Помоги проекту - поделись книгой:
Вадим тихонько шепнул на ухо Щукину, что Гарри чем-то похож на Беримора, из сериала о Шерлоке Холмсе. А вот конюх Мэтт, держался попросту. Он сразу понял, что из всех присутствующих в основном все дела с ним будет иметь Никифор. Казак, с разрешения подполковника, отправился с Мэттом в конюшню. Там он, абсолютно ни черта не понимая по-английски, быстро нашел с ним общий язык. Недаром русская пословица гласит: Свояк свояка видит издалека.
А Олег с Вадимом, сполоснув лица в большом медном тазе, расположились за большим дубовым столом, и стали думать – что им делать дальше. Желательно было не откладывать дела в дальний ящик, а с ходу начать охоту на мистера Уркварта. Но только где окопался этот зловредный шотландец? Без помощи княгини Ливен и ее друзей его трудно будет найти в огромном городе.
– Олег Михайлович, – сказал Вадим, – мне кажется, что такая продувная бестия, как мистер Джекоб, сможет иголку найти в стогу сена, а не довольно известного и уважаемого в своих кругах человека в Лондоне. Лицо у него такое, что хочется кошелек засунуть поглубже, застегнуть его на молнию, да еще и заколоть булавкой.
– Вадим, – улыбнулся Щукин, – как говорил один известный германский разведчик, «в нашем деле нет отбросов – есть кадры». По нашим с тобой карманам он шмонать не будет, а какими способами он найдет местожительства этого земляка Нэсси – нас не качается.
Вон, кстати, и наша мадемуазель спускается. Видел бы кто из знакомых ее в таком костюме – ей Богу, умерли бы со смеха.
Но, Щукин был явно несправедлив к своей дочери. В хорошо сшитом вечернем костюме Надежда выглядела просто красавицей. Жаль, что сейчас с ними не было майора Соколова – он бы оценил по достоинству красоту своей избранницы.
– Ну что, папа, скоро прибудет мистер Джекоб, и мы отправимся на аудиенцию к княгине? – поинтересовалась Надежда. – Кстати, мы возьмем с собой что-нибудь из оружия?
– Все бы тебе пострелять, – проворчал Олег, – мы сюда не для этого приехали. Захватим пару пистолетов и что-нибудь из колюще-режущего. А то встретиться нам предшественник Джека-Потрошителя, а нам его нечем будет и порадовать.
– Олег Михайлович, – с улыбкой сказал Вадим, – если он нападет на вашу дочку, то мне будет его жалко. Наденька этого Потрошителя на раз-два выпотрошит.
А если серьезно, то надо держать ухо в остро. Уличных бандитов можно усобо и не бояться, а вот если известие о нашем прибытии каким-то способом дошло до наших оппонентов… Вот тогда и придется палить с двух рук в стиле Джеймса Бонда.
– Будем надеяться на лучшее, – сказал Щукин. – К княгине же мы отправимся втроем. Никифор останется здесь, и будет охранять дом и наше имущество. Думаю, если что, он сумеет дать отпор незваным гостям.
А вот, кажется, и наш друг Джекоб приехал. Надо собираться. Нельзя, заставлять ждать такую приятную во всех отношениях даму, как Дарья Христофоровна Ливен…
Жди меня…
Адини не присутствовала на проводах тех, кто отправился в опасную экспедицию в Англию. И совсем не потому, что император намекнул дочери, что, дескать, для нее будет лучше, если она побудет в это время в своих покоях. Адини испугалась, что не сможет сдержать своих чувств, и на глазах у всех бросится на шею Николя. А это могло закончиться большим скандалом. Можно, конечно, что угодно думать о чувствах, которые царская дочь питает в отношении простолюдина, пусть он даже гость из будущего, но публичная демонстрация этих чувств…
В общем, Адини закрылась в своей комнате, отказалась от обеда и ужина, и весь день проплакала. Вечером к ней зашел Пап`а, присел рядом с ней на диван, тяжело вздохнул, погладил по голове, хотел было что-то сказать, но промолчал, и минут десять сидел рядом ней.
Первой не выдержала Адини.
– Пап`а, а если с ними что-то случиться? – прошептала она, – ведь эти англичане такие злые. Ведь, как мне рассказывали, именно они виноваты в том, что злодеи убили моего дедушку…
– Все руце Божьей, доченька, – тихо сказал император, – они отправились в опасное путешествие, а нам остается лишь молить Господа, прося его сберечь их жизнь. Молись и ты… Господь милостив, он поможет тем, кто сражается за правое дело. К тому же и господин Щукин, и Николай уже понюхали пороха, и они знают – как надо себя вести в опасных ситуациях.
– Надежда рассказывала мне, – Адини вытерла предательскую слезу, стараясь, чтобы отец не заметил этого, – что ее батюшка был дважды ранен на войне, причем, последний раз тяжело. А Николя лишился глаза. А ведь они могли тогда и погибнуть…
Слезы снова потекли из глаз Адини, и она их уже больше не скрывала.
Николай, снова вздохнул, и ему на память пришли слова из поэмы господина Грибоедова «Горе от ума»: «Что закомиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!». Как-то незаметно его любимая дочь выросла, и теперь она уже не забавная девочка-подросток, а уже барышня, которую года через два можно выдать замуж. И, похоже, что она уже сделала свой выбор.
Николай давно уже замечал, что весьма неравнодушна к Сергееву-младшему, равно, как и он к ней. Поначалу император не придавал всему этому большого значения, считая чувства дочери обычной девичьей влюбленностью. Но, как оказалось, он ошибался – все оказалось гораздо серьезней. Адини не на шутку влюбилась в пришельца из XXI-го века. И теперь Николай ломал голову – как ему следует поступить.
Ничего толком не придумав, он вздохнул, и прямо спросил у дочери,– Адини, скажи мне – ты любишь Николая?
– Да, Пап`а, – ни на мгновение не задумавшись, ответила Адини. – Люблю и не могу жить без него. Если с ним что-нибудь случится… – она замолчала, и снова залилась слезами.
Император покачал головой. Сказать откровенно, будь Николай Сергеев представителем какой-нибудь, пусть даже самой захудалой правящей династии, то он бы не задумываясь, согласился на брак Адини с ним. Но, Николай был, несмотря на свои несомненные достоинства, всего-навсего младшим офицером, сыном отставного майора. А ведь он, император, уже как-то заявил: «Романовы никогда не будут жениться и выходить замуж за своих подданных». «На своих подданных..». Гм… А ведь Николай Сергеев не был его подданным! Стоит подумать над этим…
– Успокойся, Адини, – сказал он дочери, – все будет хорошо. Я верю, что те, кто отправился в Англию, выполнив свой долг перед Россией, вернутся целыми и невредимыми. И Николя – тоже вернется… А я пока подумаю – как поступить…
– Пап`а! – воскликнула великая княжна, – Если с Николя что-нибудь случится… Знай, я люблю только его одного, и ни за кого другого не выйду замуж. Я умру не от болезни, как это было с той Адини, из их истории, а от тоски и горя… Я не хочу жить без него…
Император молчал. Ему нечего было сказать. Сердце у него защемило от жалости к своей любимой дочери. Он на мгновение представил, что она и в правду – а он в этом не сомневался – умрет, и ему стало нехорошо. Нет, он никогда не убьет ее своим запретом, как и не сможет вот так вот, с ходу, дать разрешение на брак. К тому же Адини еще слишком молода для того, чтобы выдавать ее замуж. Пусть все остается так, как есть.
Приняв такое решение, император немного успокоился. Он обнял Адини, погладил ее по голове, и ласково сказал,
– Милая моя, все будет хорошо, я обещаю тебе. Николя и его спутники скоро вернуться с победой. А что будет потом – о том лишь Господь ведает. Помни, Адини, что в Его руках судьбы всех живущих на земле, в том числе, и власть предержащих. Молись, и Господь тебе поможет. А мы, рабы Его, исполним волю Всевышнего.
Адини в последний раз всхлипнула, и по детски, как когда-то, лет десять назад, прижалась к отцу…
Утром, позавтракав, великая княжна, с разрешения императора, отправилась к Александру Павловичу Шумилину. Она решила поговорить с человеком, которого пришельцы из будущего уважали, и считали своим лидером.
Александр Павлович терпеливо выслушал сбивчивый рассказ девушки, и тяжело вздохнул.
– Совсем как мой Пап`а, – мелькнуло в голове Адини.
– Видишь ли, милая, – сказал он, – все не так просто, как тебе кажется. Любовь – это светлое чувство, но если бы ты знала – сколько трагедий в мире происходит из-за того, что два любящих друг друга сердца вынуждены расстаться. Ты ведь читала трагедию Шекспира «Ромео и Джульетта»?
Адини кивнула, вспомнив, сколько слез она пролила, оплакивая несчастных влюбленных. Кстати, Джульетте было меньше лет, чем ей. И они погибли из-за того, что прихоти самых близких им людей им пришлось расстаться.
– Так вот, – продолжил Шумилин, – мне очень не хочется, чтобы нечто похожее произошло и у тебя с Николаем. Я ведь помню его еще совсем маленьким. Он рост на моих глазах. Сейчас Николай – взрослый мужчина, опытный воин, и просто прекрасный человек. Он любит тебя, и это замечательно. С ним ты будешь счастлива.
С другой стороны, существуют принципы, которые твой отец переступить не может. Правильные они или нет – судить не нам. Главное то, что они существуют, и мы вынуждены с ними считаться. Это в наше время царственные особы вольны выходить замуж или жениться по любви, независимо от того – кто их избранник или избранница по происхождению. А пока сословные границы тверды, и переступить их невозможно.
– Так что же, Александр Павлович, – печально спросила Адини, – ничего нельзя сделать?
– Можно, – неожиданно для девушки улыбнулся Шумилин. – Есть путь выхода их тупика. Все зависит лишь от того – захочет ли воспользоваться этим выходом твой отец. Я только попрошу тебя не торопить события, и терпеливо ждать. То, что невозможно сегодня, вполне возможно завтра. Ну, или послезавтра.
– Александр Павлович, – вздохнула Адини, – если бы вы знали – как трудно ждать. Николя уплыл в эту злую и страшную Англию вроде бы совсем недавно, а мне кажется, что прошло уже много-много дней. Я все время думаю о нем, вспоминаю его лицо, голос…
Тут девушка вспыхнула, как маков цветок. Ей стало вдруг стыдно за то, что она так откровенно рассказывает все это совершенно постороннему человеку. Хотя Александр Павлович и его друзья уже стали ей как бы родными.
– Милая девочка, – неожиданно, совсем по-домашнему обратился к ней Шумилин, – я тебя прекрасно понимаю. Ждать, действительно, тяжело. Но, именно женщины, своим ожиданием часто спасают своих любимых. Знаешь, во время нашей, самой страшной войны, один замечательный поэт написал вот такое стихотворение:
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
– Спасибо, Александр Павлович, – глотая слезы произнесла Адини. – Я выучу это стихотворение, у буду читать его, как молитву. Я верю, что Николя скоро вернется домой, и увижу его. Я буду его ждать долго-долго, сколько нужно. Хоть всю жизнь…
Москва златоглавая
Лечение Александра Христофоровича Бенкендорфа шло успешно. Хотя граф сильно переживал из-за того, что он на время передал бразды правления III-м отделением молодому и еще неопытному, но толковому и умному майору Соколову. Хотя Бенкендорф и считал себя русским человеком, но в душе он оставался немцем –старательным и аккуратным служакой.
Утешало лишь то, что здоровье его пошло на поправку. Головокружения и внезапная темнота в глазах случались все реже и реже. Почти прекратились и боли в сердце. Словом, граф словно помолодел лет, эдак так, на десять-пятнадцать. Он даже стал задумчиво поглядывать на молоденьких медсестер, со вздохом вспоминая о своих былых амурных приключениях.
Похоже, что информацию об улучшении самочувствия пациента врачи санатория сообщили тем, кто курировал лечение Александра Христофоровича. И должные выводы были сделаны.
В один прекрасный день в санаторий явился мужчина средних лет в статском платье, который назвался подполковником Владимиром Николаевичем Гавриловым. Он сообщил графу о том, что Сергей Борисович не забыл о своем обещании, и завтра они отправятся в Первопрестольную.
– Думаю, Александр Христофорович, – сказал его новый знакомый, – что одного-двух дней вам вполне хватит для того, чтобы осмотреть Москву XXI-го века, после чего, мы с вами снова вернемся в Петербург, и вас переправят в ваше время.
– Отлично! – обрадовано воскликнул Бенкендорф, – только не слишком ли много времени займет все это? Ведь до Москвы из Петербурга – несколько дней пути.
– Ах, да! – граф всплеснул руками, – я совсем запамятовал, что у вас передвигаются не на тройках, а на самодвижущихся повозках. Только и им тоже понадобится немало времени, чтобы доехать до Москвы. Или вы хотите, чтобы мы полетели на ваших аппаратах, которые, подобно ангелам небесным, парят в воздухе?
– Александр Христофорович, – улыбнулся подполковник, – мы не поедем по дороге, и не полетим по небу. Но завтра, выехав около полудня из Петербурга, к обеду будем в Москве.
– Не может такого быть! – воскликнул изумленный Бенкендорф, – разве можно за несколько часов попасть из одной российской столицы в другую?
– Можно, – таинственно улыбнулся подполковник.
На следующий день Александр Христофорович убедился, что потомки, действительно, умеют творить чудеса.
Подполковник Гаврилов заехал за ним утром, едва граф успел позавтракать. После недолгих сборов они покинули гостеприимный санаторий, и на автомобиле отправились на вокзал – так в XXI-м веке называются станции, откуда отправляются в путь поезда, влекомые пароходами по чугунке. Правда, как объяснил графу подполковник, чугунку сейчас называют железной дорогой, а пароход – паровозом. К тому же, по железным дорогам паровозы уже практически не ходят, а вагоны тянут локомотивы, оснащенные не паровой машиной, а двигателями, работающие на основе других принципов.
Поделиться книгой: