Лазурный

Теперь всякие сомнения у Мехреньгина отпали: он шел по верному следу! Действительно, разве станет приличная, законопослушная молодая женщина ни с того ни с сего менять внешность? Брюнетка явно шла на дело, и капитан утроил бдительность.

Очень скоро подозрительная особа вошла в бизнес-центр, подошла к дежурному, выписала разовый пропуск и поднялась на второй этаж. Мехреньгин нисколько не сомневался, что она направляется в фирму «Астра-центр».

Привлекательная блондинка в черном пальто вошла в приемную фирмы, поздоровалась с секретаршей.

– Я вам звонила по поводу размещения рекламы, – проговорила она внушительным тоном. – Наша фирма занимается торговлей сантехникой, и мы хотели бы провести полномасштабную рекламную кампанию.

– Вам нужно поговорить с Ильей Васильевичем, – уважительно ответила секретарша. – Он освободится буквально через несколько минут. Хотите пока кофе?

– Кофе? – воскликнула блондинка таким тоном, как будто ей предложили цианистый калий. – Я не пью кофе! Сделайте мне, пожалуйста, чай. Только непременно зеленый, японский, крупнолиственный, майского сбора…

– Какой? – испуганно переспросила девушка.

– Зеленый, японский, крупнолиственный! – холодно повторила «клиентка». – Ну ладно, если не будет майского сбора, я согласна на июньский!

– Одну минутку… – простонала секретарша и выскочила в другую комнату.

– Можешь не спешить! – фыркнула ей вслед блондинка.

Она встала, оглянулась на дверь, придвинула стул к шкафу, взобралась на этот стул и запустила руку в промежуток между шкафом и подвесным потолком. Раздвинув сложенные там пыльные рулоны и стопки прошлогодних рекламных проспектов, пошарила за ними, чихнула от поднявшейся пыли, но ничего не нашла. Вытянувшись как можно выше, принялась торопливо шарить на шкафу, пыхтя от напряжения и вполголоса ругаясь.

За ее спиной чуть слышно скрипнула дверь, но девица была так озабочена своими поисками, что не сразу обратила на это внимание…

– Бог в помощь! – проговорил капитан Мехреньгин, с интересом глядя на свою знакомую. – А что это вы там ищете? Случайно не это?

Девица испуганно вздрогнула, повернулась и увидела сегодняшнего нервного посетителя.

– Я же вам сказала, – пробормотала она, – если меньше четырех окон, то скидка не распространяется…

И только тут она заметила в руках этого странного человека красивую шкатулку из красного дерева.

Девица едва не свалилась со стула, и капитану пришлось ее поддержать. Правда, светлый парик с нее все же упал.

– Вы кто? – взвизгнула новоиспеченная брюнетка, почувствовав под ногами твердую землю. – Откуда у вас эта шкатулка? Отдайте ее мне!

– Капитан милиции Мехреньгин! – представился тот и крепко взял девицу за руку. – А насчет этой шкатулки мы с вами поговорим в другом месте…

Дверь приемной распахнулась, и вбежала запыхавшаяся секретарша, выпалив:

– Японского нет – может быть, выпьете китайский?

Брюнетка молчала, и капитан ответил за нее:

– Выпьет, только в другой раз!

– Отдайте! – истерически взвизгнула брюнетка, двинувшись на Мехреньгина с самым угрожающим видом. – Это мое! Мое! Это мои фамильные драгоценности!

– Я же вам говорил, девушка, что я не нервный, – капитан немножко отступил. – Так что на мою психику такие штучки не действуют. А насчет фамильных драгоценностей что-то не верится… Меня, знаете ли, терзают смутные сомненья!

Дверь за спиной Мехреньгина открылась, и в приемную ввалился Жека Топтунов. Удивленно взглянув на своего напарника и разъяренную брюнетку, он проговорил:

– А чего это вы тут делаете? Валентин, ты зачем мне звонил, опять за старое взялся? Загадки разгадываешь?

– Да разгадал уже! – отмахнулся от него Мехреньгин. – Осталось только ответ проверить. Ты, Жека, взгляни – можешь эту шкатулочку открыть? Девушка вот утверждает, что там ее драгоценности фамильные…

– Это мы на раз! – заверил напарника Жека, взял в руки шкатулку и поковырялся в замочке согнутой проволочкой. Замочек щелкнул и открылся.

– И как ты это делаешь? – завистливо протянул Мехреньгин, откидывая крышку шкатулки.

– Семафоров научил! – скромно ответил Жека.

– Мое, мое! – причитала брюнетка. – Дайте хоть поглядеть, гады…

– Глядите, пожалуйста, – Мехреньгин протянул ей открытую шкатулку, – только сомневаюсь, что вы именно это искали…

– Что это?! – Девица растерянно уставилась на содержимое шкатулки.

Там лежал перевязанный выцветшей шелковой лентой локон светлых волос и несколько писем.

– «Дорогая Софи, – прочитал начало одного из них Жека, – наша любовь – самое дорогое, что было у меня в жизни…»

– Зараза старая! – взвыла брюнетка. – Вот сволочи… это они меня втянули, Сережка с Костиком…

– Фамилии, пожалуйста! – оживился Мехреньгин. – И поподробнее – кто такая старая зараза и во что конкретно втянули вас Сережка с Костиком…

И девица рассказала ему душераздирающую историю.

Год назад она снимала комнату у древней старухи по имени Софья Сигизмундовна. Старуха явно происходила из какой-то дворянской семьи, в квартире было много антикварных вещей, но больше всего хозяйка дорожила письменным столом из красного дерева с инкрустациями и бронзовыми накладками. То и дело она повторяла, что в этом столе у нее хранится самое дорогое.

Молодая съемщица не очень-то верила в болтовню хозяйки, считала, что та впала в маразм. Но как-то, уже сменив квартиру, рассказала о Софье Сигизмундовне своему новому знакомому Сереже. Тот очень оживился и попросил ее познакомить со старой аристократкой.

Однако, когда они приехали по ее адресу, выяснилось, что Софья Сигизмундовна недавно умерла, а ее наследники уже успели распродать всю мебель. Сережа, подключив к расследованию своего шустрого брата Костика, артиста одного из мелких театров, выяснил, в какой антикварный салон попал письменный стол. Однако стол уже был продан.

Сунув небольшую денежку продавцу, братья выяснили, что стол купил директор фирмы «Астра-центр».

И тогда у братьев сложилась гениальная комбинация.

Приближалось Рождество, и никого в бизнес-центре не удивило бы появление Санта-Клауса.

Роль самого Санты вызвался сыграть Костик – благо роста он был очень маленького и прежде подрабатывал, играя Деда Мороза на новогодних детских утренниках.

Саночки нашли дома и разрисовали цветной гуашью, костюм Санта-Клауса у Костика остался с прошлого Нового года. Для достоверности нужен был северный олень. И тут, проходя мимо магазина игрушек, Костик увидел очень симпатичного оленя.

Сперва оленя хотели купить, но он стоил очень дорого, и Сереже показалось, что гораздо прикольнее будет разыграть продавцов и похитить необходимый реквизит.

Так и сделали.

Накануне операции оленя, саночки и Костика в костюме Санты завезли в бизнес-центр, а когда все сотрудники разошлись по домам и охранник отправился на обход, Костик пошел на дело.

Он проник в офис «Астры», простучал письменный стол и нашел тайник со шкатулкой.

Однако, когда Костик уже хотел покинуть офис, туда неожиданно заявился охранник.

Его пришлось оглушить, но Костик побоялся попасться с поличным и, спрятав шкатулку в офисе, вернулся под елку, где изображал Санта-Клауса до прихода милиции. Когда прибыл наряд и дверь открыли, он незаметно выскользнул на улицу, пользуясь тем, что менты с ходу поперли на второй этаж.

– Ну, он сказал, где спрятал шкатулку, но побоялся снова приходить сюда, так что пришлось мне идти за ней… – закончила брюнетка рассказ.

– Вот что, милая, – вступил в разговор Жека, – если вы сейчас быстренько сообщите мне координаты своего приятеля и его преступного братца, возможно, с вами поступят более гуманно.

– Это как? – растерялась брюнетка.

– В камеру не посажу! – рявкнул Жека.

– Записывайте! – тут же согласилась сообразительная брюнетка.

– Что здесь происходит? – в дверях возник директор Илья Васильевич.

– Происходит задержание преступника! – объявил Жека. – Попрошу не мешать работе милиции!

Директор шарахнулся в сторону и натолкнулся на шкаф, с которого тут же посыпались пыльные папки и рулоны. Илья Васильевич закрыл голову руками и громко чихнул. Потом увидел, во что превратился его темно-синий костюм в узкую полоску, и закричал сердито:

– Татьяна! Ну когда это кончится? Давно просил разобрать эти папки! Совершенно не умеете работать! Буду применять санкции!

– Да мне плевать на твои санкции! – неожиданно заорала тихая секретарша. – Я вообще увольняюсь через три дня! Замуж выхожу и уезжаю!

Она бросила на пол чашку с остывающим китайским чаем и выбежала из комнаты.

– Беда с персоналом, – огорченно сказал директор, рассматривая осколки в луже.

– Не расстраивайтесь, господин Калошин, – весело сказал Мехреньгин, – я вам найду секретаршу. Симпатичная, работящая, а уж аккуратная… И зовут так же, как вашу бывшую, – Татьяна, так что не перепутаете…

– Буду очень благодарен, – оживился директор, – только я Кокошин…

Мария Брикер

Черная Снегурочка

Вознесенская, поджав узкие губы, смотрела Аркадию в глаза и ждала, но он не знал, чем обнадежить свою клиентку – убийцу сына Ольги Сергеевны вычислить так и не удалось, в голове роились лишь предположения, не подтвержденные фактами.

Дело оказалось довольно странным: смерть сына Вознесенской в точности повторяла трагическую кончину мужа Ольги Сергеевны, который погиб несколько лет тому назад – выпал из окна собственной квартиры. Супруг Вознесенской, Лев Борисович, в прошлом знаменитый оперный певец, был моложе жены на десять лет, но пребывал в отличие от своей здравомыслящей супруги в легком маразме – любил исполнять арии, стоя на подоконнике в одних трусах и галстуке-бабочке. Его потрясающий тенор собирал во дворе толпу зевак, певцу бурно аплодировали. Местные алкаши, домохозяйки, малышня, старушки – все были его страстными поклонниками и с нетерпением ждали очередного концерта, но ни у кого не вызывало сомнений, что у солиста с головой большие проблемы. Когда Лев Борисович совершил полет с седьмого этажа, следствие особо не напрягалось. Следов насилия на его теле не обнаружили, на столе нашли предсмертную записку, оставленную покойным. В ней было сказано, что певца позвал Ангел Смерти. Прокуратура скоро закрыла дело, списав его кончину на самоубийство. Родственники и знакомые тоже были уверены, что Лев Борисович выпал из окна по своей личной инициативе. Не сомневалась в этом и Ольга Сергеевна.

На смерть супруга Вознесенская отреагировала на удивление спокойно, чем вызвала у следователей некоторые подозрения в причастности к гибели мужа. Ее просканировали на сей предмет и отвязались. Вознесенская призналась: она предчувствовала трагедию, склонность к суициду у Льва Борисовича была всегда, ситуация усугубилась, когда великий тенор ушел на покой. Ему не хватало сцены и внимания, он страдал, постоянно твердил о всеобщем непонимании и пугал домашних, что наложит на себя руки. Незадолго до самоубийства психика Льва Борисовича все чаще давала сбои, но запирать супруга в психиатрическую клинику Вознесенская не стала. Во время следствия она сказала: «Поверьте, господа, для Левы это не смерть, а освобождение. Теперь он снова молод, полон сил и поет свои арии Господу и ангелам».

Со смертью сына все обстояло гораздо сложнее.

Разочаровывать Ольгу Сергеевну не хотелось. Несмотря на ее вздорный характер и удивительную способность любого человека довести до нервного расстройства, Ольга Сергеевна Вознесенская вызывала искреннюю симпатию и сочувствие: смерть единственного сына, в котором она души не чаяла, стала для нее тяжелым ударом – с сердечным приступом, но старушка перенесла горе стоически. Любая другая дама ее возраста давно бы попала в психушку или в больницу, но Вознесенская держалась. Сила воли у нее была колоссальная, позавидовать можно, недаром в прошлом – балерина.

Внимательно изучив обстоятельства дела, Аркадий пришел к выводу, что Вознесенская права, и сыну Ольги Сергеевны выпасть из окна действительно помогли, хотя многое указывало именно на самоубийство. Николай походил на отца: слабохарактерный чудаковатый холерик, склонный к истерии. В юношеском возрасте он предпринимал попытку суицида, резал себе вены из-за неразделенной любви и состоял на учете в психоневрологическом диспансере. На момент смерти у Николая имелись серьезные проблемы в бизнесе и личной жизни. Отношения с женой, молодой красавицей Анной, из-за материальных осложнений грозили закончиться разводом. Николай жену боготворил и безумно переживал из-за их разлада. Следов насилия на его теле не обнаружили, в кармане покойного нашли предсмертную записку, в которой он обвинял в своей смерти жену Анну. Выпал Николай из того же окна, что и его отец. В кругу близких и родных поползли слухи о родовом проклятии, но Аркадий в мистику не верил – роль Ангела Смерти в этот раз исполнил кто-то из близкого окружения молодого человека. Во-первых, по утверждению Вознесенской, Николай с детства безумно боялся высоты, во-вторых, Ольга Сергеевна с младенческих лет подмечала за сыном излишнюю самовлюбленность: Николай обожал свою внешность, он мог подолгу восхищенно смотреться в зеркало, поглядывал на себя в отражениях витрин магазинов. Одной из причин разлада с женой был как раз этот факт: красавицу Анну патологический нарциссизм мужа раздражал гораздо больше, чем его постоянные неудачи в бизнесе. Тем не менее о смерти Николай думал часто. Анна передала Ольге Сергеевне дневник сына, где он регулярно записывал мрачные стихи о смерти и выкладывал свои мысли о самоубийстве. Аркадий внимательно все прочитал, и один момент царапнул детективу глаз – Николай, подробно описывая свои воображаемые похороны, основной акцент делал на своем внешнем виде в гробу: он мечтал уйти в последний путь красивым – для нарциссов это очень важно, значит, если бы он действительно захотел покончить с собой, то выбрал бы другой способ, зная наверняка, что после полета с седьмого этажа человека хоронят чаще всего в закрытом гробу – так было со Львом Борисовичем. Однако следаки в эти тонкости вдаваться не стали. Предсмертная записка, чью подлинность подтвердила экспертиза, тяжелые жизненные обстоятельства, общая предрасположенность к суициду послужили основанием для того, чтобы дело закрыть, списав и смерть Николая на самоубийство.

Ольга Сергеевна не верила, что Николай действительно убил себя, и обратилась к частному детективу. Так она и познакомилась с Аркадием.

Без всяких сомнений, убийцей двигал корыстный мотив. На кону стояли деньги, сумма была довольно-таки внушительной, Николай являлся единственным прямым наследником Вознесенской. Преступник поступил хитро, убив сына Вознесенской, он автоматом выкинул из игры за деньги семьи Вознесенских жену Николая, так как детей в браке они не нажили. Анна получила после смерти мужа лишь его долги и чувство вины из-за предсмертной записки, в которой супруг обвинил ее в своей смерти. Тяжело жить с таким грузом на сердце, Аркадий вдове Николая искренне сочувствовал и восхищался ее мужеством, она была сильной личностью и походила характером на Ольгу Сергеевну.

Аркадий нервничал: он опасался, что следующей жертвой станет Ольга Сергеевна. Преступник почувствовал свою безнаказанность, вряд ли он станет ждать естественной кончины Вознесенской, наверняка предпримет попытку избавиться от женщины.

Идиотизм ситуации заключался в том, что Ольга Сергеевна могла легко себя обезопасить: сходить к нотариусу, оформить новое завещание, допустим, на кого-то из родственников или на всех, в равных долях, но она наотрез отказывалась. По сути, Аркадий ее понимал. Среди этих близких и родственников мог быть убийца ее сына, и нет никакой гарантии, что он не окажется в числе тех, кому Ольга Сергеевна завещает свое состояние. В лотерею Вознесенская играть не желала, поэтому торопила Аркадия – она знала, что жить ей в любом случае осталось недолго.

Аркадий попросил Ольгу Сергеевну ограничить контакты с родными, никого не пускать в квартиру до тех пор, пока преступника не обнаружат. Ольга Сергеевна исполнила его просьбу, сделав это весьма своеобразным образом – откровенно обвинила всех в смерти своего сына и разругалась с близкими в пух и прах. Учитывая, что характер у госпожи Вознесенской был скверный, излишне напрягаться ей не пришлось.

– Ольга Сергеевна, голубушка, – мягко сказал ей Аркадий. – Пока мне нечем вас обнадежить, но я стараюсь, очень стараюсь и надеюсь, что скоро…

– Плохо стараетесь, молодой человек, – перебила детектива Ольга Сергеевна, глаза ее стали колючими, уголки губ опустились. – Три месяца, а толку никакого. Напрасно я обратилась к вам. Мне следовало найти более профессионального детектива!

– Сожалею, – развел руками Аркадий, чувствуя себя провинившимся пионером. Милейшая Ольга Сергеевна умела предъявлять людям свои претензии таким тоном, что потом просто жить не хотелось.

– Неужели вы не понимаете, что время играет против меня! Я в отличие от вас, юноша, дьявольски стара, мой механизм может развалиться в любой момент, а финансовые дела до сих пор не улажены. Представьте себе на минутку, как они все перегрызутся, если я умру прежде, чем оформлю свою волю нотариально! Да и Николаша не отпет по всей форме. Мой духовник сказал: когда будут доказательства убийства, тогда он и сделает все, как полагается, бюрократ несчастный, – проворчала Ольга Сергеевна. – А пока душа моего сына неприкаянная где-то бродит и мучается.

– Сожалею, – как попугай, повторил Аркадий и поежился, вообразив, что душа Николая стоит в паре шагов от него и стучит по его голове кулаками.

– Сожалеет он! – хмыкнула Вознесенская. – Дело надо делать, а не сожалеть. Мне ваши сожаления без надобности. – Ольга Сергеевна тяжело поднялась и подошла к окну. Он смотрел на ее худую спину, царственную осанку и думал, что если не поможет этой вздорной старушенции, то никогда себе этого не простит. Он будет копать дальше, даже если Вознесенская сейчас вышвырнет его вон. – Что вы стоите столбом посреди комнаты? – обернулась Ольга Сергеевна. Когда Вознесенская поднялась, Аркадий тоже встал, как истинный джентльмен. – Садитесь. Давеча мне пришла в голову одна мысль, и я собираюсь вам ее изложить – хочу узнать ваше мнение на сей счет. Курите, если желаете, – Вознесенская присела в кресло и придвинула Аркадию пепельницу, большую морскую раковину, изнутри светящуюся перламутром. Он машинально достал пачку сигарет и с удовольствием закурил.

– Слушаю вас очень внимательно, Ольга Сергеевна, – сосредоточился сыщик. Вознесенская медленно и с расстановкой изложила ему суть дела, словно Аркадий был дауном или дитем малым. Он понял план Вознесенской с первых же слов, но продолжал кивать и проявлять заинтересованность, пока она не закончила, чтобы вновь не вызвать в ней волну гнева.

– Я все сделаю, как вы хотите. Но позвольте уточнить, хорошо ли вы подумали? – спросил Аркадий.

– Я похожа на легкомысленную особу? – вскинула тонкие брови пожилая дама.

– Боже упаси! Но у вас в квартире полно антиквариата, живописные полотна великих мастеров, старинные ювелирные украшения… Такие вещи опасно хранить дома, – Аркадий сделал пару глубоких затяжек и положил сигарету в пепельницу. К потолку потянулся сизый дымок.

– Я сама разберусь, где мне свои украшения хранить. Ваше мнение на этот счет меня не интересует. И потушите свою невыносимую сигарету! Что за дрянь вы курите?

– Родные американские сигареты. Плачу за пачку по двести рублей, беру только у проверенного поставщика.

– Вас нагло надувают. Смените поставщика, мой вам совет. Родные американские сигареты тлеют быстрее и пахнут иначе. Вы курите опилки и солому.

– Хорошо, я сменю поставщика, – покладисто согласился Аркадий, спорить со старухой – себе дороже. – Но я просто обязан вас предостеречь: а что, если…

– Уходите! – гневно потребовала женщина.

– Ольга Сергеевна…

– Немедленно убирайтесь из моего дома!

– Ну хорошо! Хорошо! Я вам перезвоню, – поднялся с кресла Аркадий и с облегчением выскочил из квартиры Вознесенской.

* * *

«Уж послала так послала», – нервно хихикала Маша, прокручивая в голове крылатую фразу из любимого мультика «Падал прошлогодний снег». С утра пораньше вредная старушенция дала ей скрипучее указание купить живую елку, и не просто елку, а чтобы деревце непременно было пушистое, метр пятьдесят высотой – не больше, не меньше. Спрашивается, какая бабке разница? Пришлось полдня бегать по елочным базарам, терзая продавцов, но по закону подлости в ближайших от дома точках елки продавались либо не той длины, либо они были страшненькими лысыми кривулинами. В тундре их, что ли, выращивают? «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним…»

Повезло ей у супермаркета. В двух кварталах от дома, у магазина, торговали импортными елками. Цена кусалась, но это уже не ее забота, в экономки она не нанималась. «Хотите, Ольга Сергеевна, красивую елочку – платите деньги», – ехидно думала Маруся, волоча на себе лохматую красавицу. Собственно, она и вообще в прислуги не нанималась! Ошалела от жизни в общаге и дала объявление в газету «Из рук в руки»: «Девушка без вредных привычек, студентка третьего курса юридического факультета, хочет снять комнату на длительный срок, за скромную плату. Чистоту, порядок и своевременную оплату гарантирую». Да уж! Чистоту и порядок ей теперь приходилось поддерживать круглосуточно, и не только в своей комнате, а во всей квартире. Неизвестно, что является бóльшим злом – жизнь в убогом институтском общежитии, с вечными пьянками, бардаком, распутными девицами по соседству и бурной круглосуточной студенческой жизнью, или проживание в благоустроенной роскошной квартире под одной крышей с сумасбродной бабусей, уже доставшей ее своими претензиями и ценными указаниями.