кораблю, не разбудившего его к назначенному часу, объяснившего это «запрещенным докладом»: «Не хотел Вас беспокоить».
– Я же тебе дал команду, болван, – возмущается старпом.
– Вы отдыхали, – добавляет масло в огонь неопытный рассыльный…
А доклады типа «постирал, но не высохло», «только что оторвалось», «искал, но не нашел» не искоренить на флоте никогда. И здесь одними запретами не обойдешься. Ведь они – порожденье матросского страха перед наказанием. А как можно запретить бояться. Другое дело доклады «у нас всегда так было» или «мы все время так делали». Это явное заблуждение. И его всегда легко развеять. Достаточно скомандовать: «А теперь будет так, как я сказал. И точка!»
А вообще-то ненужные доклады нужно не запрещать, а сделать так, чтобы их матросы сами не хотели производить и плодить в огромном множестве. Посему предлагаю на всем флоте переименовать их из «запрещенных» – в «дурные!» Запретить русскому мужику ничего нельзя, а вот навесить ярлык придурка – ох, как эффективно!
Логика моряков
Недаром старая флотская мудрость гласит: «Не торопись выполнять приказание, ибо вскоре поступит новое, отменяющее старое». Это результат многократного срабатывания весьма специфичной логики моряков. Действительно логично: зачем делать то, надобность в чем наверняка пропадет в ближайшее же время.
Или возьмем, к примеру, выход в море. Всем известно, что перед этим любые заявки выполняются почти на 100 %. И надо ли мучиться в обычные дни, выписывая, получая и доставляя имущество на корабль собственными средствами. Ведь можно перед самым выходом эффектно заявить, предположим: «А нет у меня буры для газосварки и двух баллонов с азотом. А без них я в море выйти не могу». И вот уже тебе эту буру и баллоны прет чуть ли не на собственной шее сам начальник технического отдела. И сразу находятся и грузчики, и транспорт на складах, и дефицитное доселе имущество.
Еще очень логично в море не считать количество дней, которое предстоит быть в море. Моряки считают с первого дня выхода, сколько дней им осталось до прихода домой.
Но самым логичным для моряков является то, что море – это не суша! Море всегда расставляет все точки над «i». Море не терпит слабых, тщедушных и неискренних. Море не прощает мелочности, высокомерия и заносчивости. На флоте логично жить честно и дружно. И это – железная логика!
Морское пижонство
Издавна моряки были пижонами. Так уж повелось на Флоте, что пижонство приобрело масштаб стихийного бедствия. Все началось с брюк. Моряки начали «портить» форменные брюки путем вставления клиньев или растягивания их на специальных досках еще в прошлом веке. Это теперь клешами никого не удивишь, а были времена, когда «революционные матросы» буквально взрывали общественные нравы шириною своих брюк. Затем кардинальной переделке подвергся головной убор. Потом форменная рубаха. И пошло – поехало. И теперь страсть к порче форменного обмундирования неизменно наследуется моряками от поколения к поколению. Не успел придти морячок служить на Флот, как его старшие товарищи поучают носить каблук на ботинках высотой не 30 мм, а 45, ленточку у бескозырки иметь длиною как минимум полуметровой, а погончики непременно со вставками и, разумеется, с атласным кантом. Бедные «замовские» экраны для просмотра фильмов, их атласная белизна сводит с ума скромных и нерешительных пижонов. Пижоны, решительные и нескромные, режут и пилят корабельные стенды, покрытые толстым оргстеклом – замечательным подручным материалом для изготовления тех же погон, эмблем и «дэмебовых» альбомов. Напоследок разбивают контрольно-измерительные приборы, содержащие светонакопитель (это для того, чтобы моряка в его деревне было видно издалека). Совершенно безобидным пижонством является страсть к разгибанию блях у ремней и загибанию кокард у бескозырок и фуражек. Причем вкусы моряков изменяются, под стать парижским выставкам: в этом году модно иметь бляху плоскую, как доска, а уже в следующем – согнутую, как жестяная полоска водостока!
Конечно, пижонству способствует нерасторопность отечественных, так сказать, производителей. Почему бы брюки сразу не выпускать с небольшим клешем, а погоны и бескозырки не сделать красивыми, фланки и голландки – не безразмерными. А если еще интенданты и выдавали бы морякам по «ростовкам», а не по разнарядкам, тогда, глядишь, и корни у этого пижонства стали бы непременно отсыхать и укорачиваться. А пока что растет древо этого самого морского ухарства и пижонства полным ходом. История морского пижонства продолжается.
Пиджаки
«Пиджак» – это не только название части мужского костюма, это еще и полуофициальное название целой группы флотских офицеров, отличающихся экстравагантной формой одежды и оригинальным пониманием азов военно-морской службы. Начало этой флотской «пиджакобратии» положил своим указом Брежнев, утвердив в 1980 году указ о службе на флоте в офицерских должностях выпускников ВУЗов. И вот, можете себе представить, они пришли на флот с круглыми прозрачными недоуменными глазами, с вечно жеваными погонами и мятыми брюками, с нестираными рубашками и фатально небритыми физиономиями. Умные, образованные, способные интегрировать трехэтажные алгебраические выражения, раскладывать ряды Фурье и решать биномы Ньютона, они при этом смыслили в морском деле меньше, чем матросы-первогодки. А рядом, да еще и в одном строю – настоящие флотские офицеры, поросшие здесь на службе «метровым мхом традиций» и «морскими водорослями специфики» этой тяжелой, неблагодарной, но безусловно интересной службы. Как тут было обойтись без неразрешимых противоречий и знаменитых флотских приколов!
Но «пиджаки» как-то быстро на флоте испарились сами собой. То ли слух прошел по бескрайним просторам нашей родины, что на флоте офицером после окончания института лучше не служить: засмеют до неприличия. Или пагубно повлиял очередной Закон Думы, согласно которому выпускники институтов уже не стали призываться на флот, а уходили, якобы, сразу крепить Отечественную науку. А может быть и сами флотские высокопоставленные чиновники отказались от этой анархообразной интервенции на флот заумных студентов. Только как-то незаметно, в течение сравнительно небольшого периода, пиджаки с флота исчезли. Можно сказать, самоликвидировались! Впрочем, была попытка возродить их в облике контрактников: те же небритые лица, мятые брюки, нечищенные ботинки, вечно мятые безразмерные погоны…Но это уже совсем другая история. К «пиджакам» отношение не имеющая. «Пиджаки» – это теперь уже чуть ли не исторический этап в жизни флота.
Вот был, к примеру, в 80-е годы такой эпизод. Лейтенант Леня Купцов, типичный «пиджак» одного из кораблей противолодочного соединения, не успел придти служить на корабль, как уже стал хлопотать о полагающемся ему подъемном пособии на «обзаведение хозяйством». А ему «радеющие за его благополучие» друзья – товарищи, более опытные офицеры, возьми да и подскажи:
– Леня! А ты знаешь, что подъемное пособие офицеру положено выдавать в любой иностранной валюте, по желанию офицера?
– Нет, не знаю! – загорелся молодой «пиджак».
– Пиши рапорт на имя командира. Только выясни, в какой валюте сейчас выгоднее всего его получать!
– Ага! – еще больше обрадовался Леня и резво побежал в библиотеку искать подшивку газеты «Труд», которая в то время чуть ли не единственная публиковала курсы иностранных валют.
Выяснив, что самой устойчивой валютой на тот период были английские фунты стерлингов, Леня в рапорте командиру так и написал:
– Товарищ командир. Прошу выдать полагающееся мне подъемное пособие в английских фунтах стерлингов…
Командир был весьма деликатным человеком. Вызвав немедленно к себе Леню, он, почти без мата, сказал ему: «Лейтенант, а тебе сортир в твоей общаге немецкой «дойчмаркой» не обклеить?!»
И отправил Леню учить наизусть общевоинские уставы и свод советских законов… Вот такие это были воины.
Морская душа
Морская душа – это душа нараспашку! Сама флотская форма предполагает открытость, ведь у матроса форменная рубаха с огромным вырезом на груди, из которого гордо выглядывает полосатая тельняшка. Душа «нараспашку», «тельняшка» – эти слова даже суффиксы имеют почти одинаковые. Если ты поэт, рифмуй на здоровье! Философ – философствуй сколько заблагорассудится. Далеко неслучайно вырез «голландки» (второе название форменной рубахи) имеет треугольную форму. Треугольник – это одна из сторон тетраэдра, а тетраэдр имеет форму пирамиды Хеопса. Ну а пирамида Хеопса, известно всем – это олицетворение чего-то вечного, незыблемого… Насчет чего-то вечного, незыблемого – это уже чересчур, скажет кто-то. Но что-то в этом, пожалуй, все-таки есть. Вспомните, сколько раз менялась форма в сухопутных войсках. А флот – как он был 300 лет назад в белом, синем, красном и черно-золотистом, так и остался верен этим цветам, обозначающим: честь, доблесть, храбрость и отвагу. Как ходили моряки в бескозырках, «голландках», тельняшках и бушлатах, так в них и ходят. Как был флот надежным стражем рубежей Отчизны, таковым остался. Несмотря на временные трудности. Не потому ли именно у моряков родилось это понятие: «Морская душа»?
Морская душа – это нечто реальное, осязаемое и я бы даже сказал традиционное. Морская душа сегодня – это гордость людей за принадлежность к флоту, нестерпимая боль за дряхлеющий на глазах флот. Ну а что такое морская душа, если можно так сказать, в мелкобытовом смысле? Попробуем рассмотреть эту проблему на конкретных примерах. Допустим, встречаются в ресторане два пьяных офицера. Пьют, едят, веселятся. Но, напившись «в стельку», о чем спорят и говорят!? Думаете о женщинах? Да конечно же нет. О службе!
На этот счет даже анекдот есть: «Встречаются две флотские семьи. Как всегда, жены – о своем, мужья – о своем. Жены в гостиной комнате «сухеньким» забавляются, а мужья на кухне – чем покрепче. Одна жена – другой:
– Иди послушай, о чем они там говорят?
Та возвращается и сообщает:
– О политике!
– Ну это хорошо!
Через полчаса повторяется проверка:
– О чем шушукаются?
– О женщинах!
– Это не страшно.
Еще через полчаса:
– Ну а сейчас?
– Все. Начали спорить о службе! Пора разбирать. Опять нажрались!
Вот в этом-то и проявляется душа настоящего военного человека. Именно напившись, он обнажает ее: чуткую, широкую, распахнутую навстречу флотским проблемам. При этом он, настоящий моряк, мучается, страдает, сопереживает и в то же самое время гордится!
Знавал я одного старпома, звали его Константином, который всякий раз перед застольем приговаривал:
– Не пьянства ради, а здоровья для. Важен не хмель, а пьяный разговор. Все пропьем, Саня, но флот не опозорим!
Военный моряк в третьем поколении, он породил и воспитал в трепетной любви и уважении к флоту трех своих сыновей. Сам стал достаточно большим флотским начальником, а у себя на даче соорудил что-то вроде флагштока. Летом каждый день сам или его сыновья (тот, кто больше всех в этот день отличился) на флагштоке поднимают настоящий военно-морской флаг, списанный с родного Костиного корабля. Наверное, это и есть морская душа в мелкобытовом, житейском смысле. Такую душу не сразить ничем: ни изрядной дозой спиртного, ни какими-то там финансовыми трудностями.
Не опозорим же флот наш и впредь!
Флотский юмор
Поделиться книгой: