Помоги проекту - поделись книгой:
Отец мотнул головой и, взяв меня за руку, быстрым шагом направился к выходу. Залитая солнцем площадь, окруженная высокой крепостной стеной, была запружена народом. Маги и не маги, все в ожидании смотрели на нас. Отец чуть задержался на крыльце. Я знаю, эту заминку кивком одобрил герцог. Обычай ему тоже не нравился, но поделать он ничего не мог.
Толпа окружившая арену, на которой обычно тренировались воины, расступилась, давая дорогу «виновникам» торжества. Я проследовала за отцом и мачехой, решив не поднимать глаз от вымощенной камнем площади.
Голос Бортала отразился от стен: обычай решил окончательно унизить женщину без дара.
— Сальтирин, не откажешься ли ты от притязаний на обещанную Локарту деву, дочь Караласа, Арию?
Я заскрежетала зубами.
Откажись!
— Не откажусь, — его голос взволновал мое сердце, и я поняла, что не ошиблась, когда подумала о том самом слове, которое так боялась произнести.
— Локарт, будешь ли ты оспаривать предложение Сальтирина и выбор Арии?
— Буду, — голос Локарта звучал глухо. Он старался говорить спокойно, но различить обиду и злость было не сложно.
— Да решит все битва!
Я так и стояла на краю арены, вперив взор в крохотный росточек, пробившийся между камнями, если бы пристойно было, я бы и уши заткнула. Вокруг нас сгрудились зеваки и гости, прислуга и дворовые.
Битва началась, но я слышала лишь легкую поступь на арене, перешептывание притихшей толпы, потом волной прокатился по воздуху холод. Несколько женщин не сдержали эмоций и громко вскрикнули.
Не удержавшись, я подняла глаза. Огненные волосы Сальтирина мелькнули рядом с Локартом, под ногами которого сиял лед, ледяной же бисер сыпался с руки мага в разные стороны, не давая противнику возможность приблизиться. Локарт попытался призвать мороз, но открытое пространство и горячее летнее солнце, и злость сводили на нет его усилия.
Длинные витые сосульки летели в сторону Сальтирина, но тот без труда уворачивался от «стрел», и они градом осколков осыпались на пол, разбиваясь о невидимую преграду, созданную защитниками, стоявшими у самого края площадки. Вообще-то на поле битвы основной смысл магии холода был в том самом льду, что покрыл ныне пол арены. Он ломал ноги лошадям и ездовым козлам. Он не давал врагу отражать удары, творить сложные заклинания, требующие выверенных движений. Лед был гладким, как зеркало эльфов, и скользким. Таких магов как Локарт, как правило, всегда первыми пытались уничтожить.
Помимо этого, Локарт был хорошим мечником. А вот как на поле брани выглядит Сальтирин-чужак, я видела впервые.
Лед отвоевывал все большую площадь, и вскоре Сальтирин будет вытеснен, а это тоже считается поражением. Против магов огня или воды Локарт был бы бессилен. Но он знал, что Сальтирин не умеет кидать огненные шары и создавать водяные плети, единственным его оружием является меч. И все уже были готовы к тому, как удивительно быстро «продует» легенда не самому сильному магу. И когда Локарт вскинул руки, дабы увеличить скорость, с которой покрывалась льдом земля, огневолосый рванулся к нему, он сделал это даже раньше на мгновение, прокатившись по льду и всей силой ударил в ноги Локарту, над головой которого начал закручиваться снежный вихрь.
Все оказалось так просто и быстро, что казалось невозможным, но острие короткого меча чужака застыло у шеи, прижатого к земле, мага холода, уставившегося на противника, внезапно ставшего так близко, полным изумления взглядом. И в этом взгляде определенно был страх.
— Мате! — возвестил голос герцога, на старом общем это означало «смерть». Нет, не требование добить Локарта, это значило лишь, что он побежден. И теперь моя судьба решена. Лед заискрился и стал исчезать, без подпитки мага, он быстро испарился, оставив огромное мокрое пятно размером с арену.
Все были поражены. Сальтирин сделал Локарта, как ребенка.
— Судьба Арии решена. Каралас передай руку дочери победителю, — призвал моего отца Бортал.
Ладонь отца опять сжала мои пальцы. И мы двинулись к центру арены, где стоял Сальтирин и все еще лежал ошарашенный Локарт. Сейчас нас не слышал никто, кроме этих двоих, и отец вместо церемониальной фразы, посмотрел в синие глаза чужестранца.
— Я прошу быть добрым к моей дочери. Я не хочу становиться твоим врагом, — а ведь мог бы назвать чужаком, и навсегда разверзлась бы между ними пропасть. Но Каралас любил дочь и хотел лишь защитить свое дитя, лишенное силы.
Моя рука оказалась в руке Сальтирина. Я видела, что на его мизинце блеснуло необычной работы кольцо, а когда его пальцы сжали мои, ощутила легкий укол и тепло ободка, в тот же миг мир изменился. Он поплыл, начал переливаться всеми красками. Я пошатнулась и ухватилась второй рукой за его запястье, одетое в кожаные наручи.
— Твоя дочь, воин, устала и испугана, я отнесу ее в свои покои, — меня, точно куклу, легко подхватили на руки.
— Но… — хотела возразить, следовавшая везде за супругом, Аракиан. Но тот, кто получил на меня право, уже развернулся и плавным шагом пошел куда-то.
Мне стало все равно, лишь бы с ним.
Мир кружился так, что я не могла открыть глаз. В нос ударил запах горячего тела, кожи и моря. Под ухом размеренно билось сердце. Он не прилагал усилий. Не прижимал сильно, и в тоже время руки его были надежны. Мне так хотелось еще раз увидеть его глаза. Нянька моя — уроженка далекого северного селения лесников называла Сальтирина странным словом «колдун». «И глаза у него колдовские!», — приговаривала она. Таких глаз не было ни у кого. Слишком яркой была синева, заполнявшая их.
— Ты не будешь бояться меня, — в его голосе сквозили чужие языки и наречия. Далекие края возле океана, откуда был родом. Больше он ничего не сказал.
Нас накрыла тень, мы оказались в одном из коридоров крепости. А я все никак не могла сосредоточиться. Кровь бурлила, будто я выпила вина и не разрешенную кружку, а полбочонка опустошила. И мне хотелось, чтобы он говорил еще. Чтобы его теплое дыхание овевало мое лицо.
Хлопнула дверь, и меня мягко опустили на кровать. Я вцепилась в его руку, на свой страх и риск распахнув глаза, и тут же зажмурилась, потому как круговерть, кажется, только усилилась.
— Не уходи! — мой полный мольбы шепот поразил мои собственные уши.
Его рука замерла, голос был полон удивления.
— Что ты чувствуешь?
— Я чувствую, что если ты уйдешь, я сгорю.
Тюфяк рядом скрипнул под его тяжестью.
— Посмотри на меня, Ария.
— Не могу, голова кружится.
— Открой и смотри мне прямо в глаза.
Я послушно встретилась взглядом с умопомрачительной синевой.
— Что ты видишь, Ария? — его голос мягко окутал меня, заставляя подрагивать.
— Океан, огромный синий океан, он полон странных существ и магии и силы. Он зовет. У него твой голос.
Его глаза стали невыносимо близко. А лицо мое его руки заключили в горячий капкан.
— Твое кольцо, — прошептала я. — Ты подаришь мне его в знак твоей любви? — голос звучал удивительно спокойно. Я была готова упокоиться в этом океане.
— Кольцо? — его губы удивленно приоткрылись.
А потом он застонал, прижав мою голову к своей груди.
— Вода, неужели ты говорил правду?! Что же я наделал?…
Глава 10
Янина
Как мне был ненавистен этот бал!
Голова болела, глаза закрывались, вымотанное бессонницей тело требовало отдыха, просило сна без сновидений. Так тяжело мне еще никогда не было.
Ари, не раз порывавшаяся при виде меня, вызвать лекаря, в конце концов, перестала донимать своей опекой. Я старалась сдерживаться, ведь девушка проявляла искреннюю заботу, но это было безумно сложно, если практически не спишь. Посему просьбы оставить меня в покое звучали все чаще и все более грубо. Пора было начинать молить небеса, чтобы целью покушения была именно моя персона, и чтобы в следующий раз руке мастера ничего не помешало.
Три дня я была предоставлена сама себе. Никто кроме горничной не посещал моих покоев. Все это время я проводила за чтением и попытками не заснуть. И еще за дневником. Сон об Арии не давал мне покоя. Я бы подумала, что это происки дара, но девушка жила в другом времени и Сальтирин, это имя…
Однако же душевных сил не хватало, сны, дар, реальность, все угнетало. И мыслить нормально я уже не могла.
Не сомневаюсь, Алари выполнила мою просьбу, но не тешила себя надеждой, что благородство не позволит Высшим отобрать и этот дом у Вивиен и малыша, если лорды придут к выводу, что я замешана в деле Дайвокари.
Хотя… Поначалу мне это было важно, но теперь… я пребывала в таком состоянии, что даже упади на город огненный град, мне было бы все равно.
Три дня я перечитывала письмо Джута чуть ли не каждый час, когда не клевала носом на кушетке, подальше от огромной кровати.
«Дорогая Яна.
Теряюсь в догадках, чем навлек на себя немилость — ваше молчание. К моему стыду я даже его начинаю воспринимать, как добрый знак, в надежде не получить холодного послания с просьбой перестать вам докучать. Прошу лишь сообщить о том, как ваше здоровье? И молю не отказать мне в удовольствии принять подарок. Он сможет защитить вас.
Из конверта, точно капля крови, выпал крохотный кулончик, женщины такими украшают браслеты. Рубин. Красный, насыщенный цвет, что снился мне по ночам, принося боль и ярость от невозможности ничего изменить.
Мне казалось, ничто уже меня не защитит…
Сил сжечь и это письмо мага я в себе уже не нашла, и когда помощницы госпожи Клопин внесли мой новый изысканный гардероб, маленькое послание нашло свое место среди страниц дневника. Туда же, на тонкой нитке, обвившей переплет, перекочевал кулончик, застыв сгустком нереального рая.
Готовые платья принесли за пять часов до бала. Даже сквозь пелену, в которую стал погружаться мой мир от недостатка сна, я была поражена искусности работы мастериц. Эти наряды были достойны императрицы в своем праве, а уж никак не простого делопроизводителя, которому кто-то по какой-то причине решил сократить срок жизни. Восторги Ари при виде такой красоты затмили даже радость народа от победы над ристархами пятьдесят лет назад. Я же, три дня существовавшая на воде, теперь выслушивала возмущенное прицокивание языка самой госпожи Клопин, ушивавшей тонкий переливчатый атлас цвета темной бирюзы в талии.
— Ну, надо же! Даже меня на восторги пробивает! — послышался голос Алари из-за спины модистки. — Госпожа Клопин, вы арестованы за совершенство!
Модистка растаяла и защебетала, что леди Салито ей льстит и тоже весьма и весьма «прилично» выглядит. Аристократка действительно была хороша в черном с золотой отделкой платье, шла ей и высокая прическа.
— Яна, ты здорова? Видок у тебя, краше на погребальный костер кладут! — Алари, подозрительно сощурившись, изучала мое лицо.
— Так ли необходимо мое присутствие на балу, ведь если все заняты, здесь я в большей опасности, по логике, а значит, преступнику легче добраться до меня? — я устало опустилась в кресло, давая Ари возможность заняться моей головой.
Алари прищурилась. Не стоило считать меня настолько глупой, чтобы не понимать, зачем им нужно мое присутствие на балу.
— Это распоряжение наследника, — Алари уселась на соседнюю кушетку. Она все-таки отличалась проницательностью. — И твоя просьба выполнена, — она посмотрела на город, раскинувшийся у подножия горы. — Такого потока слез и благодарностей мне выдерживать еще не приходилось.
— А если… меня сочтут причастной ко всему этому… у них и этот дом отберут? — я до боли сжала пальцы, стараясь не зарыдать.
— Ты об этом не думай даже! — резко одернула меня леди Салито. — Да, и… не пиши ничего Джуту. Я сама ему напишу. Я понимаю, тебе тяжело.
— Спасибо…
— Леди Салито! — лорд Райдэл чуть поклонился.
Он ожидал нас с Яной возле входа в бальный зал. Там же маялся лорд Армил, галантно подавший руку бледной госпоже Стиантон, которую та с благодарностью приняла.
А вот я была занята изучением пятой персоны нашего скромного кружка — рядом с лордом, неспособным должным образом оценивать ситуацию, стояла линорм. По моему разумению, она была очень молода, кажется, ей было лет семнадцать. Тоненькая, хрупкая рядом с громадиной Райдэлом, она смотрелась, как цветок, проросший между корней сильного дуба. В ней еще бурлили эмоции, которые она и не пыталась скрыть, и это обаяние молодости делало ее человечней и красивее. Но поразило то, с какой мягкостью ее руку держал Высший, аж на умиление прошибло.
— Моя невеста, леди Антрацит, — чуть склонил голову Райдэл.
А это он зря сказал!
Невеста? Невеста?! Невеста! Извращенец!
Растлитель малолетних линормих!
Только-только начавший выбираться из ямы своего «непрофессионализма» ящерица грохнулся обратно с шумом и треском. Я-то думала, они такие все из себя правильные, мудрые! У людей, разумеется, неравные по возрасту браки были обычным делом! Но тут! У Императора жена почти одногодка по их меркам, у Элькараса тоже. А это что?! Глубоко столетняя ящерица и яйцо! Интересно, о чем они разговаривают? Или может они, молча, все делают? Фу, я и правда стала пошлой, Джет прав! Фу-фу-фу!
— Очень приятно! — кланялась я с великим достоинством, дабы скрыть скабрезную улыбочку.
— Пойдемте, представление посланника сейчас начнется! — лорд — извращенец с яй… невестой первыми проследовали к дверям, за ними последовали Армил и Яна, походившая на привидение, за которую я начинала переживать.
Мне пришлось следовать за парами одной, благо кольцо на пальце с фамильным гербом Салтелитов давало мне право обходиться без сопровождающего, да и ныне я была при исполнении. Правда, об этом никто не знал.
Огромный бальный зал был запружен разряженным народом. На невысоком пьедестале у дальней стены стояли смуглый мужчина в темном камзоле с красной лентой — посланник Королевства Лаори, сам Император, лорд Элькарас, лорд Валкон младший, и Арт-Империт: лорд Витон, приятный мужчина средних лет.
Лаори было нашим соседом по Лунному морю и стояло на пути к океану. Все обитатели и посетители нашего «прудика» за проход судов платили королевству дань товарами, деньгами, а некоторые и рабами. Но теперь королевство задумалось о собственной безопасности — на него начали облизываться многие государства, имеющие выход к Лунному. И вот теперь крохотное Лаори обзавелось мощным союзником с Севера и шестью крепостями вдоль пролива с линормами, а нешуточные сборы наш флот больше не платил.
Какой начнется теперь ураган у соседей! Ох-хо-хо! Ристархи такого не переживут. Чую, попахивает новой войнушкой.
Я, Армил и Яна томились в конце зала, Райдэл уполз ближе к Императору, прихватив Антрацит. Знакомые лица кланялись, даже мелькнула улыбочка Рапара где-то далеко впереди. Министр пришел на праздник со своей матроной. Жена у него была выдающаяся, под стать ему: худая, высокая, она строила «вотчину» мужа, гораздо лучше носящего звание министра супруга, словесно «направляя» работников на подвиги.
Армил не отходил от своей подзащитной, заботливо перехватывая для нее бокалы с напитками и поддерживая. Грето я знала давно, мы вместе учились в Ластолосе. Отец двух малышей, преданный муж, отличный маг, он заслужил место при дворе своим умением, твердым характером, ответственным отношением к своей работе. И я была уверена, если бы его с самого начала приставили к Яне, как постоянного сопровождающего, а не как охрану вне стен дворца, ничего бы с ней не случилось.
Теперь же линормы страдали ерундой. Я не понимала, к чему вся эта канитель. В конце концов, надо быть самоубийцей, чтобы при таком скоплении Высших и магов попытаться убить женщину или пытаться связаться ней.
Яна, к тому же, выглядела больной и уставшей. И, кажется, едва стояла на ногах. Слишком много на нее свалилось за последнее время. Да, надо будет как-то пояснить Джуту, что он тут не при дворе. Эхе-хе! Обидно было за друга, я первый раз видела, чтобы его глаза так светились. А может, просто ему рассказать о хм… проблеме Яны? Пусть сам решает. Не все мужчины хотят детей… Если только в этом и проблема!
Вдоль стен тянулись накрытые для фуршета столы. И мне вдруг пришла в голову мысль. Через минуту распихивания локтями публики, которая с открытыми ртами слушала речи Императора, я вернулась к женщине с конфетой на блюде.
— Съешь! — тихо прошептала я женщине, протягивая тарелочку.
Яну точно выдернули из бессознательного состояния.
— Вы же сказали… — она говорила с трудом, выдавливая из себя слова. Армил, увидев то, что я предложила его подзащитной, попытался возмутиться, но я жестом остановила заготовленную тираду.
— Одна не повредит.
Яна дрожащими пальцами приняла тарелочку и, откусив кусочек магического лакомства, зажмурилась.
Через минуту лицо ее обзавелось румянцем, 0едва различимым. Эх, жалко на меня не действуют эти конфеты, только чистый алкоголь и в большом количестве.
И тут слово взял лорд Витон. Отличный оратор! Даже я заслушалась сказанию о двух влюбленных, тянущих друг другу руки с разных берегов. Я бы и еще наслаждалась, но меня отвлекла возня в углу зала недалеко от нас, куда и пришлось пробраться вместе с тремя поисковиками в гражданском и одним линормом, который, правда, так и не дошел, увидев, что его помощь не требуется. Когда пару сцепившихся гостей разняли, и когда рукоплескания речи Витона затопили зал, я вернулась к Яне, а та… под озабоченным взглядом мага-защитника уплетала конфеты, горкой возвышающиеся на тарелочке.
— Ты после такого количества будешь на столах отплясывать не хуже портовой шлюхи, — прошипела я.
Блестящие глаза женщины посмотрели на меня с каким-то безумным весельем и облегчением.
— Вы же меня спасете, леди Салито, — убежденно выдала Яна, ее рука вновь закинула конфету в рот.
— Армил, присмотри-ка за милой госпожой Стиантон, — я метнулась к столу и налила фруктового напитка в высокий бокал, который и всучила Яне. Женщина стакан осушила, но с остервенением продолжила есть конфеты. Попытка отобрать тарелочку привела к тому, что она хмыкнула и ко мне спиной повернулась. Захотелось треснуть себя по голове и Армила за компанию.
Поделиться книгой: