Муж взвыл и дернулся всем телом, пытаясь скинуть ее с себя. Но она уже нащупала, сама не ведая, что творит, сонную артерию и надавила что есть силы. Кистью второй руки обхватила его сзади и почувствовала, как ее пальцы железными прутьями рвут человеческую кожу, добираясь до яремной вены.

Муж забился и захрипел, суча ногами, дико оскалившись, выкручивая свое могучий торс, чтобы свалить ее себя. Но железные руки делали свое дело, словно занимались этим каждый день. Через минуту Володька лишь слабо подергивался, покорно погружаясь в темноту агонии.

Она почувствовала эту грань, за которой в человеческом мозгу необратимо наступает пустота, будто сама заглянула туда. Туда, в расцвеченную красными и белыми искрами тьму, в которой нет ничего кроме ужаса, порожденного дефицитом кислорода. И она ослабила хватку, положив голову на грудь своей жертвы. Кончики ее пальцев почувствовали, как сдавленные артерии восстанавливают свою эластичность и теплая кровь пульсирует по ним, сначала нерешительно, но с каждой секундой все быстрее и быстрее.

Она стала читать молитву, даже не помня, откуда у нее взялись слова, у неверующей, не крещенной. И слова ее были дикими, никто не принял бы такую молитву и не исполнил ее просьбу.

– Ты Боже наш, а мы – людие Твои, – говорила она вслух, прижимаясь синюшной разбитой щекой к рубашке мужа. – Ко Твоему благоутробию припадаю, на Тя уповаю, прошу отпустить смиренную рабыню Твоя. Пусть не рекут врази: ушла к беззаконным и неправдивым...

Продолжая говорить, она поднялась, пошатнулась и схватилась за стену влажными от крови пальцами. Немного постояла, приходя в себя, затем вернулась в комнату за чемоданом. Перешагнула через распростертое тело и вышла на веранду.

Действительно, во дворе стола та самая иномарка, которая была на досмотре. С распахнутым багажником, предусмотрительно припаркованная задним ходом.

Настя обошла машину, собираясь бросить чемодан в багажник, но далекий шум остановил ее. Послышался рокот вертолета, постепенно заполнявший собой все небо.

4

Майор Жакиев поднял свою машину из авиабазы в Луговое, чтобы обследовать район происшествия. Он вышел к реке Чу на высоте двухсот метров и кивнул правому пилоту. Правый включил видеокамеру и майор сделал широкий круг. Район был хорошо знаком ему, они часто работали по руслу реки в поисках контрабандистов.

– Возьми пониже, – попросил правый.

– Добро.

Машина пошла на второй круг и пролетела над синим куполом таможенного терминала. Внизу виднелись фигурки людей, одни лежали, другие стояли и смотрели вверх. Майор заприметил офицера в противогазе, придерживавшего рукой свою фуражку и говорившего что-то подбежавшему солдату. Жакиев решил сделать третий заход, чтобы отснять обстановку над соседями-кыргызами, но тут заработала рация:

– Борт семнадцать, это «Старшая сестра», объект обнаружен передвижным постом полиции. Марка и госномер подтвердились в квадрате три-шесть, на большой скорости следует в сторону поселка Курдай.

– Понял, «Старшая сестра», пойду по трассе.

Пилот нажал на кнопку под зеленым экраном монитора, меняя карту местности. Нехорошее предчувствие одолевало майора, а зрелище лежавших на земле людей только дополняло картину. Непонятно было, живы они или умерли, нигде не было видно следов огня или разрушений, если не считать завалившегося на бок КАМАЗа.

Правый пилот выключил видеокамеру и в последний раз бросил взгляд вниз. Он уже не мог заметить фигурку женщины, сидевшей на камне, у самого берега реки.

Зухра спокойно и апатично смотрела на улетавшую машину. Слезы на ее щеках уже высохли, оставив под глазами черные разводы от поплывшей туши для ресниц. Рядом с ней лежала сумка с противогазом. Солдат в зеленой пограничной фуражке уныло и запоздало бродил среди лежавших людей, волоча за собой мешок с противогазами, находил тех, кто находился в сознании и вручал каждому по зеленой матерчатой сумке.

Зухра работала продавщицей в здании терминала и час назад, еще до того, как началась вся эта свистопляска, выскочила на улицу, чтобы купить в магазине «Duty free» бутылочку дорогого французского коньяка. Вечером намечался юбилей у свекра, бывшего директора кордайской средней школы. Ветхий, разбитый двумя инфарктами, почетный пенсионер давно уже ничем не интересовался, кроме рыбной ловли, а о прошлой жизни любил лишь поговаривать: «Сначала пахал под Лениным, потом под Конаевым».

Купив «Хеннеси», продавщица вышла на яркий, залитый солнцем асфальт, когда услышала грохот за стеклянной дверью. Видно, неловкий покупатель уронил что-то хрупкое на пол. Из любопытства, она вернулась в магазин и тут же вздрогнула от неожиданности: прямо перед ней, на полу лежал молодой охранник. Его лицо настолько сильно свело судорогой, что морщины на лбу и на щеках побелели до мраморного блеска. Парень тщетно пытался подняться, нелепо держась за ножку опрокинутого стула, но распростертое тело не сгибалось совершенно, а ступни на ногах с тихим омерзительным хрустом вытягивались в струнку, как у балерины.

– Асет, что с тобой? – услышала Зухра голос кассирши. – Асет, тебе плохо?

Ярко накрашенная девушка вышла из-за стойки и неуверенно направилась к охраннику. Но на полпути остановилась и подняла руку, словно хотела поправить прическу или потрогать свой лоб. Ее лицо при этом обрело какой-то задумчивый вид, как если бы она пыталась вспомнить, где оставила ключи от дома. Через секунду она упала как подкошенная, прямо в середине зала.

Зухра – взрослая, умудренная опытом женщина – глядя на все это, лишь тонко и тоскливо заскулила, совсем как ребенок, потерявший родителей. Она обернулась на шум в дальнем углу, где рухнул на пол еще один человек. Крепко сжав на груди пакет с покупкой, она попятилась к выходу, развернулась и буквально вытолкнула себя наружу.

В лицо жарко пахнуло горячим воздухом, день был в самом разгаре, но что-то изменилось в окружающей обстановке. Что-то разладилось в мире и пошло наперекосяк. Выезжающий из кыргызского погранпоста «КАМАЗ» с бишкекскими номерами едва не сбил пограничника, который проходил дорогу перед ним. Не снижая скорости, он наехал на шлагбаум, смахнул его и резко вильнул влево, разгоняя с мостовой пешеходов. Грузовик удивительно легко вскочил на бортик и полоснул бампером по ограждению, грозясь свалиться в реку.

Зухра сошла со ступенек, глядя, как машина с оглушительным скрежетом рушит чугунную ограду. Этот грохот привел ее в чувство и когда она увидела рядом с собой парня, на груди которого болтался на шнурке сотовый телефон, крикнула ему:

– Позвоните в скорую, здесь людям плохо!

Парень остановился как вкопанный, увлеченный картиной аварии и не обратил внимания на ее крик. Потом зачем-то присел на корточки, как бы готовясь к долгому зрелищу и так вот ничком упал на бок, поджав ноги.

На всем коротком пути от магазина до места работы, люди падали вокруг нее или уже лежали на земле в самых разных позах. На том месте, где остановилась маршрутное такси, чтобы высадить пассажиров перед паспортным контролем, продавщице пришлось перешагивать через целый косяк тел, повалившихся от самой обочины до узкой асфальтированной дорожки. Почему-то в глаза бросалось именно огромное количество народа. В голове мелькнула совершенно посторонняя мысль о том, что когда люди стоят на ногах, они занимают меньше места.

Зухра вбежала на свое рабочее место, но здесь уже все было кончено. На кафельном полу корчилась в беспамятстве какая-то женщина, не выпуская из рук большой кожаной сумки. Рядом, привалившись спиной к стене, сидел мужчина. Лица не видать, он низко склонил голову, а на груди желтым неопрятным пятном расплывалось содержимое его желудка.

– Зухра! – услышала она чей-то резкий голос.

Из-за пульта рентгеновского сканера на нее смотрел Тимур, знакомый оператор из таможенного досмотра. Одно время он усиленно ухаживал за ней, а однажды, когда рядом никого не было, прямо, без обиняков, предложил, ей стать любовницей.

– Подумай, Зуля, мужик я нормальный, здоровый, есть хата, где можно встречаться, – приводил он свои нехитрые доводы. – Рядом ресторан, я там буду еду для нас заказывать, прямо в доме будем пировать, никто не увидит. Приятно проведем время, и ты и я.

Она показала ему тогда от ворот поворот и решила, что если так будет продолжаться и дальше, то уволится. Но Тимур в этом деле имел опыт, он сам отстал от нее, сразу понял, что добыча не по зубам.

– Зухра! – Тимур неуверенно поднялся со стула. – Ты как, нормально?

– Тимур! Позвони куда-нибудь! Скажи своему начальству, тут такое твориться... – пролепетала она и тут же осеклась, видя, как он странно смотрит на нее, поднимаясь из-за стола.

– Позвоню, конечно, позвоню, – Тимур как во сне протянул вперед руки, словно шел в темноте. Он наступил на человека в синей униформе, лежавшего лицом вниз, переступил через него и направился к ней.

– Ты только не убегай, а то нас тут только двое осталось, – пробормотал он и на его лице блеснули капельки пота.

– Тимур, что с тобой? – выдавила из себя Зухра, положив свой пакет на витрину, прямо на присыпанные сахарной пудрой пирожки. И неожиданно для себя заплакала, громко, навзрыд, опустив руки и глядя, как медленно он идет к ней, с раскрасневшимся распаренным лицом, оскалив зубы в плотоядной улыбке. Ее плечи затряслись, из носа на губы потекло что-то соленое.

– Тихо, Зуля, т-сс! – приговаривал Тимур, не глядя под ноги и ступая по лежащим людям. – Тихо, не плачь, моя козочка...

Он остановился перед ней, безвольно плачущей, словно раздумывая, что делать с ней дальше. И тут его упитанное от обильной еды и малоподвижной работы тело вдруг дернулось и неестественно изогнулось в судороге, словно ему внезапно пришла идея станцевать лезгинку. Тимур взмахнул руками, пытаясь восстановить равновесие, но сделал еще хуже и плашмя грохнулся лицом на пол. Зухра услышала гулкий стук падающего на бетонный пол тела. Однажды, когда она выгуливала сына, соседский мальчишка притащил на детскую площадку мертвого котенка, держа его на сломанной веточке. Маленький пушистый комок соскользнул с палочки и упал на асфальт. И был такой же стук, когда черепная коробка бьется обо что-то твердое.

Тимур так и остался лежать на полу, лицом вниз. Забыв о своем пакете, продавщица выскочила из терминала и побежала к мосту. Теплый ветер гулял по земле, поднимая и закручивая в воздухе мелкий сор. Кругом лежали люди, и стало так тихо и спокойно, что было слышно, как плещется где-то внизу мутная осенняя вода.

Не найдя ни одной души, Зухра решила бежать домой и засеменила по разбитой асфальтовой дорожке.

Она уже миновала здание заправки, когда за спиной послышался звук мотора. Белая машина выглянула из заднего двора терминала и остановилась перед закрытым шлагбаумом. Из машины вышел водитель, высокий поджарый кавказец, поднял железную трубу и вывел машину на трассу. Рядом с ним сидела какая-то девушка, русская.

– Настя! – вскрикнула Зухра, узнав ее. – Настя, постой!

Девушка обернулась на зов, приспустила стекло, но машина уже уходила прочь от терминала, набирая скорость.

5

Настя открыла ворота и замерла, прислушиваясь к далеким звукам. Никогда нельзя точно определить направление, откуда летит вертолет, пока не увидишь в небе черную точку. Звуки турбин словно бродят по небу. Но машина явно приближалась, судя по нарастающему рокоту.

Она захлопнула багажник, раздумывая как быть. Нужно было всего лишь продержаться несколько минут, чтобы состоялась та встреча, на которую она согласилась после той долгой беседы. Вновь вспомнился волнующий аромат мягкого белого пара, плывшего под ногами, и Настя улыбнулась сама себе.

Она открыла дверцу водителя и увидела на сиденье горстку пепла – все, что осталось от носителя Книги, который вывез ее в безопасное место, защищая от врагов. Припарковав машину во дворе дома, он поцеловал ей руку и исчез. Остался только беловатый дым и зола.

Улыбка на ее лице побледнела, она с грустью смахнула серый порошок на пол и села за руль. Никогда не водившая машину, Настя каким-то получила знания, которые позволили ей принять единственно правильное решение. Ее руки снова обрели самостоятельность, так пугавшую ее раньше.

Она перевела рычаг коробки передач в положение "P", завела машину и утопила педаль тормоза. Рычаг был снабжен устаревшим щелевым фиксатором, она сдвинула его в положение "S" и почувствовала, как сцепление приняло на себя всю мощь двигателя.

От ароматизатора несло острым перекисшим запахом дешевого парфюма. На зеркало заднего вида были накинуты обычные для таких машин причиндалы: пластиковые четки и какая-то плюшевая игрушка. Но одна вещь задержала внимание Насти: в самом углу лобового стекла мелким готическим шрифтом было напечатано: «In jedem Audi 100 schlaegt das Herz einer Panther V». И ниже подпись «Ferry Porsche». Настя задумалась на мгновение, вспоминая свой школьный немецкий, но тут же спохватилась, понимая что дорога каждая секунда. Отжав педаль газа, она направила машину на улицу и выскочила из кабины прямо перед воротами.

В эту минуту вертолет уже был примерно в двух километрах от Курдая. Пока они летели вдоль трассы, на связь с пилотом дважды выходил представитель временного штаба МВД Казахстана, генерал Султаналиев. Командир авиаполка обеспечил прямую ретрансляцию через передатчик авиабазы.

В том хаосе, который творился на пограничных пунктах двух государств, было упущено драгоценное время, когда машину с подозреваемым можно было еще задержать. Связь с границей была восстановлена совершенно случайно, проезжавшим мимо отставным майором ГАИ, который заглянул в будку к своим бывшим сослуживцам и увидел лежавших вповалку людей. Люди дышали, сердцебиение нормальное, но тела их похолодели, как на морозе.

Шокированный увиденным, майор позвонил друзьям в Бишкек, откуда по тревожному каналу были извещены министр МВД и председатель КНБ. Подъехавшие на уазиках кыргызские милиционеры заблокировали въезд на таможню со своей стороны. Они подумывали, не перейти ли границу, чтобы закрыть ее с казахской стороны, на случай мародерства, например, но следуя поговорке «Не делай добра, да не получишь зла», благоразумно отказались от этой идеи и ограничились наблюдением.

Разговор с представителем временного штаба был предельно лаконичен: генерал сообщал о том, что пост ГАИ, пытавшийся остановить машину с террористом, перестал отвечать на запросы, молчат рации всех машин. Возможно, люди подверглись газовой атаке. Из Алматы вылетела специальная группа Антитеррористического центра КНБ, так же были подняты по тревоге сотрудники РОВД Кордая. Перед командиром экипажа ставилась задача обнаружить и остановить машину.

Немного снизив высоту, Жакиев приоткрыл блистер и смачно сплюнул, словно в разговоре с высоким чином наглотался пыли. С момента последнего сеанса связи прошло уже три или четыре минуты, а мобильная группа захвата РОВД так и не вышла в эфир. Лиха беда начало – перестала отвечать на запросы «Старшая сестра», передатчик которой располагался в гарнизоне Луговое. Мощный пятимегаваттный комплекс радиосвязи на командном пункте авиабазы «Жетыген» тоже молчал.

Было совершенно непонятно, как теперь действовать, если учитывать тот факт, что на трассе между Бишкеком и Алматы почти каждая вторая легковушка носила четыре кольца на решетке радиатора. Мрачное предчувствие скорой и неотвратимой беды только усилилось. Майор ощущал приближение стресса по тому, как вязко загустела слюна во рту, и стало трудно дышать.

– Слышь, Нурлан, сколько у тебя боезапаса? – спросил он борттехника.

– Четыреста, товарищ майор.

– Маловато будет.

Впереди по курсу уже показались маленькие, выкрашенные белой известкой домики Курдая. Поселок-тезка располагался от районного центра всего в каком-то получасе езды.

– Дык, шли на видеосъемку, а не на охоту, – вполне резонно возразил борттехник.

– Берик, надеюсь, ты не собираешься завалить эту тачку? – встрепенулся правый пилот, молча сидевший до этого с томиком какого-то детектива.

Жакиев в ответ попытался улыбнуться, зная по опыту, что единственное, что спасает в таких ситуациях – хорошая шутка. Но лишь скорчил жалкую мину.

– Конечно, нет! – язвительно подал он голос. – Стрелять будем только по колесам, потом сядем во чистом поле и подадим заложнице белый платочек, чтобы утерла сопли и слезы!

В наушниках послышался гогот борттехника. Правый пилот тоже ухмыльнулся, оценив юмор командира. В авиаполку борт семнадцать в шутку называли «Домом летающих аксакалов», по аналогии с названием одного известного китайского фильма. Борттехник, он же стрелок по совместительству, самый молодой член экипажа совсем недавно достиг сорокатрехлетнего рубежа, а в сумме их возраст зашкалил за две сотни годков.

Недавно экипаж отметил пятилетие своей службы на борту «восьмерки». Машина прошла плановый ремонт на омском авиазаводе, в салоне все еще пахло свежей краской. Старую шкворню с пулеметом Калашникова убрали к чертовой матери, а взамен поставили мощный крупнокалиберный «Утес».

Они зашли к поселку с северной стороны, на километровой высоте. В первую голову осмотрели выездную дорогу, потом сделали разворот на 90 градусов, проверяя трассу в сторону Алматы. После этого опустились до пятисот метров и полетели над домами, разрывая винтами сонный провинциальный воздух.

Настя видела, как вертолет появился со стороны улицы имени Толе би, ярко блеснув иллюминатором. Дом, в котором они жили, стоял на самой окраине. За узкой асфальтированной дорогой сразу начиналось поле.

Тем временем, иномарка, пущенная вслепую как стрела, уверенно перевалила через обочину и вышла на пустошь, сминая колесами прошлогодний сухостой. Вертолет клюнул на приманку – заложив крутой вираж, «восьмерка» пошла за машиной. Опытный пилот держал дистанцию, зная, что может запросто схлопотать заряд из дробовика или автоматную очередь. Наверное, в этот момент, правый пилот вынимал из футляра бинокль со стабилизатором изображения, чтобы проверить госномер беглой иномарки.

Пришла пора уходить. Настя взяла чемодан и вышла на улицу. На душе стало легко, печаль прощания с носителем Книги лишь слегка оттенила спокойную широкую радость, поселившуюся у нее в груди. Она уже знала, или скорее – чувствовала, что прямо над ее головой, на высоте шести тысяч километров медленно проплывала армада кораблей. Скопление черных дисков излучало во все стороны нейтринные потоки, ожидая гостью.

Их долгая карательная экспедиция закончилась скоротечным боем, вражеские корабли были уничтожены, а головы капитанов отрезаны и упакованы в специальные капсулы, как военный трофей. На обратном пути нежданно-негаданно поступил вызов от Книги, наконец-то закончившую свою миссию так далеко от дома. И вся армада явилась в эту отдаленную точку пространства. На мостике флагмана, глядя на сегмент голубого шара, стояли отец и сын.

– Надо бы поблагодарить Книгу, – сказал старший, сложив руки на груди. – Она отлично поработала.

– Да, отец, я позабочусь об этом.

– Еще бы, – усмехнулся отец.

Он посмотрел на сына, но было заметно, что думал о чем-то своем.

– Позволь еще раз глянуть на нее?

Сын снял с шеи цепочку и передал отцу.

– Она хороша. Даже не думал, что в этой глуши бывают такие.

– Она просто бесподобна, отец!

На диске медальона мерцала картинка: девушка с каким-то массивным предметом идет по дороге.

– Что это у нее в руке?

– Это ее вещи, отец.

– А зачем они ей?

– Она хочет взять кое-что с собой.

– Ее воля – закон, – пожал плечами отец.

– Ну что ж, мне пора! – сказал сын с нетерпением.

– Давай, отправляйся. Видно, у нас на роду писано жениться в походе.

Сын удалился и от армады отделилось небольшое облако. Оно устремилось вниз, почти мгновенно достигнув поверхности планеты.

– Адъютант! – позвал старший. Рядом с ним тут же выросла фигура офицера.

– Разведывательной эскадре прикрывать принца и его невесту! И пусть церемониймейстер подготовит апартаменты для гостьи.

Адъютант кивнул, и уже было удалился, когда старший поднял руку:

– И еще, – он посмотрел вверх, оглядывая призрачные своды над мостиком, – мрачновато здесь, добавьте света в каютах.

6

Настя шла по улице, не замечая, что пилот разгадал ее хитрость. Он прекратил преследование пустой иномарки и повел вертолет обратно. Но она ничего уже не видела и не слышала, чувствуя, как с каждой секундой все невесомей становятся ее шаги и настанет момент, когда она больше уже не коснется земли ногами.