Ловушка для бабочек (сборник)

– Он так, пожалуй, разорится, твой царь Гвидон! – сказал Игнат матери после третьего приезда Гвидо.

– Царь Гвидон… Ему подходит. Не разорится, он очень состоятельный человек. Игнатушка, он хотел бы… усыновить тебя… официально. Как ты на это посмотришь? Он всегда мечтал о сыне.

– А почему он сразу этого не сделал? Почему он не развелся и не женился на тебе?

– Мальчик мой, он католик. Католики не разводятся.

– Ага! Разводиться, значит, нельзя, а грешить на стороне можно? – крикнул в запальчивости Игнат и тут же испугался. – Мама, прости.

– Ничего, я же все понимаю. Ты обижен, а зря. Гвидо все это время нам помогал. Он хороший человек. И это был вовсе не грех, а любовь. Когда-нибудь ты поймешь. Он ведь женился довольно рано – на дочери партнера отца. Брак по расчету, в деловых интересах. Его семья не поняла бы и не приняла развод, особенно мать. Она очень властная женщина. Была. Умерла не так давно. Дочери выросли, у них свои дети. Мы всегда мечтали, что когда-нибудь будем вместе. Но Гвидо старше меня на пятнадцать лет, и он боялся, что… Но вышло по-другому.

Это было четыре года назад. После смерти матери отец часто звонил, приезжал в Москву, звал Игната в Рим, несколько раз заводил разговор об усыновлении, но Игнат ничего не мог с собой поделать, так ожесточился сердцем. И вот теперь… Даже себе самому Игнат не признавался, что приехал в Италию, чтобы повидаться с отцом. Он ухватился за первый же повод, и сам поразился своему волнению. Решившись, Игнат набрал отцовский номер. Низкий баритон, так похожий на его собственный, радостно воскликнул:

– Игнацио?

– Да. Я в Италии. И у меня проблемы.

– Где именно в Италии и какие именно проблемы? Я могу помочь?

– В Монте-Кьянчано. И мне нужна твоя помощь.

– Боже, где это – Монте-Кьянчано?

– Тоскана. Провинция Сиена. Километров сто пятьдесят от Флоренции.

– Приезжай ко мне в Рим.

– Я не могу. Мои проблемы находятся здесь.

– Так… Но я смогу добраться туда… только к завтрашнему вечеру, не раньше.

– Нет, тебе совсем не надо сюда ехать! Но… Если бы ты смог прилететь завтра во Флоренцию…

– Хорошо. Я перезвоню тебе и скажу, когда буду во Флоренции. Я остановлюсь в отеле «Торнабуони», как всегда. А какого рода проблемы? Тебе, наверное, нужны деньги?

– Скорее, советы.

– Я рад помочь тебе, ты же знаешь. Увидимся завтра, сынок!

– Увидимся! И… спасибо… папа.

Прикинув время, Игнат подумал, что утром он, пожалуй, сможет еще раз съездить к вилле «Мираколо» – вдруг все-таки удастся что-нибудь разузнать?

Тут в дверь тихонько постучали – это оказался Вико:

– Не спишь? Слушай, я поговорил с дедом про эту виллу! Он сказал, тебе надо пообщаться с Безумным Клодом!

– Это еще кто такой?

– Вообще-то он француз. Прожил у нас лет сорок, а может, и больше. Работал в местном архиве. Я его помню – странный такой тип. Сейчас перебрался в Монтепульчано. Знаешь, там проходили съемки фильма «Сумерки». Видел «Новолуние»? Замок Вольтури – это и есть Монтепульчано. Там такие палаццо! Красивый город и побольше нашего. Теперь еще и с вампирской славой. Конечно, туристы так и валят туда…

Вико был пламенным патриотом родного Монте-Кьянчано и мечтал, чтобы на его узких улицах появились толпы туристов.

– А что, тут у вас и правда есть вампиры?

– Я тебя умоляю! Какие вампиры в наше время?

– Скажи, а не мог бы я для начала поговорить с твоим дедом?

– О, он будет счастлив! Можно прямо сейчас, он наверняка еще сидит у Джузеппе. Только смотри, не верь всему, что расскажет, – он всегда был выдумщиком, каких свет не видал.

Дед Рикардо, которому совсем недавно стукнуло девяносто три года, в компании таких же долгожителей приятно проводил время в кабачке Джузеппе, и оживился, когда Игнат поставил всем выпивку. Игнат довольно долго просидел со стариками. Те поведали ему множество разных историй, причем большинство из них не имели никакого отношения ни к загадочной вилле, ни к еще более загадочной деревне. Провожая Рикардо домой, Игнат обдумывал стариковские россказни, если отбросить все несущественное, получалось вот что: долину с деревней и виллой местные называли Запретной и избегали туда соваться – по преданиям, там можно было «увязнуть во времени».

– Как это? – удивился Игнат.

– Да очень просто. Тебе покажется, что ты там всего ничего, а вернешься – если вообще вернешься! – увидишь, что прошла неделя, а то и две.

Игнат задумался: а ведь и правда – расстояние, которое он сегодня проехал, никак не соответствовало потраченному времени…

Самый старый из собеседников помнил, что жители деревни когда-то поднимались в Монте-Кьянчано по рыночным дням. Теперь же из деревенских здесь бывал только Беззубый, в этом персонаже Игнат легко опознал продавца кастрюлек. Никто не знал, на каком языке изъясняются мрачные аборигены, откуда вообще тут взялись и каким богам молятся. Один из прежних кюре пытался было наставить их на путь истинный, да отступился. Гораздо больше знали долгожители о владельце виллы: «А, синьор Инганаморте! Этот нечестивец!» – взволновались старики.

– Инганаморте? – Игнат вдруг вспомнил, что Беззубый тоже несколько раз повторил слово «морте», но тогда он не понял, к чему.

– Понимаешь, что означает его фамилия? Победивший смерть!

– Обманувший смерть, – поправил другой старик.

– Обманувший смерть? Вы намекаете, что он?..

– Намекай не намекай, а так и выходит. Этот Бруно появился здесь лет эдак… пятьдесят назад, и тогда выглядел точно так же, как сейчас. Если он действительно сын Алоизо, почему никто никогда не видел их вместе? И никто никогда не видел ни одного из Инганаморте в детском, юношеском или дряхлом возрасте. Меняются имена, усы, бороды и прически, но рожа-то одна и та же!

– Но как это возможно?

– Говорят, он продал душу дьяволу.

– Но зачем дьяволу его душа, если он никогда не умрет?

– Э-э… И то правда… Но так рассказывали старики: во времена Великой чумы он совершил сделку с дьяволом, чтобы сохранить жизнь себе и своей женщине. По слухам, на вилле живет какая-то рыжеволосая красавица…

– Когда это было-то? Чума?

– Черная смерть? Да лет семьсот тому назад. Ну, может, он и не бессмертный, но точно зажился на этом свете.

– Еще про женщин расскажи, – подсказал один из стариков.

Эта история Игнату и вовсе не понравилась: время от времени в окрестностях бесследно пропадали молодые женщины, особенно часто – во времена Алоизо, отца Бруно. Последний раз, лет сорок назад, уже при Бруно, была громкая история, когда пропали четыре девушки подряд. Последняя – француженка, на ней все и закончилось. Шуму было много: пропавшие местные девушки славились своим легкомысленным поведением, поэтому их особенно и не искали, но муж француженки поднял на ноги всю полицию округа.

– Поговори с ним, сынок! Он, конечно, чокнутый – да и кто бы не чокнулся на его месте. Но Клод жизнь положил на разгадку тайны этих проклятых Инганаморте!

– Безумный Клод…

Игнат и Рикардо медленно брели по темным улочкам, старик тяжело опирался о руку молодого человека, но шел довольно бодро. У самого дома он остановился и, повернувшись к Игнату, произнес:

– Еще кое-что расскажу. Только тебе. Никому никогда не рассказывал. Я ведь бывал там, у виллы. И кое-что видел. Меня мой дед настропалил. Лет пятнадцать мне было, когда он до печенок пробрал меня этой историей. Совсем еще пацаном он как-то оказался на вилле «Мираколо» – заблудился, разыскивая козу. Из любопытства он перелез через забор…

– Да разве через такой забор перелезешь? Я ж видел!

– Ты не перебивай, а то все забуду. Вроде как он по ветке дерева смог перебраться. Ну, походил там везде, потом вышел к дому и увидел женщину необыкновенной красоты, рыжую. А он никогда до этого рыжих не встречал. Она его заметила, подошла. Увидела, что обалдел совсем, – засмеялась: «Что, мальчик? Нравлюсь? Это ты не все еще видел!» И распахнула перед ним одежду – так он чуть сознание не потерял. Ему лет семьдесят было, когда мне рассказывал, и то весь трясся. Такая, говорил, роскошная! Все при ней! Кожа золотая, гладкая, груди торчком, волосы гривой! И вся рыжая, везде – там тоже, понимаешь? Потом запахнулась и позвала слугу. Дальше дед как-то юлил, но мне кажется, что навалял ему тот слуга по первое число. Я так впечатлился, что тоже к этой вилле поперся. Не сразу сообразил, что с тех пор куча времени прошла, и эта красотка должна уже в бабку превратиться. Ну, просидел там три дня в засаде с биноклем – через забор не полез. И увидел! Ранним утром вышла она в сад, точно такая, как дед описывал: рыжая, гладкая, груди торчком! Голая вышла. Там у них бассейн, поплавать с утречка решила. И как это может быть, прикинь, а? Сколько лет прошло, а женщина не постарела! А когда я домой вернулся, оказалось дней десять прошло. Попало мне по первое число!

– А вы сами-то что обо всем этом думаете?

– То и думаем.

И старик, хитро подмигнув, отправился, пошатываясь, домой, а Игнат поплелся к гостинице, чувствуя, что слегка одурел от россказней деда Рикардо и его приятелей. Да можно ли вообще им верить? Он долго не мог заснуть: перед глазами все кружились в гротескном хороводе голые рыжие красавицы, зловещие Алоизо с Бруно, мрачные жители деревни, хитро подмигивающий Рикардо, Беззубый с топором в руке… красная машина… чугунные ворота… эмалированные кастрюльки… И бесшумно летала большая рыжевато-серая сова, сверкая зелеными глазами. А где-то в туманной, плохо различимой дали сиял бледным светом образ Насти – она сидела, болтая ногами, на каменном парапете и ела мороженое, которое принес ей Игнат. Он с замиранием сердца смотрел, как она, жмурясь от удовольствия, слизывает тающее фисташковое мороженое, а когда Настя подняла на него глаза – отвернулся…

Утром Игнат обнаружил, что его арендованная машина изуродована: стекла разбиты, сиденья порезаны, шины проколоты, мотор поврежден.

– И часто у вас такое происходит? – спросил он у Вико.

Тот даже оскорбился:

– Нет. Никогда. У нас живут приличные люди.

Интересно… Очень интересно. Может, неспроста ему снился Беззубый с топором? Так что Игнату все-таки пришлось пообщаться с местной полицией – вместо комического усатого толстячка, как он почему-то ожидал, перед ним предстал вполне современный молодой человек, чуть постарше его самого, приятель Вико по имени Марко. Он составил акт, слегка приподняв брови при виде паспорта Игната, потом помог отправить машину в мастерскую. А Игнат вдруг решился и рассказал Марко о пропаже Насти. Тот подумал некоторое время, рассеянно покусывая нижнюю губу, потом спросил:

– А почему ты так хорошо говоришь по-итальянски? Я решил, ты из Болоньи или Венеции.

– Мой отец итальянец. Гвидо Теста.

– А! Но ты ж понимаешь, что еще и суток не прошло? Может, она…

– Может. Но я уверен, что она там, на вилле. Этот ваш Бруно Инганаморте очень подозрительный тип. Ты же не станешь отрицать, что у вас пропадали девушки?

– На моей памяти этого не было. У нас тут людей не похищают, это тебе не Сицилия. А ты явно наслушался местных сказок.

– А как же пропавшая сорок лет назад француженка? Жена Безумного Клода?

– Сорок лет назад… Ну да, что-то такое вроде было. Жаль, отца нет в живых, он тогда был полицейским. А так надо смотреть в архивах.

– Послушай, а не мог бы ты узнать? Ну, вдруг действительно вчера тут где-нибудь была авария или еще что? И Настя в больнице! И в гостиницах – может, она в Сиене остановилась или в этом вашем… как его… Монтепульчано?

– Что-то ты слишком много хочешь! Ну ладно, попробую. – Марко записал Настины данные и скинул себе ее фотографию – не с первого раза, потому что компьютер все время зависал. – Вот, видишь как мы работаем?

– Спасибо. А я постараюсь узнать, не улетела ли она домой и не остановилась ли где во Флоренции или Риме.

– И как ты это сделаешь?

– Ну, у меня… У отца есть связи. Я надеюсь.

– Ага! Послушай, а твои связи не помогут раздобыть нам новый компьютер?

– Если Настя найдется, я сам куплю вам хоть три компьютера!

– Ловлю на слове. Ну ладно, так и быть, давай я отвезу тебя в Монтепульчано, заодно зайду там в архив. Вернее, в Кьюзи, оттуда доедешь до Флоренции на поезде. А ты знаешь, что в Монтепульчано снимали…

– Знаю-знаю, вампирскую сагу.

– И еще там делают роскошное вино.

– Хорошо, с меня бутылка.

– Нет, это я тебя угощу! Когда получу компьютеры.

Игнат невольно рассмеялся: после разговора с Марко ему стало гораздо легче на душе. По пути в Кьюзо они завернули в Запретную долину и некоторое время постояли на холме, разглядывая деревню и виллу – Марко в бинокль, а Игнат опять через объектив фотоаппарата.

– Без ордера меня даже за ворота не пустят, – задумчиво произнес Марко, опуская бинокль. – Ну что, едем?

– Подожди… Я, кажется, что-то вижу… Нет, показалось.

А минут через двадцать после их отъезда из кустов на дорожку, ведущую в деревню, вышла небольшая процессия: две коренастые фигуры в шляпах и одна тоненькая с развевающимися светлыми волосами. Молодые люди в это время уже подъезжали к Кьюзо.

Глава 5

Настя погружается в dolce far niente

На следующий день Настя проснулась опять к полудню. Причесываясь, она покосилась на безжизненный телефон – надо бы зарядить… Ах! Зарядка же осталась в машине у Витальки! Может, в деревне удастся купить новую зарядку? Или новый мобильник. А вообще, есть у них тут телефон, интересно? То, что на вилле нет Интернета и даже телевизора, Настя уже знала. За завтраком она попыталась выяснить у Берты про телефон в доме – оказалось, есть. Но тут Настя осознала, что не помнит ни одного номера – все они хранились в адресной книге мобильника. Да и как звонить с местного телефона на мобильник, она представляла плохо – нужны же какие-то коды? Или нет? «Точно, я настоящая блондинка», – с досадой подумала Настя.

Можно, конечно, позвонить в Москву. Но стоит ли? Бабушка, вырастившая Настю, умерла полтора года назад, а родители давно состояли в разводе и мало вникали в жизнь дочери, занятые собственными проблемами: отец занимался бизнесом, мать меняла мужей. Настя вспомнила бабушкины плюшки с корицей, вкуснее которых не было ничего на свете, и вздохнула. «Никому я не нужна», – огорчилась она, и тут же перед ее глазами возник образ Игната – высокий, крупный, слегка медлительный и молчаливый, он интересовал Настю, чего уж теперь скрывать. А как он порой смотрел! Настя вздохнула: Игнат был далеко. И Бруно, который интересовал ее ничуть не меньше, тоже куда-то пропал…

– Мне хочется пойти в деревню, можно? – спросила она у Берты, которая переварила ее вопрос и важно кивнула:

– Можно. Карл пойдет. Скоро.

Потом оглядела Настю и нахмурилась:

– Так не годится!

Она ткнула пальцем в Настины шорты, потом потрясла своей юбкой:

– Надо такое.

Надо – так надо: Настя облачилась в юбку и, подумав, надела блузку с длинными рукавами, а то кто их знает, этих местных, может, и с голыми руками нельзя. Пестрая блузка никак не подходила к юбке по цвету, а после того, как Берта еще выдала ей легкую косынку на голову, Настя почувствовала себя полным чучелом. Да еще в кроссовках! Карл предупредил, что тропа каменистая. Они долго спускались с холма – впереди Карл и Берта, оба в шляпах, с палками и корзинками в руках.

Деревня удивила Настю – они с ребятами уже неделю катались по Италии и насмотрелись на местную жизнь, но здесь и сами дома, и их обитатели совсем не походили на все виденное раньше. Суровые и неразговорчивые жители деревни сильно отличались от экспансивных и жизнерадостных итальянцев, и говорили – когда вообще разговаривали – на каком-то совершенно непонятном Насте диалекте. Но Карл и Берта свободно объяснялись с ними, покупая в небольших лавчонках необходимые продукты.

Настя все приставала к Карлу с телефоном, и он завел ее в крошечный магазинчик, где было все на свете от угрожающего вида кос до веселеньких эмалированных кастрюль. Все, но никаких зарядок к мобильникам, не говоря уж о самих телефонах. Продавец вытаращился на Настин мобильник так, словно никогда в жизни не видел подобной штуки. Ну ладно, придется ждать возвращения Бруно. Насте вдруг стало очень грустно, прямо до слез. Берта, переглянувшись с Карлом, заторопилась домой и, чем выше они поднимались по холму к вилле, тем легче делалось у Насти на душе – там, наверху, сияло солнце, пели птицы, шныряли шустрые белки…

А после обеда Настя и вовсе забыла печалиться и отдалась самому приятному времяпрепровождению – dolce far niente, даже не обратив внимания, что Бруно вечером так и не вернулся. Дневной сон настолько сбивал ее с толку, что Настя довольно скоро потеряла счет дням и часам. Так хорошо, как на вилле «Мираколо», ей не бывало ни разу в жизни: необычайной красоты виды; ночное небо, полное звезд; белки и птицы, с которыми Настя никогда не общалась так близко; роскошь внутреннего убранства дома, любопытные безделушки, попадающиеся на каждом шагу, и библиотека, полная книг, по большей части старинных. Настя взяла парочку романов Джейн Остин и даже начала читать «Нортенгерское аббатство». А что уж говорить о приготовленных Бертой завтраках, обедах и ужинах, которым Настя отдавала должное, вычищая тарелки до зеркального блеска. Так что ничего удивительно не было в том, что как-то утром она с трудом застегнула молнию на шортах. «Ничего себе, разъелась!» – упрекнула себя Настя и хотела было побегать по садовым дорожкам, но заленилась.

Как андерсеновская Герда в заколдованном саду, Настя почти не задумывалась о странности происходящего, но иногда ее все же обдавало холодной волной паники: «Какое сегодня число? Что я тут делаю? Почему не уезжаю?» Она вполне могла бы попытаться вызвать себе такси и доехать до первой же железнодорожной станции или до остановки автобуса. Есть же тут такси? Но… Бруно ведь обещал сам ее отвезти… Надо его дождаться… Или не надо?