Данди Бой. Сказка на двоих... (СИ)

— Да всё им ясно Лола, поспеши… — Просил вреднюку угрюмый Рики Тики Торт.

Но неожиданно Данди Бой решил просунуть свои пять копеек.

— Я слышал что плод воображения — это нечто мнимое, существующее только в голове.

— Это ты слышал там, в среде взрослых дядек думающих о наживе, деньгах и дворцах…Но а в нашем мире существуют другие правила, те что строго настрого прописаны в нашей книге. — Она пыталась доказать. — Мы дети, видим мир иначе…Мы видим дальше, шире, ярче и плотнее нежели наши отцы и матеря, отсюда вот такая правда жизни. Послушайте что книга говорит…

И те придались слуху.

— В данном разделе книги представлены лучшие магические слова, стимулирующие воображение детей, дающие возможность интерпретировать прочитанное, помогающие развивать детские фантазии и впоследствии всем своим существом впадать в мир выдуманных историй. — После чего Лолит зачитала, громко-громко и очень выразительно.

Заклинательную речь — из грубых слов и диких интонаций — на непонятном для них языке.

Дурной, механический голос той, что звалась Мелюзгой Лолит не смолкал, не заканчивался, и небыло ему ни конца ни края, она им словно обволакивала уж очень странным образом, желеобразной массой переутомлённый разум одного малыша, а за ним второго, вслед за чем, раскачивала его (их разумы) a затем клонила их (двух забравшихся к ним в домину негодяев) ко сну. Магические слова из усопшей книги впитались как вода в губку в их головы и утвердились там на долго. Данди потерял контроль над своим телом и первым рухнул на пол. Камф повторил то же самое, но позже, через каких-то три минуты, грохнувшись спиной на тот же самый холодный залитый мраком пол. Они уснули на ходу и пребывали в детских фантазийных добрых снах. И не секрет, что книжка Скомканных страниц всё ж выполнила своё хитрое и в какой-то степени полезное для них обоих дельце, посему концовка показательного промывания мозгов ознаменовалась прощальным, скрытым поцелуем в лоб, а от него …

Пагасли свечи, дом утих. A призраки покинули его наспех, убравшись снова восвояси, дабы в новом году вернуться вновь (считай к себе) обратно, в надежде подарить мамульке яркий, и заоблачный предновогодний жуть подарок.

* * *

Бертли Фердинанд очутилась в своём доме аж ранним утром, чему нисколечко не удивилась. Пробки были слойными, незаканчивающимися, потому-то добралась она с громадным опозданием. Вся сонная, невыспанная, и почти разбитая, женщина проковыляла по асфальтной дорожке в дом гигант, поднялась по замороженным и скользким ступеням к нему и толкнув рукой мощённую дверь вошла в него. Почти в сонном бреду ей удалось избавиться от норковой беспрециндентно дорогой надутой полушубки, а потом от дамской зимней шапки, и итальянских сапогов, а затем протиснув малюсенькие ножки в тапки та зашагала по холлу в свою ослепительную спальню…Но не дойдя каких-то шага три до основания двери вдруг обернулась на звук с гостиной, что пришёл внезапно. Что это было, кто издал его?

Одинокая мамаша замерла, прислушиваясь к звукам доносившимся с центральной комнаты домины. У неё возникло такое чувство, будто кто-то там находится, придаётся сну, и наконец храпит … храпел …Но кто? Её забила дрожь. После чего полудремавшая женщина панически «проснулась». Сонливость от бессонной ночи на дороге неожиданно рассеялась и ей на смену пришла трезвая реальность, бодсртствующий дух. Но поборов в себе страх Бертли шагнула раз…два…три…ещё бы шаг и дверная ручка у неё в руках. Но стоит так рисковать, кто знает что там, кто сну придался там?! «Полиции чтоль позвонить?», — мелькнула мысль, но уж нет, сначала поглядеть…ну а потом придёт решение, решилась она. Женщина нахрапом взялась за ручку дверцы и потянула на себя, и взяв волю в кулак вступила на полы гостиной. Ну а там…А там два детских тела дрыхли на мягком круглом турецком коврике что стелился недалеко от столика где этой ночью протекала процедура странного эксперимента. Кроме как охнуть в удивление ей ничего не оставалось.

Откуда они здесь? Как забрели к ней в дом? Ну да, она его не замыкала ж никогда, но кто об этом знать мог кроме неё самой? Вопрос большой! Ну и на этом пришло душевное спокойствие …Детей Бертли не секрет как любила, и даже была им премного рада, нет уж, благодарна стечению обстоятельств за само возникновение их в предновогодний день волшебных исполнений в её особняке. Как ни крути, а ведь она то и была той самой Феей для детишек разных возрастов. Всё к месту, и подарки, и дети…Так посему, и им достанутся подарки из её покупок сделанных вчерашним вечером на Скрайен-бич, в дорогостоящем торговом центре «Люк оф милч». Осталось разбудить и подарить. Присев на стулик справа, женщина единожды хлопнула в ладоши и мило, дружелюбно проорала.

— Утро доброе! Пора вставать…детишки!

Репетиция малышей приуроченная к новогодней ёлке

Перед самым новым годом, накануне двадцать седьмого декабря, ранним утром, Данди Бой намеревался встретится в районе сити-парка, что располагался недалеко от местной школы с бригадой верных ему мальчишек, среди которых присутствовал Кевин Ролтерс, первый лучший его друг, и отсутствовал Дерек Фраув, второй и последний лучший его друг в этом реальном мире (а сказка впереди с её друзьями), остальные все были приятелями. Ребятишек насчитывалось около пятнадцати, и каждый сегодня был в приподнятом настроении, и с полными радости искрящимися глазами от предстоящего праздника, и главное, встречей с новогодней ёлкой, которую мэрия города привозила, наряжала, и устанавливала за свой счёт, во благо народа. Как того и полагается, ёлка завезённая с соседнего поместья была необычной. Во первых, высокая и размашистая, во вторых, уже с добрых десяток лет, но в тоже время свежая и отдающая неимоверной энергетикой, которую пришедший народ из взрослых и детей принимал внутрь себя, дышал ею, отчего делалось всем хорошо на душе и весело повсюду. Вот такую точно ёлку и на сей раз должны были завести власти и горела желанием увидеть детвора. Школьный автобус «Радуга» доставил одну часть шумных и озорных мальчишек туда, где ждала их другая часть, — в район всё того же сити-парка. Сюда им нужно было срочно попасть для проведения репетиции под открытым небом для выступления на праздничной ёлочке в ночь на 31 декабря. Организаторы новогоднего мероприятия переговорив с их школьной директрисой и преподавателями, где учились ребята решили предоставить им место в своей обширной концертной праздничной программе и выделили детишкам от всего пятичасового представления около десяти минут, но пацанам и этого показалось вполне достаточным. Им нужно было отрепетировать недавно придуманную комедийную постановочную сценку про неудачника и лодыря кролика Грунди, его семейства, и казалось бы доброго Санты Клауса, который прямo перед самым боем новогодних курантов подарил кроличьему семейству праздничное настроение, много подарков и маленькую лесную колючую ёлочку. По сценарию, пессимист кролик не найдя денежных средств от своей лени перед самым новым годом рисковал остаться без праздничного стола, ёлки, и семейного хоровода вокруг зелёной ёлочки, что врядли бы смогли пережить его дети-кролята и жена кролиха. Тут он за неделю до конца года и начала нового, впав в отчаяние всё же решил попытать удачу и написать в Антарктиду к Санте, так он сиюсекундно и поступил. Написал письмо и положился на удачу. За час до стуков новогодних курантов у порога их кроличьева домика засыпанного снегом появились сначала сани а затем и Санта со всеми нужными принадлежностями. И тут семейка кроликов запрыгала от радости не веря своим глазам, после чего, тепло встретили гостя, а затем, в порыве радости отплясали с ним всю ночь в хороводе вокруг ёлочки, и лишь под утро Санта Клаус снял маску доброго волшебника и заявил «А разве вы не знали что волки тоже бывают Cантами?», — и оскалил зубы, а тут конец. Вот такой комедийный спектакль должны были отыграть пятнадцать отважных и юных импровизаторов мальчишек в новогоднюю ночь под взрывы фейрверковых хлопушек на светящемся разноцветными огoньками огромном подиуме установленном мэрией в честь праздника. Название своему десятиминутному мюзиклу ребятишки дали «Скупой платит дважды!» А сейчас же на просторной детской площадке скопились в стадо мальчуганы во главе с малышом и приступили к репетиции сценки написанной Дереком как раз за несколько дней до великих распродаж в городе, но по каким — то причинам не явившегося на ими запланированное мероприятие. Всего для представления требовалось около семи персонажей, а другие восемь мальчишек выступали в роли снега, саней Санты, подарков, ёлочки и крепителей кроличьего теремка, ну то есть в качестве неодушевлённых предметов, что тоже не могло их не радовать как участников. Все необходимые для концертной сценки наряды накинув на себя они и начали играя импровизировать. Немного отвлёкшись, мальчуган в наряде кролика обратился к Санте Клаусу что стоял в метре от него поверх песочной наступи.

— Данди, я всё понимаю, но единственное что не поддаётся осмыслению так это вот этот моментик… — Он подошёл вплотную к Санте и посмотрев в глаза ему сказал. — Ты же скрытый волк под маской?

— Ну да.

— А ты и волк, по большому счёту противоположность друг другу. — Oн и остальные мальчишки дружно заржали.

— Почему же это кролик, Кевин? — Всё ещё играя проговорил Данди Бой.

— А вот почему, всё просто, ты добрый мальчуган по натуре и нам всем это известно, а персонаж за которого тебе приходится выступать, злой и ненасытный. — Кевин оскалил зубы и одновременно фыркнул, а ребята за его спиной хором завыли по волчьи и зашлись смехом.

Данди не потерялся и ответил в дружественном тоне.

— Кролики, а ну молчите, а то ваши дни будут сочтены! — И тоже стал смеяться.

В небе полукругом замигала разноцветная радуга, благодаря чему, наполнила и без того светлый денёк своим беспрециндентным упоением и зимней прелестью.

Данди объяснил мальчишкам, что не обязательно соответствовать кому-то, в особенности тому, в роли кого ты в данный момент играешь, ведь это всего лишь постановка, и потом, если бы каждый мировой актёр, брал, и играл роль схожего с ним по характерным качествам персонажа, то не бывать ни качественёму кино, ни выдающимся актёрам. Репетиция продолжалась около трёх часов без остановок и уходов на паузу. Увлечённые собой детишки старались без ошибок и ритмично — играть, играть и играть. И уже почти перед самым свёртыванием сбора на песочной детской площадке все заприметили приближение небольшой группы других ребятишек их возрастов. Это был местный негодяй и драчун БигБум со свитой на него похожих молодых сорванцов, их было трое. Приблизившись к эпицентру событий хулиганы начали разговор в своём репертуаре.

— Ну что ты видишь, Фарелл? — Это был Бейбл.

— А что видишь ты, Бейбл? — А это был Фарелл.

— Это новогодниеe плясуны, братцы! Вы что не видите в каких забавных они клоунов вырядились?! — Глава подошедшей тройки подытожил издевательство и они втроём захохотали.

Мальчишки сгруппировались, дав понять пришлым что они не из робкого десятка, и унижению не подлежат.

— Вы что тут потеряли, бродяги? — Сказал из кучки добрых ребятишек Кевин.

Отчего заставил главаря тройки БигБума вскинуть брови на самый лоб и улыбнуться. Крупной он был детиной, да что тут скрывать, толстяк вызывал страх у всех сверстников города. И такое положение дел ему нравилось, ведь своё преимущество в габаритах вселяло в него уверенность, и позволяло безнаказанно насмехаться над слабыми и дохлыми. Кевин же был невысоким, взбитым малым. Kруглолицым, с уверенно-устремлёнными вперёд глазами. A если и уступал Бигу в чём-то, то лишь в весе.

— Кевин… — Сладострастно произнёс БигБум. — …сопляжуй ты наш…

Толстяк встал к нему вплотную и показал гнилые зубы мерзко скалясь.

— Червь, убирайся отсюда! — Рявкнул Кев.

Друга Данди схватили за грудки и подтянули к небесам, отчего тот завопил, брыкаясь и размахивая руками.

— Вздумал со мной шутить?

— Чего тебе надо БигБум? — Вдруг появился голос сбоку. — Отпусти на землю моего друга и извинись.

Толстяк неуклюже опустил на землю, минутой ранее взятую в тески жертву, и шарообразной, взбухшей мордой развернулся на голос со стороны, который как оказалось, принадлежал Данди Бою.

— Куда лезишь, Данди…мне Кев должен деньги, пускай их отдаёт. Я дал eму срок …

— Извинись?

— Что? И не подумаю. — БигБум приблизился к Данди. — Я и тебя вздёрну, если рот свой не прикроешь.

— Ладно. Собираемся друзья, мы уходим. — Обратился малыш к своим одноклассникам. — Но ты… — Он сдержался, видать боялся возобновление стычки, и последствий от неё. — …БигБум, ответишь за свои слова и действия, ответишь перед Кевином и мной…отец твой будет…

— Ещё тебя мне не хватало, убирайся…уносите свои ноги, пока целы. Hо а Кевин, папинкин сынок, останется со мной, до выяснения…

— Размечтался!

— Данди Бой, во как? — Вдруг издевательски сказал толстыш. — Хочешь вляпаться, и отскрести…так слушай. — Детина набрал воздух в лёгкие, и насмешливо проговорил. — Я кое что ведаю о дедушке твоём, о неизгладимом его прошлом…

Малыш внутри весь задеревенел.

— Я знаю что он совершил, я знаю кто он… — Вопила вражеская рожа.

— Не смей… — Крикнул охваченный злостью малыш.

— Твой дед убийца, вот кто! — Вскрикнул БигБум во всеуслышанье при этом вытянув толсточенную правую ручищу с указательным пальцем в сторону Данди, смачно изрыгая желчью. — Мне об этом как то сказал мой, уже покойный дед. — Подытожил толстый червь.

Услышав такое, маленький Фрост не сдержался и понёсся на толстячка с выставленными вперёд кулачками. На удивление малыша страх вмиг отступил от него, уйдя назад, сменившись отвагой и доблестью. Ему во что бы то ни стало захотелось дать взбучку этому негодяю осквернившему имя его любимого дедушки Рональда. Налетев на Бига малыш принялся барабанить по нему что есть мочи крепко сжатыми кулачками, а тот от неожиданного наскока малыша потерялся и свернувшись вдвое стал защищаться от беспорядочных ударов.

— Стоой…Данди…стой… — Кричал Кевин. — Хватит с него, перестань… — Подскочившие ребятишки оттянули вскипевшего не на шутку малыша от эпицентра битвы на несколько метров вправо. А не до конца очухавшийся толстяк непонимающе, с напуганными глазами взглянул на маленького гладиатора позволившего себе лишности в отношение него, посмевшего взять, и внезапно напасть на самого драчуна Бума. «Неужели он так смел, и неужели ему стоило так ревностно реагировать на пущенные мною нелицеприятные слова о родном его деде!?» — БигБум задавался вопросами, а в его головке непереставая звенело множество колоколов. А Фарелл и Бейбл дружки его, негодяи, стояли в метре от главаря их тройки как вкопанные, боясь произнести хоть слово. Данди поостыв, и отдышавшись сказал.

— Ты не знаешь всю правду о моём деде, и не смей говорить о нём всякую чепуху.

Тот лишь молча взирал на малыша, и пытался скорее придти в себя, чем скажем рыпнуться, находясь в небольшом шоке.

— Данди пойдём. — Сказал Милл один из его приятелей и будущих участников новогодней сценки.

Окончательно успокоившись малыш в сопроводительстве друзей тронулся к автобусной остановке, откуда ехал бы по направлению к дому. Взбучке, устроенной этому жирному негодяю он был рад, и уверялся на все сто в том, что тот запомнит её надолго, и больше никогда не посмеет что-либо ляпнуть о его дедушке. Когда они уселись в вечерний школьный автобус, и были на пол пути к их городской центральной школе малыш уснул крепким сном, из за слишком подвижного и где-то приключенческого дня.

Размышления дедушки Данди Боя

За почти восемьдесят лет его сознательной жизни ему ни разу не приходилось уличать своего единственного сына Рикa за непристойным занятием; тот всегда рос правильным и совестливым мальчиком. Между ними не возникало недоразумений, и не проскакивала чёрная кошка в образе недопонимания. Сын сильно любил отца, отец сына. И так было по сей день. Но Рональд помнил каким он был сыном, и как уже собственный отец недолюбливал его. Всему причиной этому была беда, которую свалил тогда ещё юный парнишка Ранальд Фрост на всю свою родню. Строгий Тедди, глава семьи не смог простить этого сыну, и не прощённую обиду унёс с собою в гроб. Но это было в прошлом. А сейчас…Рональд доживал отсроченную ему Богом жизнь, и старался ценить каждую секунду, минуту, прожитый день. У него это получалось. Сам он слыл довольно суеверным старичком, отчего частенько приходилось страдать. Ведь у него оголилась в троекратном размере старческая восприимчивость. Развилась паранойя. Oн был таким: вот если с утречка оденет на изнанку любимую рубаху, или натянет на ногу тот же носок оборотной стороной то бывал уверен что весь день пройдёт некудышним. Не дай Бог, если соседские собаки лают больше обычного а тем более скулят не переставая до самой полуночи, то на утро в его районе обязательно должно произойти что-то нехорошее, или ещё ужаснее всего, среди его близких. Не дай Бог смерть…Он верил в то, что они накликали беду. Вот оно, суеверие во всей красе. Но в тоже время порою оно доставляло удовольствие.

Он ценил подаренный небесами дар предвидения, пускай даже и в такой сомнительной форме. Сам же старичок являлся всесторонне развитым, и поэтому частенько любил ездить на рыбалку в компании с самим собой любимым, невзирая на свои древние годы. По вечерам же в домашней обстановке в оба глаза смотрел военного толка сериалы, а ранним утром прогуливаться в районном парке где обожал вдыхать последождевым свежим воздухом, но желательно подольше, так как воздух утром чище а людей поменьше. Ну это касательно личных увлечений Рональда. А если говорить о его каждодневных воспоминаниях прошлого, то стоило отметить несколькo удручающих фактов. Старичка изо дня в день гнобило клеймо впечатанное в душу, а если точнее, то, то славное убийство заочно приписанное ему обществом. «Убийству нет срока давности.» — кричали плакаты в воспалённом мозге дряхлого дедушки Данди. Так же вопили поселенцы некогда ему родного городка и по сей день.

До сих пор, из поколения в поколение кочевало мнение о преднамеренном и чётко спланированном Рональдом Фростом убийстве своего собственного одноклассника, совершённом как уже упоминалось, якобы на почве ревности, a люд верил, втоптав в грязь фамилию и честь семьи старика. А что ему оставалось? Смириться? Убиться? Доказать что это не он? Или взять и унести в могилу великий позор что преследовал его, идя за ним по пятам уже почти целый век. А? И не исключено, что уход позора вместе с ним туда, в мир теней, не желая отлипнуть, отстать, станет неизбежностью. Старик мечтал о справедливости. Но обретёт ли он её перед отходом в гравитационное пространство?! Не в домёк! Нет, был шанс, единственное спасение, та крохотная надежда, и звалась она именем Данди Боя.

Малыш cмог бы поучаствовать в эксперименте века, и тем самым, пролить свет истины на родной городишко старика, вытянув последнего из трясины вечного позора. Но необходимо было обоюдное желание пройти весь предстоящий путь бок о бок. Дабы воплотить задуманное в жизнь, стоило приложить не мало усилий, при этом изначально пребывая в сказке. Дедушка малыша уже разработал план о переносе в никому неведомое кроме него самого измерение и раздобыл всё необходимые средства для достижения поставленных задач. Пошли бы карты, а остальное свяжется. Ну и конечно же само согласие внучонка. При нём имелось всё. И настольные пластмассовые карты, имевшие особую специфичность, благодаря своим возможностям, что не ограничивались одной лишь игрой. Старик заказал их у шаманов обитающих в джунглях Зимбабве. Цветными картами можно было предугадывать многие ходы на перёд, в чём как раз таки и нуждался малыш окажись он в сказочном мирке, по ту сторону вселенной. Так же дедушка имел в своём арсенале связанный небольшой мешочек состоящий из заранее нарезанной рыболовной сети. Это было традицией. Рыбалка и магия являлись одним целым для него. Внутри мешочка вперемешку лежали: угольный камушек, бумажная куколка, три ракушки средних размеров, четыре спелых апельсина, несколько конфет мармеладок и иголки с нитками. Кто потом не согласился бы с тем, что у старика не все дома, а? Да никто! Плюс так же к процессу дандиевского «виража» в чуждый мирок понадобилась ручка с бумагой, книжка Маленький принц, Антуана Экзюпери, иллюстрированный выпуск, эквадорские травы, ждавшие часа полного отвара и применения внутрь, ещё магическая шкатулка сказок издающая независимые и успокаивающие мелодии лета, прислушиваясь к которым ты того не хотя поддавался плавному гипнозу. От него сковывалось чувство меры, зато подкрадывалась вера в сказку, а также настигалось ощущение эффекта. Больше ничего не требовалось из предметов относящихся к явно видимым. Были ещё и невидимые…И старик был ими наделён, он полагался на свои внутренние способности прививание которых происходило мучительно сложно. Ему их удалось накопить в течение всей жизни. Они что-то вроде колдовских чар. Не многие, а точнее единицы на планете Земля имели возможность похвастаться таким наработанным годами даром свыше. Рональд гордился собой. Но всё было ещё впереди, ведь так?! Из всего им задуманного было выполнено только на пятдесять процентов. Но оставалось одно, разговор с внучком. Было неизвестно, согласиться ли Данди на это. Ведь малыш мог пойти и на попятную, всякое могло произойти. И что тогда? Амба! Трендец всему задуманному. И что самое главное, не сбыться мечтам старика. А он желал через дандиевский поход по сказке самого обноружениея истины, и фактов а за этим всем возвращения и оглашения правды, тем кто ещё не верил в невиновность страдальца Рональда.

Старик готовил речь к встрече с малышом. Приходилось идти ва-банк. А если глянуть бы под другим углом, то становилось совершенно ясно, что как раз таки малыш и выигрывал во всём задуманном стариком. Малыш получал свою порцию сказки, о которой днём и ночью мечтает каждoe дитя. И вне всякого сомнения каждый из них желал бы очутиться среди своих любимых героев. Тут вспомнились слова внучонка, произнесённые им пол года назад, в этом крохотном затхлом стариковским апартаменте. «Деда подари-ка мне сказку, слабо?» Возможно малыш уже тогда почуял стариковскую работу над экспериментом всей его жизни, и издевательски выпрашивал у того что-то возвышенное, что-то волшебное, что-то потустороннее, что-то из разряда детских грёз, мечтаний. Но он не мог тогда этого дать. Не пришло время. А вот сейчас мог, и постарается дать. Данди и вправду желал сказки. Вот к чему это влекло последние несколько лет. Вот что никогда не входило в его детский список поднадоевших желаний. Да, дедушка дарил внучонку сказку, но взамен брал своё. А «своё» заключалось в исполнение во что бы то ни стало возложенном на него. От этого зависело имя и честь старика, опороченное много лет тому назад.

А между этим, старик сделал бумажный самолётик и запустил его в окошко со словами… «Лети к моему родненькому внучку и сообщи ему о моём желание». После чего предался воспоминаниям.

Из семейной справки:

§ Семейство Фростов оселo в городе Скримб ещё в начале прошлого века.

В те далёкие времена прадедушка самого Рики Фроста перевёз всех своих родных и переехал сам в совсем неизвестный им городишко, после загадочного случая произошедшего на том месте, где он вырос, и прожил большую половину своей жизни, и откуда в последствие был изгнан вместе с семьёй поселенцами тех мест. Тогда то он перекочевал в эти края прихватив с собой всё ему ценное из всякого барахла, но при этом на веки веков оставил там своё сердце. Здешний город ему понравился, выражаясь манерой местных — приехал, увидел, осел.

А был ли выбор!? Приходилось привыкать к новой местности и к её аборигенам. В те сложные дни отцу семейства удалось пристроить двух своих сыновей, к тому времени разменявших уже второй десяток лет на непростую работёнку. Звали отца и родного старшего брата отца Рикa Фроста а соответственно дедушек Данди Боя, — Рональд и Скотт. Так вот, по приезду из КолТауна в тогда только что встaвавший на ноги от послевоенных лет Скримб, вся семейка во главе с деловитым и всегда прилично одетым главой — Тедди Фростом занялась освоением местности. В целом, старичок по своей натуре слыл небывалым трудоголиком чему учил и своих двух сыновей, которые помнится в первое лето после переезда из старого города в новый потрудились на славу. Вначале они поработали на сенопашне под руководством тогдашнего кулака северных земель Ридли Брукса, который платил хорошо и главное всегда вовремя, отчего и получил кредит доверия не только тройки Фростов, но и всех чернорабочих что трудились всё знойное лето на пролёт на его собственном крестьянском пастбище.

Случай, который заставил перекочевать семью в полном составе в этот стотысячный сельскохозяйственный городок, оказался очень нелепым, да и до конца неразгаданным. Рональд Фрост, да- да именно он самый, отец Рика и дедушка Данди Боя был обвинён тем тёмным для всех Фростов весенним дождливым деньком в убийстве старого приятеля которого он якобы приревновал к своей бывшей девушке Маури Дорати. Дело в том, что буквально за месяц до случившегося убийства он расстался с ней, а эстафету ухаживания перенял бывший одноклассник и приятель по городу Алан Стронг. Конечно же Рональд до последнего отпирался от всех обвинений в его адрес имея алиби на тот день: говорят, что в тот злополучный денёк он находился в компании отца и брата, и это смогло спасти его от решетки, но не помогло остаться столь же прозрачно-чистым перед жителями родного города, так как весь процесс что шёл в то время над ним облетел каждый дом, квартал и улицу.

Доказать вину не удалось, и он был вычеркнут по делу об убийстве молодого паренька местными детективами из К7, которые вели это расследование. Но не устояв перед напором обвинений и косых взглядов гаражан семье Фрост пришлось всей командой покинуть родные края, родной дом, родную землю, короче переселиться. Сейчас из старых Фростов в живых остался лишь Рональд, отец Рика которому стукнуло в прошлом году 90 лет, и которого без сомнения гложет история из прошлого века, история изменившая всю его жизнь или правильнее сказать жизнь всей семьи Фростов. Сейчас старик живёт в полном одиночестве чуть выше по кварталу от самого Рика. Вот такая вот туманная история среднестатистической американской семьи.§

Звонок Рональдa к сыну

Морозное декабрьское утро в Скримбе, небольшом городке к северу от центральной столицы штата Мотри города КаслСток никого не пугало. Гаражане выползали из своих тёплых нор и спешили двигаться в различных направлениях: так, на распродажу ехала взрослая часть населения, на каток неслась детвора, в кинотеатры шли под ручку молодые любящие пары. Хоть на улице и свирепствовал северный ветер и бушевал мороз, народ с радостью высыпал на городские улицы неся с собой праздничное настроение и улыбки, заполняя всю внешнюю атмосферу жизнерадостными флюидами. А под вечер зажигались светящиеся волшебными разноцветными огоньками лампы, что были закреплены во всех частях города на всевозможные столбы, подвесы у ресторанов, зданий и кафе, откуда лился свет на авто-дороги, на мини-площади, на местные парки, и на счастливых жителей Скримба, люд которого вырисовывал весьма оживлённую обстановку. Город жил, дышал свежим северным воздухом. А в это время за чашечкой кофе Рик, отец Данди Боя, читал новостную еженедельную газету «По следу» и рад был тому, что теперь сможет отдохнуть от рабочей загруженности и провести все новогодние праздничные дни в кругу любимой ему семьи. Вдруг от доброй мысли его отвлекла собственная жена Мерилин.

— Рик, a тебя в последнее время не беспокоит поведения нашего малыша? — Говорила она спокойно и непринуждённо. Но это только на первый взгляд.

— А если точнее?

Он видел заботливую крайность о Данди не в интонации её слов, а чувствовал всё на уровне внутренних позывов, которые она отправляла со станции номер 1, что находилась в области её сердца на станцию номер 2, в область его сердца. Как никак, a жили они в семейном браке почти тринадцать лет и могли без слов чувствовать и понимать друг друга.

— Он ведёт себя как-то странно… не как раньше. Ему больше не интересен виртуальный мир сказок, он не интересуется школьными знаниями, его больше не тянет в наш круг…он непредсказуем Рик. — Она замолчала. — Я теряю того малыша Данди, который имел обыкновение быть всегда рядом, и поднимать нам настроение лишь одним своим присутствием, неужели он стал другим?

— Мерилин, да что ты такое говоришь. — Улыбнулся Рик и поднимаясь со стула, при этом сворачивая газету и направился к ней. — Нет повода для беспокойст, поверь! — Тут он подошёл и обнял её за плечи. — Он всего навсего ростёт и меняется, из за чего, к чему-то у него угасает интерес, а к чему-то наоборот возрастает. Видимо он прощается с детством раньше обычного… — Вновь улыбнулся отец. — И осознание этого будет протекать немного болезненно, так как есть вещи из детства которые в исполнении нашего малыша приводили тебя в восторг и очаровывали — это детский каприз, наивность, и неподдельная простота, а в совокупности всё это зовётся — ДЕТСТВОМ. — Нарисовал он пальцем в воздухе последнее милое словцо, тем самым особо выделив его из всех остальных. — …которое ты привыкла видеть в нём.

— Рик, а разве все эти детские качества он утратит при взрослении?

Муж с каждым разом убеждался, что перед ним стоит ещё один его «ребёнок».

— Да нет же. — Заулыбался он опять. — Просто он будет пытаться их скрыть, и тем самым откроет второй фронт — взрослого человека.

— И все же, мне бы не хотелось расставаться с детскими проявлениями моего малыша-И она уткнулась в широкую грудь мужа, издав при этом истошный вопль. А он с свою очередь прижал её к себе крепче и положил поверх её головы свою, пытаясь тем самым поддержать. Так они стояли молча, и прислушивались к серенаде испанского исполнитeля, которая приглушённо лилась из динамиков магнитофона из соседней комнаты.

В тот момент, когда Рик успокаивал Мерилин своим заботливым вниманием, и нежным объятием, как некий волшебник по отношению к милому дитя, поверившего в его необычайный дар магии, зазвонил телефон прикреплённый к металлическому автомату встроенному в стену кухни, где и прибывали родители Данди. К трубке помчался хозяин дома.

— Алло?

— Сынок это я. — Сказал на том конце телефонной трубки старческий голос.

Это был Рональд, отец Рика, последний сообразил сразу.

— Аа-а отец, добрый день, как ты себя чувствуешь? — Опередил было Рик старика.

— Будь здоров! Я крепок как никогда, и не намерен идти под откос вроде смертоносного поезда раньше положенного срока. — Усмехаясь говорил он.

— Ну это ведь хорошо, отец. — Улыбнулся Рик при этом подмигнув жене. — Я оо-чень рад за тебя!

Он знал о причудливости своего отца, о его нестандартных ходах, и необычном поведении во время разговора с кем бы то нибыло. Уж таков был старче унаследовавший вероятнее всего эдакий нрав от Тедда Фроста, отца своего, и благо в том, что Рик не имел всяких склонностей к причудам, и имел здравый рассудок, но кто его знал, может ещё всё впереди, и фростовская неординарность обуславливалась самим старением.

— Что заставило тебя нас вспомнить и позвонить? Ведь, как не крути, а жалуешь ты нас не с частым постоянством! — Сказал добрым голосом сын.

— Сынок, ты как никогда верен своей правоте, и я буду с тобой теперь серъёзен и последователен, не как когда-то… — Oткашлявшись он продолжил. — …Рик, дорогой, я не хотел доставлять тебе хлопот и без того вкрутую бороздящих на твоих просторах….

— Неет, ты что отец?

— …и приносящих, не покой в твой дом, а лишь нескончаемые нелепости…

— Отец, да перестань говорить такие вещи. Ведь твои проблемы — это и мои проблемы, как и наоборот. По сути мы одно целое, одна семья. Pазве я дал тебе неким своим неверным действием в этом усомниться? — Эмоционально проговорил Рик.

В трубке встала тишина.

— Отец?

— Сынок… — Cтарик заплакал, и эти кровь стынущие всхлипы заставили вздрогнуть родного ему сына.

Он не ожидал такого поворота событий, это было не похоже на Рональда. Было такое ощущение, будто старикашка превратился в младенца, и в сей момент в роли отца выступал не кто иной, как сам Рик Фрост. Деваться было некуда, как только если бежать в такие моменты жизни вон, прочь и без оглядки. Ему стало не по себе, он ощутил признаки удушия в районе глотки. Язык онемев не давал сказать ни слова, и если бы не вмешательство жены, он заревел бы в такт отцу.

— Рик, да что случилось, что не так, ему не по себе?

Отец Данди лишь мотнул головой не отпуская a прижимая всё крепче трубку телефона, при этом держа глаза закрытыми. Он дрейфовал.

— Может позвонит в больницу, Рик? — Не унималась женщина.

Она приблизилась, и встав над ним, слегка тряхнулa его за локоть. Это сразу возымело действие, и привило мужа в чувство. Он открыл глаза, не обращая внимания на поведения и слова жены, после чего, тихим голосом сказал во влажную подушечку телефонной трубки ставшей такой от непрерывного дыхания, что втрое участилось во время пережитого только.

— Отец, так ты уже почувствовал…и каково это?

Из одной трясущей руки, он мгновенно переклал трубку в другую, но слух был неизменно острым.

Откровенный разговор отца с малышом