Ключ от послезавтра

– Успокоила… – Кирины пальцы в волосах заплясали быстрее.

В гримерку заглянула Анастасия Юрьевна. Рявкнула что-то про время и исчезла. Следом разноцветной стайкой впорхнули девчонки из Янкиного отряда в сарафанах и кокошниках. Волнуются, трещат, как попугайчики. Но хуже всех Мирре. Сначала танец, потом еще «Каховка». Ничего, она умница. Справится.

Высоченная Лена Метлицкая, которая должна была выступать с Денисом, мялась возле списка номеров и, кажется, едва не плакала.

Тут уже занервничала и Янка:

– Кир, давай я ему еще раз наберу.

– Сиди. Толку-то. Уже звонили. Дэну на всех наплевать. Так было всегда – ни за что не отвечаю, а вас, идиотов, в упор не замечаю…

– Ну так, Кирюш, конечно! Вас много, а я один, – громко объявил знакомый голос. – Дэн Каверин слушает только рев мотора и собственное сердце.

Янкино же сердце в этот момент совершило радостный кульбит. Вернулся! Всего-то день не виделись, а кажется, что целый месяц. И Денис, хоть и какой-то незнакомый в этом костюме, но снова рядом.

– Красиво смотритесь, – нарочно завистливо признала Кира. Метлицкая за ее спиной всхлипнула особенно громко.

– А ты чего такая грустная, коллега? – с каким-то преувеличенным весельем спросил Денис у Янки. – Не бойся. Видишь, я не парюсь. И тебе не надо. Мы же с тобой одной правды.

– Но себе мы сами судьи, и другими мы не будем! – сильным и неожиданно красивым голосом подхватила Кира. – Дэнчик, может, сыграешь после концерта? Давно все вместе не собирались.

– Если доживу, – бросил Каверин и пошел на сцену.

Янка побрела следом. Незатейливые слова Дениса чуть-чуть ее подбодрили. Вот только боялась она не заковыристого текста, не десятков глаз напротив. Даже не того, что Мира забудет вдруг свою «Каховку».

Противная слабость накатывала при мысли о Дольском.

Ведь если он каким-то образом узнал, что Влада прячется в башне и сегодня утром приехал за ней, то и об остальном наверняка догадался. Дениса вряд ли тронет – Петр Геннадьевич заступится. А Янка? За нее-то заступаться некому…

Вызубренный текст лился рекой. Только раз сделала слишком длинную паузу, когда вдруг заметила среди зрителей Дольского. В первом ряду, возле директора лагеря и почетных гостей-ветеранов. Он выглядел как бандит из криминального сериала. Не спасали даже очки в золотой оправе, которые он то и дело вдавливал пальцем в переносицу. Эпитеты «спонсор» и «меценат» – ими, как помнится, награждал Дольского Денис – тоже не помогали. Янка старалась не пялиться на него слишком в открытую, зато тот разглядывал ее весьма пристально. Впрочем, она – ведущая. Чего тут странного?

«Мы с тобой одной правды».

Жаль, что нельзя взять Дениса за руку.

– Яна, соберись! – уговаривал Каверин во время очередного перерыва. Оба сидели в гримерке, пока на сцене отдувались дети. – Ты где-то не здесь. С чего тебя так проняло? Все же в порядке было.

Янка отмалчивалась. Разглядывала воду в стакане, паркет под ногами. Больше всего на свете ей сейчас хотелось бросить все и сбежать домой, в Москву. А Денис продолжал тормошить:

– Прикинь, я сегодня весь день над этой ерундой думал. Про Монахова или как там его. Похоже, клад-то он нашел. Только забрать не успел – погиб.

– Земская школа, – вяло сказала Янка.

– Тоже догадалась? Ну вот, а я удивить хотел… Вряд ли, конечно, сейчас там что-то осталось. Но можно попробовать – ключ у нас есть.

– Нет у меня ничего.

– А кольцо? Или потеряла?

На этот раз Янка посмотрела на него чуть более осмысленно. Даже ненадолго забыла про страшного Дольского.

– В кармане джинсов так и валяется. В четвертом отряде, где переодевалась. Но…

– «Ключ – в виде креста». Не факт, конечно, просто догадка. Монахов заложил фамильное кольцо, не зная, чем оно является на самом деле. А когда узнал – решил срочно вернуть его себе. Он ехал в Москву, чтобы найти денег на выкуп перстня, но вместо этого…

– Умер, – охнула Янка.

– Точно. Правда, своей Асеньке он довольно много подсказок оставил. Если бы она прочитала второе письмо, то догадалась бы и про школу, и про все остальное.

Янка помалкивала, обдумывая услышанное. Тени прошлого все еще бродили по отремонтированным коридорам этого дома. Мертвые, давным-давно лежавшие на местном кладбище, продолжали говорить с живыми. И выбрали для этого именно ее, Янку.

– Кольцо я на всякий случай пока себе заберу, – решил Денис. Ее такое решение только обрадовало. – Не обижайся, но ты его где попало швыряешь. Завтра поедем в город, найдем эту земскую школу. Что там сейчас, больница? Думаю, здание с картины Монахова мы узнаем, вряд ли оно так сильно изменилось.

Янка не запорола концерт только благодаря Каверину. Потому что они – одной правды. А это обязывало.

Скорей бы снять дурацкое платье, распустить волосы, влезть в привычные джинсы… и сказать наконец Денису, что она… Она его… Короче, нечто очень важное. Сегодняшний день не был особенным. Он не был более подходящим, чем все остальные. Однако Янка чувствовала: времени мало. Три дня до окончания смены – но причина в другом.

Когда сама не понимаешь, чего боишься, становится еще страшнее.

Как назло, вокруг постоянно крутились люди. Неизменная дискотека – выкинутый из жизни час. Денис ушел к своим, Янка с Катей привычно раздавали куртки и шапки. «Мирра, ты чудесно выступала! Все, все молодцы. Самые лучшие. Настоящие артисты».

Только в детской Янка поняла, что ноги отказываются ей служить. Она села на стульчик рядом с добрейшей Анной Ивановной, подперла рукой щеку и приготовилась мирно дремать под монотонное чтение.

Идиллию нарушила Катя. Примчалась с круглыми глазами, чуть не подпрыгивала:

– Ян, там у нас такое… Такое… Лучше сама погляди!

«Началось», – обмерла Янка. Хотя что именно началось, сама еще не знала.

Ничего «такого» она, правда, не приметила. Комната как комната. Точно такая же, как была всегда. Но Катя не отставала. Тыкала пальцем на свою полку в шкафу и причитала:

– Кофта сложена не так! Кто-то рылся в наших вещах! Ты что, не понимаешь? Она точно сложена не так!

Сама Янка не заметила бы разницы, даже если бы всю ее одежду махнули местами с Катиной. Кофта как кофта. Лежит себе и лежит.

Хотя…

Ее собственная тумбочка тоже оказалась немного сдвинута. Да и шут бы с ней, она легкая, пинком перемещается на раз. Если бы не ящики…

Янка с замиранием сердца выдвинула верхний. Точнее, открыла до конца, потому что он и так уже был приоткрыт.

– Мамочки, вдруг у нас что-нибудь украли, – ныла Катя, теребя в руках свою злосчастную кофту.

Янка чувствовала себя не лучше.

Пропала серая папка Залесского. Та самая, с первым письмом Николая Монахова к «милой Асеньке».

– Ян, кольцо я забрал, как и договаривались… а что за похоронный вид?

Это вернулся из четвертого отряда Каверин.

Катя молча выравнивала и без того идеальные стопки одежды. А Янка смотрела на Дениса, хлопала глазами и, должно быть, выглядела при этом очень глупо.

* * *

– Значит, искали именно папку.

– Вряд ли. Ничего важного там не было. Газетная вырезка, письмо Николая, расписка Залесского и статья из Интернета про реставрацию в семидесятые. Все.

Денис подошел к двери и в очередной раз пощелкал замком.

– Похоже, ключом открывали.

– Ага. Мы с Катей уже об этом думали. – Янка безнадежно махнула рукой. – Скорее всего, у нее из куртки вытащили во время концерта. А потом обратно положили. Мой-то так и остался в четвертом отряде вместе с кольцом.

Денис оставил в покое дверь и принялся мерять шагами комнату.

– Слушай, а ведь это идея. Что, если искали как раз кольцо?

– Про кольцо никто не знает. Только ты и Катя.

В темноте за окном ухнула ночная птица. Сидевшая на кровати Янка поежилась, подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Денис продолжал ходить от окна к двери. Вправо-влево, вправо-влево.

– Может, хватит уже мельтешить? – не выдержала Янка. – Голова кружится на тебя смотреть.

– Мне так лучше думается. Ты не командуй, а вспоминай. Это лагерь, здесь посторонних нет. Кого на концерте не было – тот и наш клиент.

Янка с трудом отвлеклась от его беготни и уставилась в потолок, до мельчайших подробностей восстанавливая в памяти зрительный зал. Она ведь пялилась на него полтора часа кряду.

– Вроде все были. Насчет детей не знаю, а вожатые точно. Настенька была. Дольский, твой папа…

– Нашла кого подозревать, – фыркнул Денис. – Представляешь Дольского, который самолично шарит по карманам? Среди наших ищи.

Отрывочные воспоминания постепенно складывались в единое целое.

Денис весь вечер был рядом с ней. Не отходил ни на шаг. Катя поначалу тусовалась в гримерке, а после танца вернулась к детям. Паша со своей второй вожатой – в третьем ряду. Прямо за его спиной – Инга. Несмотря на простуду, мужественно следит за порядком. Заварзин, девчонки из второго, Кира…

– Кажется, я не видела Лану.

Денис на время перестал маячить и сдвинул брови.

– Что еще за Лана? Вообще такую не знаю.

– Чья-то родственница. Приехала отдохнуть и все время читает книжки.

– Надо бы спросить у отца. Хорошо, допустим, Лана. Она могла знать про кольцо?

Янка пожала плечами. В чужую голову не влезешь. Да и общались они не так чтобы часто. Первый раз – после того как Янка вернулась из детского дома. Лана тогда только приехала в лагерь. Потом здоровались в коридоре. После злосчастной эстафеты болтали про прыжки в мешках и кладбище. И вот еще возле башни, когда Лана застукала Янку с пакетом мусора наперевес.

– Рассказала про кладбище? – Денису это почему-то совсем не понравилось. – Зачем?

– Просто трепалась.

– А на следующий день призрака убили. И Дольский приехал осматривать башню. Совпадение?

– Жесть… Думаешь, это все из-за того, что я…

– Пока не знаю. Но эту Лану лучше проверить.

От мысли, что по ее вине мог погибнуть человек, Янке стало совсем муторно. До тошноты. Видимо, почувствовав ее настроение, Денис сел рядом и обнял горе-детектива за плечи.

– Не пойму, чего ты-то такой спокойный?

– Того, что ты за двоих трясешься. – Он наклонился и осторожно поцеловал Янкину щеку, а затем кончик носа.

Янка вздохнула так, словно на ее плечах покоилась вся скорбь этого бренного мира. Спрятала нос в ладони и отвернулась. Было ни до чего. Вообще. Собственные душевные волнения как-то приугасли по сравнению с тем, что произошло с папой Влады.

К счастью, Денис все понял. Настаивать не стал, а когда заговорил, его голос снова звучал деловито:

– Слушай план. Завтра утром скажешь своей Лане, что какие-то уроды пошарили в твоих вещах. Она такая: «Ой, не может быть, какой кошмар!» а ты: «У меня и денег-то мало, и брать нечего, вот разве что колечко…», а она: «Какое еще колечко?» Тут ты прям совсем под дурочку: «Вот, недавно нашла, похоже, драгоценное, только я его у Дэна в комнате оставила и никак не заберу». Лана торжествует: «Так и не забирай подольше, раз такое дело!», а ты – контрольный в голову: «Да уж, пусть теперь до конца смены у него лежит. Моя прелес-сть…»

Янка нервно хихикнула. Сценарий вполне вероятный.

– И если наши догадки верны, в следующий раз она залезет к нам с Дамиром. Что, кстати, несложно – Дамик полночи в клубе заседает, а я… с тобой. Ничего подозрительного.

– Отцу расскажешь?

– Незачем. Между собой разберемся. Имена, пароли, явки – сложно, что ли? Самые страшные угрозы беру на себя.

Последние слова Денис щекотно прошептал ей на ухо. Опять зубы заговаривает. «Явки», «пароли», а сам… Хотя, почему бы и нет?

Но стоило ей только решить, что, скорее всего, да, как в дверях нарисовалась хмурая Катя.

– Народ, вы б не наглели, я вообще-то тоже здесь живу. И собираюсь лечь спать.

– Лучше бы кто-нибудь украл Якушеву, – сострил Денис, после чего ему пришлось срочно спасаться бегством. Шуток Катерина не любила.

* * *

Найти Лану не составило труда. Даже искать не пришлось – сама явилась. Села за пустующий стол, сунула нос в книгу и зависла с булкой в зубах. Глядя на эту святую простоту, Янка даже засомневалась, надо ли с ней связываться. Но уговор есть уговор. Подошла, кивнула на свободное место рядом.

– Можно?

– Ой, Ян, привет! Садись.

Показалось, или Лана при ее появлении как-то напряглась?

– Как дела? – непринужденно поинтересовалась Янка и заглянула в книжку. – Все еще читаешь про вампиров?