Лешие Астериона

— Я приготовила тебе хитрую речь, но сейчас, не поверишь, все вылетело из головы.

Николай хмыкнул. Казалось, он немного удивлен.

— Ждешь оваций? Ты их в столовой собрала достаточно.

Катя покачала головой.

— Да, ты прав. Более чем достаточно. Я столько и не заслуживаю. Я хотела сказать… Только как-то глупо получается.

Голос предательски дрогнул.

— Ты меня наверное ненавидишь за эти последние два года. А может, и еще раньше. То есть… Господи, совсем запуталась.

Она опустила голову, пряча пунцовые щеки.

— Знаешь, я приручила свирепого павиана-горгулию ради шанса нежно прикоснуться к тебе. Так неужели мы не сможем приручить друг друга?

Николай хмыкнул.

— Забавная постановка вопроса. Приятно ассоциировать себя с такой уникальной свирепой образиной. А прикоснуться нежно что, только через павиана можно? Напрямую уже никак? Я здесь, я живой, в шаге от тебя — где была твоя ласка, когда я искал только ее? Не расспросов, не высокопарных умностей, или претензий, а просто закрыть глаза, положить голову на колени и забыть про все! Ты что, столько времени просто обезьяну найти не могла? — он шумно перевел дыхание.

— Да я боюсь тебя когда ты рычишь! — закричала Катя, закрывая лицо руками — я боюсь что оттолкнешь, и тогда все! Я пощечину могу простить, слова обидные, но если оттолкнешь — это конец!

Какое-то время они просто молчали в разных углах комнаты.

— Зачем ты спасла заповедник? Ты же ненавидишь его.

— Я ненавидела все, что разлучало меня с тобой. Одиночество, свою работу, войну, заповедник. Я искала причины снаружи, вместо того чтобы найти их внутри. Мы с тобой — как два диких зверя в клетке. Я больше так не хочу. Если считаешь, что нам лучше расстаться — пусть будет так, я не стану насильно держать тебя, но…

Николай покачал головой.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Горький комок подкатил к ее горлу, и горячая капелька сорвалась с ресниц.

— Я люблю тебя, — сказала она вместо ответа.

— Подойди ко мне? — попросил вдруг Николай, и голос его был глухим и странным.

Катя послушно встала и подошла к мужу.

— Прикоснись?

Перед глазами поплыло. Она всхлипнула, и ее тонкие пальчики осторожно, словно опасаясь обжечься, коснулись его колючей щеки.

— Еще…

Николай закрыл глаза, растворяясь в давно забытом пьянящем ощущении нежности. А потом крепко прижал Катю к себе.

Ее тело обмякло в его руках. Он взглянул в заплаканное личико жены и улыбнулся.

— Какая ты у меня плакса все-таки. Чуть что — сразу в слезы.

— Коленька, давай попробуем? Пожалуйста, давай хоть попытаемся… — шептала Катя.

— Конечно попробуем. А если не получится и в этот раз — то еще раз попробуем. И еще раз. Но я надеюсь столько попыток нам не потребуется.

Они еще долго стояли обнявшись, удивляясь, почему никто из них до сих пор не догадался сделать эту простую вещь.