Иероглиф зла

Чуть позже подоспели остальные ученики нашей группы и еще две девушки, по-видимому с другого курса. Одну из них, темноволосую и подвижную, звали Эби-сан, что, как мне сказала Маргарита, переводится «креветка». Неизвестно, почему девушка выбрала себе такое имя – может, любит лакомиться креветками? – но, по словам Маргариты, она закончила второй год обучения японскому языку и свободно общается на нем даже с японцами. Эби-сан помогала сэнсэю проводить конкурсы японского языка и выступает одним из главных организаторов «Японского квартала». Правда, в спектакле она не участвовала – но на ней и так много обязанностей, в частности, Эби-сан со своей подругой, Аюми-сан, отвечает за кухню и проводит несколько мастер-классов.

Ровно в двенадцать подъехала белая маршрутка, которая и оказалась нашим туристическим автобусом. Сэнсэй пересчитал своих подопечных – вместе со мной нас ехало десять человек. Кузьмин занял место рядом с водителем, мы с Маргаритой уселись впереди. Остальные участники фестиваля заняли свободные места в маршрутке, только один Александр сел отдельно возле окна и надел наушники. Было видно, что он не желает ни с кем разговаривать и полностью погрузился в прослушивание музыки или каких-то аудиозаписей. Зато Эби-сан, Аюми-сан и Ален болтали без умолку. Похоже, у них очень дружная группа, в отличие от нашей. Самой общительной из всех студентов, которых я знала по предыдущим урокам, была Маргарита, и то, возможно, потому, что она была заинтересована в раскрытии странных угроз, которые свалились на сэнсэя. Лена и Дима не горели желанием с кем бы то ни было разговаривать. Анимэшница наверняка развлекалась просмотром очередной серии какого-нибудь фильма, а Дима уткнулся в свой мобильник. Катя меланхолично смотрела в окно.

На наше счастье, заторов по дороге не было – мы только немного постояли в пробке, выезжая из центра города. В маршрутном автобусе кондиционеров не было, зато Ален открыл люк наверху, и нас приятно обдувало свежим ветерком. Маргарита рассказала мне, что когда она ездила на подобный фестиваль, его проводили в другом месте – там не было турбазы, а все участники и гости мероприятия жили в палатках.

– В том году, когда я попала на фестиваль, никакого «Японского квартала» не было, – делилась своими воспоминаниями Маргарита. – В основном работали мастер-классы по рукоделию, еще было много занятий по йоге и восточным танцам. Ален и Эби-сан проводили только мастер-классы по оригами и каллиграфии, а сэнсэй один раз сделал занятие по японскому языку. Ни спектаклей, ни даже чайной церемонии не было, а в этот раз у нас очень насыщенная программа!

Между тем автобус выехал за пределы города на трассу и набрал довольно неплохую скорость. Мы проезжали мимо низеньких домов, полей с какими-то зерновыми культурами, березовых рощиц. Маргарита говорила, что турбаза, куда мы едем, находится за соседним Покровском, на берегу Волги. Кузьмин, видимо, хорошо знал дорогу – может, был уже на месте проведения фестиваля, а может, хорошо изучил карту проезда. Во всяком случае, когда мы свернули на какую-то проселочную дорогу и несколько раз повернули по указателям, водитель вел маршрутку уверенно, и мы ни разу не заблудились. Маргарита несколько раз открывала на телефоне электронную карту. По ней выходило, что турбаза «Дубовая роща» расположилась не на самой Волге, а на одной из ее проток, куда нужно было переправиться на лодке.

– Мы как раз успеем на катер, который отходит в два часа дня, – заметила девушка. – Быстро доехали, я думала, на месте окажемся только в четыре, не раньше.

– А когда приедет автобус со студентами из Японии? – поинтересовалась я. – Они ведь отдельно какую-то маршрутку заказывали?

– Да, это надо у сэнсэя спросить, – кивнула в сторону Кузьмина девушка. – Наш ведь автобус еще и вещи доставляет, поэтому они бы и не поместились. А может, после экскурсии по городу поедут, сэнсэй вроде говорил, что они и по городу хотят погулять. Ну, вроде туристическая программа, осмотр музеев и городских достопримечательностей.

Мне трудно было представить, что в нашем Тарасове есть куда водить иностранных туристов. Хотя если подумать, музеев у нас достаточно, не Петербург и не Москва, конечно, но посмотреть есть что. Кроме того, сейчас лето, работают городские парки с аттракционами и прогулками на катамаранах, тоже неплохо для японских гостей. А школьникам и студентам обычно все интересно, поэтому неудивительно, что они приедут на турбазу только к вечеру.

– Да, думаю, у них накопится масса впечатлений от нашего Тарасова, – протянула я. – Сначала по городу гулять, потом – на фестиваль. Когда они возвращаются в Японию?

– Где-то в начале следующей недели, – прикинула в уме Маргарита. – Все-таки главная цель гостей из Японии – это посетить фестиваль, а в частности, «Японский квартал». Сэнсэй говорил, что, возможно, кто-то из нас, ну, учащихся с курсов, может поехать на стажировку в Японию на зимние каникулы. Иногда даже проходят бесплатные стажировки, только неизвестно, что именно там бесплатно. Визу-то в Японию и проезд в любом случае придется оплачивать, может, проживание и обучение там за счет языковой школы. Пока Юрий Алексеевич ничего конкретного не говорил, обещал, что что-то будет известно только в начале нового учебного года.

Между тем мы въехали в какой-то небольшой лес, за которым, как мне показалось, находилась речная протока. И в самом деле, маршрутка проехала метров пятьсот и остановилась. Мы увидели впереди довольно широкую живописную заводь и понтон, возле которого стоял катер.

– Выгружаемся! – скомандовал сэнсэй, обращаясь к нам. – Сейчас узнаю, сколько здесь лодочников. Если удастся, наймем два катера, а если нет – будем переправляться в два захода.

Выйдя из маршрутки, я смогла наконец-то осмотреться. Когда мы подъезжали к месту высадки, я сразу не заметила одноэтажное строение, скрывшееся в тени раскидистых берез. Вероятно, это и была лодочная база, где собирался нанять катера Кузьмин. Сэнсэй быстро выпрыгнул из автобуса и уверенными шагами направился в сторону домика. Ален, Александр и Дима-сан выгружали из автобуса вещи. Как сказала Маргарита, большую часть палаток и спальников уже доставили на место вчера – сэнсэй, вероятно, несколько раз ездил на турбазу, поэтому и знал маршрут великолепно.

Скоро Кузьмин вернулся – мужская часть «Японского квартала» даже не успела выгрузить все коробки и свертки.

– Все в порядке! – обрадованно улыбнулся сэнсэй. – Нам повезло, что мы так быстро доехали. Основная часть гостей фестиваля прибудет позже, поэтому пока свободны оба катера. Один скоро вернется с турбазы.

Общими усилиями мы наконец-то освободили маршрутку от вещей и отправили водителя в город. Сэнсэй сказал, что обратно мы уедем этим же автобусом – он договорился с шофером, что тот приедет в воскресенье к трем часам дня, поэтому к тому времени надо быть уже на лодочной базе. Тем временем к катеру подошел лодочник – коренастый мужчина лет пятидесяти, одетый в полосатую майку – нечто вроде летнего варианта тельняшки – и широкие шорты. Он поздоровался с сэнсэем и деловито принялся загружать в катер вещи. Ален с Александром вызвались ему помочь, а красавчик Дима-сан бестолково топтался рядом – было видно, что к простой мужской работе вроде перетаскивания тюков и багажа он не приучен. Сэнсэй суетился рядом, то и дело перебегая от коробок к катеру и обратно, что-то переносил в лодку сам, не доверяя лодочнику и своим ученикам. Я не уставала удивляться, насколько Кузьмин энергичный и активный человек, несмотря на немолодой возраст. Может, традиционный японский чаек, который он так любит, обладает каким-то бодрящим эффектом?

Когда с погрузкой было покончено и на берегу осталось несколько коробок, Юрий Алексеевич велел нам определиться, кто когда поедет. Точнее, он сразу же велел Маргарите, Кате, Лене, Диме и мне садиться в катер, а Александра и Эби с Аюми оставил на попечение Алена, который знал, где находится турбаза и где сэнсэй собирается устроить «Японский квартал». По всей видимости, парень вчера уже был на месте нашей стоянки – помогал сэнсэю перевозить палатки и спальники.

Я была рада, что Кузьмин определил меня в первую группу, так сказать под свое шефство. Оставь он меня в группе Алена, пришлось бы придумывать повод, дабы ехать вместе с сэнсэем – я же не могла упускать его из виду, тем паче что пока я не придумала, от кого из учеников или гостей фестиваля можно ожидать нападения на Кузьмина. Но обстоятельства складывались для меня благоприятно. Я перелезла через борт катера и уселась рядом с Маргаритой. Когда вся наша честная компания оказалась на борту катера, на свое место запрыгнул и лодочник, завел мотор и с громким грохотом наша «лодка» отчалила от берега.

Место, выбранное под турбазу, и правда было очень живописное. Наверно, это наилучшее место для летнего отдыха в пределах нашей Тарасовской области. Берега все сплошь потонули в густых зарослях деревьев, кое-где проглядывали невысокие одноэтажные домики. Маргарита пояснила, что здесь находится не одна, а две турбазы, и наша – самая дальняя. Кали, организатор мероприятия, специально выбрала такое место – чтобы не мешать обычным городским отдыхающим, которые предпочитают ближнее место отдыха. К тому же почти все домики «Дубовой рощи» были уже арендованы для участников и гостей фестиваля, поэтому можно было не беспокоиться о появлении посторонних людей или пьяных компаний. Мероприятие именовалось безалкогольным, то есть горячительные напитки проносить с собой запрещалось и в магазине неподалеку от главной сцены ничего подобного не продавалось.

– Хотя кому надо, напьются, – махнула рукой девушка. – Успокаивает одно: они будут делать это у себя в палатках и особо не афишировать. Абсолютно безалкогольных мероприятий у нас не бывает – кто-нибудь любящий выпить да найдется, а то и наркоту какую пронесут…

– Ну уж в «Японском квартале» ничего подобного, надеюсь, твориться не будет! – заметила я. – Чайная церемония – это да, но алкоголь, думаю, сэнсэй не потерпит!

