Помоги проекту - поделись книгой:
– Дилан? Дилан, это Джеймс. Миллер. В смысле, твой отец.
Тишина.
– Слушай, – его голос оборвал паузу. – Я так рад, что ты позвонила. Очень давно хотел с тобой связаться. Нам надо многое наверстать.
Дилан закрыла глаза и улыбнулась. Перевела дух и заговорила.
После этого все пошло как по маслу. Ей казалось, что она знает его целую вечность, будто и не расставались никогда. Они проговорили, пока ее телефон не разрядился. Джеймс расспрашивал про школу, интересовался хобби, с кем она дружит, какие фильмы любит смотреть и какие книги читать. Про парней – хотя здесь не о чем было говорить, учитывая выбор в Кейтшэлл. В свою очередь, он рассказал ей про жизнь в Абердине, про собаку Анны. Ни жены, ни детей. Проблем – никаких, и он хотел, чтобы она к нему приехала.
Это было ровно неделю назад. Семь дней Дилан пыталась справиться с нервами – ее волновала встреча с отцом, и старалась не ссориться с Джоан, которая не скрывала, что не одобряет ее попытку наладить связь. Дилан даже с Кэти не разговаривала об этом.
Вспомнив о подруге, она достала телефон и отправила сообщение.
Дилан нажала «Отправить» и стала ждать. Ее сердце колотилось. Она хотела, чтобы Кэти сказала что-то в поддержку, что она поступила верно. Пауза растянулась на вечность, а потом выскочило окошко – Кэти писала ответ.
Уклончиво… ответ. Понятно, подруга боится проявить бестактность.
Ответ пришел сразу же:
Дилан расхохоталась и тут же прикрыла рот ладошкой, заметив, что женщина напротив пронзает ее взглядом. Ну точно как Кэти, та всегда видела ее насквозь.
Дилан нащупала билет в кармане. Надо предупредит папу, что уже едет.
Как только она нажала «Отправить», за окном почернело.
Слово моргнуло три раза, а потом выскочило предупреждение:
– Проклятье, – пробормотала Дилан и зачем-то подняла телефон над головой, понимая, что внутри тоннеля сигнал все равно не пройдет.
Она так и застыла в этой позе, рука вытянута, как у статуи Свободы, когда все произошло. Свет пропал, прозвучал взрыв, и миру пришел конец.
3
Тишина.
Должны слышаться крики, мольбы,
Но была лишь тишина.
Темнота давила на нее, как плотное одеяло. Подстегнутая паникой, она подумала, что ослепла. В отчаянии помахала рукой перед лицом, ничего не увидела, но умудрилась ткнуть себе пальцем в глаз. Боль сразу прочистила мозги: они же в тоннеле – вот почему так темно.
Глаза не могли разглядеть даже крошечного лучика света. Дилан попыталась подняться, но ее что-то удерживало. Повернувшись влево, она смогла опуститься на пол между сиденьями. Левая ладонь попала во что-то липкое и теплое. Она тут же отдернула руку и быстро вытерла о джинсы, стараясь не думать о том, что это могло быть. Правая рука сжимала небольшой предмет – телефон, сообразила она, телефон, который она держала, когда мир перевернулся вверх дном. Дилан с нетерпением нажала кнопку включения, и надежда тут же сменилась разочарованием. Экран был черным. Она потыкала в него пальцами, но тщетно – никаких признаков жизни.
Доползла до прохода, встала на корточки, потом поднялась и сильно ударилась обо что-то головой.
– Дерьмо! Оу!
Рука потянулась к виску, который беспощадно пульсировал. Вроде бы обошлось без крови, но больно было до чертиков. Она снова выпрямилась, в этот раз осторожно и прикрывая голову. Было так темно, что она даже не видела, куда врезалась.
– Эй? – позвала нерешительно. Ни ответа, ни звука движений. Вагон был переполнен, куда все подевались? Она вспомнила про лужицу на полу, в которую вляпалась рукой, но не стала развивать эту мысль.
– Эй? – крикнула она громче. – Меня кто-нибудь слышит? Эй!
На последнем слове голос дрогнул, паника все больше захватывала ее. Дыхание ускорилось, и она попыталась заглушить охвативший ее страх. Темнота вызывала клаустрофобию, и Дилан схватилась за горло. Было такое чувство, что ее душит кто-то. Она была одна, в окружении…
Ей не хотелось об этом думать. Но больше всего не хотелось ни секунды оставаться в этом вагоне.
Она рванула вперед, спотыкаясь и перепрыгивая через предметы, встречавшиеся на пути. Нога наступила на что-то мягкое, скользкое и подозрительно упругое. Подошва кроссовок не нашла сцепления и поехала. Дилан в ужасе попыталась убрать ногу, но вторая нога не смогла найти где приземлиться. На мгновение она увидела себя со стороны: падает, как в замедленной съемке, на что-то ужасное на полу.
О нет!
Дилан ахнула и выкинула руки вперед, чтобы хоть как-то защитить себя во время падения. Руки поймали какой-то шест, и она вцепилась в него пальцами, это замедлило движение, но резко остановилась, из-за чего потянула мышцы в плечах. Движущая сила инерции потащила ее вперед, и она больно ударилась шеей о холодный металл.
Игнорируя пульсацию в шее, Дилан крепко держалась за шест обеими руками, словно он был ее связью с реальностью.
Не доверяя в темноте своим ногам, Дилан ощупала пространство возле поручня, рассчитывая наткнуться на открытую дверь. Но кончики пальцев ничего не нашли. Она чуть подалась вперед и наконец обнаружила дверь.
Она была закрыта.
Странно, подумала Дилан. Похоже, все остальные вышли с другой стороны вагона.
– Черт побери, – пробормотала Дилан. Понятно, во время аварии вырубилось электричество. Она оглянулась – бессмысленное занятие, потому что все равно ничего не видно. Воображение заполнило пустоты, прокладывая маршрут по вагону: перевернутые сиденья, разбросанный багаж, осколки стекла от окон и… мягкое, липкое
Дилан изо всех сил уперлась руками в двери вагона, и под ее напором они слегка прогнулись. Если приложить побольше усилий, она могла бы их открыть… Отступила, глубоко вдохнула и, рванув вперед, пнула дверь левой ногой. Звук удара прозвучал оглушительно, до звона в ушах, колено и лодыжка болезненно заныли. Тем не менее лицо обдало струей свежего воздуха, и это дарило надежду. Ощупывание подтвердило: одна из секций двери слетела с петель. Если пробить другую, рядом, появится щель, в которую можно протиснуться.
В этот раз Дилан отступила на два шага и бросилась на дверь, как в атаку. Раздался скрежет металла, и створка прогнулась.
Щель была небольшой, но и Дилан была щуплой. Развернувшись боком, она кое-как протиснулась в щель. Раздался звук разрываемой ткани, и Дилан полетела вниз. Ее охватил страх, но как только кроссовки коснулись гравия, приступ клаустрофобии исчез, а горло больше не сжимало.
В тоннеле было так же темно, как и в вагоне. Похоже, она находилась где-то в центре. Дилан посмотрела в одну сторону, потом в другую. Не помогло. Она не видела света, и в тоннеле стояла жуткая тишина, если не считать тихого шума ветра, проносящегося по каменной трубе.
В темноте она часто спотыкалась, и это замедляло движение. Временами что-то быстро проносилось у самых ног. Она надеялась, что в этом тоннеле нет крыс. Любое животное меньше кролика вызывало в ней вспышки иррационального страха. Паук в ванной способен был вызвать истерику, которую могла прекратить только Джоан. Если кто-то пробежит по ее кроссовке, включится инстинкт бегства, и она побежит. Но в темноте она наверняка упадет, и падение может быть фатальным.
Тоннель все не заканчивался. Дилан уже подумывала повернуть назад и отправиться в другую сторону, как вдруг увидела впереди точку света. Либо выход, либо спасатель с фонариком. Она заторопилась, отчаянно желая поскорее выбраться.
Прошло довольно много времени, прежде чем точка превратилась в арку. Свет впереди был неяркий, но и этого было достаточно.
Когда она наконец вышла наружу, моросило, и Дилан, радостно засмеявшись, подставила лицо мягкому дождику. Она чувствовала себя грязной, да и была такой; дождь не поможет отмыться, но капельки воды смывали с нее страхи. Глубоко вдохнув, она положила руки на бедра и осмотрелась.
Местность была пустынная – рельсы да насыпь, вдоль которой тянулись кусты. Глазго явно остался позади. Горизонт окружен большими холмами. Низко повисшие облака размывали их очертания, скользя по вершинам. Можно было разглядеть кроны вечнозеленых сосен, торчащих среди деревьев. Пурпурный вереск боролся за пространство с густыми зарослями бурого папоротника. На нижних уклонах холмов, затемненных вечнозелеными соснами, неравномерно росли небольшие заросли деревьев. Чем ближе к тоннелю, тем менее покатыми становились склоны, вздымаясь насыпями, покрытыми длинной травой. Ни города, ни дороги не видать, даже отдельно стоящего фермерского домика и то нет. Местность была необжитой и неприветливой.
Дилан закусила губу. Она ожидала увидеть скопление полицейских машин и «Скорых», спешно паркующихся где попало. В телевизионных новостях обычно показывают мужчин и женщин в ярких униформах, готовых утешить, осмотреть раны и задать вопросы. За пределами тоннеля, кутаясь в одеяла, должны стоять группы выживших с пепельными лицами. Ну и где же они? В реальности не было ничего подобного. На глазах Дилан отразились тревога. Где они все?
Развернувшись, она посмотрела на темную пасть тоннеля. Этому не было другого объяснения: похоже, она пошла не в ту сторону. Нет, в самом деле, они все находятся на другом конце. От злости и усталости выступили слезы. Мысль о том, чтобы вернуться в темноту, пройти мимо поезда с безжизненными телами пассажиров, которым не повезло, казалась мучительной. Но вокруг этот чертов тоннель никак не обойти. По обе стороны от него – почти отвесные скалы, кое-где поросшие папоротником.
Дилан посмотрела на небо, умоляя бога все изменить, но увидела лишь серые облака, спокойно бегущие в направлении моря. Тихо всхлипнув, она снова оглядела унылый пейзаж, отчаянно желая увидеть хоть какие-то признаки цивилизации, которые могли бы спасти ее от возвращения в темный тоннель. Поднесла руку ко лбу, защищая глаза от ветра и дождя, и вгляделась в горизонт. И в этот момент увидела его.
4
Он сидел на холме слева от входа в тоннель, обхватив колени руками, и смотрел на нее. Со своего места она видела лишь, что это парень, скорее подросток, с волосами песочного цвета, которыми играл ветер. Он не поднялся, даже не улыбнулся, когда заметил на себе ее взгляд, – сидел и молча смотрел.
Было что-то странное в том, что он сидит там, – одинокая фигура в пустынном месте. Дилан представить не могла, как он здесь оказался, разве что тоже ехал в поезде. Она помахала ему, радуясь, что может с кем-то разделить этот ужас, но он не ответил. Ей показалось, он слегка напрягся, расправил плечи, но так ли это, было сложно сказать, да и какое это имеет значение.
Не сводя с него взгляда – а вдруг он исчезнет? – она заскользила по гравию и перепрыгнула небольшую канаву, поросшую сорной травой. Дальше был забор из колючей проволоки. Дилан осторожно взялась за проволоку, где не было колючек, и потянула вниз. Забор опустился, и она смогла неуклюже перекинуть одну ногу. Но запуталась второй ногой и, чтобы не упасть, вцепилась прямо в колючки. Они впились в ладони, протыкая кожу, проступили капельки крови. Дилан мельком взглянула на руку и вытерла ее о джинсы. Темное пятно на них заставило приглядеться повнимательнее. Не просто темное – большое бурое пятно. Она уставилась на него на мгновение, но потом вспомнила, как вляпалась во что-то липкое, когда сползла с сиденья. Дилан побледнела, ее чуть не вывернуло.
Встряхнув головой, чтобы избавиться от замелькавших перед глазами тошнотворных картинок, которые услужливо подсовывало воображение, она перевела взгляд на парня. Он сидел на склоне в пятидесяти метрах над ней. На таком расстоянии она видела его лицо и приветливо улыбнулась.
Он не ответил.
Дилан немного растерялась – что это с ним? – и, глядя в землю, стала подниматься по холму. Подниматься было сложно. Склон холма был крутым, а мокрая трава – скользкой, и вскоре она стала задыхаться. Так как она смотрела под ноги, у нее был предлог не смотреть на него – пока не пришлось это сделать.
Парень на холме холодным взглядом наблюдал за девушкой, как только она вышла из тоннеля. Не вышла – вынырнула из темноты, словно напуганный кролик из норки. Он не стал кричать, чтобы привлечь ее внимание, – просто ждал, когда она его увидит. В какой-то момент он забеспокоился, что она вернется в тоннель, и решил ее позвать, но девушка передумала возвращаться. Не было никакой необходимости звать ее – она его заметит.
Он оказался прав. Даже издалека он разглядел плескавшееся в ее глаза облегчение, когда она энергично помахала ему рукой. Но он ей не ответил. Видно было, что это ее удивило, но потом она направилась к нему. Девчонка двигалась неуклюже, запуталась в заборе из колючей проволоки и скользила по мокрой траве. А когда оказалась довольно близко, чтобы увидеть выражение его лица, он отвернулся.
Контакт произошел.
Дилан наконец дошла до него и смогла получше рассмотреть. Она в точку попала с возрастом – от силы на год старше. На нем были джинсы, кроссовки и теплый темно-синий джемпер со словом «Бронкос», написанным рельефными оранжевыми буквами. Так как он сидел согнувшись, сложно было определить его рост, но, скорее всего, средний. Довольно загорелый, с веснушками на носу. Лицо его было беспристрастным, а как только Дилан подошла ближе, он отвернулся и стал смотреть на пустынный ландшафт. Даже когда она встала перед ним, он не поднял голову. Это сбивало с толку, и Дилан заерзала на месте, не зная, что сказать.
– Привет, я Дилан, – наконец пробормотала она и в ожидании ответа стала переступать с ноги на ногу и отвела взгляд в ту же сторону, гадая, на что же он смотрит.
– Тристан, – ответил парень, быстро взглянул на нее и снова отвернулся.
Дилан была рада, что он хотя бы ответил, и сделала еще одну попытку завести разговор.
– Ты, наверное, тоже был в поезде. Я так рада, что не единственная здесь! Похоже, я потеряла сознание в вагоне, а очнулась уже в полной темноте и… одна. – Она произнесла это очень быстро, нервничая из-за его равнодушия. – Все остальные пассажиры уже ушли, а меня, наверное, не заметили. Там была тетка с кучей сумок – я застряла под ними. А когда выбралась, то не могла понять, куда все делись, но мне кажется, что мы просто вышли не с той стороны тоннеля. Готова поспорить, пожарные, полиция и все остальные находятся по другую сторону.
– Поезд? – Он повернулся к ней, и она впервые заглянула в его глаза. Они были голубыми, как лед, и такими же холодными. Кобальтовыми. Ей показалось, они могли заморозить ее кровь, если бы парень злился, но сейчас в его глазах отражалось любопытство. Он рассматривал ее с долю секунды, а потом перевел взгляд в сторону тоннеля. – Точно. Поезд.
Она выжидающе уставилась на него, но он, похоже, ничего больше не собирался сказать. Закусив губу, Дилан прокляла свою удачу: единственный здесь человек – этот парень-подросток. Взрослый знал бы, что делать. А еще, хотя ей не хотелось в этом признаваться, она всегда нервничала из-за таких парней. Слишком спокойные и слишком уверенные в себе – рядом с ними она всегда чувствовала себя полной идиоткой.
– Может, нам пройти через тоннель в другую сторону? – предложила она. В компании с этим парнем (даже с этим парнем) это было бы не так ужасно. Они могли бы встретиться с другими пассажирами, но главное – спасательными службами, и она бы еще успела спасти выходные с папой.
Парень перевел на нее свой ледяной взгляд, и ей пришлось сдержаться, чтобы невольно не отступить назад. Его глаза притягивали, словно магниты, и они точно видели ее насквозь. Дилан почувствовала себя обнаженной, практически голой. Она неосознанно скрестила руки на груди, словно пыталась прикрыться.
– Нет, мы не можем там пройти.
Его голос звучал безразлично, точно его совершенно не волновала ситуация, в которой они оказались. Точно он мог вечность спокойно сидеть на склоне этого холма.
Посмотрев на нее еще какое-то время, парень снова перевел взгляд на холмы. Дилан закусила нижнюю губу, придумывая, что сказать.
– У тебя есть телефон, чтобы кому-нибудь позвонить, например в полицию? Мой сдох во время аварии. И мне надо позвонить маме; когда она услышит, что случилось, то с ума сойдет. Она чересчур меня опекает и захочет знать, что я в порядке, чтобы сказать: «Я же тебе говорила…» – Дилан замолчала.
В этот раз он на нее даже не посмотрел.
Поделиться книгой: