Акониты (фармакология, токсикология и применение)

Глава II. Применение аконитов и их препаратов в медицине

1. Акониты в народной медицине и ветеринара

Аконит с незапамятных времен употреблялся в качестве лекарства. О целебных свойствах аконита писали гениальные врачи и философы древности Гиппократ, К. Гален и др. Величайший мыслитель средневековья Абу Али Ибн Сина рекомендовал применять аконит в виде отвара в малых дозах при проказе. Считая его смертельным ядом, он предлагал использовать при отравлении им мышь, обитающую в зарослях аконита, перепелиное мясо и растение бук[1].

Парацельс (Paracelsus) называет аконит драстическим средством. Лоницер (Lonicerus, 1954) и Бокк (Воск, 1565) пишут, что стебель аконита применяется наружно в виде полосканий при заболевании десен, в составе мази против вшей других насекомых.

Галлер (Haller, 1755) различает отдельные виды аконита. Акониту аптечному (A. napellus L.) он приписывав ядовитое свойство, в то же время рекомендует применять аконит противоядный (A. anthora L.) в качестве целебного средства «при злокачественных лихорадках с накожными сыпями». Русский ботаник И. Гмелин (I. Gmelin, 1769), изучавший сибирскую флору, сообщает в своей книге, «Flora Sibirica», что аконит применяется при простуде, сифилисе, опухолях, кожных заболеваниях, лихорадках. Другой русский естествоиспытатель П. С. Паллас (1786) отмечает, что аконит в Сибири употребляют еще от «шума в ушах». А. Нелюбин (1854) в своем капитальном труде «Пространная фармакография» сообщает, что порошок корня аконита в Приволжье применяется против бешенства.

Подобные сведения встречаются и в работах других авторов (В. Дерикер, 1866; В. Анреп, 1881; П. П. Крылов, 1882; Я. Прейн, 1898, В. Горецкий и С. Вильк, 1892; Л. А. Уткин, 1928; М. Н. Варлаков, 1932; Икономов, Николов, Бойчинов, 1947; В. В. Ревердатто, 1949 и др.)

Л. П. Сергиевская (1940) пишет, что клубни аконита применяются при зубных болях. К сожалению, в своей статье она не приводит вид аконита, хотя известно, что киргизы для этой цели употребляют только корни аконита круглолистного.

К. М. Коваленков (1949) отмечает, что различные виды аконита в народной медицине применяются как лекарство против многих болезней: туберкулеза, рака, малярии, полового бессилия и т. п. По Я. Г. Ивенскому (1949), галеновы препараты аконита используются как болеутоляющие при невралгии и ревматических болях. Спиртовое извлечение из порошка сибирского вида A. barbatum Pers. употребляется для лечения животных от чесотки.

По сведениям Н. В. Павлова (1947), в казахской народной медицине акониты лесной и круглолистный (A. nemorun М. Pop. и A. rotundifolium Kar et Kir.) применяются при малярии, аконитом круглолистным лечат от головных болей и ревматизма. По его данным, корни аконита таласского употребляют для лечения многих болезней.

И. А. Кауров (1960) сообщает о том, что в китайской народной медицине аконит входит в состав лекарств для лечения больных лепрой. По сообщению Г. Нандельштедт (1961) водный отвар и водочный настой из корней среднеазиатски видов аконита (джунгарского и каракольского), называемого иссык-кульским корнем, местное население широко применяет от рака.

Акониту круглолистному приписывают общетонизирующее, обезболивающее и антирахитическое свойства. Корни аконита круглолистного собирают в последней стадии цветения растения и сушат в тени. В качестве обезболивающего средства употребляются, в основном, «дочерние» корни. Пр кариесе зубов корнем, завернутым в вату, тампонируют дупло.

Для поднятия тонуса при общем упадке сил после перенесения инфекционных заболеваний и при чахотке корни аконита круглолистного назначаются внутрь в виде кумысного настоя. Его технология довольно простая. Хорошо промытые корешки всыпаются в марлевый мешочек, который опускается в сосуд, где квасится кумыс. На следующий день кумыс готов к употреблению. Корни аконита оставляют в кумысной закваске 3—5 дней, хотя каждый день обновляется содержимое сосуда.

В народной ветеринарии корни аконита круглолистного применяются при рахите молодняка. Если новорожденное животное (ягненок, козленок, теленок и реже жеребенок) не встает на ноги в течение (первых суток, то ему дают порошок из корня аконита в дозе 1/2 чайной ложки для ягненка и козленка, 1-1,5 чайной ложки для теленка и жеребенка с молозивом один раз в день. Как утверждают старые животноводы, после двух-трехкратной дачи этого лекарства молодые животные встают на ноги и в дальнейшем нормально развиваются. Для быстрейшего восстановления веса истощенных животных предназначенные для них концентраты сдабриваются отваром и настоем из надземных частей аконита круглолистного.

Из высушенных в тени корней аконита таласского приготовляют отвары, настои и водный экстракт густой консистенции. которые рекомендуются при различных невралгиях, особенно при радикулитах. В народной ветеринарии аконит применяется также наружно в виде порошка из корней для лечения кожных язв и ран.

Аконитам джунгарскому и каракольскому киргизы приписывают чрезвычайную ядовитость и называют их «уу коргошун», что в буквальном переводе значит «ядовитый свинец». Семантическое значение состоит в том, что из свинца изготавливают пулю (раньше свинец служил только для этой цели), которая грозит смертью, как и яд. Таким образом, смысловой перевод названия растения — «яд—пуля».

Порошки из корней аконита джунгарского и аконита каракольского широко применялись охотниками для отравления волков и лисиц. Для этих целей мясную приманку начиняли порошком из корней.

Эти виды аконитов известны в народе и как лучшие лекарства. Народные лекари — табибы широко применяли их в виде отвара из корней для лечения людей от злокачественных опухолей, радикулитов, туберкулеза легких и желез, параличей различных участков тела, ревматизма и т. д. При этом табибы придавали исключительно большое значение месту произрастания и времени сбора растения, способу изготовления отвара и приему лекарства больными. Табибы считали лучшими в лекарственном отношении акониты, растущие на северных склонах гор, или в горных впадинах. По их мнению, наибольшим лечебным свойством обладают корни, собранные ранней весной, когда на поверхности земли появляются их первые ростки, или во второй половине лета, т. е. после отцветания растения. Корни сушили в мешочках, подвешенных в тени. Считалось, что корни, высушенные на солнце, становятся не ядовитыми и вместе с тем теряют целебные качества.

В народной медицине отвар из корней аконитов джунгарского и каракольского готовится следующим образом. В фарфоровый или кашгарский чугунный чайник «кумган» объемом 1—1,5 литра опускают 3 или 5 клубневидных корней, заливают холодной водой и кипятят над слабым пламенем в течении двух часов, после чего корешки убираются и отвар употребляется в горячем виде по полпиалки за один прием. Рекомендуют применять отвар один раз в день перед сном. Чайник с отваром укутывают тряпкой и ставят в определенное место не доступное для детей. Каждый раз перед употреблением отвар доводят до кипения и только в горячем виде дают больному. Старики рассказывают о несчастных случаях смертельного отравления людей, принявших холодный отвар аконита. Как объясняют табибы, огонь изгоняет из аконита «ядовитую силу», оставляя в нем только «силу целебную», а холод действует противоположно огню. По их утверждению, холод может оказать пагубное действие на больного, принявшего горячий отвар аконита. Поэтому и период прохождения курса лечения во избежание охлаждения тела больному назначают обязательный постельный режим. После приема отвара больной слегка «пьянеет», сильно потеет, боль исчезает и он засыпает.

Длительность курса лечения зависит от вида болезней и глубины патологического процесса. Он может длиться от одного до двух недель. В случае необходимости лечение проводится повторно через 40 дней.

Корни джунгарского и каракольского аконитов применяются в народной ветеринарии. Например, при эпизоотически лимфангоите лошадей высушенные корни измельчаются в порошок, затем закатываются в болюсную массу из теста и задаются внутрь. В зависимости от веса животного назначаю один раз в сутки по 3 или 5 корешков на прием. Курс лечения длится до одной недели. При запале лошадей тоже применяют измельченные корни внутрь. Для быстрейшего восстановления веса животных, в частности истощенных лошадей ежедневно к удилам привязывают один сухой корень, завернутый в тряпку. Такой способ дачи лекарства заслуживай особого внимания. По-видимому, при этом создаются условия для длительного раздражения лекарственными веществами вкусовых нервных окончаний и поступления лекарства в желудок частями, разбавленными слюной животного.

Аконит широко применяется в гомеопатии. Основатель гомеопатической школы С. Ганеманн (Hahnemann, 1811) описал у людей 541 симптом, вызываемый аконитом, и предложил лечить им от тех заболеваний, при которых появляются эти симптомы. В частности, он рекомендовал препараты аконита при различных невралгических явлениях, сопровождающихся повышением температуры, при мышечном и суставно» ревматизме, ревматической боли «головы», лица и зубов, при катаральных заболеваниях слизистой оболочки трахеи, бронхов, желудка, кишечника, мочевого- пузыря, при воспалительных состояниях сердечной сумки, сбсудистых стволов и самого сердца, при кровотечениях из носа, желудка, легких, мат-кн и др. Американский гомеопат прошлого столетия Фаррингтон (1936), повторяя Ганеманна, указывает на ряд психических расстройств, сопровождаемых чувством страха перед смертью, слуховой галлюцинацией, при которых советует принимать аконит. Однако он предостерегает от применения аконита при лихорадках инфекционного происхождения. Но М. Клещеев-Боткин (1918) описывает случаи применения аконита в гомеопатии при некоторых инфекционных заболеваниях (грипп, крапивная лихорадка, коклюш, скарлатина, перемежающая лихорадка и др.).

В новых руководствах по гомеопатии (Т. А. Гранникова. 1956) препараты аконита (эссенции из травы) широко рекомендованы «при функциональных расстройствах артериального кровообращения, функциональных параличах, парезах, миозитах простудного происхождения и лихорадочных заболеваниях простудного характера, а также при остром (ревматическом) воспалении склеры».

Все сказанное свидетельствует о том, что препараты аконита обладают определенным целебным качеством, в противном случае они не получили бы такой широкой известности среди народов самых различных стран и континентов.

Однако при современном уровне науки и техники механическое перенесение народной эмпирики в медицинскую практику и ветеринарию без тщательных экспериментальных анализов недопустимо. Отсюда вытекает настоятельная необходимость глубокого, всестороннего изучения фармакологических и токсикологических свойств указанных лекарственных растений.

2. Акониты в практической медицине

В начале XVIII в. Фрик (Friccus) сообщает о попытках применения аконита при перемежающейся лихорадке, проказе и боли в глазах. Но только после трудов австрийского врача Антони Штёрка (A. Störk, 1762) акониту стали придавать серьезное значение. Большинство ученых считают А. Штёрка первым исследователем аконита. В 1762 г он испытывал действие аконита на самом себе и на своих учениках-добровольцах. Сущность его опытов сводилась к следующему: аконит (неизвестно какой) высушивался, превращался в порошок и часть его насыпалась на кончик языка испытуемого. При этом на месте контакта вещества появлялось долго длящееся жжение, кратковременное покалывание и слюнотечение, других видимых изменений не наблюдалось. Кроме этого проводило опыт с экстрактом, приготовленным по следующей схеме: из свежих листьев и стеблей отжимался сок, который выпаривался на огне до получения густой массы. При нанесении такого экстракта на тело ощущалось легкое чувство жжения и покалывания, а при введении в верхнее веко он вызывал ощущение постороннего тепла. Экстракт в смеси с сахаром в виде порошка применялся также внутрь в постепенно нарастающих дозах. После нескольких дней приема по 1/3 грана (1 гран - 64,8 мг) ежедневно наблюдалась обильная потливость и общая слабость. Согласно существовавшим в то время медицинским понятиям, А. Штёрк пришел к выводу, что аконит «должен быть полезным в тех болезнях, где надо вывести острую материю» и на этом основании стал широко применять его при лихорадке, сифилисе, опухолях и ревматизме. Не считая свои опыты и наблюдения всеобъемлющими, А. Штёрк писал «Время покажет, будут ли постоянны эти явления, я приготовил поле, на котором мы будем пахать и трудиться. Может быть на наши работы настоящий век посмотрит подозрительно, но это нас да не устрашит — будут потомки, которые беспристрастно рассудят и может быть поблагодарят нас».

В начале XIX в. аконит как лечебный препарат уже широко рекомендуется в трудах Геккера (Hecker, 1814) Он приписывает акониту свойства, усиливающие секрецию кожи и легких, и рекомендует его при ревматизме, подагре, при хронических кожных заболеваниях и язвах, против венерических заболеваний, в особенности с «ночными» костными болями и нарывами, при опухолях желез, раке желудка, маточных кровотечениях, хронической пневмонии, при различных расстройствах нервной системы, эпилепсии, воспалении тройничного нерва, односторонних головных болях, против параличей ревматического характера.

Первый исследователь алкалоида аконитина Турнбул (Turnbull, 1834) считает его отличным болеутоляющим средством. Бланше (Blanchet, 1856) описывает хорошие результаты применения аконита при шуме в ушах и эротической глухоте. Хуфланд (Hufeland), Кларус (Clarus, 1860) считают аконит специфическим антиревматическим средством. Они рекомендуют применять его также при подагре, эпилепсии и невралгии.

Аконит применялся при различных заразных и незаразных заболеваниях человека (скрофулезе, туберкулезе, сифилисе, хронических кожных болезнях, карциноме, анемии и др.), но прежде всего — при ревматизме и невралгии ( Thealier, 1834; Lombard, 1834; Radley, 1837; Gabalda, 1847; Aran, 1854; Soquet-Bonjeau, 1856; Lebert, 1862; Handfield, 1863; M. Клещеев-Боткнн, 1918; Leclerc, 1927; Rewicz, 1931, Stefan, 1933; Kafemann, 1933; J. Madaus, 1938 и др.).

Алкалоид аконитин как основное действующее начало растения также рекомендовался при различных нервных и ревматических заболеваниях (А. Нелюбин, 1854; J. V. Praag, 1854; Paquet, 1876; Seguin, 1879; Spark, 1879; Radagliati. 1879; Laborde-Duquesnele, 1884, Fuchs, 1909; E. Пильсон, 1917). Швальбе и Томе (1910) предупреждают владельцев животных об опасности применения аконитового экстракта для лечения без предписания ветеринарного врача.

Волльмер (Vollrner, 1931) испытал на себе и на семи больных эффективное действие аконитина в малых дозах при гриппозных заболеваниях. Разбавленную настойку аконита успешно применял Шульц (Schulz) при острых простудных заболеваниях.

О широком применении аконита в Германии свидетельствует фабричный выпуск различных его препаратов («Изатные препараты из свежих растений»). Аконитизат, изготовленный по специальной технологии, оказывает болеутоляющее действие, которое наступает в течение 15—30 минут и держится в среднем 3—5 часов. Такое свойство препарата позволяет с успехом применять его при невралгиях, миалгиях и артралгиях. Как болеутолящее средство рекомендуются таблетки аконит-дисперта (Кодекс Гехем, 1937) Для ионофоретического лечения больных ревматизмом успешно применяется гистакон-мазь, содержащая смесь аконит-дисперта с гистамином.

Д. М. Российский (1944), придавая первостепенное значение токсикологии аконита, отмечает, что спиртовая настойка из дочерних клубней аконита, собранных осенью, применяется как болеутоляющее средство наружно при невралгиях и ревматизме в виде втираний.

А. Ф. Гаммерман и М. Н. Семенова (1959) в литературном обзоре, посвященном противораковым растительным лекарственным средствам, пишут, что «в настоящее время советскими учеными Средней Азии предложен препарат для лечения рака под названием «Анит», в котором действующими веществами являются алкалоиды, содержащиеся в каракольском (A. karacolicum Rapes.) и джунгарском (A. soongaricum Stapf) борцах. Однако экспериментальное изучение противораковых свойств семи препаратов, аконита джунгарского, в том числе «Анита» и «Анита-З, проведенное А. Т. Туровой, С. А. Кругляк и А. И. Лесковым (1955), не дало положительного результата. По их данным, так называемые препараты Кременцова и Соколкиной, а также приготовленные в ВИЛАРЕ Г. К. Никоновым препараты № 101, № 109 и № 110 не оказали действия на рост опухолей у экспериментальных животных (крыс и мышей).

Глава III. Токсикология аконитов

1. Токсическое влияние аконитов и их алкалоидов на организм человека и животных

Повсеместное распространение аконита и сложенные о нем легенды у различных народов свидетельствуют о том, что аконит был одним из первых ядовитых растений, с которым человек сталкивался еще в древности. По греческой мифологии, аконит произошел из ядовитой слюны бешеного Цербера (А. Ахшарумов, 1866; М. Д. Швайкова, 1949; К. М. Коваленков, 1949 и др.) По приказу царя Еврисфея мифический герой Геракл должен был привести живым в столицу Аргос недремлющего стража подземного царства теней пса Цербера. Гераклу удалось выполнить этот приказ. Победив в жестоком единоборстве пса, он вынес его на своих плечах из ущелья Тартара. Рожденное во мраке чудовище не вынесло яркого солнечного света и в предсмертных судорогах он брызнул ядовитой пеной, из капель которой и выросла трава аконит. Овидий (цит. по изд. 1936 г.) в своих «Метаморфозах» пишет, что в смертоносной чаше Медеи, поднесенной Тезию, был яд аконита. В замечательном киргизском эпосе «Семетей» (1959) рассказывается о том, что хан Джакып, вовлеченный в заговор его младшими сыновьями Абыке и Кёбёшем, решил отравить своего внука Семетея — сына Манаса и когда чашу, полную кумыса, где был заквашен корень аконита, он льстиво преподнес Семетею, не выдержало сердце бабушки Бакдолет, я она знаком дала понять об этом богатырю. Семетей вылил напиток в корыто, а подбежавший к нему пес, выпив глоток, тут же сдох, уткнувшись мордой в посуду.

А. Диоскорид (A. Dioscorides, цит. по изд. 1829 г.) сообщает, что аконит быстро убивает скорпиона. По Г. Г. Мадаусу (G. Madaus, 1938), Аристотель, якобы, умер от аконита. Теофраст (Theophrast, цит. по изд. 1866 г.) упоминает о том, что на острове Цеосе аконитом отравляли всех стариков, не способных к жизни. Плиний второй (Plinius sec., цит. по изд. 1788 г.) говорит, что «аконит применяется против яда скорпионов, но если он (аконит) не находит в теле человека чего-нибудь такого, что может убить, то он убивает человека».

Индейцы и другие народы вытяжками из аконита заправляли стрелы для охоты на зверей, а также во время войн (М. Д. Швайкова, 1959).

Средневековый врач Маттнолус (Matthiolus, цит по изд. 1626 г.) пишет, как он в 1524 г по приказанию папы Климента VII в Риме, а в 1561 г. в Праге по велению эрцгерцога Фердинанда испытывал голубоцветный аконит на приговоренных к смерти преступниках и убедился в его чрезвычайной ядовитости. Он даже описывает клинику отравления преступника, осужденного на смертную казнь.

Случаи отравления людей и животных аконитом и его препаратами стали все чаще регистрироваться с начала XIX в., т. е. после того, как был найден в растении алкалоид аконитин. Более или менее значительные сведения об отравлениях людей и животных с описаниями некоторых характерных клинических признаков встречаем в работах токсикологов и клиницистов (Turnbull, 1834; Pereira, 1841, Devay, 1844; R. Christisson, 1845; Schneller, 1846; Headland, 1852, А. Нелюбим, 1854; С. D. Schroff, 1857; Duckworth, 1861, Gabler, 1864; Д. Ахшарумов, 1866; А. Повержо, 1866; В. Дерикер, 1866; С. Schroff, 1871, Boehm u. Wartmann, 1872; Boehm u. Ewers, 1873; Bussher, 1880; В. Анреп, 1881; P. Wagner, 1887; П. И. Никольский, 1895; R. Robert, 1906; М. Райский, 1909; N. Fühner, 1911; Fuchs u. Neumeyer, 1911, H. В. Сайкович, 1911, E. Пильсон, 1917; E. Frohner, 1927; Falck, 1929; С. E. Савин, 1934; I. Madaus, 1938; А. П. Огнев, 1939; Ланда, 1941, Д. Б. Лейкин, 1948; X. Ш. Альмиев, 1949; М. Н. Милованов, 1949; В. А. Сковронский, 1955; Л. Я. Скляревский, 1955; I. Frketic, 1956; G. French, 1956; F. S. Fiddes, 1958; И. Д. Сидоренко, 1959; Cl. Reymond, cl. Borel, I. L. Rivier, 1959; В. В. Ряховский, 1961, 3. Ф. Рязаева и T. Е. Татаринова, 1961; . М. Мирочник, 1962; S. W Begemann, 1961 и др.). Этнографические сведения об отравлениях аконитом приводят собиратели народных лекарственных средств (И. О. Кашинский, 1862; П. П. Крылова, 1882; В. Горецкий и Вильк, 1892; Я. Прейн, 1898; Швальбе и Томе, 1910; М. Клещеев-Боткин, 1918; Л. А. Уткин, 1928; М. Н. Варлакова, 1932 и др.), ботаники и специалисты по кормлению сельскохозяйственных животных (М. А. Орлов, 1916; С. Wehmer, 1929; П. С. Массагетов, 1926, 1932, 1947; В. М. Багданов, 1932; П. Н. Лукьянов, 1936; И. Я. Неклепаев, 1937, Л. М. Кречетович, 1940; Б. К. Шишкин, 1950; И. В. Ларин, 1950; С. С. Станков, 1951; В. С. Соколов, 1952; А. С. Рушиц, 1955; С. Е. Землинский, 1958; В. И. Верещагин, 1959, Е. В. Никитина, 1959; Т. Е. Мельник и Е. Ф. Кирсанина, 1959; А. И. Губанов, 1960 и др.)

Некоторые из вышеприведенных исследователей вложили много труда в экспериментальную фармакологию и токсикологию аконита. Поэтому краткий обзор наиболее значительных работ представляет несомненный интерес.

Перейра (Pereira, 1841) изучал действие аконитина, настойки и экстракта аконита (из A. ferox) на мышах, кролика и людях-добровольцах. По его данным, эти препараты ка местно, так и резорбтивно действовали почти одинаково. Местное действие их выражалось в покалывании, а затем онемении; зрачок суживался. У кролика, которому вводилось в вену 6 граи аконитина, наблюдалось слюнотечение, затрудненное частое дыхание, паралич задних конечностей и мышц шеи. У людей отмечалось чувство жжения во всем теле, тошнота, общая слабость. Изучая сравнительное действие настоек А. ferox, A. napellus, A. lycoctonum и A. barbatum, Перейра установил, что наибольшей аконитовой эффективностью обладаю настойки первых двух и меньшей — последних двух видов. Автор предполагает, что мышечная слабость у людей, паралич задних конечностей и мускулатуры шеи у кроликов происходит вследствие действия аконитина на окончания двигательных нервов. На этом основании он рекомендует применять аконитин в малых дозах при хорее и столбняке для снятия или предупреждения судорог. По его мнению, аконитин — самый сильный яд из всех в то время известных алкалоидов.

Шнеллер (Schneller, 1846) испытывал аконитин на себе и при этом наблюдал, что дозы от 0,5 до 9 гранов не вызывали никаких заметных изменений. Постепенно увеличивая дозу аконитина до 25 гранов в день, он чувствовал сильную боль в области сердца и в мышцах спины. Появилась краснота лица и ослабление умственной способности, длящейся до трех дней после приема. Однако его сведения вызывают серьезные возражения, так как, по данным Г. Фюнера (Н. Fühner, 1911), Дж. Фркетича (J. Frketic, 1956) и других, аконитин в дозах 3—6 мг/кг убивает человека. По Шнеллеру получается, что человек остается живым, употребив больше 1,5 г аконитина. Видимо, можно допустить, что примененный им аконитин в действительности был не чистый алкалоид, а смесь непостоянного состава.

По данным Хэдланд (Headland, 1852), при отравлении животных аконитином, смерть наступает от паралича сердца. По мнению Дюкворт (Duckworth, 1861), рвота у отравленных аконитином животных зависит от раздражения этим ядом блуждающего нерва.

Первый русский исследователь аконитина Д. Д. Ахшарумов в своей диссертации (1866) описывает 30 случаев отравления людей препаратами аконита.

Работа К. Шроффа (С. Schroff, 1871) была посвящена сравнительному токсикологическому изучению известных в то время европейских видов аконита. Все изученные им растения располагаются по ядовитости в убывающей степени в следующем порядке: A. ferox, A. napellus, A. lycoctonum, A. varieg-tum, A paniculatum, A. anthora.

Бэм и Эверс (Boehm и Ewers, 1873) выяснили высокую токсичность псевдоаконитина, превосходящую токсичность аконитина в 15—20 раз. Вазовнч (Wasowicz, 1879), изучая биологическую активность алкалоида атизина из аконита разнолистного (A. heterophillum Wall.), установил, что для теплокровных животных он почти не ядовит. Розендаль (Rosendahl, 1896), сравнивая токсичность лаппаконитина, полученного из корней аконита высокого (A. excelsum Rchb), с аконитином, пришел к выводу, что аконитин в 10—15 раз ядовитее лаппаконитина. Его данные подтверждаются также нашими опытами (А. Алдашев, 1961).

В. Анреп (1881) в диссертации «Влияние аконитина Дюкнеля на организм животных» установил смертельные дозы алкалоида на различных животных, которые по чувствительности к аконитину можно располагать в следующем порядке: голуби погибали от дозы 0,0001 г, морские свинки — 0,0002; кролики — 0,0003; кошки — 0.003—0,0005 и собаки весом 7 кг погибали от 0,0005 г. Анреп различал два периода в клинической картине отравленных животных. Первый период характеризовался общим возбуждением, беспокойством животного, учащением дыхания, фибриллярным подергиванием мышц, в большинстве опытов отмечались также слюнотечение и расширение зрачков. Во втором периоде наблюдались замедление и затруднение дыхания, вялость в движениях и наличие клонических судорог, рвота или рвотные движения, почти всегда мочеиспускание и дефекация, ослабление чувствительности и паралич задних конечностей. Прострация животного с сильным охлаждением тела заканчивала картину отравления. Смерть наступала при явлениях асфиксии.

По П. Вагнеру (Р. Wagner 1887), первоначальное возбуждение животного сопровождается криком, чрезмерным беспокойством. Через 5—10 минут после введения яда животное свертывается в клубок, дыхание затрудняется, появляются жевательные движения. В дальнейшем описание состояния животных в основном сходно с данными Анрепа. Различие лишь в отношении типа и частоты дыхания во втором периоде отравления. По Т. Вагнеру, дыхание становится поверхностным, учащенным и затрудненным.

П. Вагнер (1887), затем Каш и Дэнстан (Cash a. W. Dunstan, 1898) изучали действие продукта гидролиза аконитина— бензоил а конина и выяснили, что он обладает всеми свойства ми аконитина, но по токсичности в 40—50 раз уступает ему. Они впервые установили, что между аконитином и продукта ми его распада (аконином и бензоилаконином) существует выраженный физиологический антагонизм в действии на центральную нервную систему и сердце.

Эти авторы, много работавшие с аконитовыми алкалоидами, считали, что аконитин является одним из сильнейших растительных ядов. По их данным, при подкожном введении он убивает лягушек в дозах 0,05—0,14 мг/кг, морских свинок — 0,012 мг/кг и кроликов — 0,014 мг/кг. Однако позже ими же (Cash, W. Dunstan, 1901, 1905) были подвергнуты биологическому испытанию также другие алкалоиды из азиатских видов аконита, япаконитин, индаконитнн, бикаконитин и псевдоаконитин. Причем все перечисленные алкалоиды оказались активнее аконитина. Среди них наиболее токсичным был псевдоаконитин, который в этом отношении превосходил аконитин в 10—15 раз.

Ценную работу в области токсикологии аконита проделал томский судмедэксперт М. Райский (1909) Он описал 6 случаев смерти людей, отравленных «иссык-кульским корнем» в Семиреченской области, проводил химический анализ содержимого желудка умерших, ставил токсикологические опыты на лабораторных животных. На основании экспериментов на лабораторных животных М. Райский установил смертельную дозу клубней «иссык-кульского корня» для людей в 0,5—1,0 г, опровергая ранее существовавшее мнение о дозе в 4,0 г. Он писал, что аконит (A. napellus L.) (очевидно, Райский не был знаком с работами Стапфа (1905) и Рапаича (1907), которые разделили это растение на два самостоятельных вида) в Семиреченской области более ядовит, и местное население из ядовитых растений знает только его. Конечно, это утверждение нельзя принять без определенных замечаний. Местное население знало кроме аконита много других растительных ядов, среди которых были широко известные «кучала» — плоды чилибухи, привозимые из Китая и Ирана, опиум — млечный сок снотворного мака в некоторых районах Средней Азии и др. Кроме того нам известно, что на территории бывшей Семиреченской области произрастает не один, а свыше десяти видов аконита, часть которых не обладает ядовитыми свойствами.

Фалк (Falck, 1929) наблюдал 81 случай отравления людей. По его данным, эти отравления характеризуются следующими симптомами: сильное слюнотечение, рвота, глотательный спазм, гастроэнтерит, коликоподобные кишечные боли, одышка, желтуха, усиленное мочеотделение или склонность к задержке мочи, спазмы, мышечная слабость, холодный пот, конвульсии, кома, бред и коллапс. Функции физиологических анализаторов нарушаются: зрачок расширяется, наступает парез аккомодации, мелькание в глазах и светобоязнь. Появляется шум в ушах, иногда наступает глухота. Токсические дозы, как отмечает автор, вызывают спазмы удушья, параличи и смерть, причем после больших доз смерть наступает от первичной остановки сердца, а при умеренных дозах — от остановки дыхания. При вскрытии устанавливается сильнейшая гиперемия внутренних органов, мозга и мозговых оболочек.

С. Е. Савин (1934) сообщает о смертельном отравлении человека после одевания белья, пропитанного отваром аконита. Однако возможность такого отравления Б. Д. Левченков (1949) ставит под сомнение.

Токсикологические свойства отечественного аконитина изучал на лабораторных животных Н. Г. Поляков-Станевич (1939), который в основном подтвердил данные предыдущих исследователей о токсичности этого алкалоида.

Д. Б. Лейкин (1948) в своей диссертации «К токсикологии джунгарского аконита» наряду с экспериментальным изучением картины отравления животных приводит краткое описание 20 случаев отравления людей аконитом джунгарским.

Л. Я. Скляревский (1955) описывает 4 случая отравления аконитом в г. Алма-Ате при употреблении соленых огурцов. Он предполагает, что аконит попал в бочку вместе с укропом и стеблями хрена, собранными на огороде. Однако трудно согласиться с автором, так как между стеблями хрена и укропа и стеблями аконита нет никакого сходства.

Случаи отравления людей аконитом регистрируются повсеместно. В. В. Ряховский (1961) производил экспертизу трупов отравленных аконитом людей и подверг гистологическому исследованию их внутренние органы и головной мозг. Он отмечал резкое полнокровие сосудов, капилляростаз, периваскулярный и перицеллюлярный отек, периваскулярные кровоизлияния. 3. Ф. Рязаева, Т. Е. Татаринова (1961) описывают случай смертельного отравления человека настойкой «целебного корня», который при экспертизе оказался корнем аконита. Л. М. Мирочник (1962) приводит клинические симптомы отравления человека «аконитом таласским». Однако ЭКГ показала, что выпитая больным настойка была приготовлена не из корня «аконита таласского», как пишет автор, а из корня аконитов джунгарского, каракольского или другого ядовитого вида.

Ряд авторов сообщают об отравлении домашних животных аконитом. Однако ни в одном из этих сообщении не встречаются факты, подтверждающие самопроизвольное отравление животных в естественных условиях. Одни авторы (R. Kobert, X. Ш. Альмеев, М. Н. Милованов, И. Д. Сидоренко и др.) приводят данные, полученные на экспериментально отравленных животных, другие (Н. В. Сайкович, А. П. Онегов и др.) на основании симптомов заболевания предполагают отравление аконитом, а третьи (В. Дерикер, С. Wehmer, М. Н. Варлаков и др.) ссылаются на рассказы животноводов и охотников, якобы видевших, как скот поедал аконит. Не ручаясь за достоверность сообщений последнего рода, мы сочли нужным включить их в данный обзор, так как они представляют известный этнографический интерес.

Так, В. Дерикер (1866) пишет, что животные не едят аконит, «однако говорят, будто лошади, козы и бараны могут есть его». Далее автор приводит некоторые симптомы отравления животных: «...наблюдаются удушье, икота, рвота, понос, конвульсия мышц, а затем чрезвычайная слабость с периодическим вздрагиванием. На вскрытии павших животных обнаруживаются сильная гиперемия сосудов головного мозга, пищеварительных органов. Левый желудочек сердца наполнен кровью, а правый пустой».

Р. Коберт (R. Kobert, 1906), К. Вемер (С. Wehmer, 1929) отмечают, что аконитом на пастбищах отравляется домашний скот. Е. Фрёнер (Е. Fröhner, 1927) указывает на возможность отравления аконитом домашних животных и перечисляет его важнейшие симптомы: слюнотечение, икота, рвота, понос, колики, беспокойство, стоны, судороги, мидриас, пошатывание, дрожание всего тела, вздутие живота, общий паралич. Смерть животных наступает от асфиксии после нескольких приступов судорог.

Вопросы кормового токсикоза сельскохозяйственных животных в нашей стране стали приобретать актуальное значение только после Октябрьской революции. Развитие планового социалистического животноводства потребовало научно обоснованного метода содержания и кормления скота. В связи с этим начались глубокие исследования кормовых качеств растений на пастбищах, в сене и силосной массе.

В числе ядовитых растений, засоряющих луга и пастбища, одно из первых мест занимает аконит, многочисленные виды которого встречаются у нас почти повсеместно.

Придавая большое значение ядовитым травам в кормовых отравлениях домашних животных, И. Я. Неклепаев (1937) пишет, что «наша советская ветеринарная литература чрезвычайно скудна исследованиями и работами в области изучения действия ядовитых трав на домашних животных», поэтому он вынужден приводить иностранную литературу. В частности, сведения но акониту он брал из руководства Даммани «Гигиена домашних животных».

На основании литературных данных А. П. Онегов (1939) приводит следующие симптомы отравлений сельскохозяйственных животных аконитом: слюнотечение, колики, частое выделение испражнений, мышечная слабость, неуверенная походка, затрудненное дыхание и, наконец, паралич мышц дыхания.

А. М. Вильнер (1966) приписывает ядовитые свойства всем видам аконита как в свежем, так и в сухом виде. Корм (сено), засоренный аконитом в отношении 1 12, представляет опасность отравления животных.

Имеются сведения о том, что аконит широко применяется как яд для отравления волков, лисиц, барсов и других хищников. В этом отношении ценно сообщение М. Н. Варлакова (1932) «Нам удалось узнать, — пишет он, — один интересный способ приготовления максимально токсического препарата аконита, который требует экспериментальной проверки. Клубни аконита кладутся в наглухо закрываемый горшок, который ставится в теплое место, обычно в печь. Образующиеся молодые бледно-зеленые побеги используются для отравы волков. Эти побеги считаются настолько ядовитыми, что при одном вдыхании их испарений наблюдались случаи отравлений. Когда открывают горшок, то на рот и нос надевают маску (мокрую тряпку), а на руки кожаные рукавицы».

Хотя первые экспериментальные работы по изучению действия аконита и его препаратов на организм человека появились еще в XVIII в., вопросы видовой токсикологии этого растения освещены все еще мало. Вероятно, это связано с представлением о том, что все виды аконита ядовиты. Тем не менее, еще виднейшие натуралисты XVIII в. (С. Linneus, 1753; I. Gmelin, 1769; П. С. Паллас, 1786 и др.) отмечали, что некоторые народности (лапланды, жители Сибири и других мест) употребляли листья аконита как овощ и приправу к пище.

Ч. Дарвин (1859), излагая влияние внешней среды на формирование видов, в числе примеров указал, что «корень синего аконита в холодном климате становится безвредным».

Из советских исследователей И. И Сиверцев (1927) и С. М. Сидоров (1941) первыми начали изучать с токсикологических позиций корни среднеазиатского аконита джунгарского на экспериментальных животных. Затем эта работа была продолжена Д. Б. Лейкиным (1948) и другими.

Б. Д. Левченков (1949) проводил опыты на кроликах по выявлению сравнительной токсичности аконита каракольского, джунгарского, высокого (вероятно, белоустого) и лесного. Им установлено, что два первых вида являются очень токсичными, при подкожном введении 10%-ной настойки их в дозе 0,1 мл/кг наступает смерть кролика, а последние два вида не вызывают отравления этих животных «при любых дозах и при любом способе введения». С такими утверждениями автора нельзя согласиться, так как и лесной и высокий акониты содержат алкалоиды, способные при больших дозах вызвать отравление животных.

X. Ш. Альмеев (1949) описывает клиническую картину отравления овцы после внутривенного введения настоя свежей травы аконита круглолистного. По его данным, вначале наблюдаются частое облизывание, глотательные движения, слюнотечение, истечение из носовых отверстий, учащение пульса и дыхания, затем кашель, частое мочеиспускание. Моча красно-бурого цвета, частая дефекация, впоследствии жидкий кал со слизью. В дальнейшем пульс и сердечные тоны становятся слабыми и аритмичными. Дыхание поверхностное — 120—124 вдоха в минуту, выдохи затрудненные, сопровождаются стонами и вздрагиванием всего тела. Отмечается тимпания. Появляется мышечное подергивание всего тела, при движении шаткая и связанная походка, при стоянии животное широко расставляет тазовые конечности. Общее состояние животного угнетенное, отмечается пугливость, стремление двигаться вперед. Затем развивается слабость, животное ложится, принимает боковое положение, производит плавательные движения, скрежещет зубами, из ротовой полости истекает пенистая жидкость. Появляются периодические судороги. Перед смертью дыхание становится редким наступает одышка, животное глотает воздух. Видимые слизистые оболочки синюшины и, наконец, от остановки дыхания наступает смерть. М. Н. Милованов (1949), проводивший опыты совместно с X. Ш. Альмеевым, подтверждает описанную клиническую картину. Однако В. А. Адуцкевич (1956), А. А. Алдашев (1961), В. М. Серов, Т А. Перегудов, В. А. Марочнов (1963), испытавшие токсичность свежей травы аконита круглолистного на овцах путем их вольного и насильственного кормления или введения ее через фистулы в рубец, установили, что животные ею не отравляются даже в сравнительно больших дозах. Симптомы токсикоза у овец появляются только после дачи растения из расчета 70 г на 1 кг веса животного (В. А. Адуцкевич, 1956). Эти факты свидетельствуют о том, что аконит круглолистный и может служить причиной естественного пастбищного отравления овец, так как добровольное поедание ими такого количества аконита исключается. Все изложенное, а также специальные наши эксперименты, посвященные акониту круглолистному (1964), опровергают утверждения М. Н. Милованова (1962), который считает виновником смертельных отравлений овец на летних высокогорных пастбищах аконит круглолистный.

И. Д. Сидоренко (1959) сообщает, что борец молдавский часто является причиной тяжелых отравлений домашних животных: крупного рогатого скота, лошадей, свиней и овец. По мнению автора, ядовитость борца сохраняется в сене. Отравление свиней наблюдается чаще всего осенью, когда их выгоняют в дубовые леса, где они поедают вместе с желудям корни борца. Автором экспериментально на кроликах доказана ядовитость аконита молдавского, По его данным, 5 г свежих и 1,5 г сухих корней, а также 15 г свежих и 10 г сухих листьев растения на 1 кг веса животного вызывают гибель кролика через 4—40 часов.

С. Д. Морозов (1954), ссылаясь на отчеты экспедиции, 1949 г отметил отравление аконитом таласским овец на летних пастбищах совхоза «Джуан-Тюбе». Однако наши экспериментальные данные, полученные на тех пастбищах совхоза в 1961 г внесли определенную ясность. Оказывается, на эти пастбищах растут не один, а два вида аконита. Один из них-аконит таласский — не содержит аконитина, другой — аконит киргизский (новый) — имеет этот алкалоид и поэтому ядовит.

В руководствах по ветеринарной токсикологии С. В. Баженова (1958) и И. А. Гусынина (1962) подчеркивается необходимость детальных токсикологических исследований отдельных видов аконита в зависимости от природно-климатических факторов. Авторами использована обширная литература по акониту, хорошо описана клиническая картина отравления им разных видов домашних животных. Справедливо отмечено, что аконит относительно редко бывает причиной гибели или заболевания животных, так как в обычных условия они его не едят.

И. А. Гусынин, правильно называя алкалоид аконитин основным токсическим веществом растения, к сожалению в число ядовитых относит и виды аконита, которые не содержат аконитина. Например, среди приведенных им 9 видов аконита встречаются A. anthora L., A. excelsum Rchb., A. rotundifoIium Kar et Kir., A. talassicum M. Pop., лишенные аконитина.

С. В. Баженов (1958) на основании литературного материала описывает более или менее полную клиническую картину отравления различных животных аконитом. Он считает характерным диагностическим признаком отравления аконитом нервные синдромы, замедленный пульс, гипотезию кожных покровов.

Учитывая малочисленность экспериментальных исследований по токсикологии аконитов у сельскохозяйственных животных, автор настоящей работы посвятил несколько лет изучению этого вопроса. Результаты этих исследований опубликованы в монографии в 1964 г Однако из-за ограниченности тиража (2 тыс. экз.) и давности времени издания эта книга в настоящее время стала библиографической редкостью. Поэтому автор счел возможным включить некоторые её данные в предлагаемую читателям работу.

Для выяснения роли вида в формировании токсических свойств были испытаны клубни (как более устойчивые носители наследственных признаков) трех видов аконита тянь-шаньского ареала (A. soongaricum Stapf, A. karacolicum Rapes., A. talassicum М. Pop.), дальневосточного (A. Fischeri Rchb.), восточносибирского (A. baicalense Turcz.) аконитов, интродуцированных в новой экологической для них среде, т. е. в Подмосковье на территории Всесоюзного института лекарственных растений. Нет нужды доказывать, что почвенно-климатические условия Подмосковья резко отличаются от условий, характерных для родины указанных видов растений.

Испытываемые клубни всех растений представляли урожай одного года и одного сезона сбора.

Активность корней изучалась в 97 опытах на 582 белых крысах обоего пола в возрасте 3—6 месяцев.

Методика исследования. Во всех сериях опытов по определению биологической активности аконитов и их алкалоидов препараты вводились только внутрь, что соответствует естественному пути поступления их в организм. Для испытания каждой дозы подбиралась группа животных из 6 крыс одного пола с колебаниями в живом весе не более ±10 г. Клубни растений измельчались в кофейной мельнице до состояния мельчайшего порошка, затем задавались животным через пластмассовый зонд внутрь в виде водной суспензии в определенных дозах. Животные находились под непрерывным наблюдением экспериментатора в течение 8 часов, а потом периодически проверялись через 12 и 24 часа. Оставшиеся в живых Ир сы находились под контролем еще в течение последующих дней. Производились вскрытия павших животных. Для он деления LD₅₀ применялся метод Кёрбера (G. Körber 1931).

Результаты исследования. Токсичность клубней аконита таласского в дозах 10—5000 мг/кг изучалась в 19 опытах 114 крысах. При пероральном введении крысам водной суспензии свежеприготовленных порошков из воздушно-сухой массы клубней в дозах от 10 до 1000 мг/кг каких-либо заметных изменений в поведении животных не было.

Начиная с дозы 1200 мг/кг у крыс появилось обильное слюнотечение, дыхание вначале учащалось, а затем, когда животные начали потеть, становилось редким. По мере повышен дозы аконита таласского признаки отравления животных проявлялись еще отчетливее. В первую очередь отмечалось ослабление скелетной мускулатуры. Животные лежали. Дыхание становилось более редким, затрудненным. После дачи клубней в дозе 2300 мг/кг у части крыс происходили кроме вышеописанных симптомов, икотно-рвотные движения и дрожание всего тела. Дыхание становилось редким и аритмичным, животные дышали открытым ртом. Движение было сковано.

Первые симптомы смертельного отравления животных были отмечены только после дачи им аконита таласского в дозе 3500 мг/кг. При этом у крыс парализовались вначале задние конечности. Животные лежали на животе, мускулатура туловища и передних конечностей была дряблой на ощупь, a иная отвечала на механическое раздражение сокращениями. Смерть наступала от прекращения дыхания на фоне полипаралича всей скелетной мускулатуры. Если после введения смертельных доз аконита таласского животные не погибали течение первых 24 часов, то, как правило, они выздоравливали, и при дальнейшем наблюдении на протяжении последующих 9—10 дней случаев гибели не было.

Опыты показали, что для крыс наибольшей переносимой дозой воздушно-сухого клубня аконита таласского является 1000 мг/кг, наименьшей токсической — 1200 мг/кг, наименьшей смертельной — 3500 мг/кг, LD₅₀ — 4333,3 мг/кг, LD₁₀₀ — 5000 мг/кг.

Для изучения токсичности клубней аконита байкальского ставилось 25 опытов на 150 крысах. В дозах 10—500 мг/кг испытуемый порошок не вызывал видимых изменений в поведении подопытных животных. При введении препарата в дозе 1000 мг/кг у крыс появлялись первые признаки отравления. Спустя 10—15 минут после приема порошка отмечалось угнетение общего состояния — они дремали, затем через 20 минут наводили туалет (потирали морду лапками). Морда животных становилась мокрой, что свидетельствовало о слюнотечении. Некоторые крысы сильно потели.

Указанные симптомы исчезали через 1,5—2 часа, и подопытные животные по внешнему виду ничем не отличались от контрольных. Случаи смерти крыс от аконита байкальского отмечались после дозы в 2200 мг/кг и выше. Симптомы были сходны с таковыми при отравлении аконитом таласским. По мере повышения дозы количество смертельных случаев увеличивалось. При этом слабость мускулатуры конечностей являлась одним из характерных симптомов. И в данном случае смерть отравленных животных происходила в основном в первые четыре—шесть часов. Если крысы оставались живыми в течение суток, то они, как правило, в дальнейшем выздоравливали.

При вскрытии трупов животных, погибших от аконита, макроскопических изменений во внутренних органах не обнаруживалось.

Наибольшая переносимая доза клубней аконита байкальского для крыс 500 мг/кг, наименьшая токсическая — 1000 мг/кг, наименьшая смертельная — 2200 мг/кг, a LD₅₀ — 3733,3 мг/кг, LD₁₀₀ — 4200 мг/кг.

Токсикодинамика клубней аконита Фишера (A. Fischeri Rchb.) в 29 опытах была изучена на 174 крысах. В малых дозах (10—50 мг/кг) он не вызывал у подопытных животных видимых отклонений в общем состоянии. Симптомы отравления, характерные для аконитового отравления, проявились, начиная с дозы 100 мг/кг. После дачи крысам 700 мг/кг аконита отмечен первый случай смертельного отравления. По мере повышения дозы количество смертельных случаев увеличивалось. У отравленных крыс наблюдалось обильное слюнотечение, потение. Животные дрожали, стонали, дыхание было затрудненное, скелетная мускулатура расслаблена, уши и лапки посинели. Смерть наступало от асфиксии через 1—6 часов после введения испытуемого вещества.

Наибольшей переносимой дозой аконита Фишера для крыс оказалось 50 мг/кг, наименьшей токсической — 100 мг/кг и наименьшей смертельной — 700 мг/кг.

Измельчённые клубни аконита джунгарского (A. soongaricum Stapf) в 10 опытах испытывались на 60 крысах. Испытуемое вещество в дозе 0,5 мг/кг заметных изменений в общем состоянии животных не вызывало. Начиная с дозы 1 мг/кг у подопытных крыс наблюдались признаки отравления, началось слюнотечение, беспокойство, у некоторых икотно-рвотные движения Эти симптомы исчезали через 30—40 минут после дачи препарата. С повышением дозы клубней увеличивалось и число симптомов отравления, они стали проявляться ярче. После введения животным вещества в дозе 5—6 мг/кг наблюдались следующие характерные симптом аконитового отравления: сильное беспокойство сразу же после введения водной суспензии из измельченных корней; спустя 5—10 минут — обильное слюнотечение. Параллельно с эти появлялись икотно-рвотные движения. Дыхание резко замедлялось, становилось аритмичным, вдохи были глубокими, животные дышали открытым ртом, выдохи — затрудненными осуществлялись с участием брюшных мышц, сопровождались хрипом. После дачи клубней аконита джунгарского в дозе 10 мг/кг и больше отмечались смертельные случаи. У крыс получавших смертельные дозы вещества, наряду с описанными симптомами, наблюдались приступы кратковременно (10—30 сек) тетанических судорог, которые обычно появлялись через 15—20 минут после введения водной суспензии из порошкообразного клубня. После двух—трех приступов, к правило, наступала смерть с явлением полного паралича скелетной мускулатуры. В некоторых опытах у животных после прекращения дыхания сердце билось еще две—три минуты. Отравленные смертельными дозами препарата крысы обычно погибали в течение первых двух часов, но если они переживали этот критический период, то, как правило, выздоравливал и при дальнейшем десятидневном наблюдении каких-либо отклонений в общем состоянии не отмечалось.

Клубни аконита джунгарского в дозах 25 мг/кг и выше во всех наших опытах убивали сто процентов подопытных животных. Результаты всех опытов по изучению токсичности этого аконита приведены в табл. 3.

Наибольшей переносимой дозой аконита джунгарского для крыс оказалось 0,5 мг/кг, наименьшей токсической 1,0 мг/кг, наименьшей смертельной — 10 мг/кг, LD₅₀ 16,04 мг/кг, LD₁₀₀ — 25 мг/кг.

Для изучения токсичности клубней аконита каракольского (A. karacolicum Rapes) проводилось 14 опытов на 84 крысах. Они показали идентичность токсических свойств аконита каракольского с аконитом джунгарским как по силе действия так и по характеру вызываемых симптомов (табл. 4) Наибольшая переносимая доза аконита каракольского 0,5 мг/к наименьшая токсическая — 1,0 мг/кг, наименьшая смертельная — 10 мг/кг, LD₅₀ — 15,83 мг/кг, LD₁₀₀ — 25 мг/кг.

_{Таблица 3}

Результаты опытов по изучению токсичности клубней аконита джунгарского на крысах