Помоги проекту - поделись книгой:
И хотя Вера заранее готовила себя к худшему, то, что сказал Вадим Николаевич, глубоко потрясло ее. Как же она будет жить дальше? Ведь немыслимо расстаться навсегда с институтом, со своей мечтой стать настоящей спортсменкой. Что же делать?
Волейбольная команда института. Третья слева — Вера Волошина.
Тягостное раздумье прервала Шура Горемычкина. Немного помолчали. Вере почему-то не хотелось говорить подруге о том, что ей сказал Вадим Николаевич. Она взяла небольшую, изрядно потрепанную книгу, которую ей принесла Шура, и задумчиво стала листать страницы.
— «Как закалялась сталь»? Ведь я же ее, Шура, столько раз читала…
— А ты еще раз прочти. Понимаешь? Когда мне почему-то трудно бывает, я всегда перечитываю Островского.
И вот Вера осталась одна. Взяла книгу, стала перелистывать знакомые страницы… И перед ней снова как живой встал ее любимый герой Павка Корчагин, теперь как-то особенно дорогой и близкий.
В книге оказалось немало строк, старательно подчеркнутых чьей-то рукой. Вере очень нравилось читать такие книги. Перечитывая строки, подчеркнутые незнакомым человеком, девушка старалась представить его себе, понять, почему именно эти строки взволновали читателя.
Вот и сейчас на одной из страниц она прочла: «Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной». А рядом карандашом было написано лишь одно слово: «Правильно!»
Этой же рукой были помечены страницы, где рассказывалось о том, как в Шепетовке белополяки казнили Валю Брузжак и ее товарищей. Вера с волнением прочла их.
«У виселицы прокурор военный и высшие чины. Вывели из тюрьмы наконец Валю и тех двоих товарищей, что к повешению. Взялись они все трое под руку. Валя в середине, сил у нее идти не было, товарищи поддерживали, а она прямо идти старается, помня слова Степанова: «Умирать надо хорошо». Без пальто она была, в вязаной кофточке…
…Когда были недалеко от виселицы, запела Валя. Не слыхал никогда я такого голоса — с такой страстью может петь только идущий на смерть. Она запела «Варшавянку»; ее товарищи подхватили. Хлестали нагайки конных; они били их с тупым бешенством. Но они как будто не чувствовали ударов. Сбив с ног, их к виселице волокли как мешки. Бегло прочитали приговор и стали вдевать в петли. Тогда запели мы:
Ком подступил к горлу девушки, слезы застилали глаза, мешая читать.
«А я смогла бы так умереть, как Валя?» — думала Вера. Она положила книгу на тумбочку у изголовья.
«Умей жить, и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной». Эти слова звучали как боевой приказ, который мог отдать лишь человек, всей своей жизнью завоевавший на это право…
Так случилось, что Вася Худолеев и Володя Сотников не смогли уехать учиться вместе с друзьями. Они устроились работать учителями в своей же школе и готовились поступить в институт в будущем году. Было также решено, что учиться они обязательно будут вместе.
Часто приходили письма от Веры. Она рассказывала друзьям о своей студенческой жизни и приглашала приехать в Москву. «Вы обязательно сдадите здесь экзамены, — писала Вера, — только хорошенько подготовьтесь». Последнее письмо из Москвы пришло в конце декабря, а потом Вера надолго замолчала. «Наверно, новая жизнь закружила, — подумали друзья. — А потом и зимняя сессия началась — не до писем теперь».
Но шли дни за днями, а писем от Веры все не было. Однажды Худолеев прочел в «Комсомольской правде», что при Московском институте кооперативной торговли открываются подготовительные курсы.
— Давай, Володя, поедем в Москву, — предложил Худолеев другу. — Ведь это то, что нам надо. На курсах мы сможем лучше подготовиться в институт.
— Хорошо, едем, — согласился Сотников. — Давай сообщим Вере. Пусть встретит.
Сборы в дорогу были недолгими. На следующее утро друзья отправились на вокзал. Из Челябинска дали Вере телеграмму. Но, приехав в Москву, они прождали ее напрасно более часа на перроне Казанского вокзала. Вера почему-то не пришла.
— Может, она не успела получить телеграмму? Поедем к ней в институт, — предложил Володя.
Наконец разыскали институт, общежитие. Вот и комната, где живет Вера. На стук вышла девушка.
— Вам кого? — спросила она, с любопытством рассматривая ребят. — Веру Волошину? Да ведь она два дня тому назад уехала домой.
— Как домой? — удивились друзья. — Ведь в институтах еще идут занятия.
— А вы разве ничего не знаете? — И девушка рассказала о болезни Веры и о том, как однокурсники провожали ее домой.
Ребят очень огорчило все, что они узнали. «Как это могло случиться? Ведь Вера была такая закаленная», — с горечью думали они. И теперь друзья почувствовали себя особенно одинокими в этом большом незнакомом городе. Они ведь только потому решились поехать в Москву, что здесь была Вера. А теперь…
Словно догадавшись об их грустных мыслях, девушка сказала:
— Вы не огорчайтесь, ребята. Вера поправится и снова приедет в Москву. А вы куда? В кооперативный? Давайте я вас провожу, а то не найдете. Это где-то далеко, на Волоколамском шоссе…
А через несколько дней Валя, так звали девушку, привезла ребятам письмо от Веры.
«Вы извините меня, ребята, что так получилось, — писала она. — Как жаль, что выше застали меня в Москве. Но ничего, я написала девчатам, чтобы они взяли над вами шефство».
О своей болезни Вера писала в шутливом тоне.
«Теперь меня лечит отец, — сообщала она. — Вы ни за что не догадаетесь как. Электричеством! Я, оказывается, могу быть неплохим дополнительным сопротивлением. Так что дело пошло на поправку».
Вера даже нарисовала электрическую цепь и себя в виде «дополнительного сопротивления». И хотя письмо было веселым, друзья поняли, как сейчас трудно Вере. В этот же вечер они отправили ей большое письмо о своих делах, о том, как идут занятия на подготовительных курсах.
«Как поправишься, — писали они, — приезжай обязательно в наш институт. Будем учиться вместе».
Ребята подробно рассказали о торгово-экономическом факультете, на который они решили поступить, о профессии экономиста.
«А спортом, — писали они, — можно заниматься и у нас. Здесь чудесный спортивный зал, а наша сборная — одна из лучших в Москве».
О многом передумала Вера, получив это письмо. Стать хорошим экономистом — ведь это так нужно сейчас! И учиться вместе с земляками…
Тем временем здоровье восстанавливалось, она начала ходить и вскоре уже играла в волейбол с друзьями. Но врачи категорически запретили ей продолжать учебу в институте физкультуры: произошли какие-то изменения в сердце, не дававшие ей возможности стать профессиональной спортсменкой. Тяжело было навсегда расстаться со своей мечтой. В эти трудные дни девушка часто вспоминала слова хорошего человека — дяди Васи, которого она встретила в больнице: «Надо не о себе думать, дочка, а о людях, среди которых живешь. Тогда любое дело будет спориться в руках… Главное — быть человеком, жить для людей…»
Но как это сделать? Как найти свое место в жизни?
В середине июля Вера написала письмо в Москву.
«Мальчики, решила ехать к вам, в кооперативный. Обо всем расскажу, как приеду. Так что встречайте!»
И вот снова Москва, Казанский вокзал… Веру встречали Володя, Вася и Петя Гора, который тоже поступал в институт — в Педагогический имени Ленина.
— Теперь нас здесь целое войско сибиряков, — шутила Вера, здороваясь с друзьями.
Вот и остался позади последний вступительный экзамен. С радостью Вера узнала, что она, Вася Худолеев и Володя Сотников зачислены на первый курс.
Поселилась в просторной светлой комнате со своими новыми подругами Ниной Цалит, Мариной Сониной и Валей Пичкур. Четыре железные кровати, четыре стула, стол, этажерка для книг и две тумбочки — вот и вся обстановка. Но уже на второй день комната преобразилась. Репродукции с картин, салфетки на тумбочках, книги, красивая домотканая скатерть и букет полевых цветов, безукоризненная чистота и порядок придали комнате уютный вид.
Девушки быстро подружились и уже несколько дней спустя удивлялись, как они могли раньше жить друг без друга. Решили создать коммуну, и у каждой нашлось дело по душе. Нине, как будущему бухгалтеру, поручили «казну». В нее шли стипендии и все те посылки и денежные переводы, которые иногда присылали родители. Бюджет коммуны был строго рассчитан, особенно в его расходной части. Нина ввела железную экономию, и напрасно Марина Сонина, любившая по воскресеньям приготовить подругам что-либо особенное, выпрашивала несколько рублей для какой-то необыкновенной приправы. Из всех таких «конфликтов» Нина всегда выходила победительницей: на ее стороне была неумолимая логика цифр. А когда, в бюджете образовывался дефицит, девушки по вечерам и в воскресные дни работали: перебирали капусту, картофель, а иногда вместе с ребятами ходили на станцию разгружать вагоны.
В бюджете коммуны, кстати, предусматривалась и специальная статья на культурно-массовые расходы. Девушки вместе бывали в театрах, кино, на выставках и концертах. Позднее, правда, это правило не всегда соблюдалось: у каждой из них появились друзья среди студентов, и теперь, провожая кого-либо на свидание, подруги отдавали «ренегатке» свои лучшие вещи. А Нина, которую под горячую руку Марина не раз называла и Плюшкиным и Гобсеком, вручала подруге деньги.
— Это тебе для материальной независимости.
Естественно, у каждой из подруг были свои интересы, увлечения, по-разному воспринимали они прочитанные книги, новые кинокартины и спектакли. И часто далеко за полночь затягивались жаркие споры, иногда девушки даже обижались друг на друга. Но обиды проходили быстро, забывались, и они опять весело шумели, пели любимые песни. Особенно хорошо их пела украинка Валя Пичкур. Ее красивому, задушевному голосу тихо вторили задумчивые голоса подруг. На вечерние концерты в 381-ю комнату часто приходили Володя Сотников, Вася Худолеев и еще кто-либо из однокурсников. Вначале они только слушали, но потом голоса юношей один за другим вплетались в песню, наполняя ее новой силой, и песня звучала раздольнее.
Вера часто рассказывала подругам о своем городе, показывала фотографии, читала письма родных и друзей. И теперь не только ее подруги, но и многие однокурсники хорошо знали, какую пьесу ставит Кемеровский театр, когда будет построен новый мост через Томь и сколько кокса ежедневно выдает коксохимзавод.
А в институте шла обычная студенческая жизнь. Вера старательно записывала лекции, подолгу готовилась к семинарам в лабораториях, читальном зале. Но ее не покидало чувство неудовлетворенности. Все время почему-то казалось, что она взялась не за свое дело. Вера часто задавала себе вопрос: «Правильно ли я сделала, поступив в торговый институт?» Ей трудно было смириться с мыслью, что ее ждет скучная, сидячая профессия экономиста. Ведь не об этом она мечтала, заканчивая десятый класс! Теперь весь день ей придется просиживать за канцелярским столом, составлять различные графики и под треск арифмометров пересчитывать массу всевозможных цифр. Какая скука!
Решение поехать в кооперативный институт пришло как-то неожиданно, сразу. Страстно хотелось учиться, быть рядом с друзьями, идти вперед и с радостью ощущать это движение. Тогда она особенно не задумывалась над своей будущей профессией и не представляла ее себе по-настоящему. А теперь?
«Правильно ли я сделала? — думала с тревогой. — Свое ли место заняла в институте?»
Своими сомнениями Вера поделилась с земляками. Они часто собирались вместе в комнате ребят. Приезжал Гора. Вместе обсуждали свои дела, обменивались новостями и просто вспоминали свой родной город, школу, друзей.
Горячая приверженность Володи и Васи к институту, к своей будущей профессии во многом помогла Вере. Но все же настоящая уверенность в том, что она правильно сделала, избрав профессию экономиста, пришла гораздо позднее.
Еще с детства Клавдия Лукьяновна приучила Веру делать хорошо любую работу. В школе эту привычку Вера перенесла на учебу. Сколько радости доставляла ей решенная задача, хотя пришлось посидеть над ней почти весь вечер! И вот теперь в институте, изучая товароведение, экономику торговли, статистику и другие специальные предметы, девушка упорно старалась проникнуть в глубь предметов, казавшихся такими неинтересными, скучными. И выходило, что торговая статистика, это удивительное нагромождение цифр, помогает глубже заглянуть в самые сложные процессы движения товаров, понять закономерности торговли. А ведь, зная закономерности явлений, можно активно вторгаться в жизнь, переделывать ее.
С каждым днем занятия становились интереснее, и постепенно приходило чувство какого-то внутреннего равновесия. Теперь Вера с интересом перечитывала не только всю рекомендованную литературу, но и другие специальные книги и журналы.
— Знаешь, Марина, — как-то сказала она подруге, — какое хорошее, радостное чувство всегда испытываешь, когда ты не просто готова к семинару, а глубоко, по-настоящему, разобралась в теме! Можно спорить, отстаивать свою точку зрения, убеждать других! А ведь очень легко убеждать в том, что ты хорошо знаешь. Правда?
Но где-то в глубине души все же не растаял окончательно холодок сомнения. «А может быть, все это — лишь увлечение самим процессом учебы, а не настоящий интерес к предмету?» — думала девушка. Ей очень хотелось поговорить обо всем с Александром Николаевичем Соколовым, секретарем партбюро института. Александра Николаевича очень уважали студенты и между собой называли «папашей». Рабфаковец, сам прошедший трудную школу жизни, секретарь хорошо понимал жизнь студентов, умел дать дельный совет, всегда был готов прийти на помощь в трудную минуту.
Однажды, когда Веру зачем-то послали в партком, она, немного поколебавшись, приоткрыла дверь кабинета Соколова.
В Серебряном бору. Осень 1940 г.
— Входите, Волошина. Что же вы там застряли у двери? — пригласил секретарь немного растерявшуюся девушку. — Расскажите, как вчера сыграли с МАИ?
Он словно не замечал ее смущения. Вера оживилась и стала рассказывать о встрече с женской баскетбольной командой авиационного института.
Александр Николаевич внимательно слушал, а когда она кончила, стал задавать ей вопросы о том, как проходила игра, причем он хорошо знал особенности игры каждой баскетболистки. Словом, шел настоящий профессиональный разговор. От недавнего смущения не осталось и следа. Незаметно разговор перешел на дела в группе, на курсе. Когда Вера собралась уходить, Александр Николаевич, пристально посмотрев в глаза девушки, спросил:
— Нравится ли вам, Волошина, будущая профессия, наш институт?
Он словно догадался, зачем приходила она в партком. И Вера рассказала секретарю о своих сомнениях, о чувстве неуверенности в том, что она правильно выбрала профессию. Рассказала Вера и о том, как идут у нее дела сейчас.
— Да, положение у вас противоречивое. — В глазах его блеснули и сразу же погасли лукавые искорки.
Немного помолчали.
— Думаю, что чувство неудовлетворенности скоро пройдет. Да оно и сейчас уже проходит. Правда?
— Да, проходит, — согласилась Вера и рассказала о своем увлечении политической экономией и торговой статистикой.
— Вот видите, — обрадовался Александр Николаевич. — Я же вам говорю! На опыте проверено, что любое дело, если за него взяться с душой, приносит радость.
«Где же я слыхала эти слова? — думала Вера, выходя из парткома. — Да ведь это же тогда говорил Володя Сотников! Значит… Значит, и он был здесь, в парткоме? Тоже колебался? Ну, тогда, Володя, я тебе задам!»
В тот же день Соколов пригласил к себе Худолеева и Сотникова.
— Вам, товарищи, надо крепко помочь Волошиной, — говорил секретарь. — Сами понимаете, что ей сейчас трудно. Пришлось оставить институт физкультуры. В душе девушки идет ломка, и ей нужно помочь скорее стать на ноги. Втяните ее в общественную работу, дайте ей интересное, беспокойное дело…
А ТЫ ГОТОВ?
Казалось, что совсем недавно было это: и решение снова ехать учиться в Москву, в кооперативный, и встреча с друзьями на Казанском вокзале, и вступительные экзамены на первый курс торгово-экономического факультета.
А ведь с тех пор уже прошли целый семестр, первая экзаменационная сессия и даже две недели зимних каникул, которые девушки провели в Завидово, у родных Нины Цалит. И снова, сменяя друг друга, стремительно бегут дни за днями.
Кемеровцы, или, как их называли однокурсники, «наши сибиряки», быстро освоились с новой жизнью и с первых же дней учебы в институте с головой ушли в общественную работу.
Володю Сотникова на комсомольском собрании избрали секретарем бюро ВЛКСМ. Располагали к себе скромность Володи, умение со всеми держаться просто, сердечно. Он много читал, особенно книги по истории и теории военного искусства, хорошо рисовал, мастерски играл на гитаре, любил и хорошо знал музыку.
В Володе удивительно сочетались спокойствие, добродушие, обычно свойственные сильным людям, с неукротимой энергией и горячей юношеской взволнованностью.
Таким он был в институте и позднее на фронте, где сражался почти до конца войны. Майор Владимир Сотников погиб зимой 1945 года в боях за Будапешт…
Вася Худолеев несколько отличался от своего друга. Это был высокий стройный юноша с шапкой вьющихся темных волос, с веселым, задорным блеском глаз. Его, как и Володю, сразу же избрали на комсомольскую работу. Васин горячий темперамент, беспокойное стремление сделать комсомольскую жизнь живее, интереснее увлекали друзей, и у него всегда было много добровольных помощников, которые с энтузиазмом проводили соревнования, выпускали стенгазеты и молнии, готовили спектакли. И еще одно хорошее качество было у Васи — он как-то особенно хорошо знал жизнь своих товарищей: как они учатся, чем увлекаются, и умел дать дельный совет, вовремя помочь, поддержать, а если надо, то и одернуть.
Сложнее было отношение однокурсников к Вере. Жизнерадостная, красивая сибирячка нравилась многим товарищам. Но девушка как будто ничего не замечала и со всеми держалась одинаково просто, сердечно. Наиболее настойчивым своим поклонникам Вера давала понять, что им следует оставить ее в покое. И делалось это обычно с подкупающей простотой и искренностью. Но Вера иногда могла быть резкой, беспощадной. Ее голубые, светившиеся дружелюбием глаза могли быть колючими, холодными как сталь, а голос, звонкий и веселый, — суровым и негодующим.
Вера неутомимо стремилась к знаниям, ей хотелось все прочитать, увидеть, понять. С завидной последовательностью знакомилась она с достопримечательностями Москвы, изучала теорию искусства, историю средних веков и древнегреческую философию. Ее полка на этажерке всегда была полна самых разнообразных книг и журналов. Книги были в тумбочке, в чемодане и даже под матрацем.
— Зачем тебе все это? — недоумевали подруги, видя, что Вера с увлечением читает много книг, которые не имели никакого отношения к ее будущей профессии экономиста.
— Как зачем? — удивлялась Вера. — Ведь мне хочется все знать! Вот только я прочла книгу о Циолковском. Какой это замечательный человек! Представьте, он мечтал о том, что скоро к Луне, на Марс и другие планеты полетят люди! И он не только мечтал об этом…
И Вера восторженно стала рассказывать о выдающихся открытиях ученого, о космических кораблях будущего, о полетах к далеким звездам…
Незабываемыми были годы учебы Веры Волошиной и ее друзей в кооперативном институте.
Это были годы героических дел и свершений нашего народа. У всех еще была свежа в памяти волнующая эпопея спасения челюскинцев советскими летчиками Водопьяновым, Дорониным, Каманиным, Леваневским, Ляпидевским, Молоковым, Слепневым — первыми Героями Советского Союза. А потом — легендарный дрейф во льдах Ледовитого океана четверки папанинцев, перелет через Северный полюс в Америку двух советских самолетов, пилотируемых экипажами Чкалова, Байдукова, Белякова и Громова, Данилина, Юмашева.
А сколько радости, тревог и волнений пережили Вера Волошина и ее друзья во время полета на самолете «Родина» советских летчиц Марины Расковой, Валентины Гризодубовой и Полины Осипенко. Тогда по-настоящему и окрепло решение Веры во что бы то ни стало поступить в аэроклуб, научиться водить самолет, прыгать с парашютом. И она добилась своего. В сентябре 1940 года ее зачислили курсантом Московского аэроклуба имени Чкалова.
Тысячи дорог ждали наших юношей и девушек. Влюбленные в жизнь, они рвались к патриотическим делам, в далекие и еще не обжитые края. По призыву Валентины Хетагуровой, жены офицера-дальневосточника, советские девушки-патриотки ехали на Восток, где со сказочной быстротой вырастали заводы, фабрики, электростанции, новые города.
Вскоре Вера Волошина и ее друзья-кемеровцы стали на курсе кем-то вроде главных консультантов по «восточным делам» — студенты расспрашивали их о Сибири, этом далеком и манящем крае. И многие, в том числе Марина Монина, Валя Пичкур и Нина Цалит, уже на первом курсе решили, что они, закончив институт, обязательно уедут работать в Сибирь. Так было решено еще на первом курсе: всегда быть вместе, вчетвером…
А за рубежом в это время все ярче и ярче разгоралось зарево военных пожарищ, бушевавших в Китае, Абиссинии, Испании, Польше, Франции. Война все ближе подходила к нашим границам.
События международной жизни глубоко волновали студентов, неизменно были главной темой их споров. Вера пыталась разобраться во всем, что происходило, понять, почему фашистские войска, нигде не встречая серьезного сопротивления, победно шествуют по Западной Европе. Она внимательно читала газеты, военные журналы, на семинарах по политической экономии задавала вопросы по экономике Германии, хотела понять, как могло случиться, что страны, разгромившие в 1918 году кайзеровскую Германию, сами же спустя всего лишь несколько лет вложили оружие в руки своего бывшего врага? И Вера все яснее, отчетливее видела, что это не какая-то роковая ошибка, а упорное стремление международного империализма направить фашистские орды на Восток, против Советского Союза. Об этом свидетельствовали многочисленные уступки Гитлеру, позорный мюнхенский сговор, отдавший Чехословакию в руки фашистов, отказ правящих кругов Англии, Франции от заключения с Советским Союзом пакта о коллективной безопасности. Тревога закрадывалась в сердце. «А что, если начнется война?» — думала Вера.
Она стала изучать военное дело. Записалась в стрелковый кружок и вскоре хорошо знала винтовку, станковый пулемет, револьвер. Во время летних каникул выучилась водить мотоцикл.
Поделиться книгой: