Изгои Таэраны (СИ)

Напротив, Лес Наара почитался как одно из самых зловещих мест даже по меркам земель орков — и оправдывал свою недобрую славу целиком и полностью. Многие, кто приходил сюда с той стороны Трома, убеждались в этом лично… и порою получали такие впечатления как вообще последние в жизни. Потому-то и желающих забираться в этот дикий недобрый лес находилось немного; а уж наносить повторный визит — и подавно.

Полчища гнуса бесстрашно нападали на всякое живое существо, в жилах которого текла теплая кровь. Однако даже здешний гнус, многочисленный и злобный, казался воплощением безобидности рядом с крупными обитателями Леса. Среди этих, последних, наибольшую известность во внешнем мире снискали местные волки (размером чуть ли не с медведя), плотоядные цветы (тоже немаленькие) и так называемые «гоблины». Племя мелких злокозненных существ, отдаленно похожих как на орков, так и на людей.

С орками их роднил зеленоватый цвет кожи; с людьми и почти всеми прочими разумными обитателями Таэраны — наличие ровно двух рук и двух ног. А вот разума гоблины почему-то себе не нажили, оставаясь дикими шумными тварями — не знающими огня, не владеющими осмысленной речью и не чурающимися жрать себе подобных. Впрочем, в последнем случае предпочтенье они отдавали все-таки другим созданиям.

Несмотря на маленький рост (чуть выше колена взрослого человека), а также на немного забавную внешность (из-за больших ушей), гоблины слыли весьма опасными существами. Даже хорошо вооруженного и сильного противника они успешно одолевали за счет своей многочисленности и кровожадности. Кроме того, зловредные коротышки жили в каком-то странном союзе с местными пауками — огромными; как видно, приходящимися родней тому пауку, что обитал в Храме Черного Зеркала.

Под их раскидистыми сетями, свитыми между ветвями деревьев, порой могли поместиться даже большие дома. Причем вблизи любой из этих сетей внезапно мог появиться хозяин… а возможно и не один — с наездником-гоблином на спине. Последний тоже был способен наделать дел: посредством, например, пращи или отравленных дротиков. Столь простенькое, сколь и опасное оружие оказалось под силу изготовить даже лесным коротышкам, а союзники-пауки охотно снабжали их ядом.

В общем немудрено, что даже орки чувствовали себя здесь неуютно. Даже орки, которые жили где-то поблизости, и должны были вроде как знать Лес Наара словно свои пять пальцев. Впрочем, зеленокожие, вероятно как раз и знали — другое дело, что знание это их нимало не успокаивало. Напротив, заставляло крепче сжимать в руках оружие и почаще озираться по сторонам. О пленниках так и вовсе говорить было нечего: эти вздрагивали чуть ли не от каждого резкого звука. А уж звуков таких в Лесу Наара было предостаточно.

Один раз процессии не удалось даже избежать столкновения — только не с волками или гоблинами, а с огромной змеей. Даже боеготовым оркам пришлось расстаться с двумя своими товарищами, прежде чем здоровенная, гибкая и чешуйчатая тварь была изрублена на куски. Эти куски, кстати, равно как и останки павших орков, не остались гнить посреди леса; уцелевшие зеленокожие прихватили их с собой. Вероятно, для пропитания… по крайней мере, первое из названного.

Орочье поселение располагалось по другую сторону Леса Наара и тоже не внушало добрых чувств — во всяком случае, кому угодно, кроме самих орков. Жилищем зеленокожим служили бревенчатые землянки, потемневшие от времени и не имевшие даже дымохода. Другие постройки выглядели не менее аляповато и очевидно были выстроены на скорую руку, без капли старания.

Прямо на улице можно было ненароком вляпаться в нечистоты; соответствующим был и запах, царящий над поселением. Его разве что чуток разбавлял чад костров, на которых готовилась пища.

Между землянок бродили грязные и какие-то мелкие свиньи, за которыми следили (а порой гонялись) рабы — столь же худосочные и не блещущие чистотой орки… а иногда и люди. Другие рабы рылись в земле или тщетно пытались удержать какой-то дощатый сарайчик от саморазрушения. На этих, последних, покрикивал и грозил палицей здоровенный надсмотрщик-орк.

Некоторые из землянок выделялись из общей массы большими размерами и целыми столбами из черепов. По видимому, там жили самые доблестные воины племени; черепа же некогда принадлежали их врагам. А ныне просто символизировали непобедимость своих новых владельцев — ведь тот, кто сумел пережить подобное количество недругов, и впрямь мог считаться непобедимым.

Раза три на пути пленников попадались целые тела людей (а может и эльфов) — изуродованные до неузнаваемости, облепленные мухами и целиком насаженные на колья. На неподготовленного не-орка подобное зрелище действовало ужасающе; не стали исключением и четверо пленников — даром что неженками отнюдь не были и чужую смерть видели не по разу.

При виде тел, насаженных на колья, они едва смогли сдержать тошноту. Что со связанными руками далось им весьма и весьма нелегко. Причем если для Даррена и Салеха увиденное стало еще одним свидетельством дикой жестокости орков, то для Леандора и Ирайи — дикости всех рхаванов вообще.

А затем путь пленников и их конвоя окончился. Возле одной из землянок: отнюдь не маленькой, и в то же время вовсе лишенной черепов, тел на кольях и прочих атрибутов воинской доблести.

Из проема, темнеющего в стене землянки, навстречу процессии вышли двое. Первый был старым орком — низкорослым, сгорбленным и с гривой седых до белизны волос. Что до второго… то он, со своей бледной кожей, длинными черными волосами и слегка заостренными ушами не мог быть не кем иным, кроме как Темным Эльфом.

Эльф был высок, строен и довольно молод. В своем облегающем темном костюме и с мечом у пояса, он явно принадлежал к числу воинов. Глаза на его узком лице смотрели пристально и недобро; цепким был этот взгляд, а само лицо хмурым и явно разочарованным. Впрочем, не излучал радость и приветствие и его спутник — старик-орк.

— Прославленный Аймор из клана Найгронда, — поприветствовал Темного Эльфа предводитель отряда, сперва поклонившись старику, — мы привезли тебе еще пленников… хоть и немного.

Говорил орк на людском наречии — его, в силу широкого распространения, частенько использовали в том числе и для общения меж чужаками. Однако человеческая речь давалась зеленокожему плохо: в нее время от времени вкраплялись рычания, а некоторые слова звучали невнятно.

Тем временем от Ирайи не укрылось, каким услужливым тоном грозный орк-воин разговаривал с ее соплеменником; как вытягивался перед ним в струнку, изображая почтение. И девушка-Лаин решила ухватиться хотя бы за эту соломинку надежды — ибо прислуживать грязным рхаванам ей хотелось еще меньше. Равно как и «украшать» своими останками дом кого-то из них.

— Даэрта Лаин! — прошептала Ирайа, когда взгляд Аймора вновь упал на нее, — ортад Сангранол!

И Темный Эльф не выдержал. Не сдержал гнева.

— Я вижу, что… привезли! — голос его звучал спокойно и в то же время угрожающе, — и понимаю, что немного. Непонятно только, какого Света вы посмели взять в плен Перворожденную!

— Точнее, Перворожден-ных, — не удержался и поправил его Леандор. То, что даже изгой-Падший отказал ему в принадлежности к Перворожденному Народу, принца хоть несильно, но задело.

— Перворожденную, — холодно повторил в ответ Аймор, — о тебе, «светлячок» я радеть не собираюсь. Так что…

— Ирайа из клана Морандора, — представилась девушка поспешно и перебивая соплеменника, — славный Аймор, эти трое — мои спутники, и без них я…

— Найдешь спутников… более подходящих, — отрезал Темный Эльф, — не думаю, что это так трудно для настоящей Лаин.

Затем он обратился уже к оркам. Со следующими словами:

— В общем, я покупаю только троих из четырех. А девчонку требую освободить. Даром. Без всяких дополнительных условий и во имя нашего дальнейшего сотрудничества. Мудрый Кагар, надеюсь, вы не против?

Последняя фраза предназначалась старику, который продолжал внимательно, словно удав на кролика, смотреть на новых пленников. И при этом что-то бормотал по орочьи; Даррен смог разобрать лишь отдельные слова: «четверо», «погибель» и «закат». Затем старик по имени Кагар обрушился на вожака отряда с длинной и гневной тирадой, понять которую наемнику было уже не под силу. И наконец сам предводитель отряда, пленившего злополучную четверку, заговорил сам — обращаясь к Аймору:

— Великий Кагар говорит: этих четверых нельзя продавать. Великий Кагар говорит: этих четверых нельзя вообще оставлять в живых. От них придет погибель. Так говорит Великий Кагар — и Великий Кагар никогда не ошибается.

— Да почему? Да что же это такое?! — рассердился Темный Эльф, — я что — угодил в приют умалишенных? Слушай, орк: мне нужны рабы, а вам нужно железное оружие — так что здесь непонятного?

Вожак и другие воины-орки угрожающе зарычали — почти как дворовые псы. Один из них даже выставил перед собой палицу, готовый, в случае надобности, пустить ее в ход. Аймор же, судя по всему, пожаловал в селенье один, так что перед лицом превосходящей силы был вынужден сдать назад.

— Ладно. С рхаванами и «светлячком» делайте, что хотите, — молвил он уже спокойно, — но вот девчонку отдадите мне. Я готов даже заплатить за нее… сколько скажете, но в разумных пределах. А не то вы узнаете, что такое месть Лаин за сородича.

Старик-орк и предводитель воинов немного посовещались; очевидно, что ссориться ни с Аймором, ни с его кланом они не желали. Наконец, слово взял Кагар. Голос, которым он выговаривал человеческие слова, звучал с шелестом и скрипом.

— Ладно. Можешь собрать свою соплеменницу, славный Аймор. Даже задаром. Но остальных… на них я собираюсь натаскать наших волков. Или накормить волков ими — как повезет, — старик захихикал, — так что… не возражает ли славный Аймор?

— На это? Конечно, нет, — на лице Темного Эльфа впервые промелькнуло что-то вроде улыбки, — да и натаскивание волков… весьма интересное зрелище. Можно и посмотреть.

Хотя Аймор был воином, а не чародеем, но сила Тьмы, исходившая от чужой боли и мук, была небесполезна и таким как он. Сила вообще-то не бывает лишней: даже далеких от волшбы созданий она бодрит, поднимает настроение, а порою и исцеляет. Зная об этом, Темный Эльф решил не упускать возможности и хоть слегка пополнить свою силу — даже таким, казалось бы, жестоким способом.

* * *

Волчья Яма была не слишком глубокой: чуть больше человеческого роста, но зато места занимала прилично. Почти как площадь в каком-нибудь небольшом городке. По краям она была обнесена частоколом — неровным и не слишком высоким, однако достаточным, чтоб исключить побег с внутренней его стороны.

Вокруг частокола столпились, жадно приникнув к нему и предвкушая увлекательное зрелище, орки со всего поселения. На неком подобии стульев, вырезанных из древесных пней, восседали выдающиеся воины племени, шаман по имени Кагар и «почетные гости» — Темные Эльфы Аймор и Ирайа. Девушка-Лаин смотрела за частокол, внутренне обмирая; чувствуя, как напрягаются внутренние узы, что соединяли ее с теми тремя на дне Ямы.

Погибнут они — и Ирайа тоже вряд ли сумеет жить дальше.

Прямо в стенах Ямы темнели огромные норы, а из них уже доносилось угрожающее рычание. Наарские волки чуяли: кто-то посягнул на их территорию. И как всякие хищники, они не собирались оставлять этих «кого-то» безнаказанными.

В самом центре ямы, спиной к спине, стояли Даррен, Леандор и Салех. С оружием наготове; Кагар распорядился вернуть его пленникам, дабы сделать зрелище более интересным. А то что за интерес: смотреть, как огромные хищные твари разорвут беззащитных людей и беззащитного же эльфа? Быстро… и скучно; исход же был предрешен с оружием или без него. Трое против десяти, зубы и сноровка хищников против железа и воинского опыта — расклад был более чем очевиден. И даже если среди волков тоже будут потери — не беда, ведь погибнут наиболее слабые. Таких не жалко; это ведь все-таки боевые звери, а не домашние питомцы.

Рычание нарастало; отдельные голоса сливались в злобный и угрожающий хор. А первым, по негласному закону волчьей стаи, навстречу чужакам вышел самый сильный из зверей. Серое мохнатое чудище, связываться с которым не посмел бы даже медведь. С тремя же людьми или эльфами он мог сладить и в одиночку — особенно с безоружными.

Из приоткрытой острозубой пасти на землю капала слюна. Темные глаза смотрели на добычу оценивающе, со злобным прищуром. Из глотки доносилось не просто рычание, а какой-то тяжелый трубный звук — гул и рев одновременно. Именно так, наверное, звучали бы горны в руках посланцев высших сил — тех самых, что согласно древнему преданию, должны были возвестить о Конце Времен.

А потом волк прыгнул — на Даррена, едва успевшего упасть на землю и встретить зверя острием меча. Впрочем, от оного волк в последний момент увернулся, сталь лишь оцарапала серый мохнатый бок. А с внешней стороны частокола в поддержку боевому хищнику раздался многоголосый орочий рев.

Как оказалось, преждевременно: принц Леандор ударил в волка Плетью Холодного Пламени, заставив того отлететь аж к самому краю Ямы. Торжествующий рев зеленокожих сменился обескураженным гулом: чего-чего, а вмешательства в схватку боевых чар они не ожидали… да и не желали, по правде сказать. В Волчью Яму полетели камни, обглоданные кости и прочий мусор… на счастье, он почти не долетал до пленников. Только резкий крик Кагара смог утихомирить разъяренных зевак.

Огромная серая туша, перепачканная собственной кровью, попыталась было подняться с земли — но не смогла. А запах крови привлек уже других зверей; из нор почти одновременно вышли сразу три волка — с глазами, горящими злобным огнем. Выглядели они не столь внушительно, как их предшественник, но по злобе, похоже, даже превосходили его.

Связываться с Дарреном и его мечом волки поостереглись. Вместо этого один из них прыгнул прямо на Салеха, передними лапами выбивая из его руки нож. Двое других волков с разных сторон набросились на Леандора — так, чтобы тот попросту не успел снова прибегнуть к своей волшбе.

Но принцу это и не понадобилось. Внезапно сабля заплясала в его руке с доселе невиданной скоростью — превратившись просто-таки в железный веер. Причем в веер острый и смертельно опасный: он снес одному из волков голову прямо на ходу. После чего превратился в железный смерч, закружившийся над головой Леандора — как раз в тот момент, когда другой волк вознамерился прыгнуть. Мгновение… и на хвиэльского принца хлынула кровь из распоротого волчьего брюха.

Толпа снова заголосила — на сей раз отчаянно и разочаровано; увлекательное зрелище явно переросло в обычную резню… причем на сей раз симпатии зрителей были отнюдь не на побеждающей стороне. И только Темные Эльфы были довольны; в душе Ирайи уже затеплилась надежда на чудо: на то, что ее спутники все-таки выйдут из этой схватки победителями. Что же касается Аймора, то никаких симпатий ни к одной из сторон он не испытывал. Близость к смерти и крови вдохновляла его сама по себе, а чья это кровь — зверей, рхаванов или бывших соплеменников «светлячков», роли не играло.

Тем временем, орки с замиранием сердца и остатками надежды взирали на Салеха, сбитого волком с ног. Уж теперь-то, надеялись зеленокожие, боевой зверь порадует их победой над пленным человечишкой. Ничуть не бывало. Когда зубы волка уже вплотную приблизились к горлу бывшего вора, когда стало ясно, что ни Даррен с мечом, ни Леандор с саблей не успеют на помощь — вот тогда-то спасение пришло и с неожиданной стороны.

Как и тогда, в Храме Черного Зеркала, руки Салеха налились нечеловеческой силой. И вцепились в горло волку, крепко сжали — заставив огромного зверя завизжать как щенок.

А сила бывшего вора росла; ни зрители с той стороны частокола, ни его же товарищи по несчастью еще не успели понять происходящее, а Салех уже поднялся с земли, приподнимая над собой зверя в несколько раз тяжелее себя. А затем швырнул волка словно пушинку — прямо в толпу.

Зверь угодил прямиком в старика-шамана, успев к тому же оцарапаться о частокол. Кагар свалился со своего стула… и именно это решило судьбу старого орка. Нет, он не потерял свою силу, волки по-прежнему признавали его старшим над собою. Почти все… кроме одного; кроме обезумевшего от боли и крови; и от страха — тоже. Взбесившийся волк желал только одного: убить, лишить жизни хоть кого-нибудь, ощутить вкус хоть чьей-то, но непременно чужой, крови. И упавший на землю Кагар показался ему наиболее подходящим для этого.

Новые волки, вылезшие было из нор, испуганно попятились, едва Салех обернулся, сделав шаг-другой в их сторону. Так мелкое зверье разбегается при виде крупного и опасного хищника.

Тем временем в схватку вступила Ирайа — и ее новый дар, полученный от Сердца Таэраны. Пронзительный крик огласил окрестность, заставляя орков падать ниц, затыкая уши… ну или мгновенно глохнуть, кому как повезло. И только спутникам девушки-Лаин, а также ее соплеменнику жуткий крик не причинил никакого вреда.

…Ну а следом на орочье племя обрушился еще один удар. Великий Магистр Галард и стратег Серого Ордена Томас, под нажимом хвиэльского посланника, все-таки решились атаковать зеленокожих соседей. И атаковать всерьез: в этом походе оказалось задействовано большинство Белых Рыцарей с самим Великим Магистром во главе.

Вдобавок, чтобы защититься от козней шамана Кагара, Галард прихватил с собой Рассеивающий Скипетр. Одну из трех реликвий, что служили основой могущества каждого из Орденов — наряду с всевидящим хрустальным шаром (Оком) борцов за равновесие и «Некрономом» («Черной книгой») некромантов. Из них Скипетр был замечателен тем, что напрочь рассеивал действие любой волшбы поблизости от себя.

Полный опасностей Лес Наара люди Белого и Серого Орденов предусмотрительно обошли с юга и почти беспрепятственно ворвались в селение. Целая орава всадников в белых доспехах или серых плащах рубила подвернувшихся орков всех подряд и без разбору. Сопротивления не было — по крайней мере, существенного. Гибель шамана и неописуемый крик Ирайи внесли в ряды зеленокожих сумятицу и панику. Вдобавок еще и вышли из подчинения волки — главное их оружие против Железных Людей.

В такой суматохе шансов победить у орков не было, а единственная, довольно-таки призрачная, возможность спастись заключалась в немедленном бегстве. И естественно, что о пленниках в Волчьей Яме все забыли… кроме, понятно, их самих, да еще Ирайи. Так спешно кинулась к Яме и бросила товарищам по несчастью веревку, так кстати обнаруженную у одного из павших зеленокожих.

Аймор смотрел на свою соплеменницу и на ее спутников, выбиравшихся из Ямы, с искренним недоумением. «Слишком печешься о них, — молвил он небрежно, — недостойно Лаин».

Затем внезапно один из знакомых уже «серых плащей» оказался слишком близко от Ирайи. Настолько близко, чтоб увидеть ее и узнать… и воплем, означающим, как видно, боевой клич, кинуться прямо на девушку. Но Аймор был начеку и свои представления о чести соблюдал неукоснительно.

Позволить рхавану уничтожить его соплеменницу эти представления не давали, и Темный Эльф с мечом в руках ринулся наперерез всаднику.

Взревев, «серый плащ» скрестил с Аймором мечи… и отвлекся. В то время как Салех, Даррен и Леандор, помогая друг другу и с помощью брошенной веревки, благополучно выбрались из Ямы. Волки им не мешали; гибель того, кого они принимали за воплощение своего Праотца, слишком уж впечатлила… вернее сказать, подавила их.

Глава шестая

Коллегия Серого Ордена собралась на следующее утро после бегства Магистра Ольгерда. Собралась вне очереди, по просьбе стратега Долабеллы и под ее же председательством. А также при осознании почти полной бесполезности этого собрания всеми его участниками.

Худшие опасения Долабеллы не просто оправдались — они оказались кратно превзойденными, и уже одно это поселяло в душе леди тревогу и бессильную ярость. Магистр Ольгерд не просто покинул город, успев изрядно ему подгадить, и не только не забыл запустить руку в орденскую казну.

О, вдобавок этот изменник-одержимец догадался увезти с собой хрустальный шар — Всевидящее Око Серого Ордена. Реликвию, без которой Орден по большому счету переставал быть Орденом, превращаясь просто в сборище каких-то людей. Людей, которые не ведали, что творится в разных уголках Таэраны — и потому не могли выполнять свой долг: поддерживать равновесие в мире. Да что там равновесие — даже вернуть реликвию, даже узнать где она и где ее похититель те, кто еще вчера звались Серым Орденом, сегодня были не в силах.

А «на сладкое» этим людям достался на поруки город: обезглавленный и лишь пока еще не впавший в хаос (а может даже в Хаос). Лишь пока… Город без власти; город, который срочно нуждался в твердой руке и крепкой узде — а без того и другого грозивший перестать быть городом, причем очень скоро. Судьбу этого города Коллегия просто вынуждена была решать, ибо больше решать ее было некому.

Собственно, именно этому вопросу оказалось в основном и посвящено собрание. И уж хотя бы по нему члены Коллегии смогли договориться до чего-то конкретного. Так, было решено найти наследников убитых купцов и без шума, пыли и драм поставить их у руля грейпортской торговли. А одновременно с этим посадить нужных людей в пустующие кресла Ратуши. Означенные «нужные люди» уже были на примете у разных членов Коллегии; до полного же восстановления городской верхушки власть решили передать командованию грейпортской стражи. Точнее, опять же, «нужным людям» из него.

А вот что делать со вновь открытым Колодцем Хаоса, Коллегия так и не решила. Допросы прислуги в доме Ольгерда закончились ничем; на всякий случай оной было просто заказано возвращаться в тот дом. Причем надо сказать, что запрет был по большому счету лишним — поскольку без хозяина прислуге там делать было нечего. На жалование рассчитывать не приходилось, так что вся ценность бывшего дома Ольгерда сводилась для бывших слуг просто к бесплатной крыше.

Домой леди Долабелла возвратилась уже затемно — усталая, переволновавшаяся… однако не впавшая в отчаяние. Отнюдь: плакать и опускать руки единственная женщина из стратегов Серого Ордена считала уделом неудачников и всякой голытьбы. Не принадлежа, разумеется, ни к тем, ни к другим, Долабелла настраивала себя иначе. В создавшейся обстановке она просто видела проблему — а проблема, как известно требует лишь одного. Решения. И именно поиском решения леди стратег озаботилась, немного отдохнув и придя в себя.

Тем более что какое-никакое светлое пятно в сегодняшней пучине мрака для нее все-таки проступило. Через магический перстень Долабелла узнала от стратега Томаса, что тот по большому счету разобрался с всплеском Тьмы в южных землях. В оном всплеске оказались замешаны орки из Леса Наара, Темные Эльфы, а также… как ни неожиданно, четверка охотников за Сердцем Таэраны. По крайней мере одну из четверки — девушку-Лаин по имени Ирайа, Томас своими глазами видел в орочьем поселении. И не мог перепутать ее ни с кем.

Вот только добраться, увы, до Ирайи стратегу не удалось. Ему помешал другой Темный Эльф, бросившийся на выручку соплеменнице. И оказался весьма умелым воином. Он лег костьми, но дал уйти и эльфийской девчонке, и ее спутникам — за что и был в конце концов зарублен «серыми плащами».

Последних, кстати, поход к Лесу Наара изрядно потрепал. Из семи воинов Ордена, отряженных в подчинение Томасу осталось только трое. Хоть нападение и застигло зеленокожих врасплох, а махать палицами и топорами они совсем уж не разучились. И притом что победа осталась за союзом Белых Рыцарей и посланников Серого Ордена, без потерь не обошлось ни у тех, ни у других. А иначе и быть не могло, учитывая численный перевес их общего противника.

А вот напасть на след злополучной четверки и, тем более, преследовать ее Томасу сотоварищи пришлось уже без помощи Светлых. Тем срочно потребовалось вернуться в подвластные земли; гонец донес тревожные новости — не то подданные взбунтовались против новых податей, не то проклятые Перворожденные вероломно нарушили перемирие. Не особенно ценя слово, данное презренным рхаванам.

Так что силы стали почти равными: на Ирайу и трех ее спутников приходилось теперь четыре «серых плаща», включая Томаса… это если смотреть только на численность. Подлинная же сила, как известно, раскрывается в самой битве — а до нее было еще ох, как далеко! Несмотря на то что Ирайа сотоварищи удирали пешком, а «серые плащи» покамест не потеряли своих лошадей, догнать последним первых так до сих пор и не удалось. Удалось лишь едва отследить их путь; судя по всему, движутся эти четверо на север.

Рассказ стратега Томаса не то чтобы обрадовал леди Долабеллу — скорее, он заинтриговал ее. Озадачил, смутил… заставил содержимое ее головы работать лучше, и задаваться нужными вопросами. Самостоятельно рождая ответы на них… ну или просто интересные мысли.

Так, выходило, что Магистр Ольгерд, при всей своей одержимости, оказался совершенно прав — когда говорил про опасность четверых живых вместилищ Сердца Таэраны. Ибо сила и могущество, сравниться с которыми в этом мире мало что может, явно угодило не в те руки. И служит отнюдь не благородной цели, о чем говорил хотя бы недавний всплеск Тьмы.

Но тогда тем паче не имели смысла все эти игры: все попытки поймать, приручить или договориться с носителями опасной силы. Нет: хвиэльского принца, чародейку-Лаин, презренного наемника и совсем уж светопротивного вора следовало только уничтожить. И как можно скорее. В необходимости именно такого варианта Долабелла теперь уверилась еще больше.

Что же касается союза Лаин и зеленокожих… Да, о том, что Падшие могут проворачивать какие-то делишки с орками, леди стратег знала и без того. Другое дело, что до сих пор вышеуказанные делишки сводились исключительно к торговле разнообразным товаром… включая «живой». Темные Эльфы вообще-то не чурались вести дела с рхаванскими народами — хоть с орками, а хоть даже и с людьми. Невзирая на презрение, которое порой они даже не скрывали.

Но не более того. Ни о каких союзах против третьей стороны не могло быть и речи. Невозможен союз, особенно долгий, с теми, кого все прочие народы боятся или ненавидят — причем заслуженно. Война же орков и Лаин с людьми обещала быть не просто долгой, а очень долгой. Таково уж соотношение сил; во всяком случае, прошедший обмен одиночными ударами (хоть и довольно сильными) ничего в этой войне, по большому счету, не решил.

А вот зачем в войну ввязалась четверка изгоев, на кой ляд эти четверо теперь пошли на север, и, главное: чего от них хочет Ольгерд (ну или сила, овладевшая им) — на эти вопросы Долабелла так и не смогла ответить. Сама. И пока. Однако и здесь она не потеряла надежду. А приложить кое-какие усилия леди стратег вознамерилась уже сейчас. Хотя что там — «кое-какие усилия»; Долабелла решилась на то, чего доселе стремилась избежать. Стремилась… хоть и была готова.

А перво-наперво леди стратег велела служанке притащить с улицы кошку — причем, непременно живую. Когда служанка выполнила приказ (не забыв поворчать на причуды госпожи), Долабелла утащила бедное животное к себе в спальню, где и заколола его кинжалом Лаин. Кинжал был приобретен ею в грейпортской Гильдии Воров и не один год ждал своего часа в сундуке с обувью.

Затем леди стратег принялась рисовать на полу чародейские знаки, восстанавливая по памяти нужный ей ритуал Лаин. Память у Долабеллы была отменной… вот только вхождение во Тьму леди совершала впервые в жизни. Так что, готовя ритуал, Долабелла волновалась и не без оснований. Это как с воинскими уменьями: можно наслушаться россказней опытных воителей, сколь бы то ни было подробных — но победу в настоящем бою это отнюдь не гарантирует. Особенно если оный слушатель до сих пор ни разу не махал мечом сам.

И все же волнения леди Долабеллы оказались напрасными. Тьма охотно приняла ее; леди стратег с каким-то детским восхищением вглядывалась в эту сущность. Она казалась Долабелле живой и даже красивой… и совсем-совсем не страшной.

Еще леди весьма удивилась тому, что во Тьме ей было совершенно… не темно. Во всяком случае, себя Долабелла видела весьма отчетливо — равно как и свою собеседницу, чародейку Лийнару. Что интересно, посмотри кто-нибудь сбоку на этих двоих, стоящих друг против друга — он не мог бы не заметить сколь схожи между собой обе женщины. Одного роста, телосложения, с похожими чертами лица. Даром что одна из них была черноволосой Лаин, а вторая — рхаванкой, высветленной чуть ли не до белизны.

И даже голоса у них звучали похоже.

— Сестренка? — таким, все объясняющим и произнесенным с усмешкой, словом Лийнара поприветствовала Долабеллу, — не думала, что ты вообще решишься. Все же такие как ты воюют с Тьмой, а не служат ей. И уж точно не просят у нее помощи.

— Обстоятельства вынуждают, — сухо ответила леди стратег, — тебе ли не знать, что и враг может стать союзником.

— И о каких же обстоятельствах идет речь?

— Таковых, дорогая сестренка, что из-за них я не могу дальше служить равновесию. Хаос… тебе что-то говорит это слово?

Высокомерно-насмешливая улыбка мгновенно сошла с лица Лийнары. На ее место пришло выражение тревоги и еще чего-то… как будто чародейка вспомнила нечто, весьма неприятное для себя. А вот Долабелла растерялась — не зная, порадоваться ли, что удалось зацепить Перворожденную родственницу — или, напротив, присоединиться к ее тревоге. Ведь выходило, что очередное проникновение Хаоса в мир не ограничилось лишь захватом дома Ольгерда и его воли.

— Наш Магистр, — приступила к пояснениям леди стратег, — как раз оказался во власти Хаоса. И наломал из-за этого уйму дров. Он захотел сам заграбастать Сердце Таэраны… слышала о таком? Использовать столь могучую силу в личных целях… точнее, целях исчадий Изначальной Бездны. Но под благовидным предлогом: чтоб-де Сердце не досталось никому другому. Но это еще полбеды. Дальше Магистр едва не развязал войну с Рах-Навазом… просто чудо, что ее удалось избежать. И вот наконец этот мерзавец обезглавил и Орден, и весь Грейпорт в придачу. Он сбежал, прихватив с собой наше Всевидящее Око.

— О, а вот это уже… радует, — молвила Лийнара с удовлетворением в голосе, — меньше будете лезть не в свои дела. Только… как я понимаю, ты не за этим меня позвала? Не для того чтобы рассказать мне эту трогательную историю?

— Разумеется, — подтвердила Долабелла, — я хотела бы обратиться к тебе и твоим сородичам за помощью. Чтобы вы помогли найти Магистра Ольгерда.

— Ты хотела сказать, «чтобы мы нашли его»? — уточнила Лийнара и усмехнулась, — то есть ты всерьез думаешь, что… и вообще кто-то из Лаин станет помогать тебе? Причем задаром?

Ну и напрасно. Потому что никому из нас и в голову не придет работать «за так» на какую-то рхаванку. Даже мне… в том числе и мне. Ты, конечно, можешь попробовать напирать на родственные чувства… вот только я не советую тебе их переоценивать. То, что наш любвеобильный отец когда-то вздумал нарушить чистоту крови с рхаванской потаскушкой, для меня еще не повод немедля кидаться тебе на выручку.

Это одна сторона медали. Вторая — клан наш тоже изрядно ослаблен… его покойный предводитель повел себя немногим разумнее, чем этот ваш Магистр. После его забав с Зовом Тьмы из более-менее сильных чародеев в клане осталась только я — и мне сейчас есть чем заняться.