Шоколадное пугало

– Муж по происхождению древнее, – заметил Воинов, – жена из новых людей. Она чистая галошница.

– Шкаф для обуви? – обиделась я.

– Галошницы – члены племени галош, – растолковал Воинов, – но сначала давайте о вас. Верблюдоиды – собиратели знаний. Внешне они были не особенно красивы: маленький рост, не более метра десяти.

– Карлики, – кивнул Иван Никифорович.

– Тонкокостные, бледные, очень худые из-за постоянного воздержания от пищи, которое им, как жрецам, предписывалось, – разъяснял врач, – ладошки-ступни крохотные, а вот голова больше туловища. Обладали огромным мозгом, но малой физической силой, поэтому исчезли с лица Земли. Иван, вам для похудения надо есть блюда из колюки обычной, режку, манюку…

– Это что такое? – спросила я.

– Продукты, – ответил врач, – шесть месяцев на диете верблюдоидов – и ваш супруг будет носить сорок восьмой размер.

– Где приобрести вами перечисленное? – поинтересовалась я.

Александр Филиппович обрадовался.

– Прекрасный вопрос. Он свидетельствует о вашем желании серьезно лечиться. Мы его закупаем в Африке в деревне Олохоняну. Берем оптом, поэтому цена низкая.

– А нам где это взять? – продолжала я. – И как готовить?

Воинов расцвел в белозубой улыбке.

– Люблю подопечных, которые сразу зрят в корень проблемы. У нас есть услуга: доставка уже полностью готового рациона. Утром курьер привозит коробку. Все свежее. Доставка каждый день.

– Моя мама – гениальная кулинарка, – заявил муж.

Александр Филиппович посмотрел на живот Ивана.

– Не сомневаюсь. Конечно, матушка может вам сделать охолоки из мбаки. Какого размера у вас дровяная ижижица?

– Что? – хором спросили мы.

– Верблюдоивская африканосовская народная печь, – объяснил Воинов, – она вкапывается в зеленую глину на полметра, топится ветвями ференфолда. Еще необходимы горшки из красного гипса, ложка из кости розового бергуара.

– Лучше готовое, – решил Иван.

– Советую и вам, Татьяна, брать готовую еду, – посоветовал врач, – хлопот никаких, одна польза. Мы возвращаемся к истокам, запускаем механизм генетической активации. Гарантия – потеря веса. За полгода уйдет все лишнее. По результатам наших исследований у Ивана в организме – семьдесят очагов жира. Это девяносто процентов гарантии возникновения инсульта, восемьдесят диабета и гипертонии, шестьдесят импотенции, пятьдесят маразма, сорок – энуреза. Остальное по мелочи.

Иван Никифорович заерзал на стуле.

– У Татьяны девяносто очагов жира, – сообщил доктор.

– Не может быть, – подпрыгнула я, – я намного тоньше мужа.

– Женщина, даже стройная, всегда аппетитнее мужчины, даже если он тучный, – объявил Воинов, – так природа задумала. Во время зимнего голода племя съедало самую тучную даму. Слабый пол генетически жирнее, потому что он гарантия выживаемости народа. Сейчас уже никого не едят, но древний механизм работает. Мда. Таня, у вас девяносто девять процентов вероятности старческого слабоумия.

– Мне еще до пенсии далеко, – обрадовалась я, – могу жить пока спокойно.

– Нет, – с огромной печалью в голосе возвестил лекарь, – «старческое слабоумие» – это просто название, оно может возникнуть и в тридцать лет. В таком случае мы говорим: «преждевременное старческое слабоумие». Если прямо завтра не начнете избавляться от излишков веса, то спустя месяц забудете, как вас зовут. К таким, как вы, всегда приходит бурное, полное преждевременное безумие. Люди въезжают в это состояние постепенно. В декабре забыл за собой туалет помыть, в январе перестал умываться на ночь, в феврале не можешь вспомнить код от подъезда… А на вас это вмиг свалится! Как гиря с десятого этажа на мозг шлепнется. Завтра в девять вечера жду вас на первом занятии пеленочного фитнеса.

– Не поздно ли? – засомневалась я. – И я регулярно занимаюсь спортом.

– На пеленочный фитнес ходите? – спросил доктор.

– В обычный тренажерный зал, – объяснила я.

– Ерунда, – отмахнулся Воинов, – от штанг, жима ногами, приседаний, подтягиваний ваш синий жир только плотнее становится.

– Синий? – опешил Иван. – Я видел людей изнутри, на столе и…

Я кашлянула. Муж опомнился и умолк.

– Вы кто по профессии? – осведомился эскулап. – Если речь идет о вскрытии…

– Нет-нет, – возразила я, – муж, он… э… э… портной. Костюмы для покойников шьет на заказ. У нас своя фирма!

Александр Филиппович улыбнулся:

– Синий жир – это такой термин. Как цейлонский чай, он чаще всего не с этого острова, который нынче носит имя Шри-Ланка. Вот и синий жир не синий, это всего лишь название. Он накапливается с детства. Итак! У вас есть время, чтобы решить, мы работаем или нет. Если да, то через полгода вы будете стройными, здоровыми, молодыми. Если нет, то через пару месяцев станете бочками сала, больными, на оба бока кривыми, со слабоумием, инфарктом, энурезом.

– Худеем, – быстро согласился Иван.

– Правильное, по-настоящему мужское решение, – одобрил Воинов, – завтра утром вам доставят еду, а вечером вы занимаетесь с тренером Аленой. Она вам очень понравится. Сейчас едете по своим делам. Так?

Иван Никифорович кивнул.

– Не обсуждайте решение о лечении, – строго сказал Александр Филиппович, – ничего хорошего из этого не выйдет. Раз договорились, то договорились.

– Нам сказали, что сегодня мы займемся гимнастикой, – пролепетала я. – Би… ги… ко… название точно не помню.

– Нет, – отрезал эскулап, – по результатам обследования вам нужно другое. Хорошего вам дня.

Мы с мужем вышли в коридор, включили телефоны, и они у нас одновременно затрезвонили.

– Куда ты подевалась? – негодовал Коробков. – Обыскался тебя.

– Да я тут к врачу забежала, – объяснила я.

– Ты заболела? – встревожился Димон.

– К стоматологу, – соврала я, – пломба выпала. Что-то случилось?

– Я кое-что интересное про Владимира узнал, – ответил Коробков.

Я посмотрела на Ивана, который тоже завершил беседу по телефону.

– Дима добыл о Сиракузове какие-то сведения.

– Кристина Михайловна, управляющая Гореловых, только что скончалась, – сообщил Иван Никифорович.

– Из-за чего? – изумилась я.

– Пока предполагается тромб, – сказал Иван. – Инсульт не подтвердился. У нее было очень высокое давление. Плохо, но не фатально, ее увезли в больницу, ей сделали уколы, поставили капельницу, потом спустили в палату. В комнате была одна соседка, она рассказала, что Кристина попросила у нее почитать журнал. Отдала ей глянец, пошла на первый этаж в кафе, купила там булочек, вернулась в палату. Кристина лежала лицом к стене. Соседка спросила:

– Хотите плюшку с маком? Свежая.

Ответа не последовало. Тетушка решила, что новенькая спит, и стала рыться в айпаде, наушники надела. Через час медсестра пришла делать Кристине укол и обнаружила, что она мертва. Похоже, тромб оторвался. Точнее узнаем после вскрытия.

Глава 12

На следующий день все собрались в моем кабинете.

– Я наконец порылся в биографии Натальи Сиракузовой, – начал Коробков. – Она лечилась в психиатрическом диспансере. Это странно.

– Почему? – спросила я.

– В советское время диагноз «шизофрения» закрывал перед человеком все двери, – ответил вместо Коробкова Аверьянов. – На приличную работу его точно не брали. Отсутствие компьютера не мешало кадровикам проверять кандидатов, они просто звонили медикам. А те прекрасно знали об уголовной ответственности за предоставление ложных данных. Люди из отдела персонала не любили тех, у кого отец-мать больны. Родственникам полагались льготы и, главное, квартира! Если шизофреник жил в коммуналке, ему должны были выделить отдельную квартиру. Теперь внимание! Петр Яковлевич Сиракузов умирает, когда Володя еще ходит в школу. Семья имеет прекрасную квартиру. И вдруг! Наталья Ивановна совершает немыслимую глупость! Она… Ну прямо не верится! Обменивает одну комнату на десятиметровку в коммуналке.

– Сумасшедшая, – пожала плечами Вера, – определенно больная на всю голову женщина.

– Дослушай сначала, – попросил Коробков. – Во время сделки с жильем Наталья была здоровой, дееспособной гражданкой. Официальное место ее работы – почта, она разносила по домам газеты, письма. Наверное, зарплата была невелика, но и занятость не через край. Остается время на работу гадалкой-психологом с клиентами. Но скорей всего с сумкой, полной прессы, по району бегал кто-то другой. Наталья просто была оформлена, она в отделении не появлялась, отдавала зарплату тому, кто вместо Сиракузовой пахал. У нее просто на почте трудовая книжка лежала. И все были довольны. Напомню, в то время еще работал закон о тунеядстве. Если ты нигде не трудишься, то пожалуйте на зону. Поэтому многие поэты, писатели, музыканты, фарцовщики числились кочегарами, дворниками, сторожами, но вместо них работали другие люди, они же и зарплату получали. Вернемся к квартире. Сиракузова живет в коммуналке. Анна Сергеевна Савина, восьмидесяти пяти лет, перебирается к Владимиру.

– Безумие прямо, – поморщилась Вера.

– Спустя некоторое время Наталья Ивановна заболевает шизофренией, – усмехнулся Димон. – Володе уже исполнилось восемнадцать. Мать прописана в коммуналке, сын тоже обитает в общей квартире. Квадратных метров много, но комнат только две. И плевать, что у Вовы она тридцать метров, взять к себе мать он не может, в одной комнате с психиатрической больной жить по закону нельзя. В коммуналке ей находиться тоже запрещено. И что дальше? Наталья Ивановна получает от государства однокомнатную квартиру у Бабы-яги на выселках, в спальном районе в блочном доме на первом этаже. А в стране уже бушует перестройка. И почти сразу после того, как шизофреничка прописывается на новом месте, лафу с бесплатными квартирами для психов прикрывают. Нет, человек со съехавшей крышей до сих пор имеет право на жилье от государства. Но чтобы его получить, поседеешь, кучу нервов сожжешь, не один год на это потратишь. А у Натальи как по маслу это проехало. Кто-то ей, определенно, помог. После того как Сиракузова стала счастливой новоселкой, Анна Сергеевна скончалась. Савина была совсем старой, ее смерть никого не удивила. Что интересно! На момент смерти бабули Владимир был уже женат.

– Женат? – повторила я. – На ком?

– На Лейкиной Анастасии Ивановне, тридцати трех лет, – отрапортовал Димон.

– А парню сколько было? – присвистнул Миркин.

– Только девятнадцать натикало, – сообщил Коробков. – Едва став совершеннолетним, он мигом ринулся в загс. «Не хочу учиться, а хочу жениться». Цитирую пьесу Фонвизина «Недоросль», если кто не в курсе. И что получилось? Квартира у Вовы была коммунальная, одна комната после смерти старушки освободилась. На пустое место должны были поселить новую жиличку или жильца. Ан нет! У Сиракузова-то жена теперь есть, и она беременна.

– Беременна? – повторила я.

– Именно так, – заверил Димон, – они справку к заявлению о претензии на квадратные метры покойной Савиной приложили.

– Молодая семья ждет ребенка, – кивнул Михаил Юрьевич, – ячейка общества проживает в коммуналке. Сомнений нет, им отписали вторую комнату.

Димон хлопнул ладонью по столу.

– В яблочко! Младенец так и не появился на свет.

– Небось Лейкина и беременной не была, – фыркнула Вера.

– Полагаю, ты права, – голосом кота Матроскина произнес наш компьютерный гуру, – Анастасия Ивановна незадолго до свадьбы с Володей приехала в Москву из Нижнеторовска. Там она работала медсестрой, решила перебраться в столицу. Постоянной прописки у нее нет, на хорошую работу рассчитывать не приходится, в мегаполисе своего среднего медперсонала армия. Женщине из Нижнеторовска остается лишь полы в приемном покое мыть. И то, если повезет. А вот когда в паспорте есть столичная прописка, да еще штамп о браке, тогда другое дело.

– Гениальная многоходовая комбинация, – восхитился Михаил Юрьевич, – вместо одной московской норки у Сиракузовых стало две. И все довольны и счастливы. Интересно, кто придумал сию блестящую постановку? Сомневаюсь, что Наталья и уж точно не Владимир. Тут орудовал человек со связями, быстро и весьма удачно все сложилось.

Глава 13

– У Натальи Ивановны были клиенты, – начала рассуждать вслух Вера, – среди них кто-то мог работать в структурах власти или ушлым адвокатом.

– Интересная схема, – заметил Илья, – я о разных квартирных аферах слышал, но о такой никогда.

– Строго говоря, мошенническими эти действия назвать трудно, – сказал Ершов, – семья действовала по закону.

– В особенности, когда Наталья Ивановна жильем со старухой обменялась, – хмыкнула Трофимова, – тут вообще нет никакого жульничества. Просто ей захотелось из собственной квартиры в коммуналку переехать. А что? Нормальное такое желание.

– Может, ее скука в отдельной двушке одолела, – засмеялся Федор, – на кухне поругаться не с кем. Никто пачку соли в суп ей тайком не вытряхивал, на котлеты не плевал. Жить было неинтересно.

– Федя, то, что не запрещено, то разрешено, – подчеркнул Димон, отрываясь от компьютера, – ни в одном законе не сказано, что человек не имеет права обменять отдельное жилье на комнату в коммунальной квартире. Может, тебе это покажется странным, но кое-кто это совершал. За деньги. Нищета заела, вот и ухудшают квартирный вопрос. Как фамилия Натальи Ивановны, знаете?

Я удивилась вопросу.

– Сиракузова.

– Она ее получила, выйдя замуж за Петра Яковлевича, а девичью знаете? – настаивал Коробков.

Я ответила:

– Понятия не имею.

– Савина, – коротко сказал Димон, – как у бабушки, которая якобы к Владимиру переехала.

– Почему якобы? – не понял Илья.

Миркин махнул рукой.

– Ты всерьез спросил? Обмен они только на бумаге произвели.

– А вы в этом уверены? – прищурился Маслов. – Вдруг Наталья Ивановна и Владимир друг друга терпеть не могли? Возможно, это и не афера. Вероятно, Наталья реально психически заболела.

– Гадание на кофейной гуще, – вздохнула я.

– Вернемся к тому, что известно точно, – повысил голос Димон. – Родители Натальи Ивановны: Ольга Сергеевна и Иван Варфоломеевич Савины. К сожалению, Ольга скончалась. Вдовец женился через какое-то время второй раз на… Внимание! Тут должен играть оркестр. Новой супругой Савина стала Анна Сергеевна Клюкина. Она поменяла фамилию в браке и превратилась в… Анну Савину!

– Ух ты! – подпрыгнула на стуле Вера. – Да они не чужие друг другу! Мачеха и падчерица!

– Ты слушай, – остановил Трифонову Коробков, – в браке с Иваном Варфоломеевичем у Анны родилась дочь. И как ее зовут?

– Только не говори, что Лейкина Анастасия Ивановна, которая потом пошла в загс с Владимиром! – воскликнул Михаил Юрьевич.

– Уважаю психологов, – крякнул Димон, – господин Ершов, как всегда, зрит в корень. Точно. Настенька у них получилась! Девушка, не успев окончить школу, выскочила замуж за юного лейтенанта Лейкина и укатила с ним в тьмутараканскую воинскую часть! Брак продержался недолго, последовал развод. В Москву Анастасия не вернулась, просто перебралась из небольшого поселка в городок. Там выучилась на медсестру и спустя годы прилетела в столицу, где стала счастливой женой молодого во всех отношениях мужа.

– Володя женился на своей родственнице? – возмутился Илья. – У них же есть общая кровь!