Дюна

А ведь он таки взял над ней верх, подумал ментат. Но она его чем-то здорово напугала. Интересно чем?

— Суфир, — спросил Поль, — а на Аракисе в самом деле так плохо, как она говорит?

— Хуже и быть не может, — ответил Хайват, но потом все же улыбнулся. — Возьми, например, тех же вольнаибов, народ, который Харконнены загнали в пустыню. Даже по предварительным прикидкам я могу сказать, что их там очень много, гораздо больше, чем утверждает императорская статистика. Там есть люди, малыш, много людей, которые… — он многозначительно поднял скрюченный от вздутых вен палец, — которые ненавидят Харконненов лютой ненавистью. Но об этом никто не должен даже догадываться. Я тебе открываю это только как помощнику твоего отца.

— Отец рассказывал мне про Сальюзу Секунду. Знаешь, Суфир, мне показалось, что это очень похоже на Аракис. Может, и не так плохо, но очень похоже.

— Мы не знаем, что такое Сальюза Секунда сегодня, — сказал Хайват. — Нам известно, какой она была много лет назад. Но в общих чертах ты, наверное, прав.

— Думаешь, вольнаибы будут нам помогать?

— Вполне возможно. — Хайват встал. — Вечером я вылетаю на Аракис. Побереги себя, дружок. Ради старика, который к тебе очень привязан. Будь хорошим мальчиком, пересядь сюда, лицом к двери. Я вовсе не думаю, что в замке тебе грозит какая-то опасность. Я просто хочу, чтобы это вошло у тебя в привычку.

Поль поднялся и обошел вокруг стола.

— Ты уезжаешь сегодня?

— Я — сегодня, а ты — завтра. Мы встретимся уже на новой земле — в твоем новом мире, — он взял Поля за правую руку, пощупал бицепс. — Рука, в которой ты держишь нож, должна быть свободна, помнишь? А силовой щит включен на полную катушку. — Он отпустил руку Поля, похлопал его по плечу, повернулся и быстро пошел к двери.

— Суфир! — позвал Поль.

Тот обернулся.

— Пожалуйста, не сиди спиной к двери.

Улыбка осветила морщинистое лицо:

— Не буду, малыш, обещаю.

И он вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Поль пересел на место ментата и разгладил свои бумаги. Всего один день, подумал он. Оглядел комнату. Мы уезжаем. Мысль об отъезде стала вдруг для него зримой, как никогда раньше. Он снова вспомнил слова Преподобной Матери. Она говорила о том, что мир — это сумма множества вещей: люди, растения, грязь, луны, приливы, солнце — и все это вместе называется природой. Смутная идея, никак не связанная с его сейчас. Он задумался: Что такое сейчас?

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату начало протискиваться что-то бесформенное — человек, держащий в руках множество всяческого оружия.

— Джерни Халлек! — воскликнул Поль. — Ты что теперь у нас — оружейник?

Халлек пнул ногой дверь.

— Думаешь, я с тобой буду в игры играть? Знаю, знаю.

Он быстро оглядел комнату, отметил, что в ней побывали люди Хайвата — из службы обеспечения безопасности герцогского наследника. Повсюду были незаметные, только ему понятные признаки.

Поль смотрел, как неуклюжий, некрасивый человек направился со своим оружием к столу. На плече Джерни покачивался бализет.

Халлек вывалил оружие на стол и принялся его раскладывать — рапиры, кинжалы, стилеты, глушаки, ремни-генераторы силового щита. Чернильный шрам на его нижней челюсти еще более изогнулся, когда он улыбнулся Полю, поднимая лицо от стола.

— Ну, чертенок, у тебя даже не нашлось для меня «доброго утра»! А что за колючку ты всадил в сердце старому Хайвату? Я встретил его в коридоре, он несся с таким видом, словно опаздывает на похороны своего заклятого врага.

Поль улыбнулся. Из всех приближенных своего отца больше всего он любил Халлека — за остроумие и находчивость. Он всегда относился к нему не как к слуге, а как к другу.

Халлек стянул бализет с плеча и начал настраивать.

— Раз уж ты проглотил язык, с этим ничего не поделаешь, — весело сказал он.

Поль встал и вышел на середину комнаты.

— Время для фехтования, а мы никак собираемся заниматься музыкой, а, Джерни?

— Это так у нас нынче разговаривают со старшими? — Халлек взял аккорд, прислушался и удовлетворенно кивнул.

— А где Дункан Айдахо? Мы что, не будем с ним сражаться сегодня?

— Дункан во главе второго эшелона вылетел на Аракис. И все, что тебе осталось, — это бедняга Джерни, который уже ни на что не годен — ни сражаться, ни на бализете играть… — он взял еще один аккорд, наклонил голову к струнам и улыбнулся. — На последнем совете было вынесено постановление: раз уж ты такой никудышный воин, остается только учить тебя музыке, чтоб от тебя хоть какой-то прок был.

— Ну раз так, спой мне одну из своих песенок, чтобы я знал, как не надо это делать!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Джерни и, ударив по струнам, запел:

Девочкам с Гамонта Нужен звон монет, А аракианочкам — вода. Лучше каладанских Девок в мире нет, С ними даже горе не беда!

— Не так уж плохо для такой корявой руки. Но если бы мама слышала, что за похабщину ты распеваешь здесь, в замке, твои уши приколотили бы на ворота для украшения.

Джерни подергал себя за левое ухо.

— Неважное украшение! Мои бедные уши давно испорчены скверной музыкой, которую извлекает из бализета один бездарный мальчишка.

— А-а, ты забыл, каково это, когда тебе насыпят песок на простынь, — закричал Поль. Он стащил пояс-щит со стола и застегнул его на талии. — Все, война объявлена!

Глаза Халлека расширились в наигранном изумлении:

— Что?! Ты осмелился поднять свою дерзкую руку? Защищайтесь, милорд, защищайтесь! — Он схватил рапиру и хлестнул ею по воздуху. — Сегодня вам не уйти от безжалостного мстителя!

Поль выбрал себе рапиру, согнул ее в руках, пробуя на изгиб, и встал в стойку. Выставил правую ногу вперед, с комической торжественностью подражая доктору Юху.

— Что за бестолочь послал мне отец в учителя! Этот бестолковый Джерни Халлек не помнит даже первого правила воина, который дерется с силовым щитом, — Поль нажал кнопку на поясе и почувствовал легкое покалывание защитного поля, побежавшее от лба вниз по спине. Все внешние звуки, проходя через поле, зазвучали глуше. — Если у тебя есть щит, старайся защищаться быстро, а нападать медленно. Единственная цель атаки — заставить противника сделать неверный шаг, поймать его в ловушку. Щит отбивает быстрый выпад, но пропускает медленный, — Поль опустил рапиру, сделал молниеносный выпад и слегка отдернул руку назад, чтобы медленно проткнуть силовое поле щита.

Халлек наблюдал за его движениями, отскочив только в последнее мгновение, так что лезвие скользнуло вдоль самой его груди.

— Скорость ты подобрал превосходно. Но заметь, ты же совершенно открыт снизу.

Поль смущенно отступил назад.

— Тебя следовало бы выпороть за такую небрежность, — сказал Халлек. Он взял со стола кинжал и поднял его вверх. — Такая штука в руках врага запросто могла бы пустить тебе кровь. Ты способный ученик, один из лучших, но, даже играя, не позволяй никому приближаться к тебе со смертью в руках.

— Мне кажется, что я сегодня не в настроении драться, — сказал Поль.

— Не в настроении? — даже через щит было понятно, что Джерни кипит от возмущения. — А какое отношение к этому имеет твое настроение? Дерутся тогда, когда появляется необходимость, — причем тут настроение! Настроение нужно свиней пасти, заниматься любовью или на бализете играть. Но только не для сражения.

— Извини, Джерни.

— Плохо извиняешься.

Халлек включил свой щит и двинулся на него, кинжал в левой руке, высоко поднятая рапира в правой. Игра кончилась.

— Ну-ка, спасай свою шкуру!

Он резко прыгнул в сторону, потом вперед. На Поля обрушилась яростная атака.

Поль отбивался и отступал. Он слышал, как потрескивают щиты, ударяясь друг о друга, чувствовал, как после каждого столкновения электрические разряды пощипывают кожу. Что стряслось с Джерни? Недоумевал Поль. Он ведь не притворяется. Поль сделал легкое движение левой рукой, высвобождая кинжал из висящих на кисти ножен.

— Что, одним клинком уже не обойтись? — зарычал Халлек.

Неужели измена? Не может быть, чтобы Джерни…

Они кружились по комнате: выпад — парировал, парировал, выпад — отступил, напал. Воздух под щитами вскипал множеством пузырьков, не успевая циркулировать сквозь силовой барьер. Щиты задевали друг о друга, все сильнее пахло озоном.

Поль продолжал отступать, но теперь он делал это нарочно, отходя к столу. Только бы подманить его ближе, а там я ему покажу. Ну, еще шажок, Джерни!

Джерни сделал еще шаг.

Поль резко отбил его рапиру вниз и увидел, как она с размаху вонзилась в стол. С высоко поднятой рапирой он метнулся в сторону, направив кинжал в шею противника. Острие замерло в сантиметре от кадыка Джерни.

— Ну, ты этого добивался? — прошипел Поль.

— Погляди-ка вниз, малыш, — тяжело дыша ответил Халлек.

Поль повиновался и увидел кинжал, который выглядывал из-под края стола и почти касался его паха.

— Мы встретили бы смерть вместе, — усмехнулся наставник. — Но я должен отметить, что, когда на тебя начинаешь давить, ты сражаешься лучше. Похоже, ты избавился от настроения, — он по-волчьи осклабился, и его шрам снова причудливо изогнулся.

— Ты так на меня навалился… Ты что, в самом деле хотел меня ранить?

Халлек убрал кинжал и выпрямился.

— Обязательно, если бы ты защищался хоть чуточку хуже. Я бы тебя хорошенько поцарапал, оставил бы шрамчик на память. Это лучше, чем позволить моему лучшему ученику погибнуть от рук первого же харконненского наемника.

Поль выключил щит и навалился обеими руками на стол, стараясь отдышаться.

— Я этого заслуживаю, Джерни. Но боюсь, отец рассердился бы, если бы ты ранил меня. Мне было бы неприятно, если бы тебя наказали из-за моего промаха.

— Если уж на то пошло, это был бы мой промах. А что до шрамов в тренировочных боях, то тут ты не беспокойся. За них меня герцог наказывать не станет. Тебе просто везет, что у тебя их так мало. Твой отец накажет меня, только если окажется, что я не сделал из тебя первоклассного бойца. А какой боец может получиться из человека, который валит все на настроение!

Поль тоже выпрямился и убрал кинжал в ножны на запястье.

— Сегодня была не просто игра, — сказал Халлек.

Поль кивнул. Он никак не мог привыкнуть к неожиданной серьезности воина-трубадура. Он взглянул на темный шрам на лице Джерни и вспомнил его историю. Эту метку от сплетенной из чернильной лозы плетки Раббана Харконнена, или Зверя-Раббана, Халлек получил в загоне для рабов на харконненской планете Гиде Приме. Поль почувствовал острый стыд за то, что, пусть на мгновение, усомнился в своем друге. До него вдруг дошло, что с этим шрамом тоже была связана боль, возможно не менее мучительная, чем та, что причинили ему неделю назад. Он отогнал воспоминание о Преподобной Матери в сторону — так неестественно казалось ему думать об этом в обществе Джерни.

— Сказать по правде, я надеялся, что мы сегодня поиграем. В последнее время все стало таким серьезным.

Халлек отвернулся, чтобы скрыть свои чувства. Его глаза влажно заблестели. Как безжалостно обкорнало его жизнь время — ему остались только воспоминания, ноющие, как старые мозоли.

Скоро этому мальчику придется стать взрослым, думал он. Скоро ему суждено испытать жгучую боль, заполняя в какой-нибудь анкете графу «перечислите Ваших ближайших родственников».

Не оборачиваясь, Халлек сказал:

— Я чувствовал, что у тебя игривое настроение, малыш, и с удовольствием поддержал бы тебя. Но, к сожалению, игры кончились. Завтра мы отправляемся на Аракис. Это уже серьезно. И Харконнены — тоже серьезно.

Поль поднял рапиру и коснулся своего лба ее острием.

Халлек обернулся, увидел, что Поль ему салютует, и ответил легким кивком головы. Потом показал на тренировочный манекен.

— Теперь давай учиться работать на время, Посмотрим, как ты умеешь отбивать смертельные удары. Я буду управлять куклой отсюда, чтобы иметь полный обзор. Хочу тебя предостеречь — сегодня ты столкнешься с новой тактикой. И имей в виду — настоящий враг тебе об этом не скажет.

Поль потянулся, чтобы расправить мышцы. Его переполняло ощущение значительности происходящего. Он подошел к манекену и острием рапиры нажал на выключатель на его груди. Защитное поле тут же отбросило его клинок в сторону.

— В позицию! — скомандовал Халлек, и манекен начал атаковать.

Поль включил свой щит, парировал удар и сделал ответный выпад.

Джерни наблюдал за ним, одновременно манипулируя кнопками управления. Его сознание, казалось, раздвоилось: одна половина следила за учебным боем, а другая витала где-то далеко-далеко.

Я вроде плодового дерева, думал он. Только на мне растут не яблоки, а всевозможные умения и таланты. Сам я ими не пользуюсь — приходят люди и срывают мои плоды.

И вдруг он почему-то вспомнил свою младшую сестру. Ее ангельское личико отчетливо встало перед его глазами. Она давно умерла… Харконнены отправили ее в бордель для своих солдат. Она так любила незабудки… или ромашки? Он не мог вспомнить. Ему стало очень досадно, что он это забыл.

Манекен медленно качнулся в сторону, и Поль встретил его коротким выпадом слева.

Вот ведь чертенок! подумал Халлек, снова пристально следя за мельканием мальчишеских рук. Сам выдумал, и сам отработал. Этот финт не в стиле Дункана, а я уж точно ничего подобного ему не показывал.

Ему почему-то еще сильнее взгрустнулось. Я, похоже, заразился от него настроением. А не слышал ли случайно Поль, как по ночам он плачет в подушку?

— Будь мечты карасями, все бы стали рыбаками, — пробормотал он про себя.

Это была одна из пословиц его матери. Он всегда повторял ее, когда его одолевали мрачные предчувствия. Потом ему пришло в голову, что эти слова будут очень странно звучать на планете, где никогда не было ни рыбаков, ни рыб, ни прудов.

~ ~ ~

Юх, Веллингтон (10 082-10191 стандарт, летоисчисл.) — докт. медиц. шк. Сак (законч. 100 112); жена — Вана Маркус, выпуск. Бен-Джессер. (10 092-10186 стандарт, летоисчисл.). Упоминается в основном в связи с предательством герцога Лето Атрейдса. Также см. библиографию, прилож. VII, ст. «Императорская проверка» и ст. «Измена».

Принцесса Ирулан, «Словарь-справочник о Муад-Дибе».

Хотя Поль слышал, как доктор Юх вошел в комнату, и по походке отметил в нем некоторую скованность, он продолжал лежать неподвижно лицом вниз. Массажистка только что вышла, и было очень приятно ощущать полную расслабленность после того, как Джерни его как следует погонял.

— Я вижу, ты удобно устроился, — раздался высокий, почти пронзительный голос доктора Юха.

Поль поднял голову и увидел в нескольких шагах от себя прямого, как палка, человека в черном. Большая голова, бледные лиловые губы и вислые усы. На лбу — ромбовидная татуировка, знак Императорской проверки. Длинные черные волосы, перехваченные серебряным кольцом школы Сак, переброшены через левое плечо.