Уэйн Гретцки. 99. Автобиография

Игроки этой команды называли себя северными фузилерами, и люди любили их. В ней было шесть победителей Кубка Стэнли: центральный нападающий Сэм «Голди» Проджерс выиграл Кубок Стэнли с «Квебек Булдогз» в 1912 г., а затем в 1916 г. с «Канадиенс»; капитан Говард Макнамара выиграл Кубок в 1916 г. с «Канадиенс» вместе с Амосом Арбором; Джордж Макнамара, брат Говарда, выиграл Кубок в составе «Блюшертс» в 1914 г.; Эдди Оутман – в составе «Квебека» в 1912 г.; а лейтенант «Рокси» Рок Бодро выиграл Кубок в 1907 г. в составе «Кенора Тистлз». Представьте себе шестерых победителей Кубка Стэнли, играющих в наши дни вместе. Они стали бы самой популярной командой в лиге.

В течение многих лет, когда я играл, особенно в Канаде, наше отношение к войне было связано с нашими родителями, бабушками и дедушками, которым довелось непосредственно столкнуться с мировыми войнами. До 90-х гг. мы особо и не задумывались о войне. Жертвы, которые люди понесли ради нас, мы просто принимали как должное. После этого от Флориды до Ванкувера всякий раз, когда публике представляли кого-нибудь из военных, их приветствовали более громкими овациями, чем игроков, и они этого заслуживали. Представьте себе, какой бы им оказывали прием, если бы они действительно играли.

Фузилеры носили форму цвета хаки, и когда они выезжали на лед, болельщики неистовствовали. Когда в феврале 1917 г., перед концом сезона, 228-й батальон отправился на фронт, фузилеры возглавляли лигу по числу заброшенных шайб. К счастью, ни один из них не погиб в бою. Но свой долг они выполнили. Арт Дункан, их большой защитник, был награжден военным крестом за то, что сбил одиннадцать вражеских самолетов в составе Королевского летного корпуса[11].

После того как фузилеры покинули лигу, владельцы НХА – за исключением Эдди Ливингстона – тайно встретились в отеле «Виндзор» в Монреале и решили сформировать новую лигу перед началом следующего сезона. Они хотели избавиться от Ливингстона, поэтому решили приостановить деятельность НХА в начале сезона 1917/18 г. и открыть новую организацию под названием Национальная хоккейная лига. Ее президентом стал Фрэнк Колдер. В лигу вошли следующие команды: «Уондерерз», «Канадиенс», «Сенаторз» и временная франшиза Торонто под названием «Торонто Аренас». Ею управляла компания Toronto Arena, которая также владела «Монреаль Ареной». Неудивительно, что команда состояла в основном из парней, которые годом ранее играли за «Блюшертс».

«Аренас» выиграла Кубок Стэнли в этом первом сезоне 1917/18 г. Ливингстон, потеряв свою команду и свою лигу, был в ярости и подал в суд – безрезультатно. Новая лига появилась надолго, как и «Торонто» и «Монреаль», две команды, соперничество которых станет легендарным. В 1919 г. «Аренас» станет «Торонто Сент-Патрик». Восемь лет спустя они изменят свое название на «Торонто Мэйпл Лифс».

3. «Рейнджеры Текса» и «Лифс»

Если вы хотите стать заметным в Нью-Йорке, вам нужно строить большие планы. Жители Нью-Йорка не сидят в ожидании чего-то интересного. Там всегда что-нибудь происходит. Если вы хотите, чтобы на вас обратили внимание, вам необходимо вызвать к себе такой же интерес, как и самый захватывающий город в мире.

Так обстоят дела в наши дни, так было и в 1920-х гг. Только что построили «Янки Стэдиум». Появилась футбольная команда «Нью-Йорк Джайентс». И яркие промоутеры, такие, как Текс Рикард, создавали с помощью больших мероприятий спортивных героев.

В июле 1921 г. Рикард организовал первое спортивное состязание, принесшее прибыль в миллион долларов. Это был боксерский поединок между чемпионом мира в супертяжелом весе Джеком Демпси и Жоржем Карпантье, чемпионом мира в легком весе и удостоенным наград французским пилотом, участвовавшим в Первой мировой войне. Рикард рекламировал этот матч как бой века, хотя Демпси весил почти на 14 кг больше француза.

Рикард взял в долг четверть миллиона долларов, чтобы построить место для боя в Джерси-Сити на противоположном Манхэттену берегу Гудзона. Арену построили всего за девять недель, хотя она была достаточно большой и могла вместить 91 612 человек. На матче присутствовало столько зрителей, что во время боя трибуны несколько раз покачнулись. Демпси нокаутировал Карпантье в четвертом раунде. Доход Рикарда от этого боя составил 1 789 238 долларов.

В ведении Рикарда также находился «Мэдисон Сквер Гарден». В 1926 г., когда Рикард увидел, как Хоуи Моренц и «Канадиенс» выступают против его арендаторов, команды «Нью-Йорк-Американз», ему так понравилась игра, что он и его партнер, полковник Джон Хэммонд, обратились в НХЛ с просьбой о создании еще одной команды в Нью-Йорке и выиграли франшизу.

Рикард захотел блеснуть по-настоящему, нанял за 10 000 долларов парня по имени Конн Смайт в качестве генерального менеджера и попросил его собрать команду. Сейчас ежегодный приз самому ценному игроку плей-офф носит имя Смайта (его имя носил и дивизион, в котором играли как «Кингз», так и «Ойлерз», когда я был в лиге), что дает некоторое представление о его важности для хоккея. Но даже если бы он никогда не работал в НХЛ, он все равно был бы впечатляющей фигурой. Смайт играл в студенческой футбольной и хоккейной команде и прервал свои инженерные исследования, чтобы принять в качестве артиллериста участие в Первой мировой войне, где он был награжден военным крестом за то, что остановил контратаку немцев с помощью лишь своего револьвера[12]. Затем он стал членом Королевского летного корпуса, был сбит и закончил войну в плену. (Он также принял участие во Второй мировой войне и был ранен во Франции.) Смайт был замечательным человеком.

Когда закончилась Первая мировая война, он вернулся в Университет Торонто и в конечном счете стал тренировать свою старую хоккейную команду. «Блюз», как ее называли, ездила в Бостон, чтобы играть, и именно там Смайт встретил Чарльза Адамса, который позднее рекомендовал его Рикарду и Хэммонду. Когда он приступил к построению команды, спортивные обозреватели начали называть ее «Рейнджеры Текса»[13], и это название закрепилось. Сегодня они по-прежнему «Рейнджеры». И мне посчастливилось носить их легендарный свитер.

Как и многие генеральные менеджеры, Смайт при построении команды первоочередное внимание уделял обороне. Он взял в команду защитника-ветерана Айвена «Чинга» Джонсона (из города Виннипега, провинции Манитоба) ростом 188 см[14] и весом 95 кг. Затем он включил в состав команды Кларенса «Таффи» Эйбла, который был очень проворным для человека, весившего 102 кг. Они были одними из самых больших парней в хоккее. Никому не нравится противостоять в углу площадки защитнику, весящему на 18 кг больше, чем любой из них.

Владение шайбой не имело такого решающего значения, как сейчас. Тогда вы могли позволить сопернику владеть шайбой и при этом сдерживать его. Когда я играл в «Ойлерз», Марти Максорли, прежде чем полностью переключиться на оборону, был в одном звене с Кевином Макклелландом и Дейвом Семенко. Они, может, и не дотрагивались до шайбы по полторы минуты, но команде соперников так и не удавалось выйти из своей зоны. Вот какой была бы игра против Джонсона и Эйбла.

Смайту было трудно убедить двух больших защитников подписать контракт. Он сказал, что каждый раз, когда он и Джонсон достигали соглашения, Джонсон звонил своей жене. Она предлагала другие условия, и переговоры приходилось начинать заново. Спустя несколько часов Смайт предложил еще больше, но при одном условии: Джонсон, прежде чем звонить домой, должен подписать контракт.

Эйбл, который родился на рубеже веков в Су-Сент-Мари, штат Мичиган, стал первым американским игроком, который закрепился в НХЛ. Подписать с ним контракт было даже еще труднее. Он все время отказывался. Поэтому Смайт попросил его прийти к нему в купе в поезде. Когда Эйбл зашел туда, Смайт запер дверь и сказал, что тот не сможет уйти, пока не подпишет контракт. Когда поезд начал двигаться, Эйбл подписал контракт, открыл дверь и выскочил на платформу.

Смайт искал игроков в Западной хоккейной лиге (ЗХЛ). В ЗХЛ хорошо играли в хоккей. В 1925/26 г. она состояла из шести команд: «Саскатун Шейкс», «Калгари Тайгерз», «Эдмонтон Эскимос», «Портланд-Роузбадз», «Ванкувер-Марунз» и «Виктория Кугарз». Это была последняя лига, не входящая в НХЛ, команды которой претендовали на Кубок Стэнли. Годом ранее «Виктория Кугарз» победила «Канадиенс» в финале. Но команды ЗХЛ теряли способность конкурировать с НХЛ в финансовом отношении.

Фрэнк Патрик вместе со своим братом Лестером в течение пятнадцати сезонов руководил профессиональным хоккеем на Западе. Когда они пришли к выводу, что лига не может выжить, они организовали в мае 1926 г. продажу игроков ЗХЛ командам НХЛ, при этом доходы распределялись между владельцами ЗХЛ. Очевидно, что, когда дело касалось трудовых отношений, все было иначе. Вплоть до конца 60-х гг. игроки являлись просто работниками, а не деловыми партнерами. Сейчас игроки покачают головой при одной мысли, что их контракты будут продаваться одной лигой в другую, но в те времена все так и происходило. Никто не знал ничего лучшего.

Считается, что именно братья Патрик оказали влияние на формирование игры, в которую мы играем сегодня. Выросший в Монреале Лестер, старший из восьми детей, был более известен как забивной защитник, выигравший два Кубка Стэнли в составе «Монреаль Уондерерз» в 1906 и 1907 гг. Джо, отец братьев, продал свой лесопромышленный бизнес, и братья в 1911 г. создали Хоккейную ассоциацию Тихоокеанского побережья (ХАТП). Они вложили средства в «Денман Арену» стоимостью 350 000 долларов, родную арену команды «Ванкувер Миллионерс». И именно братья Патрик придумали способ делать искусственный лед (и этот способ используется по сей день). Одна из их франшиз, «Сиэтл Метрополитанз» из ХАТП, стала первой американской командой, выигравшей Кубок Стэнли в 1917 г. С Лестером в качестве тренера и менеджера «Виктория Кугарз» выиграла Кубок в 1925 г. Страсть к хоккею у этих парней была в крови.

Братья придумали множество правил и нововведений, хорошо знакомых сегодняшним болельщикам, включая систему плей-офф, штрафные броски, синюю линию, пас вперед, номера на свитерах, программы, разрешение вратарям умышленно падать на лед, чтобы не дать шайбе попасть в ворота, произведение замен без остановки игры и фарм-клубы. И это еще не все. Семья Патрик безусловно станет частью истории позднее.

В любом случае Смайт еще далеко не сформировал до конца состав «Рейнджерз». Ему удалось заполучить двух лучших игроков в Западной лиге, братьев Билла и Бана Кук из Саскатуна. По их рекомендации он заключил контракт с парнем, который станет одним из величайших игроков «Нью-Йорк Рейнджерз» всех времен, хотя Смайт сразу же пожалел, что взял его в команду. Фрэнк Буше был бывшим сотрудником канадской конной полиции и действительно особенным хоккеистом. (Во второй игре в полуфинале Кубка Стэнли 1924 г. его команда «Ванкувер Марунз» проиграла со счетом 2–1 «Монреаль Канадиенс»; Буше забросил единственную шайбу «Ванкуверу», а в составе «Монреаля» оба гола были забиты его братом Биллом.) Но Фрэнк был небольшого роста (1 м 75 см) и весил около 61 кг. Когда Смайт встретил свою новую звезду на вокзале, он воскликнул: «Я заплатил за тебя пятнадцать тысяч долларов? Билл Кук, наверное, с ума сошел».

Оказалось, что Билл Кук был прав. Буше играл в центре между братьями Кук в знаменитом «Хлебном Звене»[15]. Команда выиграла Кубок Стэнли в 1928 и 1933 гг., и Буше оставался в «Рейнджерз», пока в 1938 г. не закончил карьеру игрока. Затем он вернулся в команду в качестве тренера, и под его руководством «Рейнджерз» выиграла еще один кубок в 1940 г. И когда количество игроков в команде сократилось в связи с участием некоторых из них во Второй мировой войне, Фрэнк отыграл в команде еще один сезон. Возможно, самым удивительным в Буше было то, что «Нью-Йорк» не выигрывала Кубок без Фрэнка Буше, пока Марк Мессье не стал капитаном в 1994 г. Или, возможно, больше всего удивляло то, что Конн Смайт не хотел видеть Фрэнка.

Один из них должен был уйти, и в конце концов этим человеком оказался Смайт. Он построил сильную команду, потратив на это вполне разумные 32 000 долларов. Но он оказался без работы до начала первого сезона «Рейнджерз» после того, как поссорился с Рикардом и его партнером. Смайт отказался брать в команду парня по имени Бейб Дай. Смайт хотел командных игроков и считал, что Дай излишне индивидуальный хоккеист. Боссы Смайта с ним не согласились. За первые семь сезонов в НХЛ Дай забросил 175 шайб в 172 играх, в основном в «Торонто». Между тем «Рейнджерз» выиграла Кубок Стэнли на второй год своей деятельности. Фрэнк Буше забил победный гол в серии в пятом матче.

«Рейнджерз» хотела с помпой провести свой первый матч 16 ноября 1926 г. Судьей был Лу Марш, которого попросили использовать вместо свистка обеденный колокольчик. Это, правда, просуществовало недолго. Рекламный агент «Рейнджерз» Джонни Бруно придумал план, согласно которому капитана и лучшего бомбардира команды Билла Кука должны были похитить за три дня до первого матча, а затем «найти» перед самой игрой. Это оказалось еще одной недолговечной идеей.

Хороший генеральный менеджер никогда не будет долго сидеть без работы. После увольнения Смайт вернулся в Торонто. Джек Бикелл, один из владельцев команды «Сент-Патс», планировал перевезти свою франшизу в Филадельфию за 200 000 долларов. Когда он увидел, что «Рейнджерз» возглавила свой дивизион в первый же сезон, он решил, что Смайт, должно быть, знал, что делает, и предложил ему контроль над своей командой.

Смайт согласился при условии, что команда останется в Торонто и он сам войдет в долю. Бикелл предложил ему найти инвесторов, которые смогут предложить не меньше, чем Филадельфия, и согласился вложить 40 000 долларов. Смайт внес 10 000 долларов. Затем он нашел еще 150 000 долларов и дал команде новое название «Мэйпл Лифс» в честь эмблемы на свитерах олимпийской сборной 1924 г. и знаков различия на канадской военной форме времен войны. И еще он изменил цвет команды с зеленого на белый.

С того момента история Смайта оказалась тесно переплетенной с командой «Лифс». «Мэйпл Лиф-Гарденс», родная арена команды на протяжении десятилетий, была известна как «дом, который построил Смайт». Буквально говоря, сегодня не было бы команды «Мэйпл Лифс», если бы не Смайт, и история хоккея, а также мечты нескольких поколений детей оказались бы совсем другими. Поэтому странно думать, что, если бы Смайт в большей степени был шоуменом, он бы остался в Нью-Йорке в руководстве «Рейнджерз». И команда «Лифс» так бы и не появилась.

4. «Брюинз»

Как игрок я должен признать, что никогда не любил играть на арене «Бостон Гарден». Сомневаюсь, что кто-то любил играть там, кроме «Брюинз». Размеры большинства катков – 61 м на 26, но на «Бостон Гарден» каток был 58 м на 25,3 м – короче на 3 м и уже на 70 см. Может показаться, что разница невелика, но она действительно оказывает влияние.

Любой, кто смотрел хоккей на олимпийском катке, который шире, чем каток НХЛ, знает, насколько другой становится игра. Эти несколько десятков сантиметров дополнительной ширины делают почти невозможным для игроков защищающейся команды вплотную приближаться к игрокам атакующей команды. Команда, строящая игру на основе паса, должна иметь возможность контролировать шайбу по периметру почти бесконечно, а в распоряжении быстро двигающегося атакующего игрока команды соперника появляется свободное пространство, позволяющее объезжать защитников. Североамериканцам очень трудно приспособиться к игре в защите на большом катке, а некоторым, даже невероятно искусным европейцам так и не удается привыкнуть к североамериканскому хоккею. Поскольку защитникам НХЛ нужно защищать зону меньшего размера, они выезжают к синей линии, чтобы встречать нападающих там. Это может стать довольно неприятной неожиданностью для игроков, не привыкших к манере игры североамериканцев и думающих, что у них будет пространство для маневра.

В любом случае, если площадь катка даже немного меньше обычного размера, это означает, что у вас меньше времени и пространства для маневра, прежде чем кто-то из соперников приблизится к вам вплотную и отберет у вас шайбу. Ни одна команда не знает этого лучше, чем «Брюинз». Тогда они играли половину матчей на небольшом катке, а они всегда построены так, что на них легче отбирать шайбу у игроков команды гостей. Когда вы играете с «Брюинз» на их домашней арене, вам остается лишь вести игру по их правилам.

И они хорошо играют в свою игру. Просто подумайте о парнях, которые с годами стали героями в Бостоне: Дерек Сандерсон, Джон Уэнсинк, Терри О’Рейли, Стэн Джонатан и Питер Макнаб. И в более недавние времена такие ребята, как Шон Торнтон, Милан Лучич и Брэд Маршан, смогли продолжить традицию на катке стандартного размера арены «ТД-гарден». Не уверен, что кому-либо могло понравиться играть против этих ребят.

Было не так много катков, на которые мы боялись выходить, но «Гарден» являлся нестандартным катком, а такая команда, как «Брюинз», была ему под стать. Марк Мессье говорил, что матч на «Гарден» напоминал игру в пинбол. Там просто не было ни времени, ни места, чтобы вести свободно протекающую игру, которая нам нравилась. Когда мы отправлялись в Бостон, мы знали, что нам будет противостоять одна из самых жестких команд в лиге. Только в серии плей-офф 1988 г. в матче против «Брюинз» мы поняли, что нужно делать. Скоро я об этом расскажу.

Арена «Бостон Гарден» также помогала Стиву Касперу, одному из форвардов «Бостон Брюинз», не отставать от меня ни на шаг. Стив буквально следовал за мной всю игру, пытаясь не дать мне получить шайбу. Стив был хорошим игроком, играл упорно, а ледовая площадка меньшего размера помогала ему следовать за мной тенью. Подобная тактика чаще использовалась в мое время. Сейчас вы этого почти не увидите. В конце концов я понял, как противодействовать подобной тактике. Я начал следовать по пятам за одним из игроков команды соперника, что приводило к блокировке двух ее хоккеистов и давало возможность действовать свободнее остальным нашим парням[16].

Конечно, у «Брюинз» всегда было более чем достаточно элитных защитников. Даже как-то несправедливо, что в одной и той же команде играли Бобби Орр, Брэд Парк, Рэй Бурк и Здено Хара. Я помню игру против Бурка на «Гарден». Нейтральная зона была настолько мала, что, если Бурк с какой угодно скоростью выходил из нее, он почти мгновенно оказывался у красной линии и мог либо сделать щелчок, либо же промчаться мимо какого-нибудь неловкого бэкчекера[17].

Размер ледовой площадки на арене «Гарден», по-видимому, являлся идеальным для контратакующих защитников, а Эдди Шор был, возможно, самым интересным защитником в мире, прежде чем был построен этот каток.

1 октября 1924 г. было объявлено, что в Бостоне появится первая американская команда НХЛ под руководством президента клуба Чарльза Фрэнсиса (Ч.Ф.) Адамса, основателя первой национальной сети бакалейных магазинов. Адамс впервые услышал о хоккее от своего юного сына Уэстона утром за завтраком. Ч. Ф. Адамс начал ходить на матчи в Монреале и, посмотрев плей-офф Кубка Стэнли 1924 г. между «Канадиенс» и «Калгари Тайгерз», решил, что и в Бостоне должна быть хоккейная команда. Соперничество между «Брюинз» и «Канадиенс» – одно из самых серьезных в хоккее, но самое главное заключается в том, что, если бы Уэстон Адамс не полюбил эту игру в Монреале, в Бостоне так бы и не появилась команда НХЛ.

Одним из первых шагов, предпринятых Адамсом, стало решение нанять Арта Росса, обладателя Кубка Стэнли в составе команды «Кенора Тистлз» в 1907 г. и «Монреаль Уондерерз» в 1908-м. Росс работал тренером в Университете Макгилл, а затем был судьей в НХЛ. Он станет одним из великих людей хоккея. В честь Арта Росса назван ежегодный приз для игрока, который набирает в лиге больше всего очков. Но когда Россу было двадцать два года, он был просто одним из хоккеистов. Росс переехал в Монреаль, чтобы играть в составе «Уондерерз», и подружился с другими игроками в лиге, включая Фрэнка и Лестера Патриков. А когда ЗХЛ прекратила существование, братья Патрики сообщили Россу о двадцатитрехлетнем деревенском парне из Саскачевана – жестком, быстром защитнике, играющем в составе «Эдмонтон Эскимос». Звали этого парня Эдди Шор. Адамс приобрел права на Шора и шесть других игроков (один из них был Фрэнк Буше, которого вскоре отправили в «Рейнджерз») за 50 000 долларов.

Как Бобби Орр и Пол Коффи, Шор изменил игру с помощью быстрых проходов с шайбой. Команды просто не знали, что делать, когда угроза исходила от игрока защитной линии. Но Шор был больше похож на Орра, поскольку был физически сильным, играл жестко и любил устраивать потасовки. Пол мастерски передвигался по льду, находил слабые места в расположении игроков противника и быстро проносился мимо них. Шор же добывал себе свободное пространство благодаря тому, что остальные игроки хорошенько думали, прежде чем решиться на противодействие Шору.

Фактически Шор все еще находится в книгах рекордов. Он – единственный защитник, который выиграл приз Харта четыре раза, но он также является обладателем неофициального рекорда – за самое большое количество удалений за драки в одном матче: пять. Он был абсолютно бесстрашным и весьма агрессивным. Он не скупился на мощные удары, но, ведя шайбу, он также всем своим видом предлагал соперникам ударить себя. Обычно они сразу отскакивали в сторону, но все же, когда вы играете таким образом, вы в значительной степени настраиваете против себя всю лигу. Все хотели добраться до Шора. На тот момент, когда он закончил карьеру, ему было наложено в общей сложности около 1000 швов, а также ему четырнадцать раз ломали нос и пять раз челюсть. Как и большинство лучших защитников своего времени, Шор также играл более пятидесяти минут за игру. По этому показателю он по крайней мере в два раза превосходит сегодняшних элитных защитников.

Шор был не просто несокрушимым, а совершенно потрясающим на льду. Как Бобби Орр и Пол Коффи, он мог освободить место для своих товарищей по команде, отвлекая защитников на себя. Он также хорошо читал ситуацию на площадке. Если вы были открыты, вы получали шайбу. А так же как у Орра и Коффи, у Шора был стиль катания, который другие не могли повторить. Казалось, что эти трое просто скользят по льду. Когда катаются остальные хоккеисты, видно, что они прикладывают усилия, их коньки вонзаются в лед. А вот по-настоящему одаренные конькобежцы скользят по самой поверхности льда так, словно это вообще не требует ни малейших усилий. Все остальные всегда отставали на шаг или два. Шору приписывают изобретение того, что в те времена называлось «игрой в большинстве». Сейчас это означает, что ваша команда превосходит численностью команду соперников, когда их наказывают удалением. Но когда на льду был Шор, это означало, что его команда играла так, словно она в большинстве. Он катался настолько искусно, что казалось, будто он одновременно действовал на обоих концах площадки.

Трудно преувеличить важность Шора для хоккея. Почти каждый год его включали в первую команду всех звезд. Журнал «Хоккей ньюс» включил его в десятку лучших хоккеистов всех времен. Но даже это не отражает влияния, который Шор оказал на лигу. Не забывайте, что НХЛ тогда только что пришла в Соединенные Штаты. Когда годы спустя лига расширилась снова, некоторые франшизы прекратили свое существование. Такая команда, как «Пингвинс», могла и не выжить, если бы не Марио Лемье. Так же было и с Шором. Когда лиге требовалась звезда, появился он.

Болельщики собирались на крошечной «Бостон Арене», чтобы увидеть Шора. Сразу стало ясно, что «Брюинз» нужен каток большего размера. Поэтому Текс Рикард, только что построивший «Мэдисон Сквер Гарден», решил повторить в Бостоне то, что он сделал в Нью-Йорке. «Бостон Гарден» открылся в 1928 г. Поскольку Рикард был промоутером бокса, каток сконструировали так, чтобы болельщики находились как можно ближе к ледовой площадке. Люди называли это «домом, который построил Эдди Шор». Интересно, что «Арена» – единственный первоначальный каток НХЛ, который сохранился и все еще используется. Он был домашней ареной для «Нью Ингланд Уэйлерз» в течение сезона, а сейчас это домашний каток «Нортистерн Хаскис».

Когда я впервые увидел «Гарден», я еще играл во Всемирной хоккейной ассоциации (ВХА). Мой друг из «Ойлерз» Гарнет «Эйс» Бейли взял меня посмотреть игру «Брюинз», и я не мог поверить, что команда НХЛ могла играть на таком маленьком катке. Он выглядел как каток для юниоров. Там просто не было места для передвижения. Затем я посмотрел на скамейку и увидел «Биг Бэд Брюинз». Моей следующей мыслью было: «Ги Лефлер, должно быть, еще невероятнее, чем мне казалось». Даже когда его пытались остановить эти парни, ему всегда удавалось демонстрировать там великолепный хоккей.

Дело в том, что Бостон был настолько трудным местом для игры, что раскрывал в некоторых хоккеистах их лучшие способности. Мы должны были уважать «Брюинз» и их каток. И мы не просто немного боялись выглядеть неловко на национальном телевидении. Вероятно, это относится ко всем великим каткам, но ни один не был столь устрашающим, как этот. Лично я никогда не видел более собранной и сосредоточенной команды, чем «Ойлерз», отправляющаяся в 1988 г. в Бостон на третий матч.

Раздевалка для команды гостей славилась своим неудобством и маленьким размером. Но нас это не волновало. Жаловались мы лишь на то, что внутри там было жарко, как в сауне. Мы включили несколько вентиляторов, и это немного помогло.

Я понимаю, почему многие из этих старых катков заменили – «Бостон Гарден», «Форум», «Мэйпл Лиф-Гарденс». И я определенно вижу привлекательность современных раздевалок в НХЛ с поварами и прочими удобствами. Но мне повезло, что я смог поиграть на катках и побывать в раздевалках, где играли и бывали такие ребята, как Эдди Шор.

5. «Хокс»

Я никогда не забуду свою первую игру в НХЛ. Вы растете, представляя это, а затем наступает момент, когда вы выходите из туннеля на каток. И многое оказывается таким, каким вы себе это представляли, в то время как остальное точно такое же, как на сотне других катков, на которых вы играли. У льда – особый запах, где бы вы ни оказались. Но мы были на старом «Чикаго Стэдиум», непохожем на любую другую арену. Там было больше болельщиков, чем я привык видеть на играх ВХА, и очень громко играл орган. Мое сердце колотилось от волнения.

Я волновался даже еще больше, когда стоял напротив Стэна Микиты во время первого вбрасывания шайбы в моей карьере в НХЛ. Микита был одним из моих героев и, возможно, лучшим центральным нападающим в лиге за десятилетие. Но он не был большим парнем, и я, поставив клюшку на точку вбрасывания, решил, что выиграю его. Но не тут-то было. Прошло некоторое время, прежде чем я начал брать верх над легендарными игроками.

«Чикаго Стэдиум» всегда был шумным катком, и у болельщиков там существовала традиция петь полностью оба гимна, канадский и американский. Но на «Чикаго Стэдиум» никогда не было столь шумно, как в тот вечер, когда мы участвовали там в матче всех звезд в 1991 г. Двумя днями ранее начались осуществляемые силами коалиции бомбардировки, ставшие первой стадией операции «Буря в пустыне», и зрители пребывали в патриотическом настроении. Когда диктор выразил войскам поддержку от имени НХЛ и АИНХЛ[18], рев толпы начал нарастать. Был момент молчания, когда зрителям предложили подумать о мужчинах и женщинах в Персидском заливе. Рев стал нарастать снова, когда певец Уэйн Мессмер допел гимн «О Канада» почти до конца, а затем стал оглушительным, когда певец начал петь: «Знамя, усыпанное звездами»[19]. Здание сотрясалось от криков. В то время мой двоюродный брат служил в Морском корпусе Соединенных Штатов, поэтому, когда я стоял там, в центре катка, я испытывал особые эмоции.

В 1994 г., за несколько дней до последней игры «Блэкхокс» на старой арене, Мессмер возвращался домой после победы «Блэкхокс», когда его, сидящего в машине, ранили выстрелом в горло. В конце концов он поправился, но было неизвестно, сможет ли он снова петь. Болельщики «Чикаго» пропели весь национальный гимн так же громко, как они пели всегда. Они сделали это в знак уважения к Уэйну, а не для того, чтобы заменить его. Возможно, это стало самым эмоциональным исполнением гимна на арене НХЛ.

Немногие знают, что «Чикаго Блэкхокс» зародилась в городе Реджайна канадской провинции Саскачеван. В 1921 г. «Реджайна Кэпиталз» была отличной командой в Западной канадской хоккейной лиге. Ее двумя ведущими игроками являлись вошедшие в Зал хоккейной славы Джордж Хей и его лучший друг Дик Ирвин. Но в команде начался упадок, и в своем четвертом сезоне она выиграла только восемь из двадцати восьми матчей. Команда переехала в Портленд, штат Орегон, и стала называться «Портленд Роузбадз». Когда лига на следующий год прекратила существование, «Роузбадз» была продана майору Фредерику Маклафлину, который только что выиграл франшизу НХЛ в Чикаго.

В гражданской жизни Маклафлин являлся президентом своей семейной компании по импорту кофе. Во время Первой мировой войны он взял отпуск, чтобы отправиться на фронт пулеметчиком. Его подразделение имело прозвище «Блэкхокс» в честь Блэка Спэрроу Хока[20], воина племени сауков (входящего в состав алгонкинов[21]). Во время войны 1812 г. это племя сражалось на стороне британцев. Именно это прозвище Маклафлин использовал в названии своей хоккейной команды.

Дик Ирвин перебрался в Чикаго, чтобы играть в составе «Блэк Хокс», и в тридцать четыре года добился того, что отстал всего на одно очко от Билла Кука из «Рейнджерз». Ирвин забросил 18 шайб и отдал 18 результативных передач в 43 играх. Хоуи Моренц был третьим. Хоуи Моренц – это, как вы знаете, Хоуи Моренц, поэтому, раз Дик Ирвин обошел его, это кое о чем говорит.

Но в начале следующего сезона Ирвин получил перелом черепа, когда его ударил Мервин «Ред» Даттон, который был на 9 кг тяжелее и почти на 8 см выше. Дик поправился и вернулся, но его игровые дни были сочтены. В течение последних двенадцати матчей 1928/29 г. он был тренером «Хокс». В 1930 году он окончательно расстался со льдом и занял пост главного тренера. В этом сезоне команда попала в финал Кубка Стэнли и сыграла против действующего чемпиона «Монреаль Канадиенс». Это был самый большой успех «Хокс» на тот момент. Но когда команда проиграла серию, Маклафлин уволил Ирвина.

Маклафлин постоянно нанимал тренеров – в период между 1926/27 и 1944/45 гг. он взял в команду четырнадцать тренеров. В 1933 г. он пригласил Годфри Мэтисона, после того как встретился с ним в поезде. Мэтисон оставался тренером в течение двух игр. Конн Смайт как-то сказал о Маклафлине: «Самый большой сумасброд, которого я когда-либо встречал за всю свою жизнь». Маклафлин также постоянно ссорился с владельцем «Ред Уингз» Джимом Норрисом.

Маклафлин был женат на бродвейской актрисе Ирен Касл. Для тех времен это примерно то же самое, как быть в наши дни женатым на знаменитости вроде Николь Кидман. Он поручил ей разработать эмблему команды. Ирен хорошо справилась с задачей – ее вариант в несколько измененном виде по-прежнему сейчас используется.

Маклафлин родился в Чикаго и был просто невероятным патриотом. Он хотел создать команду исключительно из игроков, родившихся в Америке. Таких было немного, поэтому он искал их по всей стране. К сезону 1937/38 г. 11 из 25 парней, которые играли в составе «Хокс», были уроженцами США, включая Калли Далстрема, выигравшего в том году приз Колдера. Маклафлин даже нанял рожденного в Америке тренера по имени Билл Стюарт. В прошлом Стюарт работал в главной лиге бейсбола. Он был судьей. Это кажется невероятным, но Стюарт в свой первый год работы тренером привел команду к выигрышу Кубка Стэнли.

Думаю, что между хоккеем и бейсболом существует настоящая связь. В любой момент исход игры может быть решен за счет индивидуального мастерства одного игрока – бэттера[22], питчера[23] или филдера[24], но все равно победу одерживает команда. Это захватывающая игра. Это единственный спорт в главной лиге, матчи в котором не ограничены строго фиксированным временем, поэтому время у вас в ходе игры не закончится. Вы можете отставать на девять очков во второй половине девятого иннинга[25] и все равно победить. Играть в бейсбол профессионально гораздо сложнее, чем может показаться. Сложнее бить, сложнее бросать, сложнее ловить мяч. Поэтому, когда в бейсбол играют мастера, вы понимаете, насколько красив этот спорт.

Многие хоккеисты могли бы играть в бейсбол профессионально: Эдди Мио, Марти Максорли, Тео Флери. Джером Игинла был кэтчером в канадской национальной команде юниоров, а Джейми Бенн был признан самым ценным игроком, когда «Виктория Кэпиталз» выиграла чемпионат провинции среди юниоров. На Горди Хоу обращали внимание и как на бейсболиста, и он ради собственного удовольствия тренировался вместе с командой «Детройт Тайгерз». Неудивительно, ведь он мог выбить мяч за пределы поля[26].

Как бы то ни было, в следующем сезоне, после того как «Чикаго» выиграли Кубок в 1938 г., Маклафлин уволил Стюарта. «Блэк Хокс» после выигрыша кубка в 1938 г. закончили сезон на последнем месте и годами не могли повторить былой успех. С 1947 по 1957 г. они девять раз заканчивали сезон последними, а затем все изменилось, когда в команду пришел Бобби Халл. Маклафлин умер в 1944 г. и унес с собой мечту о создании команды, состоящей из одних американцев.

Думаю, что один из величайших аспектов в хоккее – джентльменское поведение, и его можно увидеть, например, в действиях Первоначальной Шестерки по отношению к «Хокс» в трудные для них годы. Другие команды не хотели, чтобы «Чикаго» потерпели крах, поэтому они совершили несколько обменов с «Хокс», чтобы помочь им и сделать их состав более конкурентоспособным. В 1950 г. «Детройт» обменял Эла Дьюсбери, Джека Стюарта, Дона Моррисона и Пита Бабандо вместе с великим вратарем Харри Ламли на Шугара Джима Генри, Боба Голдхэма, Метро Пристая и Гэя Стюарта. А в 1954 г. «Канадиенс» отправили в «Блэк Хокс» Эда Литценбергера. Литценбергер в том году получил приз Колдера как лучший новичок. В 1961 г. он, будучи уже капитаном команды, привел «Чикаго» к победе в Кубке Стэнли.

Но когда я думаю о «Чикаго» до появления там Бобби Халла, я всегда вспоминаю Эла Роллинза. В 1950/51 г. новичок Эл Роллинз стал вратарем «Торонто» вместе с Терком Брода, приближающимся к завершению своей карьеры, по итогам которой он окажется в Зале славы. Наличие двух вратарей было необычным явлением. Большинство команд имело одного на весь сезон. К февралю 1951 г. Роллинз проиграл только четыре игры из тридцати одной. В том году он выиграл приз Везины.

Когда Роллинз закончил регулярный сезон, не пропустив ни одного гола в двух из трех последних игр «Лифс», ему доверили место в стартовом составе и в серии плей-офф. В первом периоде первого матча он травмировал колено. Его место занял Брода, и «Лифс», разгромив «Брюинз», дошла до финала, где ее соперником стал «Монреаль». Все пять игр в финале 1951 г. перешли в овертайм. Брода сыграл в первых двух играх серии, одна окончилась победой, другая поражением. Состояние колена Роллинза улучшилось, поэтому он снова занял место в воротах. Все три последних матча закончились победой. В пятом матче гол, в результате которого был завоеван Кубок, был забит беззаботным пареньком по имени Билл Барилко. Летом того же года самолет Барилко пропал во время рыбалки в Северном Онтарио. «Лифс» после этого не выигрывала Кубок до 1962 г., пока не был найден разбившийся самолет Билла. Для «Лифс» это стало своего рода суеверием.

Но Роллинз провел в составе «Лифс» еще только один сезон. Сезон 1952/53 г. он начал в «Хокс». Таким образом, Роллинз выиграл Кубок Стэнли и приз Везины с лучшей командой в лиге, а затем перешел в другую, чтобы попытаться играть столь же успешно в худшей команде лиги. Несмотря на то что «Чикаго» в сезоне 1953/54 г. выиграли только двенадцать матчей, Роллинз получил в том сезоне приз Харта, хотя сама команда заняла последнее место. Три из этих побед были победами с сухим счетом. В какой-то момент он сказал, что столкнулся с бо́льшим количеством выходов один на один в игре против «Чикаго», чем на тренировке в «Торонто». Но играть в «Чикаго» ему было очень тяжело, потому что он ненавидел поражения. Это его раздражало. Он был командным игроком. Роллинз вместе со звездой «Бруклин Американз» «Ковбоем» Томом Андерсоном – два единственных обладателя приза Харта, которые до 2002 г. не были включены в Зал славы.

Хоккейный мир тесен. Джерри, сын Эла, был моим товарищем по команде в «Индианаполис Рейсерз», первом профессиональном клубе, в котором я играл. Джерри был жестким защитником. На тренировочных сборах в 1978 г. наш тренер Пэт «Уайти» Стэплтон сказал Джерри: «Выходи и бей Гретцки, будь пожестче и посмотри, как он реагирует». Джерри преследовал меня по всему льду. Слава богу, он меня не поймал. Позже он сказал: «Слушай, ты там просто испарился. Мне до тебя было не добраться».

6. «Уингз»

В истории НХЛ почти все тесно взаимосвязано и переплетено с чем-то еще. Мне посчастливилось играть с ребятами, которые были в лиге 50–60-х гг., и даже с Горди Хоу, чья карьера началась в 40-х гг. Я всего лишь один из хоккеистов, и я был на льду с игроками, выходившими на лед в восьми разных десятилетиях. Через тренеров, товарищей по команде и ребят из других команд, ребят, с которыми я находил повод поговорить, у меня завязывалось общение с еще большим количеством людей. Так происходит со всеми игроками. Недавно в НХЛ появились сыновья ребят, игравших в лиге со мной. Различные истории о хоккее переплетаются в том числе и таким образом.

Еще нас связывают здания, в которых мы играли. Многих старых катков уже нет, конечно, но мне особенно повезло, поскольку я смог сыграть один матч на арене «Детройт-Олимпия». Если бы НХЛ и ВХА объединились на год позже, у меня никогда бы не было такого шанса. Последняя игра в «Старом красном амбаре», как ее называли, состоялась в декабре 1979 г., а «Ойлерз» приезжала туда в качестве гостей 7 ноября того же года. (По совпадению наша первая домашняя игра в Эдмонтоне была против «Детройта».) Еще немного – и я мог бы и не сыграть на ледовой арене, на которой мечтал сыграть, когда еще был мальчишкой и гулял во дворе. Мое детство проходило недалеко от Торонто, поэтому у меня была возможность увидеть несколько игр «Лифс» и «Марлис» на «Мэйпл Лиф-Гарденс», а «Олимпию» я впервые увидел в тот вечер, когда сыграл там. Меня переполняли эмоции, я играл там, где с детства мечтал сыграть. Этот момент своей карьеры я не забуду никогда.

Забавно, насколько сильно оживают воспоминания, когда вы снова посещаете места, с которыми они связаны. Сомневаюсь, что кто-нибудь когда-либо забудет уникальные стропила на «Мэйпл Лиф Гарденз», знаменитые эскалаторы в передней части арены «Монреаль Форум» или портрет королевы Елизаветы, который висел на старой «Виннипег Арене». «Нортлендс Колизей» всегда будет для меня особенным местом. Но мне повезло, что я сыграл на «Олимпии», где «Ред Уингз», команда, о которой я мечтал в детстве, выигрывала все эти Кубки Стэнли. Кстати, «Уингз» победили нас со счетом 5–3.

«Ред Уингз» берут свое начало от команды «Виктория Кугарз» из ЗХЛ. Она была продана группе инвесторов из Детройта, которые выиграли франшизу весной 1926 г. «Виктория Кугарз» была отличной командой. Она выиграла Кубок Стэнли в 1925 г. и проиграла «Монреаль Марунз» в финале 1926 г.

Самой большой звездой команды был Фрэнк Фойстон. Фрэнк был одним из первых игроков, которого стремились заполучить Лестер и Фрэнк Патрики, чтобы сделать его капитаном «Сиэтл Метрополитенз», когда они включили эту команду в свою Хоккейную ассоциацию Тихоокеанского побережья (ХАТП) в 1915/16 г. Когда «Метрополитенз» в 1916/17 г. было всего два года, они сыграли с «Монреаль Канадиенс» в финальной серии, победитель которой определялся по результатам пяти матчей. Благодаря Фойстону «Метрополитенз» стала первой американской командой, выигравшей Кубок Стэнли. Но к тому времени, когда Фрэнк прибыл в Детройт, ему было тридцать пять лет и его возможности постепенно шли на убыль.

«Детройт» закончил свой первый сезон последним и в итоге задолжал более 80 000 долларов. Фрэнк Колдер рекомендовал владельцам команды Джека Адамса в качестве генерального менеджера и тренера.

Джек Адамс был сыном железнодорожника из Форт-Уильяма, теперь входящего в состав Тандер-Бей, Онтарио. Джек был крепким, физически сильным и забивным игроком. В самом деле, он, играя в «Ванкувере» в 1921/22 г., лидировал в ХАТП по количеству заброшенных шайб и был лучшим голеадором «Торонто-Сент-Пэтс». Он играл в одном звене с Бэйбом Даем (парень, которого Смайт не хотел видеть в Нью-Йорке). Он выиграет два Кубка Стэнли и закончит карьеру игрока, став обладателем Кубка в составе «Оттава Сенаторз» в 1927 г. В том году игроки впервые были награждены перстнями обладателя Кубка Стэнли. Они были сделаны из 18-каратного золота и украшены четырнадцатью бриллиантами в форме буквы «О». Но больше всего Адамс известен как тренер и генеральный менеджер. Он был тренером «Уингз» в течение тридцати пяти сезонов. Сейчас ежегодный приз для лучшего тренера лиги носит его имя.

Адамс изменил ситуацию, в которой находилась команда. В первой домашней игре 1927/28 г., втором сезоне «Детройта» в НХЛ, когда открылся новый «Олимпия Стэдиум», за матчем между «Детройт Кугарз» и «Оттава Сенаторз» наблюдало более 14 000 человек. «Детройт таймс» написала, что хоккей – «футбол на молниеносных скоростях». В следующем сезоне Адамс вывел команду в ее первую серию плей-офф.

После того как майор Маклафлин обошел Джима Норриса-старшего в получении хоккейной франшизы в Чикаго, им уже никогда больше не удавалось поладить. Ситуация ухудшилась, когда НХЛ вынудила Маклафлина сделать «Чикаго Стэдиум» домашней ареной «Хокс». Норрис владел контрольным пакетом акций здания. Он вложил в него деньги, когда думал, что выиграет франшизу в Чикаго. Маклафлин и Норрис-старший годами вели баталии по поводу договора аренды здания.

Норрис-старший был своеобразным человеком. Поскольку у него с сыном было одинаковое имя, друзья Норриса-старшего называли его «Большой Джим». Он, являясь владельцем пароходов, курсирующих по Великим озерам, и успешной брокерской фирмы, занимающейся зерном, заработал миллионы. Норрис хотел получить франшизу НХЛ и купил «Олимпия Стэдиум» в Детройте вместе с командой «Кугарз» (которая к тому времени превратилась в «Фэлконз»). Он дал команде название «Ред Уингз» в честь логотипа «Монреаль Атлетик Клаб», чья любительская хоккейная команда выиграла два первых Кубка Стэнли. Он выплатил ее долги и вложил средства в приобретение игроков, развитие фарм-клуба и поиск талантливых игроков. Он также оставил в клубе Джека Адамса.

В первый год Адамс был поставлен в жесткие условия и постоянно боялся потерять работу. Он должен был звонить Норрису после каждой игры и подробно о ней рассказывать. На следующий год Норрис, как говорят, расторг контракт с Адамсом и, пожав ему руку, поведал, что тот находится на испытательном сроке до дальнейшего уведомления. Адамс был на испытательном сроке двадцать девять сезонов, до 1962 г.

Он был очень суровым. Ред Келли рассказывал мне, как Адамс входил в раздевалку, вставал прямо перед игроком и начинал его распекать. Пальцы на ногах были у него обращены слегка внутрь, поэтому ему приходилось проявлять осторожность, чтобы не споткнуться. В каждой команде тренер, чтобы привлечь внимание всех, выбирает кого-нибудь в качестве объекта для критики. В «Детройте» в начале 1950-х гг. одним из таких парней для Адамса был Бенни Уойт.

Адамс сидел прямо за скамейкой. Иногда у него запотевали очки, и он не видел, кто на льду. Он всегда настаивал, чтобы один защитник постоянно оставался перед воротами, и если этот защитник уходил с данной позиции, Адамс кричал на него после игры. Казалось, он всегда считал, что это Уойт. Адамс часто ошибался, но Уойт никогда ничего не говорил. Вот так вот обстояли дела.

Адамс настолько часто ругал Уойта, что во время одной игры после второго периода Уойт быстро вошел в раздевалку, опередив Адамса, и взял апельсин. Очистив его, он бросил кожуру прямо перед своим местом.

Взбудораженный Адамс вошел в раздевалку, подскочил к Уойту и принялся кричать на него, но поскользнулся и чуть не упал. Это его так ошеломило, что он забыл, из-за чего кричал, и быстро вышел из раздевалки.

Уойт и Ред Келли вместе играли в обороне. Уойт был сильным, мог выполнить мощный бросок, но про него нельзя было сказать, что он прекрасно катается на коньках. Ред любил вести шайбу, и Уойт расчищал ему путь. Они отлично играли в паре. Ред выиграл восемь Кубков Стэнли, четыре в составе «Уингз», четыре – «Лифс».

Билл Квакенбуш был большим счастливым парнем. Он любил поговорить и петь песни. Он помогал защитникам помоложе, таким, как Ред Келли, который многому у него научился в свой первый год. Квакенбуш умел четко отдавать команды. Он кричал: «Возьми их, Ред!» Защитники все еще делают это сегодня. Кто-нибудь крикнет: «Возьми их!», имея в виду: «Не беспокойся об этом парне, можешь заняться своим». Если вы нерешительны, у игроков команды соперника будет время и место, чтобы воспользоваться слабыми местами в вашей обороне. Коммуникация – ключевой элемент. Игроки должны общаться друг с другом.

У Квакенбуша возникли неприятности с Джеком Адамсом в серии плей-офф. «Торонто Мэйпл Лифс» стали в НХЛ первой командой, выигравшей три Кубка один за другим. Третий был завоеван в 1949 г., когда они второй год подряд выиграли четыре матча у «Детройта». В последней игре «Лифс» обошла «Уингз» по числу бросков (31–15), и Адамс был в ярости. «Оттава Ситизен» назвала «Детройт» командой «с уставшими ногами». Адамс размахивал газетой, думая, кого в этом обвинить. Немного позже, когда он узнал, что Билл Квакенбуш играл в гольф за день до матча, он продал его в «Бостон» прежде, чем начался следующий сезон.

Когда Томми Айван работал тренером в Детройте с 1947 по 1954 г., он являлся своеобразным буфером между Адамсом и игроками. Томми Айван был небольшого роста, около 1 м 65 см, и элегантно одевался. Ему не нравилось кричать на хоккеистов. Он относился к ним с уважением.

Одним из первых шагов Айвана стало следующее: он сделал Сида Абеля центральным нападающим, играющим между девятнадцатилетним Горди Хоу и двадцатидвухлетним Тедом Линдсеем. Их прозвали поточным звеном[27]. Абель был ветераном, а двое крайних нападающих являлись лучшими друзьями на льду и за его пределами, поэтому они обычно высматривали друг друга и забывали о центральном форварде. Но если Абель был открыт и они не передавали ему шайбу, он потом подзывал их и устраивал им нагоняй. И они его слушали. Абель приучил их включать его в игру.

В 1952 г. Абеля продали в «Чикаго», и его заменил Алекс Дельвеччо. Горди и Тед Линдсей стали теперь ветеранами. Им не нужно было слушать двадцатилетнего хоккеиста, играющего всего второй год, и они опять начали делать передачи друг другу. Вот почему Горди и Линдсей часто на двадцать-сорок очков впереди Дельвеччо.

Тед Линдсей был одним из величайших игроков «Уингз». С Адамсом в качестве генерального менеджера Линдсей внес решающий вклад в завоевание «Детройтом» четырех Кубков Стэнли (1950, 1952, 1954 и 1955 гг.). В середине 50-х Линдсей являлся самым результативным левым нападающим в истории НХЛ. Он был жестким и устрашал соперников. Линдсей говорил, что в углах ледовой площадки играют только смельчаки, а трусы там никогда не появляются. Доказательством этого были семьсот швов у него на голове.

Линдсей был готов противостоять всем, включая своего босса. И это принесло пользу всей лиге. В начале книги я говорил, что хотел бы поблагодарить ребят, которые играли до меня. Тед Линдсей – один из первых в этом списке. Его самоотверженность сыграла огромную положительную роль для всех нас.

Линдсей был звездой хоккея и не нуждался в деньгах, но он знал, что лишь немногие игроки зарабатывают более 10 000 долларов в год. Это были ребята из небольших городов Канады. Часто они рано уходили из школы, чтобы играть в хоккей.

В сезоне 1956/57 г., когда Линдсей набрал восемьдесят пять очков, рекорд в его карьере, он сформировал ассоциацию игроков – первый шаг к созданию профсоюза – вместе с другими хоккеистами лиги, такими, как Гас Мортсон из «Чикаго», Ферни Фламан из «Бостона», Билл Гэдсби из «Нью-Йорка», Джим Томсон и Тод Слоан из «Торонто» и Доллар Сен-Лоран из «Монреаля». Дуг Харви, лучший защитник в истории «Канадиенс», был одним из ключевых организаторов ассоциации, и «Монреаль» продал его через несколько сезонов в качестве наказания. Харви в ответ выиграл в том году еще один приз Норриса.

Джек Адамс лишил в 1956 г. Теда Линдсея статуса капитана команды. В следующем сезоне Линдсея, который провел в «Уингз» тринадцать лет, продали в команду «Хокс». То, что владельцы были готовы наказывать в качестве назидания будущих членов Зала славы, таких, как Харви и Линдсей, показывает, насколько серьезно они воспринимали угрозу своей власти. В конечном счете ассоциация прекратила свое существование. Но это было всего лишь вопросом времени, когда игроки начнут получать справедливое вознаграждение. В 1967 г., спустя почти десять лет, появилась АИНХЛ[28].

Линдсей сыграл за «Хокс» три сезона. Последние два сезона, когда он был в команде, они выходили в плей-офф. Но Линдсей уже не вкладывал в это душу. Он всегда говорил: «Сердцем я по-прежнему оставался в «Ред Уингз», это название на мне словно написано. Я существовал, не более». Когда Линдсею было тридцать девять лет и он уже не играл, он решил вернуться на год в «Детройт», чтобы окончательно закончить карьеру, будучи игроком «Ред Уингз».

Многие носили свитера других команд, но они всегда остаются со своей первоначальной командой. Я не уверен, что люди хотя бы помнят, что Бобби Орр сыграл несколько матчей в двух сезонах за «Чикаго». Бобби Халл всегда будет игроком «Блэкхокс», несмотря на то, что он провел восемь лет в составе «Виннипег Джетс». Брайан Лич закончил свою карьеру, являясь игроком «Брюинз», но он всегда будет хоккеистом из команды «Нью-Йорк Рейнджерз». И когда в 2001 г. Рэй Бурк выиграл Кубок Стэнли в составе «Колорадо», он забрал его домой в «Бостон», где он играл двадцать один сезон, и поднял его над головой на площади «Сити Холл Плаза» на глазах тысяч радующихся поклонников. Это пример того, какие изумительные отношения с болельщиками может выстроить хоккеист. Победа Рэя Бурка стала и их победой.

Игроки были не единственными людьми, за которых вступался Линдсей. Он был включен в Зал славы в 1966 г., но отказался пойти на церемонию, потому что на это мероприятие не допустили женщин. Он считал, что жена и семья – часть его карьеры и заслуживают того, чтобы быть там. В следующем году правила изменились и семьи были приглашены.

Тед Линдсей – хороший пример того, что означает для хоккеиста жесткость. У людей иногда складывается впечатление, что хоккеистам просто нравится насилие, но дело не в этом. Они могут быть агрессивными, и им не нравится, когда по отношению к ним действуют грубо, но настоящая жесткость заключается не в том, чтобы просто толкать другого игрока. Обычно она выражается в том, что вы вступаетесь за кого-то из ребят или принимаете удар ради другого игрока. Линдсей был известен как «Ужасный» Тед, потому что он был на редкость жестким хоккеистом. Вообще говорят, что правило, предусматривающее наказание за удары локтями, было введено из-за Линдсея. Но если вам требовалась помощь, он всегда был готов защитить вас.

Сказать, что вы терпеть не можете играть против кого-нибудь из хоккеистов, но при этом вы бы хотели, чтобы он был в вашей команде, – один из самых больших комплиментов в хоккее. В истории нашей игры Тед Линдсей, возможно, заслуживает его больше, чем кто-либо другой.