Помоги проекту - поделись книгой:
Рон Сталлворт
Черный клановец. Поразительная история чернокожего детектива, вступившего в Ку-клукс-клан
Ron Stallworth
BLACK KLANSMAN
© 2014 by Ron Stallworth Published by arrangement
with Flatiron Books.
All rights reserved.
© Шепелев Д., перевод на русский язык, 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
РЕАЛЬНЫЕ ИСТОРИИ, ПОРАЗИВШИЕ МИР
1. Замок из стекла
Всего за несколько недель эта книга превратила молодую журналистку Джаннетт Уоллс в одного из самых популярных авторов Америки. В этой книге Уоллс рассказывает о своем детстве и взрослении в многодетной и необычной семье, в которой практиковались весьма шокирующие методы воспитания. Многие годы Джаннетт скрывала свое прошлое, пока не поняла, что, только освободившись от тайн и чувства стыда, она сможет принять себя и двигаться дальше.
2. Три минуты до судного дня
Шокирующая инсайдерская история о том, как раскрытие секретных планов ядерного вооружения, грозило полным уничтожением Соединенных Штатов. Однажды на допросе агент ФБР Джо Наварро вычислил предателя, поставившего под удар безопасность всего мира. Так началась удивительная история борьбы двух величайших умов. Кто же одержит победу ‒ секретный агент или шпион?
3. Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов
В 1984 году городок Американ-Форк, штат Юта, потрясло жестокое убийство молодой женщины и ее дочери. В своей книге Джон Кракауэр приводит серьёзное журналистское расследование, которое отправит вас в самый центр общины мормонов-фундаменталистов в поисках ответа на вопрос: к чему ещё призывает их вера?
4. 438 дней в море. Удивительная история о победе человека над стихией
Как долго можно выжить в открытом море, без средств связи, еды и пресной воды? Опытный рыбак Альваренга и его помощник отплыли от берегов Мексики, чтобы поймать редких рыб и хорошо подзаработать. Но обратно в тот день они не вернулись. Перед вами история веры и мужества – о том, как выжить в пустой лодке во время шторма, не сойти с ума от неизвестности и найти путь домой.
Примечание автора
Если один чернокожий с помощью нескольких порядочных, самоотверженных, свободомыслящих белых добился победы над группой расистов, заставив их выглядеть невежественными болванами (какими они и являются), то представьте себе, чего сможет достичь целая нация в едином порыве. Все, о чем здесь рассказано, было сделано вопреки шовинистским претензиям некоторых личностей на высокую образованность, интеллект и превосходство над черными, евреями и всеми, кого они считают низшими расами. Мое расследование KKK убедило меня, что рано или поздно (думаю, довольно скоро) мы победим тех, кто пытается делить людей на меньшинства из-за своих личных проблем, узколобости, религиозных предрассудков и ложной веры в то, что все, кто не подходит под их определение «чистых арийцев», не заслуживают уважения, а то и просто звания человека.
I. Звонок из клана
Все началось в октябре 1978-го. Как детектив разведывательного отдела Департамента полиции Колорадо-Спрингс (добавлю: первый черный детектив в истории этого департамента), я должен был, помимо прочего, просматривать две ежедневные газеты. Я искал в них любые намеки на подрывную деятельность, которая могла угрожать благополучию и безопасности Колорадо-Спрингс. Удивительно, какие только объявления не публикуют в газетах: и проституция, и денежные махинации, и все в таком роде. Но время от времени попадалось что-то из ряда вон выходящее. Вот и теперь одно из частных объявлений привлекло мое внимание.
Это само по себе было необычно.
Городок Секьюрити, точнее, отдаленный микрорайон располагался к юго-востоку от Колорадо-Спрингс, неподалеку от двух главных военных баз – Форт Карсон и NORAD[1] (Командования воздушно-космической обороны Северной Америки). Там жили в основном военные, и прежде в этих местах не замечалось активности Клана.
Я ответил на объявление.
Я коротко написал, что я белый человек, заинтересованный в информации о членстве в KKK и о деятельности во имя белой расы. Я выразил озабоченность тем, как «нигеры прибирают все к рукам», и сообщил, что хочу изменить это. Я назвал свое настоящее имя – Рон Сталлворт, служебный номер телефона, не указанный в телефонном справочнике, и служебный адрес, также незарегистрированный. Вложив письмо в конверт, я опустил его в почтовый ящик.
Почему я указал свое настоящее имя в этом послании, с которого начнется одно из самых захватывающих и необычных расследований в моей карьере? Как и у всех наших детективов под прикрытием, у меня было два разных имени, две личности со всеми необходимыми данными, водительскими правами, кредитными карточками и т. п. Почему же я допустил такой просчет?
Ответ прост: я не думал о будущем расследовании, когда писал это письмо. Я ожидал, что в ответ мне пришлют какой-нибудь памфлет или брошюру. Мне не верилось, что мои усилия принесут нечто большее, чем нескольких стандартных отписок. Я даже предполагал, что такое откровенно расистское объявление было просто глупым розыгрышем, так что посмотрим, насколько хватит запала у этого шутника.
Две недели спустя, 1 ноября 1978 года, зазвонил мой служебный телефон. Я взял трубку и услышал голос:
– Могу я поговорить с Роном Сталлвортом?
– Он у телефона, – сказал я.
– Привет. Меня зовут Кен О’Делл. Я местный координатор отделения KKK в Колорадо-Спрингс. Я получил ваше письмо.
– Да-да, – сказал я, хватая ручку и блокнот.
– Я прочитал то, что вы написали, и мне захотелось узнать, почему вы хотите присоединиться к нашему делу.
Честно говоря, я не думал, что мне когда-нибудь придется отвечать на такой вопрос. Я чуть было не сказал: «Просто мне надо получить от вас как можно больше информации, Кен, чтобы разрушить Клан и все, за что он борется». Но я сдержался. Вместо этого я сделал глубокий вдох и представил, что мог бы сказать тот, кто действительно мечтает вступить в Клан.
Как и у всех наших детективов под прикрытием, у меня было два разных имени, две личности со всеми необходимыми данными.
У меня был опыт повседневных перепалок, доходящих до нецензурной брани, или рабочих ситуаций, когда я выписывал штраф или арестовывал кого-то – и белый человек называл меня ниггером. Это сразу все меняет. Говоря «ниггер», он хочет показать, что он лучше меня, продемонстрировать свое ложное превосходство. Это язык ненависти, и теперь, когда мне нужно было притвориться белым шовинистом, я знал, каким языком говорить.
– Я ненавижу ниггеров, жидов, мексикашек, чурок, китаез и всех, у кого в венах нет чистой белой арийской крови, – сказал я.
С этих слов началось мое расследование под прикрытием.
Я продолжал:
– Моя сестра недавно спуталась с ниггером, и каждый раз, когда я представлю, как он хватает своими грязными черными лапами ее чистое белое тело, меня тошнит и все внутри переворачивается. Я хочу вступить в Клан, чтобы прекратить загрязнение белой расы.
После этих слов у Кена явно потеплело на душе. Его голос стал мягким и дружелюбным. Он сказал, что служит в Форте Карсон и живет в Секьюрити с женой.
– Чем именно планирует заниматься Клан? – спросил я, приготовившись записывать.
– У нас много планов. Приближаются рождественские праздники, и мы хотим устроить «Белое Рождество» для нуждающихся семей. Без всяких нигеров, – сказал Кен.
Они собирали денежные пожертвования по почте. Организация, как он называл Клан, имела банковский счет на имя «Организация белых людей» в банке Секьюрити.
– Мы также готовим четыре горящих креста, чтобы заявить о себе. Пока не знаем точно когда, но мы хотим это устроить.
Моя ручка зависла над бумагой, когда я услышал это. Четыре поджога здесь, в Колорадо-Спрингс? Терроризм в чистом виде.
Кен продолжал объяснять, что членство в Организации будет стоить мне десять долларов за этот год, тридцать долларов за следующий, и еще мне нужно будет купить рясу с капюшоном.
– Когда можно встретиться с вами? – спросил он.
– Э-э, не могу на этой неделе, – сказал я.
– Ну, тогда как насчет следующего четверга вечером? В пабе «Квик». Знаете его?
– Да, – ответил я.
– В семь часов. Снаружи будет стоять высокий, костлявый, похожий на хиппи белый парень с висячими усами и сигарой. Он вас встретит и, если все будет в порядке, отведет ко мне, – сказал Кен.
– Договорились, – сказал я, яростно царапая в блокноте.
– Как мы вас узнаем? – спросил Кен.
Этот вопрос я задавал себе с того момента, как взял трубку. Каким образом я, черный коп, встречусь с белыми шовинистами? Я сразу подумал о Чаке, агенте под прикрытием по наркотикам, с которым я работал. Он был примерно моего роста и сложения.
– Мой рост примерно метр семьдесят пять, вес восемьдесят кило, – сказал я. – Темные волосы и борода.
– Ну, ладно. Приятно пообщаться с тобой, Рон. Ты как раз такой человек, какой нам нужен. Жду нашей встречи.
На этом он повесил трубку.
Я сделал глубокий вдох и подумал:
II. Джеки Робинсон и «Черные пантеры»
Итак, мне пришлось начать расследование и проникнуть в планы Клана относительно моего городка. Я работал детективом под прикрытием уже четыре года и вел много разных дел, но это обещало стать особенным, если не сказать больше.
Я не мечтал быть копом с детства. На самом деле мне всегда хотелось быть школьным учителем физкультуры, а чтобы попасть в колледж, нужно было стать кадетом в Департаменте полиции Колорадо-Спрингс.
Город Колорадо-Спрингс принял меня в кадеты полиции 13 ноября 1972 года, когда мне было 19. Кадетская программа рассчитана для тех, кто окончил среднюю школу с 17 до 19 лет и хочет сделать карьеру в органах правопорядка. Кадеты выполняли те же задания, что и другие кандидаты на работу в полиции, и от них требовалось набрать столько же очков. По сути, мы были офицерами-студентами. Наша зарплата составляла 5,25 доллара в час – гораздо выше прожиточного минимума в 1,60 доллара. В обязанности кадетов входило посещение Полицейской академии и помощь в работе департамента, например оформление уголовных дел и неправильной парковки.
Кадетская программа появилась примерно за четыре года до моего поступления. Ее особая задача состояла в привлечении представителей расовых меньшинств, в частности черных, в ряды полиции. В этом отношении она провалилась, потому что до меня у них не было ни одного черного. Был один пуэрториканец и два мексиканца, а все остальные – белые.
Я до сих пор отчетливо помню свое собеседование. Я сидел за столом напротив начальника полиции по персоналу (белого), капитана патрульной службы в форме (белого) и Джеймса Вудса (черного вольнонаемого служащего), который был руководителем отдела кадров по городу Колорадо-Спрингс.
Мистер Вудс проявлял ко мне особый интерес. У него был легкий характер, и он часто улыбался, горя желанием добиться перемен в системе, которая была полна явных и скрытых предрассудков против черных. Ему очень хотелось «исправить» эту системную ошибку, и он охотно перечислял трудности, с которыми мне предстояло столкнуться.
– Как видишь, в этом департаменте нет черных. Он молочно-белый. Тебе придется многое преодолеть, чтобы добиться успеха. Эти люди привыкли иметь дело с черными только в одном случае – когда они их арестовывают. У тебя не будет проблем в общении с девственно-белым окружением?
– Нет. Меня уже называли по-всякому. Я это выдержу.
– Ты знаешь Джеки Робинсона[2]? – спросил он.
– Да.
– Так вот что я скажу тебе о Джеки – он добился успеха, потому что решил не огрызаться. Он отвечал на расистские выпады молчанием. Думаешь, ты сможешь так же?
– Да, смогу.
Я твердо смотрел Вудсу прямо в глаза, выпятив подбородок. Я знал, кто я, и знал свой характер. Я знал, каково это, когда тебя оскорбляют, смотрят с подозрением и даже ненавистью. Нет, я не готов был молча терпеть хамство, но я ответил то, что от меня ожидали услышать.
Мне задали несколько вопросов о том, как я жил и взрослел возле мексиканской границы в Эль-Пасо, в Техасе; каково это – быть молодым чернокожим в южном штате в самый разгар движения за гражданские права 1960-х. В мои подростковые годы Эль-Пасо был очень либеральным южным городом. Мы не испытали такой расистской риторики или насилия, как это происходило в Глубоком Юге, выступавшем против движения за гражданские права. Мы знали об этом только из вечерних новостей. В этом смысле движение за гражданские права обошло меня стороной – для меня оно было просто телешоу.
Моя же собственная жизнь представляла собой мультикультурный замес из мексиканцев, черных и белых. Сюда добавлялось военное присутствие, весьма разнообразное. Это был дальний уголок страны, живущий по своим законам, хотя у него не было прививки от расовой нетерпимости. Я родился в Чикаго, и то, что моя мама решила перевезти нашу семью в Эль-Пасо, было лучшим решением в ее жизни. Этот город почти не знал нищеты, преступности и конфликтов чикагской Южной Стороны, где мне пришлось бы взрослеть, если бы мы не переехали. Вся моя жизнь пошла бы по-другому.
Собеседование продолжалось, и Вудс позволил другим забрасывать меня вопросами. Моя личная жизнь была разобрана по косточкам. Бабник ли я? Нет. Часто зависаю в ночных клубах? Не особенно. Много ли я пью? Иногда прикладываюсь. Принимаю ли наркотические вещества? Только если их выписывает врач. Я никогда не пробовал незаконных наркотиков вроде марихуаны, что для парня моих лет в тот период было практически неслыханным делом. Мой ответ восприняли с явным недоверием. Был ли я когда-либо замешан в то, что могло бы опозорить департамент? Нет, не был.
– Как видишь, в этом департаменте нет черных. Эти люди привыкли иметь дело с черными только в одном случае – когда они их арестовывают.
По ходу собеседования все чаще затрагивались «несносные ниггеры» и моя возможная реакция на такое обращение со стороны персонала департамента или гражданских лиц во время исполнения служебных обязанностей.
Смогу ли я сдержать свой язык и эмоции и не наброситься на тех, кто позволит себе такое? Как насчет моей лояльности к департаменту? Поскольку я тут единственный черный, есть вероятность, что черное сообщество попытается оказать на меня давление, требуя верности «братьям». Отборочная комиссия хотела знать, не дрогну ли я.
Поделиться книгой: