Шоколадное пугало

Я повернулась и увидела свекровь, которая сидела около холодильника.

– Такое ощущение, что мне на башку нацепили меховую шапку, горячую и очень тяжелую, – пожаловалась мать Ивана, – прямо шея подкашивается.

– Альберт Кузьмич! – закричала Надежда, бросилась к хозяйке и сняла с ее макушки ошалевшего кота. – Милый, как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, – ответила вместо кота Рина, – голова теперь как новая!

– Мальчик мой родной, – восхитилась Бровкина, – хорошо, что у тебя голова теперь как новая. О! А! О! А! Вы слышали? Вы слышали?

– Что? – уточнила я.

– Взрыв? – задала вопрос Ирина Леонидовна. – Кем надо быть, чтобы не услышать бум? Кстати, что взлетело на воздух?

– Кастрюля, где вы воду бодяжили, но не о ней речь, – закричала Надежда. – Я про кота! Я про кота! Вы слышали? Взрыв – пустяк! Вы слышали? Я про кота!

– А что с ним? – поинтересовалась Рина. – Объясни толком, перестань твердить одно и то же, как заезженная пластинка.

– Я спросила у Альберта Кузьмича про его самочувствие, а он словами ответил: «Прекрасно, голова теперь как новая», – объяснила Бровкина. – Я давно думала: какой голос будет у котика, если он захочет со мной по-человечески поболтать? Решила – бас густой! Но Альберт Кузьмич запищал, как мышь в обмороке! О! А! Он заговорил! Он говорит по-человечески!

Надежда прижала к себе кота и унеслась из кухни, целуя на ходу его морду!

– Вообще-то про голову сказала я, – захихикала Рина, вставая.

– Теперь Надежда будет думать, что кот обрел дар выражать мысли словами, – развеселилась я. – Интересно, почему произошел взрыв?

– Потому что кто-то перепутал склянки, – вмиг перевела на меня стрелки Рина, – я просто читала инструкцию.

– Может, кто-то прочел вслух что-то неверно? – пробормотала я. – Мози съел весь рис, который высыпался из разорванного пакета! А Роки, похоже, выпил разлитую лужу.

– Ерунда, – рассмеялась Рина, – от воды и риса им дурно не станет.

– Она не вареная, – уточнила я, – в смысле, крупа.

– Мози предпочитает здоровый образ жизни. Сейчас везде пишут: сырое – жизнь, отварное – смерть, – отмахнулась Рина. – Тань, ты выпила из бутылочки, которую тебе диетолог прислал?

– Нет, – ответила я. – Где она?

– Ты оставила ее в столовой, – вспомнила свекровь.

Мы вышли из зоны кухни, и я услышала голос комментатора:

– Вот такой футбол нам нужен! И никакой другой!

– Ваня, где Танина бутылка? – спросила Рина.

Иван Никифорович сидел молча, не отрывая глаз от экрана. Ирина Леонидовна потрясла сына за плечо. Он вздрогнул.

– Где? Кто звонит? Который час? Какое нынче число?

– Извини, дорогой, – смутилась мать, – ты, наверное, очень испугался!

– Я? Почему? – изумился мой супруг.

– Бум! – заорала Рина. – Я прямо оглохла, правда, на короткое время, и онемела.

Я подавила смешок. Ирина Леонидовна может ненадолго потерять слух. В это я верю. Но вот дара речи она никогда не лишится.

– Бум? – повторил Иван. – Это кто? Чья фамилия? Он меня разыскивает? Где телефон?

– Бум – звук взрыва, – успокоила я мужа, – очень громкий. Ирина Леонидовна полагает, что он тебя напугал!

– Взрыв? – с изумлением задал вопрос Иван. – Нельзя его бояться. От страха ничего конструктивного не рождается. Надо сохранять разум, упасть ногами к зоне детонации, а когда перестанут сыпаться осколки и обломки, отползти подальше и смываться из опасного места. Взрыв? Где он произошел? Почему я не знаю? Танюша, из офиса звонили? У нас ЧП?

А вот и ответ на заданный Риной вопрос: «Кем надо быть, чтобы не услышать взрыва?» Иваном Никифоровичем, который смотрит футбол.

Понимая, что сейчас буду смеяться без удержу, я оставила Ирину Леонидовну объяснять сыну, что произошло на кухне, и поспешила в гардеробную. Надо одеться и ехать к Марине Комиссаровой, бывшей секретарше Сиракузова.

Я потянулась к черному джемперу и такого же цвета брюкам. Понятия не имею, как выглядит корреспондент глянцевого журнала, а если не знаешь, как одеться, натягивай вещи цвета «свежий уголь», никто не придерется. И стройнит вдобавок.

Дверь распахнулась, на пороге возникла Рина с кастрюлей в руках.

– Полюбуйся, что это? – закричала она и сунула мне под нос емкость. – Я решила вылить во флягу активированную воду, которой немного на дне осталось. И? И? И? Как это назвать?

Я почесала переносицу:

– Ну… твердые отходы жизнедеятельности биологического организма. Фекалии.

– Чья какашка? – вопросила Рина. – Как она здесь очутилась? Таня?

– Я точно ни при чем, – принялась зачем-то оправдываться я, – умею пользоваться унитазом.

– О тебе и речи нет, – отмахнулась свекровь. – Мози или Роки! Кто из них?

– Зачем нам в этом разбираться? – Я попыталась приглушить энергию Рины. – Дело сделано. Печати на гуано нет. Хорошо помню, когда мы в кастрюлю воду налили, она была чистой. Бульдожки носятся по квартире, как буйволы, могут взлететь на диван, на кровать. Но на разделочный столик им слабо вскочить! О! Я видела, как туда легко запрыгнул Альберт Кузьмич! Незадолго до того, как кастрюля превратилась в динамит. Удивительно, что она не пострадала!

– Так не современное производство! – объяснила Рина. – Я купила ее в семидесятых годах в городке Уржамас. Мы туда поехали на лето к моей родственнице. В Москве был один алюминий на полках. А там вот эти кастрюльки всех размеров. Тетка очень советовала полный набор приобрести, шептала мне: «Выдам гостайну! Я работаю на военном заводе бухгалтером. Танки делаем. Тут неподалеку находится наше производство. Посуду производит бытовой цех. Остается металл, не выбрасывать же его, вот и клепаем утятницы, супницы, ковши. Сносу им нет! Вечные! Бери! Плохого я не посоветую». И не обманула! Много лет прошло, вся утварь погнулась, поломалась, прогорела, хваленые тефлоновые сковородки в прах рассыпались. А танковые горшки как вчера родились! Значит, кот! Ну-ну! Сейчас мы с ним побеседуем. Интересно, что он имел в виду, когда использовал кастрюлю в качестве лотка?!

Рина исчезла за дверью, я начала одеваться, слушая голос свекрови.

– Альберт Кузьмич, любезный друг! Если вы не заняты, уделите-ка мне минутку вашего драгоценного времени. Сэр! За каким, простите, бесом, вы в кастрюлю насрали?

Глава 16

– Да, я самая красивая, – гордо заявила Марина и скосила глаза на большое зеркало, висевшее на стене.

Мне приходится посещать разные дома. Я видела всякие квартиры – нищие и роскошные, идеально чистые и запредельно грязные, большие, маленькие, уютные и смахивающие на номера отелей. В некоторых я чувствовала себя как дома, в других еле-еле могла дождаться возможности сбежать. Но мне пока не попадались апартаменты с таким количеством зеркал. В крохотной прихожей, где с трудом можно повернуться, была зеркальная стена. Я подумала, что с помощью такого дизайна хозяйка решила зрительно увеличить помещение. Специалисты по интерьеру советуют «раздвинуть» кубатуру, используя зеркала. Но потом я очутилась в комнате, и там, где только можно, висели-стояли зеркала разных размеров. Марина села в кресло и, постоянно пялясь в них, то и дело поправляя завитые штопором локоны, заговорила со мной. Девушка не могла оторвать глаз от себя прекрасной.

– Я мисс Подросток, – заявила Комиссарова, – таких, как я, больше нет. Настоящая красота уникальна. Конечно, приходится тратить деньги на поддержание статуса. Каждый день новая прическа! Цвет лака! Одежда! Аксессуары! Драгоценности. Моя красота требует достойного обрамления.

Я окинула взглядом едва ли пятнадцатиметровую комнату с мебелью тридцатилетней давности. Обстановка кричала о том, что у хозяйки нет больших средств. Правда, на вешалке у нее висит новая норковая шубка, а на пальце сверкает колечко с бриллиантом. Но доха не очень дорогая, и что-то мне подсказывает, что в оправе фианит, который прикидывается бриллиантом. Надо отдать должное Марине, она заметила, что я изучаю интерьер, и живо отреагировала:

– Я безумно устаю от журналистов. Они постоянно звонят, выпрашивают интервью. Высокая цена, которую мой директор просит за беседу, их не смущает. Вы же в курсе, сколько стоит общение со мной?

Я кивнула:

– Да. Десять тысяч рублей.

– Положите на стол, – обрадовалась девица и захлопала длинными, толщиной со спичку ресницами, которые явно обрела не при рождении. – Убогое место, где мы находимся, снято для встреч с корреспондентами. Вы же не ждали, что вас пригласят в мой трехэтажный особняк на Рублевке? Я тщательно оберегаю свою личную жизнь от репортеров. Могу рассказать о том, как проходит день самой красивой девушки России. Я встаю в полдень. Горничная приносит завтрак…

Я молча слушала Марину, и чем больше та врала, тем сильнее я ее жалела. Комиссаровой до слез хочется добиться богатства, славы, успеха, а у нее только маленькая квартира на окраине Москвы да призовое место в конкурсе красоты для подростков. Соревнования красивых девушек весьма популярны, сейчас почти каждый населенный пункт их устраивает. А в Москве их проводят несколько раз в неделю. Выбирают самую прекрасную спортсменку, журналистку, учительницу, бухгалтершу, библиотекаршу, на многих предприятиях и в учреждениях есть свои «мисс», королевы местного масштаба. Подавляющее большинство этих милых женщин понимает: звание «Самые прекрасные глаза нашего ремонтного участка номер сто восемьдесят восемь» не откроет перед ними дверь в страну счастья. Приятно, когда тебя считают хорошенькой, но лучше иметь семью, образование, воспитание, престижную профессию.

– А сейчас я расскажу о коллекции моих бриллиантов, – заявила Марина. – Хотите посмотреть фото?

Я решила, что пора переходить к интересующей меня теме, и изобразила восторг.

– О! Колье-диадемы?!

– Да, – промурлыкала Марина, – мужчины стремятся меня завоевать. Каждый мечтает иметь жену красавицу с титулом. Брюлики, конечно, хранятся в банке, но у меня есть их снимки.

– Говорят, из-за вас случаются дуэли, – вкрадчиво прошептала я.

Марина с придыханием ответила:

– О! Да!

– Расскажете, как из-за вас дерутся олигархи?

– Кто именно? – кокетливо пропела собеседница. – Вокруг меня только элита бизнеса!

– Например, Владимир Сиракузов, – сказала я. – Вроде вы у него работали.

– Аха-ха, – фальшиво рассмеялась хозяйка, – мне не надо ишачить в офисе за зарплату, на которую котенка не прокормишь. Зачем ходить на службу? Я получаю все, что хочу, от мужчин. Они в очередь ко мне стоят. Сиракузов! Нищеброд! Импотент! Идиот! Мне он и на секунду не нужен. Не имею дел с теми, у кого нет яхты!

– Одна птичка мне прочирикала, что вы служили у Владимира Петровича секретарем, – сообщила я.

– Владимир Петрович! – скривилась моя собеседница. – Вовка мне телефон оборвал. Впервые я встретилась с этим дураком на собрании общества «Сто лучших людей Москвы». Я была украшением мероприятия, он распоследним, никому не нужным участником. И, между прочим, сейчас я состою в отношениях. Вот!

Девица протянула руку.

– Видите кольцо. Бриллиант в нем уникальный. На вешалке шуба. Тоже от него. Он так богат! Еще купил мне дом в Париже! Машину!

Мне стало смешно. Все надо умело делать, даже врать. Кольцо не особенно дорогое, манто легко может купить работающая дама. Если называешь Сиракузова нищим, а потом говоришь, что он был участником встречи «Сто лучших людей Москвы», то второе исключает первое: или Владимир бедняк, или он в сотне первых жителей столицы. Я решила загнать лгунью в угол и сочинила:

– Вы сидели в его приемной. В интернете есть запись, как вы готовите кофе начальнику.

– Вот гаденыш! – возмутилась Комиссарова.

– Кто? – осведомилась я.

– Борька, начальник охраны, – сердито сказала Марина, – клялся, что в приемной камер нет, подонок. А потом правда вылезла. Да, одно время я считалась личным спичкарайдером Сиракузова.

Я прикусила губу. «Спичкарайдер», это, наверное, спичрайтер, человек, который пишет тексты выступлений высокопоставленным лицам.

– Он так умолял меня, плакал, обещал мне миллион платить. Ха! Нашел, чем удивить! – продолжала хозяйка халупы. – А то я «лимона» никогда в руках не держала! Да мне и в десять месячные расходы не уложить. Я просто пожалела мужика, согласилась временно посидеть у двери его кабинета. Пока он подберет подходящую сотрудницу. Это была не работа, а дружеская услуга.

– А потом один сенатор приревновал к вам Сиракузова, поэтому вылил на капот его машины ведро с э… содержимым унитаза, – заговорщицки прошептала я.

На сей раз Марина рассмеялась искренне:

– Ой! Вот был прикол!

– Согласна, – кивнула я, – жаль, подробности неизвестны, мы бы их опубликовали, за гонорар, конечно. За бесплатно только тараканы бегают.

– И сколько вы заплатите тому, кто всю правду выложит? – полюбопытствовала Марина.

– Ваша цена? – прямо спросила я.

Следующие десять минут мы самозабвенно торговались, в конце концов ударили по рукам, и Марина с горящими глазами спросила:

– Когда вы напечатаете мой рассказ про Сиракузова?

– Все запишу, оформлю статью, сдам редактору, а там уж все не от меня зависит! – вывернулась я.

– Твой начальник от восторга описается! – захлопала в ладоши Комиссарова, решив более не церемониться с журналисткой.

Через пару часов я села в машину и позвонила Коробкову.

– Пообщалась с «мисской»? – спросил он. – Есть конфетка, мармеладка или на худой конец сухарик?

– Из моря вранья мне удалось вытащить вкусную сардинку, – сообщила я, – запись беседы я отправила тебе на почту. Послушай. Я скоро вернусь.

– Хорошо, – ответил Димон.

Глава 17

– Я думал, такие фифы только в юмористических программах существуют, – сказал Филипп, – прямо карикатура!

– Акриловые ногти длиной сантиметров пять, – улыбнулась я, – жеманные позы, закатывание глаз и вранье о своих невиданных богатствах. Похоже, сейчас у нее есть любовник. Он купил Комиссаровой шубку и колечко с камнем, который выглядит как бриллиант, но, думаю, это фианит. Жалко мне ее.

– Что в сухом остатке? – поинтересовалась Вера.

– Марина работала секретарем Сиракузова, – начала я, – она меня уверяла, что Владимир к ней приставал, звал в рестораны, в отель, предлагал провести отпуск на своей яхте…

– У него нет яхты, – перебил меня Димон.

– Почему-то я сразу так и подумала, – сказала я, – не стану пересказывать фантазии Комиссаровой, кому интересно, пусть послушает запись. Но вот ее история про машину и ведро дерьма очень похожа на правду. Это произошло в понедельник. Комиссарова опоздала на работу, вернее, она сознательно задержалась, знала, что шеф в первый день недели раньше полудня не приходит. Чтобы прослыть прилежным работником, надо появляться в офисе на десять минут раньше босса, а уходить через пять секунд после того, как его автомобиль покинул парковку. Марина соблюдала правила, поэтому в понедельник всегда сладко спала до девяти. Но в тот день ей не повезло.

Когда Комиссарова подошла ко входу в здание, она увидела иномарку Сиракузова и приуныла. Отношения с Владимиром Петровичем не складывались. Босс до сих пор ни разу не поужинал с ней в ресторане. Вечером он всегда спешил домой, иногда, правда, звонил своей жене, старой уродине, и спрашивал: