Помоги проекту - поделись книгой:
10 февраля 1936 года майор Йозеф Бартик, начальник службы контрразведки (отделение «Дефензива» 2-го отдела), просматривая утреннюю почту, обратил внимание на зеленый конверт с надписью на немецком языке: «Прага, Министерство национальной обороны, разведывательный отдел». Судя по почтовому штемпелю, письмо было отправлено из чехословацкого города Моста. Автор (он подписался инициалами «ФМ») предлагал чехословацкой секретной службе свои услуги, обещая регулярно представлять информацию, о которой чехи могли только мечтать:
«Могу достать следующие материалы:
1. Все вопросники (т. е. задания агентам) немецкой разведывательной службы за 1935–1936 годы о пехоте, артиллерии, кавалерии, авиации (весьма подробные), о положении на железных дорогах, о жандармерии, государственной полиции, таможенной службе, а также о совокупной организации чехословацкой армии.
2. Новая организация немецкой разведки: связь жандармерии, таможенников, гестапо и службы безопасности (СД) с разведывательной сетью рейхсвера как единой системы шпионажа, контршпионажа и защиты от шпионажа…
3. Новая организация немецкой разведки в Чехословакии.
4. Вся немецкая агентура, включая секретных сотрудников гестапо и абвера; имена, псевдонимы, конспиративные адреса и номера телефонов.
5. Новые руководители абвера и разведывательных органов, работающих против Чехословакии, их имена псевдонимы, адреса.
6. Организация (агентурной разведки. — В. Г.) на случай войны».
Условия, в зависимости от которых «ФМ» ставил свое согласие или несогласие на сотрудничество, не были лишены оригинальности. Он требовал, чтобы «заказчики» в Праге не пытались узнать его подлинное имя, не назначали встреч на территории Чехословакии и сразу выплатили 15000 марок бывшими в употреблении банкнотами, причем 4000 —не позже чем через три недели. В заключение «ФМ» сообщил свой почтовый адрес: до востребования, Аннаберг, Рудные горы, — добавив, что письма следует направлять из Германии.
После совещания у шефа 2-го отдела полковника Франтишека Гаека решено было направить «ФМ» письмо, исходящее якобы от господина Карла Шимека, проживающего в Праге на улице Доставаловой, 16, в котором сообщалось, что его предложение принято.
Начиная «игру», чехословацкие разведчики мало чем рисковали. Если бы посланцы абвера или гестапо попытались вступить в контакт с господином Шимеком, им бы пришлось разочароваться: такого человека никто не знал и никогда не видел не только в названном доме на пражской улице. «ФМ» снабдили адресом одного из «почтовых ящиков» чехословацкой разведки, который использовался резидентурой 2-го отдела. Ее условное обозначение было «Тетя». Впредь послания от «ФМ» поступали в Прагу «от тети» — так и обозначили чехи новый «источник» в секретной документации своего 2-го отдела.
Началась одна из наиболее интересных и в то же время вряд ли известных советскому читателю эпопея борьбы на «незримом фронте», завершившаяся только в разгар Второй мировой войны — в 1942 году.
14 февраля 1936 года «г-н Шимек» получил письмо от нового знакомого из Аннаберга. Тот сообщал, что либо во французской, либо в чехословацкой разведке идет «утечка» информации: через три дня после того, как начальник 2-го отдела чехословацкого генштаба прибыл в Париж для переговоров с французскими коллегами, об этом стало известно в Берлине. Но эти данные были слишком неопределенны, и вопрос о том, не является ли «ФМ» подсадной уткой Канариса, оставался открытым до первой личной встречи с агентом. Она состоялась 6 апреля 1936 года близ пограничного городка Вейпрти, в Западной Чехии, на шоссе, ведущем в Карловы Вары.
Знакомство с анонимом проходило, как в детективном фильме. Дул не по-весеннему холодный ветер, «убирая» с улиц даже случайных прохожих. Часы на костеле Св. Мартина в Вейпрти пробили половину десятого, когда из леса, стеной подступающего к шоссе, выбрался человек. По одежде он походил на контрабандиста, которые промышляли в этих местах: грубого сукна пальто с поднятым воротником, низко надвинутая кепка, за плечами рюкзак. Под мышкой — картонная коробка. В темноте мигнул слабый луч карманного фонаря. Из темноты навстречу пришельцу шагнули два чехословацких офицера. Прозвучал пароль: «Альтфатер». Трое быстро прошли к стоявшему поодаль лимузину с закрытыми занавесками окнами. Мощный автомобиль сразу же набрал скорость и за считанные минуты преодолел километры, отделявшие место встречи от городка Хомутов. Здесь он остановился перед массивными воротами казарм 46-го пехотного полка. В помещении штаба и состоялась первая беседа. О ее содержании сообщалось следующее:
«Агент отказался назвать свое имя, однако в конце беседы, когда ему выплатили вознаграждение, дал расписку как Йохен Брейтнер. Он заявил, что является гражданским служащим германской армии, прикомандированным к Абверштелле Дрезден, где работает в кинофотоотделе. Свои услуги предложил из материальных причин, чтобы оплатить долги и жениться на сотруднице того же отдела». Чехословацкие офицеры, с одной стороны, все еще не очень верили в правдоподобность того, что рассказал о себе «Йохен Брейтнер», но как бы там ни было, Прага получила отныне представление об организации тайной сети абвера в Чехословакии и ее задачах; данные, конечно, предстояло проверить, но уже было с чем работать.
По словам «А-54» — так теперь именовался в секретной переписке новый «помощник», — тайная абверовская сеть состояла из двух автономных частей: ближней, приграничной—агентуры «Сеть 1» и глубокой — «Сеть 2». Ближняя агентура была создана в приграничных с Германией районах Чехословакии — в покрытых лесами Шумаве и Рудных горах, в поселениях, располагавшихся вдоль пограничных горных хребтов. Агенты, входившие в эту сеть, собирали сведения о существующих и строящихся фортификационных сооружениях, военных аэродромах, местах дислокации войск, электростанциях, железнодорожных сооружениях. Эти данные использовались германским генеральным штабом для планирования диверсий и воздушных бомбардировок.
«Агентурная сеть в приграничной полосе, — сообщал «А-54», — по своей глубине приблизительно соответствует районам проживания судетских немцев… Она подчиняется непосредственно Дрездену. Люди для этой сети тщательно отбираются из сторонников рейха. Связь ведет только в низовые филиалы разведки, и лишь в исключительных случаях особо важные агенты входят в контакт с дрезденским центром… Эта сеть в пограничных районах имеет ряд «мертвых почтовых ящиков» (тайников. — В. Г.) для приема корреспонденции. Группы агентов подчинены резидентам, которые сами сбором информации не занимаются. Их обязанность маскироваться под лояльных граждан и ничем не обращать на себя внимание чехословацких органов безопасности. Они являются тайными членами НСДАП и прошли разведывательные курсы в Германии. Свое участие в агентурной разведке члены ближней сети должны закончить после вступления германских войск и перейти в распоряжение гестапо и СД».
Глубокая агентурная сеть, напротив, должна вступить в действие только с началом войны. Ее агенты предназначались для передачи информации в Германию почтой по конспиративным адресам в нейтральных странах или по радио. Им запрещалась какая-либо активность в немецких политических партиях. При подборе кандидатов на заполнение «вакансий» в этой сети приоритет отдавали лицам старшего возраста, не подлежащим призыву по мобилизации, либо специалистам, которые, как предполагалось, будут использоваться в тылу. Агентов глубокой сети планировали в дальнейшем использовать для шпионажа в Польше, Румынии и СССР.
В доказательство существования глубокой сети «А-54» сообщал адрес резидентуры в Мукачеве, нити от которой тянулись в румынский генеральный штаб. Наконец, он информировал своих собеседников из Второго отдела, что в Праге действует агент абвера, известный под кодовым обозначением «2246 —Францль».
18 апреля 1936 года на адрес Карла Шимека пришло новое сообщение от «А-54»: «Буду ожидать вас 6 мая в 20.30 у костела в Нойгештайн под Вейпртом». Вторая встреча была не менее плодотворной. Из кармана пиджака «А-54» извлек небольшой прямоугольник из плотного картона—стандартную карточку из картотеки агентуры дрезденского центра абвера. В правом углу карточки значился псевдоним агента — «Францль», в левом фотография и подлинные имя и фамилия под ней: Отто Карел Кнал, студент, Прага, Бубенская, 1. За карточкой последовала фотокопия карты Чехословакии с обозначением пунктов, где предполагалось установить тайные радиостанции, и фамилии тех, кому предстояло их обслуживать.
Кнал был одним из многих агентов гитлеровской разведки, деятельность которых раскрыл «А-54». За ним последовали поручик Хербст и его помощник, работник авиационно-технического центра, и другие действующие или временно «законсервированные» шпионы.
В дни, когда развертывались незримые для большинства населения Чехословакии и Германии сражения за обладание секретами обороны Чехословакии, в Берлине происходил интенсивный обмен мнениями между теми, кто давал директивы адмиралу Канарису по вопросам, имевшим скорее военно-политический характер: останется ли конфликт с Чехословакией локальным или приведет к европейской или даже новой мировой войне? Ни Гитлер, ни тогдашнее руководство генерального штаба на «чешской проблеме» особенно не заострялись. Для Гитлера захват Чехословакии, при всем ее значении в военно-стратегическом, экономическом и политическом плане, представлял лишь этап осуществления проектов, родившихся у него в камере Ландсбергской тюрьмы, куда он угодил после мюнхенского путча 1923 года. Бросок на юго-восток Европы должен был явиться одной из тех «предварительных войн», которым предстояло создать благоприятные предпосылки для решения главной задачи на континенте: сокрушения СССР, колонизации великого «восточноевропейского пространства» и уничтожения базы «мирового коммунизма» перед переходом к завершающему этапу борьбы за мировое господство.
Вынашивалась идея разгромить Чехословакию в ходе молниеносной кампании с привлечением «малых» европейских государств— Польши и Венгрии, — которые рассматривались в этом случае как реальные или потенциальные союзники. Обновленная 24 июня 1937 года директива об «объединенной подготовке к войне» предусматривала среди возможных вариантов агрессии разгром Чехословакии даже в ходе войны на два фронта — в соответствии с «Красным» (на западе) и «Зеленым» (на юго-востоке) вариантами оперативного плана.
Перспективы прояснились к 5 ноября 1937 года, когда статс-секретарь Ламмерс передал Герингу, Бломбергу, Нейрату, Фричу и Редеру приглашение Гитлера прибыть на совещание в рейхсканцелярию.
В своей речи, составленной адъютантом фюрера подполковником Госсбахом и ставшей известной лишь после войны, Гитлер объявил о «твердом намерении» в «обозримое время» разгромить Чехословакию и захватить Австрию. При этом он выразил убеждение, что ни Франция, ни Англия в конфликт не вмешаются.
Бломберг, Нейрат и Фрич выразили сомнение в обоснованности такого прогноза. Но это не произвело на Гитлера никакого впечатления.
12 ноября 1937 года содержание речи фюрера стало известно начальнику генерального штаба армии Беку. Его отрицательное отношение к идее молниеносного захвата Чехословакии в ближайшее время было известно: с ноября 1937 года до лета 1938 года он неоднократно «выходил на фюрера» с докладными записками, повторявшими одно и то же: нападение на Чехословакию — самоубийственный шаг. Сопоставление анализа положения, данного Беком, и прогноз дальнейшего развития событий интересны не только сами по себе, но и как подтверждение порочности системы управления тоталитарным государством как таковым. Диктатор, по определению, не нуждается в независимом механизме анализа данных стратегической разведки, не обращает внимания даже на ведущих советников, ибо настоящее и будущее видит по-своему. Именно такое положение и сложилось к 1938 году. Гитлер и генерал-полковник Бек располагали одной и той же информацией, но сделанные ими выводы были противоположными.
Вот что, в частности, писал в докладной записке от 15 июня 1938 года, озаглавленной «О бесперспективности войны с Чехословакией», Бек, критикуя выводы Гитлера относительно ожидаемой позиции Франции и Англии:
«…Для меня сегодня является несомненным, что военное наступление на Чехословакию приведет к немедленному военному вмешательству Франции и, тем самым, Англии, направленному против нас… европейской или мировой войне. То, что она закончится для Германии не только военной, но и всеобщей катастрофой, — истина, не требующая дополнительных доказательств…
…Разговоры о предстоящей войне с Чехией идут в народе, который в своем большинстве этой войны не желает, опасаясь, что она не ограничится Чехией… армия не свободна от таких настроений…
…Подводя итоги, можно считать твердо установленным: перспектив в обозримом времени разгромить… Чехословакию, не вызвав выступления Англии и Франции, — нет…
Если в войну вступят Англия и Франция, то это более не будет вмешательством в пользу Чехии, а борьбой не на жизнь, а на смерть с Германией».
Бек скептически оценивал возможность вступления Венгрии в войну на стороне Германии, а Польшу рассматривал как потенциальную угрозу германским интересам.
Касаясь перспектив удержания прочной обороны на западном фронте в период активных операций против Чехословакии, генерал и на это смотрел пессимистически—из-за недостатка сил армии и авиации и слабости укреплений. Бек уведомлял главнокомандующего Браухича, что такую его точку зрения разделяют и другие старшие офицеры генерального штаба.
Лишь в одном взгляды Гитлера и Бека совпадали — в оценке «советского фактора».
Ни в 1936, ни в 1937 году в немецких директивах о подготовке к войне с СССР еще ничего не говорилось, к этому времени между нашей страной, Чехословакией и Францией уже были заключены договоры о взаимопомощи. В это время боевая мощь Красной Армии из-за начавшихся массовых репрессий, выкосивших командные кадры, оценивалась германской разведкой крайне низко.
Вот что писал об этом главнокомандующему армией Браухичу генерал Бек:
«Возможное использование русской армии в результате расстрела ее руководителей сильно сократилось. Поэтому вмешательства армии не следует ожидать, но нужно считаться с немедленным участием их ВВС. Как фактор долгосрочного значения, Россию в роли противника все еще следует оценивать во всех областях высоко».
Если в оценке разведывательной информации об СССР начальник генерального штаба был согласен с Гитлером, то в отношении США и Японии их мнения расходились. Бек считал, что военно-экономический потенциал США, а также позиция их государственного руководства и настроения в народе основательно не принимаются во внимание. Он полагал, что военная промышленность США способна наладить массовое производство вооружения и поставлять его Англии. В целом Бек считал США потенциальным военным союзником островной монархии. Некоторые его слова оказались пророческими: «Если Америка со своими 130 миллионами жителей выступит на стороне Англии и Франции, а это, к сожалению, нужно считать вероятным, хотя в начале не следует думать о непосредственной военной поддержке», то этому Германия «ничего не сможет противопоставить».
Несмотря на то, что Бек вплоть до ухода с поста начальника генерального штаба армии в 1938 году выражал несогласие с планами осуществить уже в этом году нападение на Чехословакию, он, служака дисциплинированный, участвовал в его подготовке.
Такую же позицию занимал и адмирал Канарис. Практически руководство абвера вело двойную игру — ведь именно Канарис возглавлял и лично контролировал развертывание шпионажа и диверсий в Чехословакии. В то же время он предпринимал и некоторые довольно рискованные шаги, чтобы не допустить гибельного, с его точки зрения, военного конфликта с Англией и Францией, в котором Чехословакия могла сыграть «первую скрипку».
На протяжении 1936,1937,1938 и начала 1939 годов напряжение в тайной войне против Чехословакии нарастает, достигнув кульминации в канун мюнхенского сговора. Представление о том, что происходило в те дни, дают сводки агента «А-54».
В апреле 1937 года он сообщает, что центр абвера в Дрездене получил чертежи чехословацких фортификаций в Северо-Чешской области, прикрывающих путь к Праге.
С тревогой восприняли в Праге информацию, полученную от «А-54» 14 июля 1937 года, о том, что в районе Кралики — в Орлицких горах, на границе с Силезией, германское командование планирует осуществить бросок на юг — он должен последовать в самом начале войны. Цель его — рассечь страну надвое.
16 сентября во 2-м отделе от неутомимого «А-54» узнали, что руководящий работник мюнхенского бюро абвера майор Новак срочно выехал в турне по Австрии, Венгрии и Румынии. В Вене он предполагает договориться с австрийской военной разведкой об обмене информацией о Чехословакии, в Будапеште Новак должен встретиться с агентом, специально прибывающим из Чехословакии. 11 ноября «А-54» — теперь он именовал себя в беседах с чехословацкими разведчиками «обер-лейтенантом Веделем» — сообщил, что Новак успешно выполнил свою миссию. Большое впечатление на чехословацкую сторону произвела весть о том, что в дрезденском центре абвера создан новый, 7-й, отдел, начальником которого назначен прибывший из Берлина капитан генерального штаба Демель. Его задача — проведение в Чехословакии диверсий в случае войны с помощью заранее подготовленных агентов. Все говорило за то, что «день Икс» приближался.
Плодотворной для чешских разведчиков была и следующая встреча с «А-54» вечером 16 декабря 1937 года у Нойгештайна начальников службы разведки и контрразведки Главного штаба — подполковников Бартика и Штранкмюллера. Гость из Германии «засветил» еще одного шпиона, внедренного в штабные верхи чехословацкой армии, капитана Леффлера, проживающего в Праге на улице Народная, 6. Известил он и о визите в Дрезден самого адмирала Канариса в первой неделе декабря: «Он предложил усилить шпионаж против Чехословакии и добывать материалы о мобилизационных планах ее армии. Не жалеть для этого ни денег, ни людей…» Подполковник Бартик узнал об агентурной сети особого назначения — «Шпаннунгснетц», в которую входили 264 агента. Их деятельность должна была начаться непосредственно перед атакой Чехословакии. Столь же важными были сведения о «Судето-немецком легионе» — боевой организации нацистов в приграничных районах, о местах предполагаемой установки абвером тайных радиостанций и, наконец, список конспиративных адресов нацистской разведки в Австрии, Бельгии, Румынии, Франции и Югославии.
В заключение «А-54» как бы между делом заметил, что есть возможность захватить портативную радиостанцию, которую намечается доставить в Чехословакию для одной из агентурных групп:
«Человек из абвера доставит упаковку с рацией в период с 25 марта по 1 апреля в гостиницу «Турнхапле» в Барнштейне. Там он встретится с агентом, который приедет из Чехословакии. Тот перевезет ящик через границу и оставит в камере хранения в Нойгештайне. Квитанция на получение будет передана третьему агенту.
— Но как его опознать?
— Очень просто…
— Просто? — удивленно протянул чехословацкий офицер. — Так кто же он?
— Я, — усмехнулся «А-54».
Начало 1938 года — время лихорадочной подготовки к «аншлюссу» Австрии и захвату Чехословакии.
Канарис хорошо знал своих «противников» в Вене: с начальником австрийской военной разведки подполковником Лахузеном он поддерживал весьма тесные отношения, пользуясь его помощью при организации шпионажа в Чехословакии. Когда 12 марта части вермахта, СС и полиция вступили в Австрию, в Вене уже несколько дней работала тайная оперативная группа абвера, обеспечивая сохранность архива австрийской военной разведки и передачу ее в Берлин.
Лахузен сделал все, что от него требовалось, — австрийская военная разведка, можно сказать, перестала существовать, а сам подполковник переселился в Берлин, став здесь преемником майора Гроскурта на посту начальника отдела диверсий.
За день до оккупации Австрии Гитлер подписал директиву об энергичной подготовке к реализации «Зеленого плана» с учетом «аншлюсса…» И снова вечером на германо-чехословацкой границе 12 мая 1938 года «А-54» беседует с чехословацким офицером разведки:
«Функционеры партии Генлейна получили указание следить за передачами германского радио: наличие в тексте передачи слова «амтсфервальтер» — сигнал для приведения в боевую готовность всех военизированных формирований, а затем — развертывание массовой кампании диверсий, террора и саботажа.
22 мая судетские нацисты должны воззвать к помощи «братьев из рейха», а затем отряды «добровольцев» осуществляют вторжение в Чехословакию. Центр путча, которым будет руководить Главное управление СД, предполагается разместить в районе Дечина.
В Чехословакию уже перебрасывают оружие, взрывчатку, боеприпасы в маскирующей упаковке — «мармелад», «компот». Активно готовится путч в Словакии, а в Чехии планируется гигантская провокация — взрыв на стадионе».
При встрече условились, что, если «А-54» станет известна дата мобилизации вермахта, он немедленно вышлет в Прагу на имя Эмиля Шварца — такого же «поручика Киже», как и Карл Шимек, — телеграмму: «Заказанные книги в количестве… подготовлены к отправке». Число книг укажет назначенную дату.
Руководители 2-го отдела немедленно доложили полученные сведения начальнику Главного штаба генералу Крейчи. Генерал информировал правительство. Премьер Милан Годжа срочно собрал кабинет министров. В истории Чехословацкой республики наступил решающий час. Германские войска концентрируются в Баварии и Саксонии, готовясь к броску. Времени на проверку этих сообщений нет. Остается сделать последний шаг — и в 19.15 20 мая 1938 года Чехословакия объявила частичную мобилизацию…
Одновременно Прага приняла меры дипломатического характера. О происходящем извещены Лондон и Париж. Британский посол в Берлине Гендерсон вступает в контакт с министром иностранных дел Риббентропом и статс-секретарем Вейцзеккером, требуя разъяснений позиции Германии в отношении Чехословакии. 21 мая по этому же вопросу министр иностранных дел Галифакс беседует с германским послом в Лондоне Дирксеном. Аналогичные меры принимает и французское министерство иностранных дел.
Германские представители категорически отвергли наличие каких-либо враждебных намерений Германии, но Гендерсон все-таки поручил военному атташе Кеннету Стронгу проверить сведения о концентрации германских войск в приграничных с Чехословакией районах. При выезде на место Стронг ничего подозрительного не обнаружил. Аналогичные усилия с тем же результатом предпринял чехословацкий военный атташе в Берлине капитан Малый. Другой чехословацкий офицер, полковник Гавел, проехал по линии Прага — Дрезден— Берлин и также не зафиксировал заметных передвижений войск. Столь же безуспешными были поездки французского и бельгийского военных атташе…
И в самом деле, 22 мая прошло, а обстановка в Чехословакии не изменилась. Ни путча, ни вторжения не последовало.
До сих пор тайна «майской тревоги» не раскрыта… В германских архивах после войны не обнаружено каких-либо документов, свидетельствующих о том, что акция действительно готовилась. Ни в мемуарах, ни в показаниях бывших офицеров вермахта также не содержится каких-либо сведений, проливающих свет на проблему. Ошибался, ли «А-54» или был кем-то введен в заблуждение? Это сомнительно, поскольку, как мы увидим, он был посвящен во все секреты, связанные с подготовкой атаки на Чехословакию. Не вел ли он двойную игру в эти дни, исполняя некое указание свыше, чтобы заставить чехословацкое правительство и Главный штаб раскрыть суть плана обороны, а Париж и Лондон — либо продемонстрировать свою решимость, либо капитулировать, оставив Прагу на произвол судьбы?
С другой стороны, до 24 мая не только «А-54», но и другие агенты чехословацкой разведки доносили о происходящей в Саксонии и Баварии концентрации войск; через день они сообщили, что войска возвращаются в места постоянной дислокации.
Быть может, план атаки все-таки существовал, но о нем, кроме Гитлера и его приближенных, никто не знал? А не реализован он был потому, что не получилось внезапности и появились признаки вступления в конфликт Англии и Франции?
А может быть, в мае 1938 года Германия и не планировала немедленной атаки против Чехословакии? Ведь только в середине месяца отдел «Л» (сухопутная оборона страны) ОКБ переслал Гитлеру в Берхтесгаден для одобрения переработанный вариант «Зеленого плана».
Между тем еще в начале января 1938 года германский военный атташе в Париже генерал Кюленталь получил указание выяснить, насколько вероятно, что Франция в случае войны в Европе предпримет наступательные действия на западном фронте, и какое значение в Париже придают военному сотрудничеству с Польшей, Румынией и Советским Союзом. В ответ на этот запрос Кюленталь дважды докладывал, что Франция выполнит свои союзнические обязательства в том случае, если она будет поддержана Великобританией. Аналитическая служба стратегической разведки считала вступление Англии в войну обязательной предпосылкой оказания Францией помощи Чехословакии, но у нее, в свою очередь, не было однозначного мнения о том, выступит ли Англия, если Франция окажет Чехословакии военную помощь.
Поскольку ни Кюленталь, ни военный атташе в Лондоне Швеппенбург, ни другие разведывательные источники не смогли к середине мая 1938 года установить достаточно точно, каковы намерения правительств Англии и Франции в случае немецкой атаки на Чехословакию, версия инсценированной утечки информации через «А-54» выглядит вполне логичной.
…В июне, июле и августе подготовка к выполнению «Зеленого плана» продолжалась с нарастающей интенсивностью; в то же время беспокойство более осторожных представителей высшего военного руководства во главе с генералом Беком и его заместителем Гальдером не утихало. Их по-прежнему мучил вопрос, какую позицию займут Англия и Франция.
Бек, который был уверен, что западные державы обязательно выступят на защиту Чехословакии, своей точки зрения не изменил: «Возможность разгромить Чехословакию в обозримое время путем военной акции, не вызвав вмешательства Англии и Франции, исключается. Условий для военного нападения на Чехословакию или проведения его при ограниченной степени готовности в настоящий момент еще меньше, нежели полтора месяца назад… Необходимые для быстрого использования части армии ввиду того, что они пересекут границу одновременно с перелетом авиации, не смогут ошеломить врага, а натолкнутся на отпор… Можно считать исключенной возможность создания в первые два-три дня ситуации, которая бы показала стремящимся к вмешательству вражеским державам безнадежность чешского военного положения».
Эти опасения разделял Канарид и его ближайшие подчиненные.
Заявление министра иностранных дел Англии Галифакса, сделанное германскому послу Дирксену, что Британия в случае европейского кризиса не останется в стороне, можно было понимать по-разному. Канарис предполагал, что такой шаг может служить признаком занятия Лондоном жесткой позиции, хотя не был уверен в этом, так как британский министр явно не хотел ставить точки над «i». Гипотеза нуждалась в проверке — вопрос был слишком важным. В этой обстановке шеф абвера принимает решение, явно не без тайного согласия Гитлера или хотя бы Риббентропа, направить в Лондон тайного эмиссара, который бы от имени группы «оппозиционных» политиков и военных вошел в контакт с влиятельными британскими деятелями и предупредил их о намеченной атаке Чехословакии. Соображения были довольно просты. Если британское правительство вознамерится оказать вооруженное противодействие нацистской агрессии, оно будет вынуждено сделать соответствующее официальное заявление. Любая реакция премьера Чемберлена обеспечит гитлеровское руководство информацией, необходимой для принятия окончательного решения.
17 августа 1938 года адмирал Клейст вылетел с берлинского аэродрома Темпельгоф в Лондон. О важности его миссии и о том, что она была организована весьма влиятельными лицами, свидетельствовал тот факт, что автомобиль доставил Клейста к самому трапу, минуя обычную таможенную службу. Посланца Канариса провожал офицер высшего ранга. Через несколько часов он был уже в лондонском отеле «Парк-Лейн» и принимал британского лорда Ллойда, которому сообщил, что план мобилизации армии готов, «день Икс» установлен и командующие получили соответствующие приказы.
Ллойд никаким образом не реагировал на сказанное ему, хотя и передал все Роберту Ванситтарту — главному советнику Форейн Оффиса. (Запись беседы опубликована после войны в документах британской внешней политики.) Последний также встретился с Клейстом, но и он не сделал каких-либо обязывающих заявлений.
Единственным крупным политическим деятелем, беседовавшим с посланцем из Германии, был Уинстон Черчилль. Но он в то время находился не у дел и оказывать непосредственное влияние на решения кабинета не мог. Поэтому письмо, переданное Клейсту, в котором подчеркивалось, что переход германскими войсками границы Чехословакии будет означать начало мировой войны, как это было в 1914 году, выражало лишь его личное мнение.
Направляя Клейста в Лондон, Канарис одновременно действовал в противоположном направлении — форсируя развертывание шпионажа и подрывных операций в Чехословакии в тесном взаимодействии с секретными службами НСДАП.
В августе чехословацкая разведка получила агентурные данные о предстоящей переброске из Германии партии оружия генлейновцам, а вскоре жандармы задержали двух судетских немцев. В телеге, нагруженной мешками с зерном, они обнаружили пистолеты и 2000 патронов. Все это направлялось на мельницу некоего Антона Лангера. Расследование установило, что «мирный мельник» являлся одним из руководителей банды диверсантов, насчитывающей около 40 человек. 30 августа была разгромлена еще одна диверсионная группа абвера и задержан самый опасный с 1933 года германский агент в чехословацкой армии — подполковник Алоис Вюнш.
Примечательно, что как раз в тот день, когда Клейст возвратился из поездки в Лондон, в Чехословакии была изъята партия оружия, которую направляли представители той же германской секретной службы, которую Клейст и представлял во время визита: Канарис без устали работал над новыми «акциями».
В Берлине, между тем, среди членов маленькой оппозиционной группы, в которую входили кроме Бека генералы Витцлебен и Геппнер, заместитель Канариса полковник Остер, бывший бургомистр Лейпцига Герделер и, возможно, Канарис, шли бесконечные совещания о том, что делать, если вопреки предостережению из Лондона, которое они ожидали, Гитлер все же решит напасть на Чехословакию. Высказывались разные предложения — от коллективной отставки высших генералов до военного переворота и смещения Гитлера. Дальше слов дело, однако, не пошло. Только один, генерал фон Витерсхейм, открыто выразил свою озабоченность развитием ситуации. Он заявил, что в случае выступления Англии и Франции в ответ на атаку Чехословакии германские укрепления на западе смогут продержаться лишь три недели. 18 августа Бек, убедившись в бесплодности своих усилий, «умыл руки» — подал в отставку и был заменен Гальдером.
С момента возвращения из Лондона эмиссара «оппозиции» прошел месяц, но ни британский премьер, ни министр иностранных дел не проявили готовности попытаться остановить надвигающуюся грозу. Это лишь воодушевляло Гитлера на продолжение политики шантажа с одновременной подготовкой к удару.
Уверенность Гитлера была не беспочвенной. Кое-какие сведения «по теме» Гитлер активно перепроверял с помощью «Форшунгсамта». Переговоры посла Чехословакии в Лондоне Яна Масарика с президентом Бенешем в Праге вполне могли контролироваться этим детищем Геринга, как и телефонные переговоры с Лондоном британского представителя в Праге: к этому времени специалисты берлинского филиала «ФА» — «исследовательского бюро А» — уже вели наблюдение и за этой линией связи: телефонный кабель, соединяющий Чехословакию с Британией, проходил через Берлин. Фюрер был информирован о том, что англичане не считают Судетскую область районом столь важным для британских интересов, чтобы пойти на конфронтацию с рейхом. Имея в своем распоряжении эти данные, он мог без опасений оказывать давление на Чемберлена во время переговоров в Годесберге и в Мюнхене. Впрочем, как поведут себя англичане, если он решится получить «все», то есть пойти на реализацию «Зеленого плана», Гитлер так и не узнал: его разведка данную проблему решить не смогла.
31 августа Гроскурт, тогда еще начальник отдела диверсий, совещается о будущих операциях с офицерами в штабах округов на границе с Чехословакией. 2 сентября встречается с помощником венгерского военного атташе подполковником Хомлоком. Последний информирует его о результатах венгеро-германских переговоров в Берлине, в ходе которых нападение на Чехословакию планируется осуществить в период между 15 сентября и 15 октября. Венгрия обязалась присоединиться к этой акции. Хомлок подчеркнул, что, по германским данным, выступление Англии и Франции не ожидается. Заслуживает внимания просьба начальника венгерского штаба, с которой он обратился к своим немецким партнерам: для создания повода к выступлению Венгрии на стороне Германии необходимо провести бомбардировку немецкими самолетами венгерской территории. При этом следует использовать бомбы чехословацкого производства, которые должны быть «обнаружены» на «месте преступления».
Гитлер лично осуществлял в те дни руководство организацией «инцидентов» в Чехословакии. 2 сентября он распорядился, чтобы в воскресенье, 4 сентября, эти «акции» были предприняты силами судето-немецкой партии. Фюрер подстегивает Генлейна, который в кругах руководства СС расценивается как слишком «умеренный», в отличие от «радикала» Франка. Последними словами Гитлера, с которыми он обратился к Генлейну, прибывшему в Оберзальцберг за очередными инструкциями, была фраза: «Да здравствует война, даже если она будет длиться два года или восемь лет». 17 сентября по приказу Гитлера с ведома Генлейна был создан «Судето-немецкий добровольческий корпус» — армия диверсантов и террористов.
Часть генералов продолжала колебаться — разноречивые разведывательные данные не прибавляли оптимизма. Из Парижа военный атташе генерал Кюленталь доложил о своей беседе с французским генералом Кольсоном: генерал советовал Германии прекратить военные приготовления; если этого не произойдет, Франция будет вынуждена провести контрмеры. Аналогичное предупреждение поступило от начальника штаба французской военной авиации, беседовавшего во время визита в Берлин с Герингом. Этот французский генерал высказался еще решительнее: его страна атакует Германию, если она нападет на Чехословакию.
Столь же малоутешительные вести привез из Рима и адмирал Канарис: итальянцы настоятельно отговаривали его от военного выступления против Чехословакии и предупредили, что участвовать в нем не будут.
7 сентября Гроскурт отметил в своем дневнике: Англия, Голландия и Бельгия провели призыв резервистов. Однако призрак войны на два фронта не заставил Гитлера отступить. В дневнике Гроскурта мы находим и такую запись от 11 сентября: «Желают войны… думают о следующих шагах — Румыния, Украина и т. д…»
Фюрер готов на авантюру. 15 сентября шеф диверсионной службы абвера получает приказ перебросить в Чехословакию 3000 винтовок австрийского производства. (Банды так называемого «Добровольческого корпуса»(фрейкорпс) для маскировки снабжались в основном оружием австрийского производства.)
28 сентября «фрейкорпс» получили задание от Франка в течение трех дней после начала вторжения вести «свободную охоту» против враждебных элементов — призрак массового террора становится все отчетливее. «Простых» взрывов и убийств, которые планировались абвером прежде, уже недостаточно: абвер готовит и свои «регулярные» силы—тайную полевую полицию (ГФП). И все же до войны в 1938 году не дошло. Гитлер, который, в конечном счете, не был уверен, что Англия и Франция выступят, пошел на компромисс: на время отказался от захвата всей Чехословакии, ограничившись Судетской областью.
Все, что произошло после заключения Мюнхенского соглашения, показало иллюзорность надежд европейских политиков, полагавших, что Гитлера можно «умиротворить». В Берлине тут же приступили к подготовке решения проблемы Чехословакии в целом.
После отставки 5 октября 1938 года президента Чехословакии Э. Бенеша страна на некоторое время осталась без главы государства. Только 30 ноября президентом стал сторонник капитулянтской политики Эмиль Гаха.
В результате утраты Судетской области страна лишилась своего оборонительного пояса. Разведывательная работа против Германии была вообще запрещена. Под давлением Берлина был отстранен от должности опытный разведчик, начальник 2-го отдела Генерального штаба полковник Франтишек Гаек. Однако преемник Гаека, подполковник Франтишек Моравец, и другие ведущие работники чехословацкой секретной службы решили на свой страх и риск продолжить борьбу. В сложившейся ситуации ключевое значение приобрел агент «А-54». В Праге никто по-прежнему не знал, «кто он и откуда». Но тогда, в 1939 году, не это было важно.
Подполковник Моравец, его помощник по разведке майор Олдржих Тихий и сменивший его майор Эмиль Штранкмюллер прилагали отчаянные усилия, чтобы связаться с «А-54». Только в начале марта 1939 года им это удалось.
В 7 часов утра 11 марта 1939 года на станцию Турнов прибыл скорым поездом Мюнхен — Прага долгожданный гость, предъявивший чиновнику пограничной службы паспорт на имя Пауля Ганса Штейнберга, подданного Германии, 37 лет, представителя некой фирмы, поддерживающей деловые контакты с Чехословакией. В зале ожидания его встречал представитель 2-го отдела, штабс-капитан Франтишек Фрич. Выпив по чашке кофе в пустом в эти утренние часы привокзальном ресторане, оба сели в ожидавшую их черную «Татру» и на максимальной скорости помчались в Прагу. Фрич спешил не случайно. Он был подготовлен к неожиданностям, но то, что сообщил ему «Штейнберг», не могло его не потрясти: «Чешские земли будут оккупированы 15 марта… Словакия будет провозглашена самостоятельным государством как, вассал Германии…» Всеми операциями в Словакии будет руководить Гейдрих. Лидерам словацких фашистов уже передана взрывчатка для использования в террористических актах, при организации массовых беспорядков, которые должны будут «обосновать» обращение словаков к Гитлеру с просьбой оказать помощь в защите от «чешского террора». В Берлине даже планировались убийства местных немцев, чтобы был дополнительный повод для вторжения.
Поделиться книгой: