Помоги проекту - поделись книгой:
– Александр Христофорович, – произнес Сергей Борисович, – если вы чувствуете себя хорошо, то не могли бы вы рассказать мне о том, каковы ближайшие планы секретных служб Российской империи по ликвидации, как говорят в нашем времени, «горячих точек»? Как вы предполагаете нейтрализовать деятельность британских спецслужб, и польских мятежников?
– Как вы знаете, Сергей Борисович, – сказал Бенкендорф, – мы запланировали ответный визит в Британию отряда, состоящего, как ваших, так и наших современников. С моей точки зрения это весьма рискованное мероприятие. Но, в случае успеха британские агенты будут, как вы говорите, «нейтрализованы», причем, на длительное время. Я молю Господа, чтобы все задуманное ими свершилось. В то же время я считаю, что риск все же очень велик, и в случае неудачи мы можем лишиться нескольких замечательных людей.
– Вы правы и неправы, Александр Христофорович, – немного подумав, произнес Сергей Борисович. – Людей будет очень жаль, но я всегда говорил и буду это повторять раз за разом: если мы знаем, что в том или ином регионе мира готовится террористический акт, направленный против России или ее граждан, мы оставляем за собой право нанести удар, чтобы предотвратить эту угрозу. И для этого можно использовать все что угодно, лишь бы это было эффективно.
Нам уже приходилось в нашей истории прибегать к таким методам. Мы рисковали, в некоторых случаях наши люди попадали в руки полиции и чужих спецслужб. Но мы делали все, чтобы выручить их.
Я ведь, Александр Христофорович, тоже бывший разведчик. Хотя, говорят, что «бывших» разведчиков не бывает. О таких как мы с вами, хорошо сказано в одном замечательном фильме про разведчиков. Олег Михайлович, этот фильм надо обязательно показать Александру Христофоровичу. Так вот, о разведчиках там сказано следующее:
Нас почитают обманщиками, но мы верны;
нас почитают умершими, но вот, мы живы;
нас казнят, но мы не умираем;
мы гонимы, но не оставлены;
мы неизвестны, но нас узнают.
– Как хорошо сказано! – воскликнул Бенкендорф. – Чьи эти слова?
– Это из Евангелия, Александр Христофорович, – с улыбкой сказал Сергей Борисович, – из Второго Послания к Коринфянам.
– Грешен, – развел руками граф, – мне приходилось чаще держать в руках саблю и пистолет, чем Новый и Ветхий Завет.
– Александр Христофорович, – продолжил Сергей Борисович, – акция в Британии, если она удастся, сыграет большую роль в борьбе против врагов России. Но надо идти дальше. Негоже, что вот уже десятилетия на Кавказе гремят выстрелы и льется кровь. Мы внимательно проанализировали все, что было написано о Кавказской войне, и хотим поделиться с вами нашими предложениями. Но, давайте сделаем это после обеда. Видите, наши эскулапы уже машут нам, приглашая за стол. Перекусим, и продолжим нашу беседу…
Граф Бенкендорф и его гости пообедали в отдельном помещении, где стол для них накрыли молчаливые, но хорошо воспитанные и предупредительные работники санатория. За столом подполковник Щукин все больше налегал на борщ и жаркое с гречневой кашей – видимо он изрядно проголодался, а Александр Христофорович и его новый знакомый ели не спеша, тщательно пережевывая пищу, при этом обмениваясь короткими фразами, в основном касающиеся погоды и красоты места, в котором довелось поправлять свое здоровье старому вояке.
После обеда все трое вернулись на уже знакомую им скамеечку под соснами, и продолжили прерванный разговор.
– Сергей Борисович, – сказал Бенкендорф, – нам пришлось прекратить беседу на том, что мы заговорили о Кавказе. Знаете, мне тут же вспомнилась моя боевая молодость, когда я, тогда еще совсем юный поручик, сражался с немирными горцами в составе отряда князя Цицианова. С той поры прошло почти сорок лет, а война на Кавказе все продолжается. Гибнут люди, страна тратит огромные деньги на содержание армии. Как остановить эту кровавую вакханалию?
– Видите ли, Александр Христофорович, – ответил Сергей Борисович, – лично мне повоевать на Кавказе не пришлось. Но вот сидящий рядом с вами Олег Михайлович имел возможность скрестить шпаги с потомками тех, с кем сражались вы в начале XIX века. Как видите, военные действия ведутся там, с некоторыми перерывами, вот уже больше двухсот лет. Даже сейчас на Кавказе неспокойно. Отдельные шайки бандитов убивают людей, причем, чаще всего простых обывателей. Но широкомасштабных боевых действий там, слава Богу, нет уже более десяти лет.
Но, вернемся в ваше время. В нашей истории с войной на Кавказе было покончено в 1859 году, когда имам Шамиль со своими воинами сдался в плен в ауле Гуниб войскам князя Барятинского. Отдельные разрозненные искорки вооруженных выступлений полыхали на Кавказе еще некоторое время, но и они были вскоре потушены.
– Князь Барятинский? – сказал, усмехнувшись Бенкендорф, – это не тот ли самый повеса, вздумавший приударить за великой княжной Марией Николаевной, и за это отправленный государем на Кавказ?
– Он самый, – кивнул подполковник Щукин. – За взятия аула Гуниб и пленение Шамиля император АлександрII дал ему чин генерал-фельдмаршала.
– Скажите, почему война с горцами шла так долго? – спросил Бенкендорф. – Ведь силы Российской империи и горских племен несопоставимы.
– Видите ли, Александр Христофорович, – сказал Сергей Борисович, – на сей счет есть множество причин, одна из которых – поддержка сражающихся с Россией горцев иностранными державами. И в первую очередь – Британией.
Среди самых активных недругов России, был Дэвид Уркварт, который, можно сказать, всю свою жизнь посвятил тому, чтобы как можно больше вредить нашей державе. Именно к нему в гости на Британские острова скоро отправятся ваши и наши люди.
Почему он так ненавидел Россию? – даже для наших историков это осталось загадкой. Но факт остается фактом – сэр Дэвид – наш самый опасный враг, и если нам удастся его обезвредить, то это будет большой удачей для России.
– Вы полагаете, что после этого на Кавказе наступит мир? – с сомнением покачал головой граф.
– Ну, на это мы вряд ли рассчитываем, – усмехнувшись ответил Сергей Борисович, – но то, что первое время после исчезновение или нейтрализации мистера Уркварта поддержка немирных горцев ослабнет – в этом я ни капельки не сомневаюсь.
Ведь, как говорят в народе – свято место пусто не будет. Через какое-то время в Британии найдется новый «Уркварт», который продолжил его грязные делишки. Тут надо решать проблему, как у нас принято говорить, комплексно.
– Комплексно – это как? – поинтересовался Бенкендорф. – Очень любопытно было бы услышать ваши рассуждения на сей счет.
– Это значит, – ответил Сергей Борисович, – что надо перехватить пути снабжения немирных горцев. Ведь новейшее оружие поступает к ним извне. А так же деньги, которые идут на содержание мюридов, на закупку продовольствия, на подкуп старейшин родов, на выплату жалования наемникам. Вы же знаете, что вместе с горцами против русских войск сражаются и беглые поляки – участники мятежа 1831 года. Они, конечно, и без денег готовы резать глотки русским, но за плату это делать гораздо приятней.
Снабжение горцам поступает в основном из Турции. Десятки кораблей с оружием, деньгами и наемниками тайком причаливают к Кавказскому побережью Черного моря, и выгружают там содержимое своих трюмов. И эти корабли, очень часто принадлежат Британии. Экипажи на них – тоже британские. Надо организовать вдоль восточного побережья Черного моря патрулирование российских военных кораблей, которые перехватывали бы британские и турецкие корабли с грузами для горцев, воюющих с Россией. Грузы и корабли – следует конфисковывать, а захваченных наемников и экипажи этих кораблей отправлять в Сибирь, или куда подальше.
– Все правильно. Мы пробовали организовать подобное патрулирование, – сказал Бенкендорф, – но, к сожалению, попытка лишить немирных горцев снабжения из Турции закончилась неудачей.
Еще при императоре Александре I были высочайше утверждены «Правила для торговых сношений с черкесами и абазинцами». Для торговли с горцами выделялся Керченский порт. Торговля должна была вестись под контролем русских чиновников, путем обмена товара на товар. Категорически запрещался ввоз на Кавказ медной, серебряной, золотой монеты, ассигнаций (как русских, так иностранных), огнестрельного и холодного оружия, пороха и свинца.
Но англичане, которые числились тогда нашими союзниками, самостоятельно или через турецких контрабандистов, поставляли оружие и боеприпасы горцам, соль и хлеб. Из турецкого порта Батум выходило множество небольших парусных судов, которые везли оружие и военное снаряжение для немирных горцев. Побережье моря в тех краях изрезано многочисленными мелкими бухтами, в которые могли войти небольшие суда и там разгрузиться. А кораблей Черноморского флота просто не хватало для того, чтобы уследить за всеми этими бухтами.
В 1832 году император утвердил инструкцию для черноморских военных крейсеров, в которой говорилось: «Для сохранения Российских владений от внесения заразы и воспрепятствования подвоза военных припасов горским народам, военные крейсеры будут допускать к черноморскому восточному берегу иностранные коммерческие суда только к двум пунктам – Анапе и Редут-Кале, в коих есть карантин и таможни, к прочим же местам сего берега приближение оным запрещается».
– И чем же все это закончилось? – поинтересовался Сергей Борисович.
– А закончилось все международным скандалом из-за захвата российскими кораблями британской шхуны «Виксен» у Суджук-Кале, – ответил Бенкендорф, – которую послал к нашему побережью этот самый Дэвид Уркварт. Он был тогда первым секретарем британского посольства в Константинополе.
Суть же провокации заключалась в следующем. В случае удачи плавания «Виксена» этот британец стал бы заявлять на каждом углу, что, дескать, Россия де-факто не владеет берегами Черноморского побережья Кавказа. Ну, а в случае неудачи между Россией и Британией могла бы начаться война.
Правда, не случилось ни того, ни другого. Шуму было много, но, когда страсти немного улеглись, шхуну конфисковали, а ее экипаж выслали в Константинополь.
И еще. Министр иностранных дел Нессельроде в случае с «Виксеном» вел себя не самым лучшим образом. И если бы не желание государя во что бы то ни стало отстоять честь Империи, невзирая даже на опасность начать войну с Британией, все могло бы закончиться гораздо унизительней для России.
– И все же без патрулирования побережья обойтись нельзя, – сказал Сергей Борисович, – только таким способом можно настолько стеснить горцев, что они не выдержат и прекратят сопротивление, после чего им ничего не останется, как пойти на переговоры с русским военным командованием.
Для того чтобы это было успешней сделать, мы можем выделить для тех частей, которые будут пресекать высадку наемников и контрабандистов на побережье Кавказа, наши технические средства, позволяющие видеть корабли, приближающиеся к берегу в тумане, ночью. Причем, видеть на большом расстоянии. Кроме того, мы дадим средства связи, с помощью которых с этих постов можно будет передавать координаты обнаруженных судов на патрульные корабли Черноморского флота. Мы так же обучим ваших людей пользоваться этими приборами.
– Сергей Борисович, – сказал граф, – мы были бы очень благодарны вам за такую помощь. Я обязательно сообщу государю о вашем предложении. Думаю, что оно будет с благодарностью принято.
Конечно, стеснить горцев с помощью морской блокады было бы неплохо. Но ведь этого мало. Надо как-то успокоить самих горцев. Не могли бы вы, поделиться вашим опытом умиротворения Кавказа.
– Поделиться, конечно, можно, – кивнул Сергей Борисович. – Но лишь после того, как вы подлечитесь. Не беспокойтесь, как я понял из рассказа Олега Михайловича, ваш заместитель майор Соколов прекрасно справляется со своими обязанностями. Сегодня вечером подполковник Щукин снова отправится в ваше время. С собой он возьмет все необходимое для того, чтобы миссия в Британии прошла успешно. А вы отдыхайте и лечитесь. В свое время вы достаточно потрудились на благо России. Ваши раны и тяжелая контузия, полученная в «Битве народов» под Лейпцигом, серьезно сказалась на вашем здоровье.
Александр Христофорович, может быть у вас какие-либо просьбы? Мы будем рады выполнить их.
– Сергей Борисович, – немного подумав, сказал Бенкендорф, – я бы хотел побывать в Москве. Я помню ее до пожара 1812 года, помню ее, еще забитую ранеными французами, помню, как на ее улицах я рубился с польскими уланами – арьергардом отступающей армии Бонапарта. Еще дымились взорванные башни Кремля, а храмы были загажены и ограблены «цивилизованными варварами».
– Хорошо, Александр Христофорович, – сказал Сергей Борисович, – как только врачи посчитают, что ваше самочувствие значительно улучшилось, я пришлю за вами машину, и вас отвезут в Москву. Вы своими глазами увидите – как теперь выглядит Первопрестольная, комендантом которой вы стали сразу же после изгнания французов.
Выбор – дело трудное
Попрощавшись с Бенкендорфом, Щукин и его спутник отправились к ожидавшей их машине. Они молчали, обдумывая то, что им довелось сегодня услышать. Первым заговорил Сергей Борисович.
– Олег Михайлович, – сказал он, – с графом мы более-менее все обговорили. Думаю, что сейчас Александру Христофоровичу надо как следует подлечиться. Ведь, насколько я помню, в нашей истории Бенкендорф скоропостижно скончался в 1844 году от инфаркта. Я не ошибся?
– Это официальная версия, – ответил Щукин, садясь за руль черной иномарки, на которой он с Сергеем Борисовичем приехал в санаторий. – Но, поговаривали, что смерть его была не случайной. Впрочем, кто теперь разберет. Важно, чтобы в новой версии истории России этого не произошло. Хотя, в любом случае, надо осторожно выводить графа из игры, а вместо него пусть спецслужбы империи возглавит ротмистр, пардон, уже майор Соколов. Кстати, каково ваше мнение об этом молодом человеке?
– Мое мнение?.. – машина тронулась с места, и подполковник на несколько секунд задумался. Потом он ответил. – Мне кажется, что Дмитрий далеко пойдет. Он умен, хорошо образован, инициативен, порядочен и храбр. В последнем я убедился лично, когда нам пришлось обезвреживать британцев, захвативших заложников. Думаю, что со временем он станет так же близок к императору, как Бенкендорф.
– К тому же, как я слышал, – улыбнулся Сергей Борисович, – ваша дочка с большим интересом поглядывает на этого молодого человека…
– Гм, – немного сконфуженно ответил Щукин, – пока еще рано об этом говорить. Моя Надежда – девица взбалмошная и непостоянная, как все женщины. Но, если между ними возникнет что-то серьезное, то я этому буду только рад. Пора ей подумать о семейной жизни, а мне, наконец, заняться воспитанием внуков.
– Дай то, Бог, – сказал Сергей Борисович. – Но это все лирика. Нам же надо подумать о материальном обеспечении всей операции. А потому, наш следующий визит к Антону Воронину. Ведь, если бы не его изобретение, то вряд ли мы сейчас ломали голову над проблемами XIX века.
– С ним будет труднее, – вздохнул Щукин. – Антон – человек, который не любит работать под контролем. Он по натуре индивидуалист и анархист. Впрочем, он достаточно разумен, чтобы понять пользу от нашего сотрудничества. Надо только разговаривать с ним как с равным. И не пытаться диктовать ему свои условия, воздействуя на его здравый смысл.
В конце концов, он, как изобретатель, желает совершенствовать свое изобретение, а без нашей помощи и поддержки это невозможно. Как я выяснил, после строительства машины времени он все внимание теперь уделяет только ей. Свои коммерческие дела он изрядно запустил, что сказалось на его финансовом положении. И самостоятельно ему просто невозможно продолжить свою работу.
А тут мы – с предложением финансирования его опытов, возможностью достать любые, даже самые дорогие и редкие комплектующие для новых, более совершенных образцов его детища. Как вы полагаете, он поймет всю пользу нашей совместной работы?
– Думаю, что да, – кивнул Щукин. – Тем более, что он не хочет подвести своих друзей, для которых прекращение контактов с прошлым станет самой настоящей трагедией. Как я понял из вашего доклада, между Николаем Сергеевым и великой княжной Александрой Николаевной возник роман?
– Да, Сергей Борисович, – сказал подполковник. – И, похоже, что чувства у них достаточно серьезные. Жаль будет разлучить этих молодых людей. Для Адини это станет настоящей катастрофой. Она может не пережить расставания с Сергеевым-младшим. Эта замечательная девушка, умница и красавица, умрет, как это случилось в нашей истории.
– Да, будет очень жаль. – кивнул Сергей Борисович. – А посему нам надо наладить более тесные и взаимовыгодные отношения с императором Николаем Павловичем. И, без Антона Воронина никак не обойтись.
Так, за разговорами, они незаметно доехали до дома изобретателя. Накануне Щукин договорился с ним о встрече. Но подполковник не предупредил о том, что будет не один. И Антон был сильно удивлен, увидев человека, с которым Олег вошел в его скромную квартиру. Лицо спутника Щукина он сразу узнал – его часто показывали по телевидению. Но Воронин никак не ожидал, что человек такого высокого ранга заявится в его квартиру.
Но Антон быстро пришел в себя, и пригласил гостей на стол, предложив им выпить чашечку кофе. Хозяин отправился на кухню, а гости с любопытством стали рассматривать жилище и стоявшую в гостиной машину времени.
– Так вот, как выглядит это чудо, с помощью которого можно попасть в прошлое, – восхищенно сказал Сергей Борисович. – Нет, господа хорошие, куда вам до нас, русских! Чего только не придумают современные Левши!
– Если бы вы знали – скольких трудов и бессонных ночей стоило мне это изобретение, – сказал Антон, появляясь в дверях с подносом, на котором стояли три чашки с крепким ароматным чаем и блюдцем с печеньем. – Но, вы правы – только мы, русские, способны додуматься до создания машины, с помощью которой можно открыть портал в прошлое.
– Скажите, – спросил Сергей Борисович, – а портал в будущее с помощью вашей машины нельзя открыть?
– Нет, – ответил Антон, – в будущее моя машина, похоже, открыть портал не сможет. Пока мы установили связь только с прошлым. Возможно, что существуют некие временные тоннели, которые связывают настоящее с будущим. Я пытаюсь их обнаружить здесь, в XXI веке. А в веке XIX-м тем же занимается мой друг и коллега Юра Тихонов. Работа идет, и мы надеемся, что со временем нам удастся побывать не только во временах императора Николая I.
– Сергей Борисович, – вступил в разговор подполковник Щукин, – пока, дай Бог, нам бы разобраться с делами XIXвека. Я побывал там и увидел, что кашу, которая там заварилась из-за прибытия в прошлое Шумилина со товарищи, придется расхлебывать не один год. Легко сдвинуть камень, лежащий на склоне горы. А потом вниз сорвется камнепад, сметающий все на своем пути.
– А что нам было делать? – развел руками Воронин. – Устраивать межвременной туризм с элементами экстрима? Ведь мы же русские люди, и наблюдать за тем, что происходит в прошлом, хотя и не нашем, мы спокойно не могли!
– Ну, что сделано – то сделано, – примирительно сказал Сергей Борисович. – Как говорили во времена моей студенческой молодости: «Если боишься – не делай, а если начал делать – не бойся». Антон Михайлович, я хочу спросить у вас – можно ли доработать вашу машину до возможности открывать портал не только из нашего времени в прошлое, но и из прошлого – в наше время? То есть, сделать портал с двусторонним движением…
– Я сейчас работаю над этим вопросом, – сказал Антон, – и, похоже, что мы с Юрием близки к решению этой проблемы. Вот, только надо будет раздобыть кое-какие дополнительные материалы и комплектующие. Гм… – Воронин покосился на Сергея Борисовича, – а с деньгами у меня сейчас негусто. Придется немного обождать.
– Антон Михайлович, – сказал его визави, – вам следует просто составить ведомость, передать ее Олегу Михайловичу, указав в ней – сколько и чего вам необходимо. И все требуемое будет вам доставлено в самое ближайшее время… – заметив, что Антон хочет сказать, Сергей Борисович добавил, – ни о каких деньгах не может быть и речи…
– Это, что же, – нахмурился Воронин, – вы нас на казенный кошт берете? А потом будете диктовать – что и как нам делать?!
– Ну, зачем вы так? – укоризненно сказал Сергей Борисович, – никто вам ничего навязывать не будет. Наоборот, вам будет оказана максимальная поддержка при минимальной зависимости от кого-либо.
– Не понимаю, – растерянно пробормотал Антон, – в чем же тогда государственный интерес? Простите, но меня жизнь научила народной мудрости – той самой, в которой говорится про халявный сыр в мышеловке…
– Я понимаю ваше недоверие, – спокойно сказал Сергей Борисович. – Тяжелые времена, которые пришлось пережить вам лично в не столь далекие годы, приучили вас не доверять никому, кроме вас самих и ваших друзей.
Потому скажу сразу – государственный интерес в том, что вы сейчас делаете, присутствует. Какой именно – я вам скажу, но чуть позже. Не обижайтесь, но пока сие тайна.
Ну, а помимо всего прочего, скажу, что нам так же как и вам хочется помочь русским людям, хотя и живущим в другой реальности. Чтобы не было ни проданных за бесценок Форт-Росса и Аляски, чтобы никогда французские флаги не были подняты над Малаховым курганом, а адмиралы Нахимов, Корнилов и Истомин не сложили головы в осажденном Севастополе, а прожили столько, сколько им Господь отмерил.
– Знаете, Сергей Борисович, – тихо произнес Антон, – я вам почему-то верю. Я не буду допытываться насчет ваших государственных тайн, полагаю, что они связаны с благими намерениями. А России надо помочь. Мы с Шумилиным прекрасно понимаем, что в одиночку нам ничего не сделать – тут нужна поддержка именно государства.
– Антон, – сказал подполковник Щукин, – ты же умный мужик. Сам подумай – решит та же Британия наказать строптивую Россию. Двинет она на нас весь свой огромный флот. Чем мы одни сможем помочь Николаю I? Советы – вещь хорошая, но ими одними вражеский флот не разгромить. Тут нужна реальная сила. И ее может предоставить только государство.
– Это что же, – криво усмехнулся Антон, – «Тополем» шандарахнуть по Лондону? Или с помощью атомной подводной лодки помножить на ноль британский флот?
– Ну, из пушки по воробьям стрелять ни к чему, – улыбнулся Сергей Борисович, – а вот поделиться тем, что уже морально устарело, но что для века XIX-го будет, как принято говорить сейчас, «вундервафлей» – вполне возможно.
Взять, к примеру, устаревший танк Т-62. Что может противопоставить ему любая, пусть даже самая мощная сухопутная армия того времени? А САУ «Акация»? Да она любой вражеский флот просто расстреляет в море, даже не дав ему приблизиться к нашему берегу. Я не говорю об авиации, которая вообще играючи рассеет сухопутные войска и эскадры врага.
Н все это отдельная тема, которую можно будет обсуждать тогда, когда удастся наладить стабильный переход из прошлого в будущее, и, наоборот. А это можно сделать лишь с вашей помощью, Антон Михайлович.
Воронин немного подумал, улыбнулся, и протянул руку своему гостю. Тот пожал ее.
– Антон, – сказал Щукин, – а для начала, мы тут собрали кое-что для Иваныча. Ну, и для нас тоже. Набрался целый грузовик. Ты сможешь пропихнуть его сегодня вечером?
– Надо – сделаем, – кивнул Антон. – Ты подъезжай вечерком ко мне. Мы прикинем – как и где это дело провернуть.
– Антон Михайлович, – спросил Сергей Борисович, – а мне можно будет посмотреть на то, как это все происходит? Ну, это, перемещение во времени. Очень уж это все любопытно.
– Да, ради Бога, – пожал плечами Антон, – почему бы и нет…
И хочется, и колется…
Когда подполковник Щукин и его спутник ушли, Антон немного посидел на диване, внимательно обдумывая все услышанное сегодня, а потом отправился на кухню. Он открыл шкафчик, достал из него початую бутылку коньяка, и налил на два пальца в стакан.
– За успех нашего дела! – подумал он про себя, и сделал небольшой глоток божественного напитка.
Честно говоря, узнав от своего друга о том, что все они, оказывается, находятся «под колпаком конторы», он запаниковал. Ему подумалось, что «кровавая гэбня» загасит их всех, а самого изобретателя бросит в подвалы Лубянки, где с помощью жутким пыток выведает у него тайну машины времени. Но, с другой стороны, без поддержки богатого, а главное, влиятельного спонсора тоже никак было не обойтись. Все упиралось в деньги, и возможность приобретать многие вещи, которые в магазине не купишь. А теперь, получив карт-бланш от руководства страной, появилась возможность развернуться во всю ширину своей щедрой души.
Поделиться книгой: