Пролейтесь, слезы…

– Оно имеет цвет багряного-черного бархата. – Кэти сжала его руку. И Джейсон удивился, какие у нее сильные пальцы. – У вас ярко выраженное магнитное поле. А мое вы видите?

– Нет, – сказал Джейсон.

– Странно. Я думала, видите. – Она успокоилась, истерика прошла, наступил период относительной стабильности.

Полная психопатка, подумал Джейсон. Да еще припадочная. С другой стороны, если каждый день…

– Моя аура, – перебила его мысли Кэти, – ярко-красная. Цвета страсти.

– Я рад за вас.

Девушка резко остановилась и заглянула ему в лицо, пытаясь разгадать его выражение. Джейсон надеялся, что сделать это непросто.

– Вы злитесь на меня? За то, что я сорвалась?

– Нет, – покачал головой Джейсон.

– По голосу слышно, что злитесь. Наверное, только Джек меня понимает. И Мики.

– Мики Квин, – задумчиво произнес Джейсон.

– Он знаменит? – поинтересовалась Кэти.

– Весьма. – Джейсон мог бы многое ей рассказать о Мики Квине, но смысла в этом не было никакого. На самом деле она не хотела ничего знать. Ей казалось, что она все понимает.

«Что еще тебе кажется, девочка? – думал Джейсон. – Тебе же наверняка кажется, что ты что-то знаешь и про меня. Ты знаешь про меня так же мало, как про Мики Квина и Арлина Хоува, как про всех остальных, кто для тебя даже не существует. Подумай, что бы я мог тебе рассказать, если бы ты на мгновение согласилась меня послушать. Но тебя пугает то, что ты можешь услышать».

– Ну и как ты себя чувствуешь после того, как переспишь со столькими знаменитостями? – спросил он. Девушка резко остановилась.

– Вы думаете, я спала с ними, потому что они знамениты? Считаете меня СФ – сексуальной фанаткой? Вы действительно так про меня думаете?

Как липучка для мух, подумал Джейсон. Она запутывает меня моими же словами. Я не могу победить.

– У вас была интересная жизнь. Вы – интересный человек, Кэти.

– И важный, – добавила она.

– Конечно, – согласился Джейсон. – Очень важный. В некотором отношении я бы назвал вас самым важным человеком из всех, с которыми мне приходилось встречаться.

– Вы серьезно?

– Серьезно, – убежденно сказал Джейсон. Как ни странно, он не солгал. Даже Хизер так его не уматывала. Он не мог больше терпеть происходящее и в то же время не мог никуда от него деться. Ему казалось, что он сидит за пультом своего уникального, исполненного на заказ воздушного автомобиля, а впереди горит одновременно зеленый, красный и желтый свет. Ни одно разумное решение не проходило. Все тонуло в иррациональности. Как может быть сильна нелогичность, подумал Джейсон. Сила архетипов… Она исходит из леденящих душу глубин коллективного подсознания и связывает в одно целое его, ее и всех остальных на этом свете. В узел, развязать который невозможно, пока все они живы. Неудивительно, подумал Джейсон, что так много людей хотели бы умереть.

– Хотите посмотреть фильм про капитана Кирка? – спросила Кэти.

– Мне все равно, – поспешно ответил Джейсон.

– Отличный фильм! – воскликнула она. – Идет в Двенадцатом кинотеатре. Про одну планету в системе Бетельгейзе и планету Тарберга в системе Проксима. Только в «Капитане Кирке» она заселена миллионами невидимых…

– Я видел, – перебил Джейсон.

Около года назад он действительно приглашал на свое шоу Джефа Помероя, который сыграл в этом фильме капитана Кирка. Они даже разыграли маленькую сценку. Тогда фильм ему ужасно не понравился. Джейсон был уверен, что сейчас он понравится ему еще меньше. К тому же он ненавидел Джефа Помероя как на экране, так и в жизни.

– Вам не понравилось? – с искренней заинтересованностью спросила Кэти.

– Джеф Померой – редкий козел. Равно как и все, кто ему подражает.

– Он тоже лежал в Морнингсайде, – сообщила Кэти. – Представляете, он тоже лежал в этой клинике!

– Охотно верю, – проворчал Джейсон. – Там ему самое место.

– А знаете, что он однажды мне сказал?

– Я знаю Джефа. Думаю, что он сказал…

– Он сказал, что я – самая робкая девушка на всем белом свете. Интересно, правда? Между прочим, он видел меня в моем мистическом состоянии – когда я падаю на пол и визжу. И все равно так про меня сказал. На редкость проницательный и тонкий человек. Я в этом уверена. А вы?

– Конечно, – кивнул Джейсон.

– Тогда, может быть, пойдем ко мне? – предложила Кэти. – И потрахаемся, как дикие кошки?

От изумления Джейсон едва не закашлялся. Неужели она так и сказала? Повернувшись к девушке, он попытался разглядеть выражение ее лица, но они проходили между двумя вывесками и увидеть ничего не удалось.

Господи, подумал он, помоги мне отсюда выбраться. Я должен вернуться в свой мир.

– Вас смущает моя откровенность?

– Ничуть, – буркнул Джейсон. – Откровенность меня никогда не смущала. Знаменитого человека откровенностью не удивишь. Никакой. Даже вашей.

– А какая у меня откровенность? – спросила Кэти.

– Самая откровенная.

– Значит, вы меня поняли?

– Да, – кивнул Джейсон. – Я действительно вас понял.

– И вы не смотрите на меня с презрением? Как на ничтожество, которому следовало бы умереть?

– Нет, вы очень важный человек. И очень честный. Самый честный и откровенный человек из всех, кого я встречал. Клянусь вам, я в самом деле так думаю.

Она дружелюбно похлопала его по руке.

– Не надо особо усердствовать. Пусть все будет естественно.

– Все очень естественно, – успокоил он девушку. – Уверяю вас.

– Вот и хорошо! – радостно воскликнула Кэти. Похоже, он рассеял ее сомнения. Теперь она была в нем уверена.

И от таких вещей зависит его жизнь?.. Или не зависит? Может, он просто пасует перед ее патологическими рассуждениями? На какой-то момент Джейсон растерялся.

– Послушайте, – произнес он и остановился. – Я хочу, чтобы вы отнеслись к моим словам очень серьезно. Ваше место – в тюрьме для психически ненормальных преступников.

Она испуганно сжалась и ничего не ответила.

– Поэтому, – продолжал Джейсон, – я буду держаться от вас как можно дальше.

Вырвав руку, он развернулся и решительно зашагал в противоположном направлении, не обращая на нее внимания, торопясь смешаться с толпой прохожих, что сновали по неопрятным тротуарам, залитым светом дешевых неоновых ламп.

Потеряв ее, думал Джейсон, я скорее всего потерял и свою жизнь. Ну и что теперь?

Он остановился и посмотрел по сторонам. Интересно, наврала она про микропередатчик?

Веселый Чарли посоветовал искать Хизер Гарт. Как и все работники телевидения, Джейсон знал, что Веселый Чарли никогда не ошибается.

Только вот проживу ли я достаточно долго, чтобы с ней встретиться? И если на мне жучок, то не навлеку ли я смерть и на нее? Как зачумленный? К тому же если Ал Блисс меня не знает и Билл Уолфер меня не знает, почему меня должна знать Хизер Гарт? Может быть, потому, что она шестая, как и я? Единственный представитель шестых, кого я знаю. Может быть, это сыграет роль? Если тут вообще что-то может сыграть какую-то роль.

Джейсон нашел телефонную будку, зашел внутрь, захлопнул дверь от уличного шума и опустил золотую монету в приемник. У Хизер Гарт было несколько незарегистрированных номеров. Один номер – для деловых звонков, другой – для друзей, третий – для любовников… Разумеется, Джейсон знал этот номер – будучи для Хизер тем, кем он для нее был и, дай бог, оставался до сих пор.

Экран засветился. По его дрожанию Джейсон понял, что Хизер в автомобиле.

– Привет, – сказал Джейсон.

Хизер наклонилась вперед, чтобы лучше его рассмотреть. Рыжие волосы ослепительно блестели. Зеленые глаза сверкали.

– Кто вы такой, черт бы вас побрал?

– Джейсон.

– Не знаю никакого Джейсона. Кто вам дал этот номер? – Голос ее был груб и одновременно тревожен. – Не смейте больше сюда звонить. Еще раз спрашиваю, кто вам дал номер?

– Номер мне дала ты. Шесть месяцев назад. Сразу, как только он у тебя появился. Твой самый интимный из интимных номеров. Так ты его, кажется, называешь?

– Кто вам все это рассказал?

– Ты сама. В Мадриде. У тебя был отпуск, а я снял номер в соседнем отеле. Ты выезжала на своем «роллсе» каждый день около трех Вспомнила?

– Вы из журнала? – резко спросила Хизер.

– Нет. Я твой возлюбленный номер один.

– Мой… кто?

– Любовник.

– Так ты мой поклонник? Скотина, я тебя уничтожу, если ты еще хоть один раз мне позвонишь!

Изображение и звук пропали, Хизер бросила трубку. Джейсон опустил в щель еще одну монету и повторно набрал номер.

– Снова ты, скотина? – откликнулась Хизер. Голос ее звучал гораздо спокойнее.

– У тебя один фальшивый зуб, – сказал Джейсон. – Когда ты проводишь время с любовниками, ты приклеиваешь его специальным эпоксидным цементом; но со мной ты его иногда вынимаешь и бросаешь в стакан с зубной пеной от доктора Слума. Это твоя любимая чистящая паста. Потому что она напоминает тебе времена, когда зельтерский бром не был под запретом, его можно было свободно купить в магазинах, причем настоящий зельтерский бром, а не дешевые подделки, которые делают в подпольных лабораториях…

– Откуда вы все это узнали? – перебила Хизер. Ее лицо было напряжено, голос сух и отрывист. А тон… Ему приходилось слышать такой тон. Так Хизер разговаривала с людьми, которых презирала.

– Смени тон, – приказал Джейсон. – Искусственный зуб – моляр. Ты называешь его Энди. Правильно?

– Эти сволочи знают обо мне все. О боже! Мои самые страшные кошмары подтверждаются. Как называется ваш клуб? Откуда вы? И как, черт побери, вы узнали подробности моей личной жизни, до которой вам нет никакого дела? Запомните, то, чем вы занимаетесь, – противозаконно. Если вы еще раз меня потревожите, я обращусь в полицию. – Она наклонилась, чтобы повесить трубку.

– Я – шестой, – сказал Джейсон. – И ты тоже. Поэтому мы были вместе.

– Мне плохо, – простонала Хизер. Даже в полумраке ее машины было видно, как она побледнела. – Послушайте, сколько я должна заплатить, чтобы вы оставили меня в покое? Я всегда знала, что рано или поздно найдется какая-нибудь сволочь и…

– Перестань обзываться! – взорвался Джейсон. Брань действительно его раздражала.

– Чего вы хотите? – выдавила из себя Хизер.

– Встретиться в Альтрочи.

– И это вам известно. Единственное место, где я могла спокойно посидеть, без того чтобы меня не доставали всякие подонки с просьбой подписать меню, которое они только что утащили с соседнего столика. – Хизер тяжело вздохнула. – Ладно, хватит. Я не стану встречаться с вами ни в Альтрочи, ни где-либо еще. Оставьте меня в покое, или моя охрана отрежет вам яйца.

– У тебя только один охранник, – перебил ее Джейсон. – Фред, ему шестьдесят два года. Когда-то он был снайпером в отряде рейнджеров округа Орандж и неплохо выбивал студенческих лидеров во время беспорядков в Фулертоне. Сейчас его не стоит бояться.

– Вот оно как, – пробормотала Хизер.

– Ладно, расскажу тебе кое-что еще. А ты подумай, откуда я мог узнать подробности. Помнишь Констанс Эллар?

– Конечно, – кивнула Хизер. – Жалкая старлетка, похожая на куклу Барби. С маленькой головой и раздутым телом. – Губы Хизер презрительно скривились. – Набитая дура.

– Правильно, – согласился Джейсон. – Набитая дура. Лучше не скажешь. Помнишь, что мы с ней сделали во время одного из моих шоу? Это было ее первое выступление перед такой огромной аудиторией. Причем в прямом эфире. Помнишь, что мы тогда сделали, ты и я?

Тишина.

– В обмен на приглашение на шоу ее агент согласился, чтобы она прорекламировала товар нашего спонсора. Первоначально предполагалось, что это будет крем для удаления волос на ногах. Но мы с тобой пробрались в студию за несколько минут до рекламного ролика и подменили баллончик – вместо крема для удаления волос дали женский гигиенический дезодорант. Хизер, ты должна это…

– Я слушаю.

– При этом мы оставили инструкцию, которая гласила: «Демонстрировать продукт с выражением довольства и счастья». Потом выскочили из студии и ждали начала передачи.

– В самом деле?

– Наконец появилась мисс Эллар, зашла в гримерную, открыла пакет, а потом… я до сих пор умираю от смеха… она подошла ко мне и сказала совершенно серьезно: «Мистер Тавернер, простите, что отвлекаю вас такой чепухой, но для того, чтобы продемонстрировать женский гигиенический дезодорант, мне придется снять юбку и трусики. Прямо перед камерой». – «Ну и что? – сказал тогда я. – В чем проблема?» – «Мне понадобится маленький столик, куда бы я могла все это положить. Будет нехорошо, если я брошу вещи на пол. Представьте, на глазах у шестидесяти миллионов зрителей я опрыскиваю половые органы этим дезодорантом, а мои трусики лежат на полу. Не элегантно». И она бы сделала это в прямом эфире, если бы Ал Блисс не…

– Безвкусная история.

– В свое время она тебя здорово повеселила. Эта набитая дура действительно собиралась в свой первый выход на большой экран продемонстрировать действие продукта с выражением довольства и счастья…

Хизер повесила трубку.