– Юрий Алексеевич вообще против этого, – тихо, чтобы никто не услышал, подтвердила Маргарита. – Он не пьет и не курит, вообще никогда!

Катер завернул в сторону, обогнул сочный зеленый мыс и подошел к песчаному берегу. Я сразу поняла, что это и есть конечное место нашего путешествия. Лодочник пояснил, что нам нужно немного пройти в глубь полуострова и мы сразу увидим большой красочный баннер с названием «Фестиваль «Дубовая роща», а там недалеко и до главной сцены. Сэнсэй и так прекрасно знал, куда нам идти, и, поблагодарив лодочника и заплатив за переправу, велел нам выходить на берег. Катер пришвартовался вплотную к берегу, и нам не пришлось даже снимать обувь, чтобы выйти на землю. Я предложила помочь перенести вещи, и сэнсэй не стал отказываться – на Диму надежды мало, а чем больше человек примет участие в разгрузке, тем быстрее мы попадем на главную поляну. Лодочник великодушно перетащил самые тяжелые тюки, и сэнсэй позвонил по телефону, попросив волонтеров, работающих на добровольной основе, помочь перенести вещи в лагерь. Судя по тому, как быстро подоспели трое молодых людей лет по двадцати – двадцати пяти, место предстоящего мероприятия и вправду располагалось недалеко от берега. Нам даже не пришлось тащить по две сумки – мы взяли только свои вещи, а остальные коробки подхватили волонтеры и быстрым шагом направились от берега.

Мы прошли песчаный участок берега и двинулись по довольно широкой дорожке, по обе стороны от которой росли высокие деревья. Несмотря на название «Дубовая роща», здесь произрастали не только дубы, но и березы, клены, осины и даже хвойные вроде елей и сосен. Не знаю, откуда такое название турбазы – может, в другой стороне располагается та самая дубовая роща, в честь которой и названо место отдыха?..

– Заблудиться здесь невозможно, – проговорил идущий впереди меня волонтер, который нес сразу три коробки и рюкзак. – Кали даже таблички с указателями не стала вешать, все равно дорога одна. Вон впереди и плакат, точнее баннер, виднеется…

Вскоре вся наша компания смогла рассмотреть большой лист, покрытый непромокаемой пленкой, на котором значилось название фестиваля, а рядом висело расписание программы и мастер-классов. Недалеко от яркой афиши я разглядела двухместную палатку темно-зеленого цвета – наверно, кто-то решил разместиться поближе к выходу или попросту не пожелал искать более удачного места для стоянки. По дороге мы с Маргаритой сфотографировали расписание, хотя сэнсэй и предупредил нас, что листовки с датой мероприятий будут развешаны едва ли не на каждом шагу.

Сразу за баннером мы увидели довольно обширную поляну, практически свободную от деревьев. Даже как-то странно: вроде шли по лесной тропе, а тут – полностью открытая площадка, даже кустарников нет. Вдали я рассмотрела большое строение, похожее на крытую веранду, у входа в которое размещалась звуковая аппаратура. Волонтер, который шел впереди меня, пояснил, что это – главная сцена, где будут проходить основные события вроде открытия фестиваля, танцевальных мастер-классов и вечерней дискотеки. Тут же в субботу вечером состоится концерт инструментальной музыки и выступления бардов.

– Площадка йоги находится за главной сценой, – продолжал парень. – Там, где потише. А вы ведь будете ставить «Японский квартал»?

– Да, – кивнул сэнсэй. – Мы уже определили место, у нас – свой палаточный лагерь.

– Кстати, если вас еще не предупредили, общая столовая находится там же, на главной сцене, – вспомнил наш провожатый. – Поднимитесь по лестнице, рядом с которой колонки, и там будут столики. Вы питание оплачивали?

– Нет, – покачал головой Кузьмин. – У нас своя еда, мы будем готовить блюда из японской кухни, также все желающие смогут поучаствовать в чайной церемонии и купить у нас бэнто.

– Вот это да! – восхитился волонтер. – Надо же, как вы основательно подготовились! Надо будет к вам зайти, поди, что-нибудь интересное будет?

– А разве в расписании не указаны мастер-классы, посвященные культуре и искусству Японии? – удивился сэнсэй. – У нас, кстати, в субботу будет спектакль по мотивам одного японского мифа.

– Правда? – изумился парень. – Я смотрел, какие мероприятия будут в субботу, но спектакля там не было. Может, Кали что переставила? Надо посмотреть внимательно, если что, заранее с ней поговорите!

– Ладно, разберемся, – махнул рукой Кузьмин. – Нам сперва поставиться надо, а по ходу дела все решим…

Сэнсэй объяснил волонтерам, где мы собираемся устанавливать шатер для «Японского квартала», и мы направились в сторону от главной сцены. Кузьмин выбрал довольно обособленное место, вероятно, чтобы не мешали другие площадки, но в то же время место нашей стоянки было легко найти, вдобавок ко всему шатер и палаточный лагерь должны были быть видны издалека. Наше местоположение оказалось наиболее удобным – отсюда можно было быстро дойти до главной сцены, но довольно далеко до жилых домиков турбазы, так как сэнсэю не хотелось лишний раз сталкиваться с посторонними людьми, к коим, как я поняла, он относился не слишком положительно. Может, потому, что на турбазах, как это заведено, люди в основном предаются алкогольным возлияниям и оставляют после себя горы стеклянных бутылок и консервных банок. А сэнсэй терпеть не мог пьяных компаний, которые, вдобавок ко всему, портят окружающую природу.

На поляне, где полагалось разбить палаточный лагерь, уже стояла яркая треугольная палатка, в которой, по всей видимости, находился склад привезенных палаток и спальников, чтобы ни у кого не возникло желания присвоить себе чужое, посередине возвышалась табличка «Японский квартал». Конечно, это мало кого остановило бы, однако волонтеры заверили сэнсэя, что они находятся здесь с четверга, и никого постороннего на территорию фестиваля, а тем более к поставленной палатке, не пускают.

– Можете убедиться, все в целости и сохранности! – заявил один из наших провожатых. – Да и народ толком не заехал, только организаторы и несколько мастеров…

Волонтеры положили наши вещи рядом с палаткой, сэнсэй поблагодарил их, и, пожелав нам удачного времяпрепровождения, наши помощники поспешили к главной сцене – видимо, у них было много работы. Вскоре к нам подоспели и остальные жители «Японского квартала» – оказывается, второй катер подошел практически сразу же после нашего отплытия, а так как основную поклажу мы забрали, Ален довольно быстро довел свою группу до нашей стоянки.

Сэнсэй сразу же развил бурную деятельность по организации палаточного городка, как я назвала его про себя. В установленной палатке находились ткани, необходимые для установки большого шатра. Ален, Александр и Дима, которого все-таки удалось привлечь к работе, вбили большие железные шесты в землю, а на них натянули веревки. Работы хватило на всех – требовалось развесить ткани, установить вывеску, поставить, наконец, палатки для ночевки, украсить шатер. Сэнсэй каждому поручил конкретное дело и постоянно курсировал от одного своего ученика к другому. Мы с Маргаритой подшивали ткани для шатра, Лена и Катя развешивали на уже готовые «стены» бумажные фонарики и бумажные фигурки оригами, мужская часть «Японского квартала» устанавливала все имевшиеся палатки. Для японской кухни, коей заведовали Эби и Аюми, отводилось отдельное место – у Кузьмина имелась походная газовая горелка, а пятилитровые бутыли с питьевой водой следовало принести из столовой. «Мастера по японской кухне», как прозвал второкурсниц сэнсэй, запаслись блестящими котелками и привезли с собой огромное количество продуктов, которых вполне хватило бы и на неделю. Даже не знаю, как сэнсэй с Аленом перевозили всю непортящуюся снедь в четверг. Наверняка им потребовалась целая бригада волонтеров, чтобы дотащить все это до стоянки…

Кузьмин поручил Эби с Аюми позаботиться о нашем пропитании, и девушки, взяв все необходимое, отошли в сторону, где должна была находиться кухня. Тем временем Ален разложил складной столик, на который следовало красиво установить сувенирных кукол «нингё», положить в определенном порядке веера и бумажные фонарики «тётин». Как объяснила по ходу дела Маргарита, сэнсэй положил самые дорогие вещи из Японии в свою палатку – они будут необходимы на мастер-классах и во время спектакля, а пока их лучше не выставлять на всеобщее обозрение.

– А то приделает кто-нибудь им ноги, и не найдешь вора! – сказала девушка. Я была с ней полностью согласна и искренне не понимала, зачем тащить в лес такие редкие дорогие вещи, как подаренные японцами кимоно или веера. Но у сэнсэя, похоже, на сей счет было иное мнение, раз он не поленился привезти с собой весь этот антураж.

Кузьмин поручил нам с Маргаритой развесить по «стенам» шатра свитки с японскими иероглифами и живописными произведениями суми-э, а сам заявил, что ему требуется на время отлучиться из лагеря.

– Все вопросы задавайте Алену, – велел Кузьмин. – У всех есть занятие? Поторопитесь, у нас не так много времени, сегодня «Японский квартал» должен уже начать свои мероприятия!

Я насторожилась. Так, сэнсэй собирается куда-то уйти, мне ни в коем случае нельзя терять его из виду! Маргарита тут же поняла меня и прошептала, что за Кузьминым нужно следить во что бы то ни стало. Я положила свитки на землю, а сама прокралась к близрастущим деревьям, чтобы сэнсэй не узнал, что я следую за ним.

Но Юрию Алексеевичу, похоже, не было дела до того, следит за ним кто или нет. По сторонам сэнсэй попросту не смотрел – он уверенно направлялся к главной сцене. Конечно, вряд ли кто решится напасть на него посреди бела дня, но лучше лишний раз перестраховаться.

Кузьмин подошел к колонкам и окликнул парня лет семнадцати, одетого в штаны защитного цвета и черную футболку с логотипом популярной рок-группы. У молодого человека были растрепанные волосы, выкрашенные в бледно-голубой цвет, а по всей левой руке извивался вытатуированный кельтский узор.

– Не подскажете, где можно найти Жанну Рубашкину? – спросил сэнсэй вежливо у чудаковатого молодого человека.

– Ой, недавно тут была, – растерялся тот. – Вроде она с поварами разговаривала, а сейчас, наверно, мастеров встречает…

Кузьмин не поленился подняться по лестнице, наверху которой размещалась большая площадка, уставленная столами с лавками. Видимо, это и была столовая для гостей фестиваля. Я не стала идти за ним, чтобы сэнсэй не увидел меня и не отослал обратно в лагерь с каким-нибудь поручением. Видимо, организатора фестиваля Кузьмин не нашел, так как через несколько минут торопливо спустился вниз и заспешил по направлению к берегу речной протоки.

Я тенью последовала за ним, стараясь держаться в отдалении, но в то же время не терять сэнсэя из виду. К моему счастью, он был целиком погружен в свои мысли – еще бы, столько забот, связанных с готовящимся мероприятием! – поэтому не заметил бы меня, даже если б я шла рядом. Кузьмин быстро миновал лесную чащу, через которую мы проходили, и вышел на песчаный берег. Однако Жанны там не было – отсутствовали и катера, переправлявшие народ. Внезапно у сэнсэя зазвонил мобильник, и Кузьмин быстро заговорил по-японски. Как я ни пыталась, разобрать слов не смогла – еще бы, мало того, сэнсэй находился от меня на приличном расстоянии, так еще говорил быстро на незнакомом языке! Увы, хоть я и обладаю поразительными способностями к изучению иностранных языков, овладеть за пару дней японским даже с моими талантами весьма трудно. Но по озабоченному виду сэнсэя я поняла, что возникли какие-то проблемы. А если разговаривал он по-японски, дело касалось студентов из Страны восходящего солнца. Может, возникли какие неполадки или японцы передумали ехать?..

Так и не узнав, что все-таки случилось, я отправилась за Кузьминым обратно. Он снова подошел к главной сцене, видимо надеясь, что за время его отсутствия Жанна появилась около столовой, однако ее по-прежнему не было. Сэнсэй поспешил в наш палаточный лагерь.

Тем временем, пока мы с Кузьминым гонялись по территории фестиваля, приготовления в «Японском квартале» шли полным ходом. Катя, Маргарита и Лена практически полностью украсили шатер свитками и бумажными фигурками, Ален, Александр и Дима таскали воду в бутылях, а Эби с Аюми колдовали над кастрюлями. Видимо, варили рис с каким-то хитрым японским гарниром – я сразу почувствовала пряный аромат готовящегося блюда. У меня засосало под ложечкой – несмотря на плотный завтрак, приготовленный тетушкой Милой, ведь со времени утренней трапезы прошло несколько часов. Я, конечно, человек во всех отношениях неприхотливый – если нужно, могу не спать и не есть толком сутками, порой довольствуюсь скудным бутербродом и напрочь забываю о существовании обеда или ужина, однако когда вокруг так благоухает едой, желудок все-таки дает о себе знать.

Проголодалась не только я – Катя с Леной, которые закончили обустраивать шатер, шуршали пакетиками с чипсами, Маргарита, усевшись на коврик, задумчиво жевала яблоко. Сэнсэй оглядел практически готовый к открытию фестиваля лагерь и удовлетворенно кивнул девушкам:

– Эрай, сэйто-тати! – что переводилось как «молодцы, ученицы». Кузьмин с любопытством оглядел кастрюли с готовящимся рисом, заметил, что овощи нарезаны очень красиво, и похвалил талантливых поварих. Потом всплеснул руками, как будто забыл о чем-то важном, и ринулся в сторону своей палатки. «Не человек, а прямо сгусток кипящей энергии», – подумала я про себя. Спустя несколько минут сэнсэй вылез из палатки, аккуратно держа в руках коробку, перевязанную красной ленточкой.

– Нам же нужно установить чайный домик! – воскликнул он. – Где Ален и Александр?

Кузьмин сунул коробку Маргарите, наказав не сводить с нее глаз, и помчался в сторону столовой. Мне ничего не оставалось, кроме как бежать за ним, то и дело прячась за кустарники, чтобы быть незамеченной. Сэнсэй, завидев несущих бутыли с водой учеников, жестом велел им поскорее идти в лагерь.

– Где красная палатка-шатер? – накинулся Кузьмин на Алена. – Почему ее не установили? Она же должна служить местом для чайной церемонии!

Ален, признав свою оплошность, поспешил к палатке-складу, привлек к установке «чайного домика» своих товарищей, и скоро ярко-красная шатровая палатка была установлена. Ее надлежало украсить свитками с изречениями японских поэтов, а для пущего антуража соорудить икебану из подручных материалов.

– Главное в композиции – это изящество и простота! – наставлял сэнсэй Маргариту и Катю, взявшихся помочь. – Найдите какую-нибудь красивую ветку и несколько полевых цветов. Рита-сан, где-то в общей палатке есть ваза, принесите сюда… Женя-сан, помогите прикрепить свитки, у вас это хорошо получается… Так, где коробка с чайными принадлежностями?..

По ученикам сэнсэя было видно, что они порядком устали и уже ничего не хотят, кроме как поесть и полежать на травке. Зато Кузьмин был поистине неутомим – он то и дело раздавал указания, высказывал пожелания, постоянно отбегал в сторону главной сцены, звонил по телефону, разговаривал с волонтерами… «И когда же у него закончится запас энергии?..» – подумала я про себя. Если так и дальше пойдет, он поставит на уши не только весь «Японский квартал», но и всех участников фестиваля…

Близилось к семи вечера, а японских гостей на турбазе «Дубовая роща» все не было. Конечно, летом темнеет поздно, но мне показалось странным отсутствие студентов из Японии. Трудно поверить, что они передумали ехать на фестиваль – ведь, по словам Маргариты, посещение этого мероприятия представлялось для них самым главным событием путешествия в Россию! Судя по всему, Кузьмин тоже волновался по поводу отсутствия пятерых японцев. Я улучила момент, чтобы поговорить с сэнсэем, но едва только открыла рот, чтобы задать первый вопрос, как Юрий Алексеевич оборвал меня и быстро бросил:

– Женя-сан, потом все вопросы. Мне нужно поговорить с Жанной, оставайтесь пока в лагере…

Я посмотрела в сторону главной сцены и увидела высокую черноволосую женщину, одетую в пышную юбку и ярко-оранжевую майку, разукрашенную какими-то надписями. Я поняла, что это и есть организатор фестиваля, так как Кузьмин быстро заспешил по направлению к ней.

Я в который раз по счету побежала к главной сцене, уже не пытаясь казаться незаметной. Пускай сэнсэй думает что хочет, все равно ему нет никакого дела до меня и моей слежки. По всей видимости, никакие тайные разговоры с Жанной Юрий Алексеевич вести не собирался, потому что громко поздоровался с женщиной и, после взаимного приветствия, не меняя интонации, проговорил:

– Жанна, я хотел бы уточнить расписание работы нашей площадки. Я вам писал в личные сообщения, какое время удобно для моих учеников, чтобы не было никаких накладок…

– Да, конечно, Юрий Алексеевич, я поставила вас, как вы просили… У вас ведь есть расписание?

– То, которое на баннере, – кивнул сэнсэй.

– Ой, подождите… – спохватилась женщина, а потом крикнула: – Гена, где листовки? Я же просила не задерживать, люди ждут!

Уже знакомый мне молодой человек в штанах цвета хаки и с синими волосами виновато стал извиняться и что-то бормотать в свое оправдание.

– Уже почти все приехали, а у нас нет нового расписания! – кипятилась Жанна. – Ну как это называется? Я же просила, ну ни на кого нельзя положиться!

Всплеснув руками от негодования, Жанна обратилась к сэнсэю:

– Юрий Алексеевич, извините за накладки, мне пришлось поменять кое-что в программе. Минут через двадцать, максимум через полчаса, новое расписание будет готово, ребята повесят листовки везде, где только место будет…

– Вы мне только скажите, насчет работы площадок «Японского квартала» что-нибудь поменялось? – настойчиво спросил Кузьмин. Жанна растерянно достала телефон, принялась нажимать на какие-то кнопки, потом проговорила извиняющимся голосом:

– Юрий Алексеевич, не переживайте, мы вашу программу постарались сохранить почти без изменений, вот скоро появится расписание… Простите, если можете, подождите немного, мне нужно сейчас встречать мастеров по йоге, они каким-то образом заблудились, видимо, вышли не на ту турбазу…

В подтверждение ее слов я услышала, как настойчиво зазвонил мобильный телефон, и Жанна, поднеся трубку к уху, принялась объяснять, как добраться до места проведения фестиваля. Сэнсэй остался ждать, пока она не освободится, но организатор мероприятия, закончив разговор, быстро еще раз извинилась и нервным шагом поспешила в сторону берега реки. Кузьмин хотел было догнать женщину, но потом, видимо, передумал, и только сейчас увидел меня.

– Женя-сан, вы ко мне по какому-то вопросу? – спокойным тоном поинтересовался он. Я решила воспользоваться редким моментом, когда сэнсэй никуда не торопится, и спросила в лоб:

– А где студенты из Японии? Они что, не приедут? Ведь скоро открытие фестиваля…

– Почему не приедут? – изумился Кузьмин. – Они уже в пути. Автобус задержался, и они долго ждали транспорт, но сейчас все в порядке, сегодня переправа работает до девяти вечера, они успеют.

Тем временем поляна, служащая главным местом проведения фестиваля, уже заполнилась людьми. Гости спешно ставили палатки, стараясь успеть до темноты, кто-то искал свой домик, какая-то молодая мама с ребенком спрашивала поваров, когда будет ужин. Пока я гонялась за сэнсэем, даже не заметила, сколько народу приехало на фестиваль. Про себя я не уставала удивляться, оказывается, подобные развлечения у жителей Тарасова пользуются успехом. Лично я не находила ничего увлекательного в том, чтобы несколько дней подряд служить пищей для комаров, спать на жесткой земле, есть не пойми что и быть напрочь отрезанным от цивилизации. Ладно поехать в незнакомый город, побродить по улицам, оглядеть местные достопримечательности, по дороге зайти в местное кафе – это, на мой взгляд, куда интереснее, чем изображать из себя пещерных людей. Или выбраться в санаторий – там и природа, и для здоровья польза. Тогда как три дня подряд участвовать в столь сомнительном мероприятии, как фестиваль, было для меня весьма странной идеей.

Но, судя по количеству людей, рассредоточившихся по поляне, мое мнение никто из присутствующих не разделял. Среди гостей фестиваля я увидела не только молодежь, но и людей постарше, некоторые приехали с маленькими детьми. Видимо, родители решили приучать своих отпрысков к походам смолоду. Все-таки интересно, что такого увлекательного народ находит на подобных сборищах…

Словно в ответ на мой вопрос, Гена, молодой парень в образе Мальвины из «Золотого ключика», с виноватым видом протянул Кузьмину несколько цветных листовок с программой фестиваля. Я с интересом заглянула в расписание. В пятницу, то есть сегодня, в девять вечера планировалось торжественное открытие фестиваля, после которого значилась дискотека аж до четырех утра. Открытию предшествовала какая-то женская практика, именующаяся «гимнастикой для женщин», которая проходила с половины восьмого вечера до половины девятого, и танец «Мандала». В субботу расписание оказалось очень насыщенным: с восьми утра желающие могли вволю позаниматься хатха-йогой, после следовала утренняя медитация и практика «кундалини-йоги». «Японский квартал» начинал свою работу с десяти утра до позднего вечера. Жанна не стала писать точное время наших мастер-классов – просто перечислила мероприятия вроде «Каллиграфии», «Живописи суми-э», «Оригами». Отдельно стояли чайная церемония в шесть вечера и практикум по японскому языку, время которого уточнялось. Однако никакой информации про наш спектакль я не нашла. В листовке говорилось, что с десяти утра до шести вечера также действует площадка страйкбольного клуба (насколько я знала, это стрельба из автомата маленькими белыми шариками) и проходит мастер-класс по сражению на мечах. Отдельным блоком стояли мастер-классы по рукоделию – ткачеству, валянию войлочной игрушки, созданию авторской куклы. В принципе, ничего удивительного, что наш спектакль в субботу не поставили – попросту его некуда воткнуть ввиду столь плотного расписания. Зато в воскресенье после утренних практик йоги и восточных танцев значилась «Постановка от «Японского квартала», которая предшествовала закрытию фестиваля.

– Мы же собирались проводить сценку в субботу? – спросила я сэнсэя. – Или что-то поменялось?

– Как видите, да, – хмуро кивнул сэнсэй. Видимо, его новое расписание не устраивало. – Я просил Жанну сделать все наши мероприятия во второй день фестиваля, потому что могут возникнуть непредвиденные обстоятельства и кому-то из нас, а возможно даже мне, потребуется уехать раньше. Но теперь мы точно остаемся до воскресенья, вряд ли Жанна согласится менять программу.

Это обстоятельство показалось мне странным. Ведь сэнсэй, как я понимала, человек очень ответственный, и уверена, что он договаривался с организатором фестиваля заранее, а не сообщил ей о своих мастер-классах накануне мероприятия. На месте Жанны я бы в первую очередь составила программу, удобную для тех, кто заявляется первым, а не корректировала бы ее таким непорядочным образом. Надо во что бы то ни стало поговорить с женщиной и узнать, почему она так поменяла расписание. Думаю, за этим скрывается что-то, способное подвести меня к разгадке таинственных угроз сэнсэю…

Часы мобильного телефона показывали без четверти восемь, когда у Кузьмина затрезвонила мелодия звонка. Сэнсэй отрывисто произнес несколько фраз по-японски, убрал телефон в карман и повернулся ко мне.

– Женя-сан, пойдемте встречать гостей из Японии! Звонила Наоко-сан, они уже сели в катер!

Мы помчались к берегу реки и успели как раз вовремя – тот самый лодочник, который перевозил нас с вещами, причалил к берегу, и мы увидели радостно машущих нам японских студентов. Я поразилась их эмоциональности – казалось, что они в полном восторге абсолютно от всего – и от катера, и от реки, и от темного неба, и от предстоящего фестиваля. Вроде уже взрослые молодые люди, а радуются, как пятилетние дети! Пять человек производили столько шума своими изумленно-радостными возгласами, сколько не было от всех гостей фестиваля.

Несмотря на то что лодочник поставил катер вплотную к берегу, все японские студенты живо сняли обувь и, проигнорировав трап, с плеском прыгнули в воду. Наоко и Марико тут же стали брызгаться друг в друга, при этом смеясь и что-то восклицая на японском языке. Парни от них не отставали, один из них – то ли Акио-кун, то ли Хадзимэ-кун – едва не споткнулся и не упал в воду, что сопровождалось бурным всплеском веселья. Лодочник смотрел на честную компанию как на сумасшедших, сбежавших из психбольницы. Наконец веселые студенты вспомнили про свои рюкзаки, взяли сумки и вышли на берег.

После взаимных приветствий мы направились к нашему лагерю. По дороге сэнсэй что-то спрашивал у гостей из Страны восходящего солнца на японском языке, но мне удалось перевести немногое. В частности, я поняла, что Кузьмин интересуется, как они доехали, на что вся компания дружно ответила «ий дэсё», что означало «хорошо». Вероятнее всего, сэнсэй рассказал им про расписание фестиваля и о том, что должно проходить в пятницу, то есть сегодня. Судя по оживленным возгласам ребят, им было все интересно и абсолютно вся программа приводила их в полный восторг. Наверняка они постараются успеть везде и принять участие абсолютно во всех мастер-классах, подумала я про себя. То, что японцы – невероятные трудоголики, я прекрасно знала, но также они и не прочь повеселиться, это даже обязательная часть любого корпоратива. Вроде если ты вместе с другими сотрудниками не пьешь сакэ и не поёшь в караоке, это считается дурным тоном, и за неумение развлекаться из престижной японской фирмы могут даже уволить.

Мы подошли к шатру нашего «Японского квартала», и это вызвало новую бурю веселья японских студентов. Наоко и Марико принялись расхваливать фигурки оригами и свитки с иероглифами, Акио, Хадзимэ и Харуо стали разглядывать веера и зонтики. Как будто они в аудитории всего этого не видели! К нашей компании подошла Эби-сан и спросила у сэнсэя:

– Гохан-о хосий дэс ка?

На что и Кузьмин, и веселые японцы наперебой закричали: «Тотэмо хосий-дэс!»

Как перевела мне фразы возникшая не пойми откуда Маргарита, Эби интересовалась у Кузьмина, не против ли он отведать риса, или еды, что тоже обозначает слово «гохан», а японские студенты заверили повара, что очень хотят есть.

Я была полностью с ними солидарна – как только речь зашла об ужине, я опять вспомнила, что дико голодна. Сэнсэй, у которого и маковой росинки во рту не было за все время нашего отъезда из Тарасова, тем не менее проявил железную выдержку, сперва посмотрел на часы, сверил расписание и только потом сообщил, что мы как раз успеем поужинать до открытия фестиваля. Я вздохнула с облегчением: до официального разрешения Кузьмина я уже смирилась с мыслью, что сегодня поесть мне не удастся.

Японцы вели себя так, словно не ели как минимум неделю. Они гурьбой окружили кастрюлю, где варилось что-то аппетитное, и, постоянно издавая возгласы на японском языке, протянули свои миски Эби-сан. Девушка не растерялась от такого натиска, видимо была приучена к темпераменту восточных людей. Однако, когда сэнсэй подошел к котелку вместе с тарелкой, японские студенты, как по команде, расступились и пропустили Кузьмина вперед. Когда Эби-сан наполнила тарелку преподавателя, японцы, точно вышколенные солдаты, одновременно согнулись в поклоне и хором проговорили: «Итада кимас!» – что переводится обычно «Приятного аппетита», но дословно означает «я ем». Маргарита коротко пояснила мне, что такого пожелания, как в русском языке, в японском не существует, вместо этого они утверждают, что едят, и этим, видимо, желают приятной трапезы окружающим. Однако, как я успела заметить, японцы пропускают вперед только старшего по званию и статусу человека. В остальном у них нет понятия, что мужчины должны уступать женщинам – сейчас я лицезрела, как Хадзимэ-кун лезет вперед со своей тарелкой, игнорируя Марико-сан, которая, не возмущаясь, молча ждала своей очереди.

Наконец все участники «Японского квартала» получили по своей порции горячего риса с овощами и уселись на траву в кружок. В японских домах принято трапезничать сидя на полу, подогнув под себя ноги. Спят они тоже не на кроватях, а на циновках, и вообще стараются использовать для повседневного обихода как можно меньше мебели. Маргарита пояснила мне, что популярный нынче стиль «японский минимализм» произошел именно оттуда, так как в японских домах отсутствует нагромождение всевозможной мебели, вдобавок ко всему условия жизни там являются спартанскими. Так, дома не отапливаются, поэтому в холодное время года часто приходится мерзнуть. Японцы-то к этому привыкли, а вот для туристов из других стран подобные условия кажутся тяжелыми.

А вот поесть жители Страны восходящего солнца любят, несмотря на то что питаются маленькими порциями. Все студенты ели рис палочками, сэнсэй, Эби и Аюми тоже проигнорировали ложки и вилки. Я не стала даже пытаться последовать их примеру – у них-то это получается ловко, а вот я с непривычки возилась бы очень долго. Маргарита сказала мне, что тоже взяла палочки, но сейчас доставать их и изображать из себя японку девушке не хотелось – слишком тяжелый и суетливый выдался день, вдобавок ко всему она, как и остальные, очень проголодалась. Рис показался мне божественно вкусным, хотя привкус у него был необычный. Наверно, Эби-сан добавила какую-то специфическую приправу или пряность, но в целом блюдо получилось питательным и невероятно ароматным.

Мы опустошили всю кастрюлю, хотя еды было так много, что казалось, останется и на завтрак. Некоторые, в том числе Ален и Дима с Леной, попросили добавки, японцы, не стесняясь, умяли по несколько порций. Глядя на Наоко с Марико, аппетитно поглощающих горячее, я диву давалась – и как в них это все помещается! На вид обе девушки были стройные, даже худощавые, а ели, как здоровые парни. Или за время активного отдыха и экскурсий нагуляли аппетит, кто их знает. Может, у себя в Японии они сидят на какой-нибудь хитрой диете, а в России решили оторваться по полной.