Помоги проекту - поделись книгой:
– Милочка, тебя, кстати, как зовут? – поинтересовалась она.
– А… Ада, – выдавила я, глядя, как чертенок сполз по ее руке, закурил и деловито направился к лавчонке у покосившегося красного домика.
– А меня зови тетушкой Сарабундой, – весело сказала она, ухватила меня за запястье и потянула за собой. – А теперь слушай и запоминай, мы-то вас постоянно видим, а вы каждый раз как свалитесь, так крики, паника и «как я здесь оказалась?». Ну и все такое…
– Постоянно? – переспросила я, едва успевая бежать за нею на каблуках по мощенной брусчаткой дороге.
– А то как же! – важно покивала тетушка Сарабунда. – Все к нам попадают из верхних миров. Сначала верещат, домой просятся, а потом ничего, обустраиваются. Сама понимаешь, ничем особо это местечко от вашей родины не отличается. Приспосабливаться надо так же, как и везде. И ты, судя по наряду, или сама не дура, или пристроилась хорошо. Что, по сути, тоже как дуру тебя не характеризует.
– Ну, спасибо на добром слове, – пробормотала я, глядя под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть.
– Да не за что! – тут же душевно отозвалась она. – Все такие мелочи, милочка, я говорю. Правда, соседи у меня немного экзотичные, но это ничего, в конце концов, они местные, а местным можно все, сама увидишь.
– Мне бы домой, – робко внесла я предложение, вклинившись между ее репликами.
– Домой не положено, отсюда домой не попадают, билет в один конец!
– Как в один? – ужаснулась я.
– Не суетись, – тут же успокоила тетушка Сарабунда. – Думай холодной головой, даже если тебе припекает задницу.
Переваривая совет, я сообразила, что стою в уютном внутреннем дворике. Посредине расположился фонтан, рядом – деревянная беседка, увитая виноградом. В нескольких шагах от нее находилась скрипучая розовая карусель, которую старательно раскручивали жизнерадостные бутузы. Дети как дети, кстати. Немного перемазанные мороженым и с громким визгом прыгающие у качелей, но вполне обычные.
– Детки с другой стороны улицы прибежали, ты не пугайся, – зачем-то сказала моя собеседница.
Дворик чем-то напоминал наш одесский. Двухэтажные дома, несколько внутренних лестниц, спускающихся прямо во двор. И, зуб даю, множество глаз, которые наблюдают за нами из окон.
– Сарабунда! – донеслось сверху. – Кого ты привела?
Я подняла голову и увидела перегнувшуюся через перила хлипкого балкончика с химерами даму цыганской наружности и впечатляющего объема. Большие черные глаза, крючковатый нос, родинка над верхней губой, подбородок… двойной. Но элегантный. Черные кудри, такие, что аж зависть берет. На удивление длинная шея, внушительная грудь и… внушительное все остальное. Возраст определить сложно, но явно давно минули трепетные восемнадцать, несравненные двадцать пять и приувядшие сорок восемь. При этом на лунообразном лице не было ни намека на морщины, а в волосах ни серебринки. Наряд женщины – нечто цветастое, яркое и широкое.
– Цира, это Ада! – громко крикнула тетушка Сарабунда. – Она теперь тут будет жить.
– А-а-а, хорошо. Только скажи ей, чтобы зашла ко мне, я ей погадаю. И пусть не берет мою сковородку из замороченного чугуна, она очень дорого стоит!
– Хорошо! – махнула рукой Сарабунда и тут же буркнула под нос: – Больно тебе нужна та ее сковородка, купила на райской распродаже и носится как с писаной торбой, я говорю.
– А почему вы решили, что я тут буду жить? – поинтересовалась я, переступая через развалившегося на дорожке жирного рыжего кота.
– Мр-р-р, – отреагировал кот и презрительно дернул лапой.
– Извините, – пробормотала я, стараясь не наступить на пушистый хвост.
– Каждый человек должен где-то жить, – невозмутимо ответила тетушка Сарабунда. – Разве я не права? Осторожнее, тут ступеньки с дырками.
– Правы, конечно, – согласилась я, – только дом у меня не здесь.
– Теперь будет здесь, – ни капли не смутилась она. – Вот эта дверь, смотри, какая миленькая.
После ступенек с дырками, сквозь которые можно было разглядеть траву, камни и муравейник, на дверь было страшновато смотреть. К тому же в какую-то секунду мне показалось, что за нами наблюдают еще внимательнее. И этот наблюдатель – мужского пола. Потому что так «раздевать» взором умеют только мужчины определенного статуса, определенного возраста и определившиеся с женщиной.
Дверь и правда была миленькой, чего уж там. Аккуратненькая, чистенькая, с изящной ручкой, витым карнизиком и, неожиданно, кодовым замком.
Тетушка Сарабунда быстро набрала комбинацию, дверь приглашающе распахнулась.
– Идем!
Меня снова ухватили за руку и втянули в коридор.
Не успела я ступить пару шагов, как на меня вдруг что-то напрыгнуло, впечатав спиной в стену.
– А-а-а! Спасите! – взвизгнула я, рефлекторно выставив руки, однако их тут же прижало к бокам, словно кто-то сгреб меня в стальные объятия.
– Уи-и-и-и! – раздался радостный визг, от которого у меня все внутри похолодело, потому что я никогда раньше не слышала таких звуков.
– У тебя совесть вообще есть? Или ты где-то ее потерял? – раздался возмущенный голос тетушки Сарабунды. – Кто так встречает гостью?
– Уи-и! – тут же прозвучало уверенно, и когтистые пальчики погладили мою щеку.
Погладили на удивление ласково, так, что не появилось желания дернуться, а, наоборот, захотелось ощутить это снова. Будто любимый котик лапкой тронул щеку.
И тут же я озадачилась возникшими ассоциациями. Хоть животных и люблю, но подобных мыслей не возникало никогда. Определенно последние полчаса не идут мне на пользу.
– Не верещи, – сурово сказала тетушка Сарабунда. – Слезь немедленно с девочки, она только сюда попала. Не хватало еще, чтобы решила, будто у меня тут живут свиньи, а не бесы.
Если она думала, что сказанное сделает ситуацию легче, то глубоко ошибалась. Фантасмагория какая-то! А бежать некуда – меня кто-то держит!
Щелчок выключателя – и небольшой коридорчик тут же озарило вполне привычным электрическим светом. Зеркало, шкаф, полки, плетенные из лозы, на которых стояло множество керамических фигурок. Ну… мне так показалось.
Но все это я увидела за долю секунды, потому сейчас важнее было рассмотреть совсем не это, а того, кто повис на мне, словно на родной-дорогой мамочке, которая вернулась из годичной экспедиции в Антарктиду.
Оно было ушастое, большеглазое и умильное до слез. Все мохнатое, черное, с маленькими рожками на голове. А еще тяжелое. Если бы не стенка за спиной, то я бы точно шлепнулась назад.
– Уи-и-и, – уже совершенно убежденно заявил он и посмотрел на тетушку Сарабунду.
– Это кто? – осторожно спросила я, все же подхватив его под ноги.
– Это? – уточнила она, подошла, отодрала от меня возмущенного жителя квартиры и поставила на пол. – Это бес-искуситель. Пока еще не очень опытный, я совсем недавно его из питомника вывела, чтоб малость пообжился. А он пристает к красивым девушкам!
– Бес? – хлопнула я ресницами.
– Бес, милочка, – кивнула она. – Хлопотное это дело – разводить бесенек, но я люблю животных, они такие лапочки.
Я покосилась на «бесеньку». Тот, услышав про животное, мигом насупился и демонстративно отвернулся, махнув тонким хвостом с миленькой кисточкой на конце. А потом протяжно вздохнул и повесил уши. Мне почему-то тут же захотелось подойти и сгрести его на руки, покачать, дать чупа-чупс и утешить. Ну прям как племянника Жанки, который своей жалобной мордашкой всегда поражал в самое-самое мягкое и доверчивое женское сердце.
– Ты ему не верь, притворщик еще тот, – хмыкнула тетушка Сарабунда, – чуть что – и сразу начинается вот это вот «ах-я-страдаю».
– Бе-бе-бе, – лаконично отозвался бес, не поменяв положения.
– Но обычно они так реагируют на тех, кого себе выбрали, – как ни в чем не бывало сказала она и поманила меня за собой в комнату.
– Выбрали? – переспросила я, косясь на сидевшего бесенка и следуя за ней.
– Ну да. Думаешь, бес-искуситель и ангел-хранитель – сказки? И тех и других специально выводят, растят, развивают, учат и только пото-о-ом выпускают в люди. В смысле, к людям. Тут, конечно, их тоже хватает, но у вас в них постоянная потребность.
Потребность? Кажется, по моему лицу было все понятно, потому что тетушка Сарабунда тут же пустилась в объяснения:
– Ну конечно! Не могут же высшие все время следить за вами! У нас тут свой мир. Кстати, он разительно отличается от этих ваших представлений про ад и рай. Но кое в чем вы правы. Ой. Что это я! Есть хочешь?
Решив, что, коль предлагают, отказываться не стоит, я кивнула. Даже если накормит грибами-галлюциногенами, то после случившегося они мне не навредят, наоборот – придадут некой легкости восприятию.
– Сначала займемся едой, а там будет видно. И не стой ты уже словно на смотринах!
С этими словами она живенько направилась на кухню. Я сделала глубокий вдох. Спокойно, Ада, не надо так нервничать. Все равно это делу не поможет. Но, кажется, ты плотно попала. Или глубоко? А, неважно.
Пока что я понимала, что ситуация из ряда вон выходящая. Если выдастся шанс рассказать ее кому-то из знакомых, сочтут сумасшедшей. Ну ладно, после взгляда на грудь и прочие нужные округлости – очаровательно тронутой.
Однако это никак не успокаивало. Хватит философствовать. Надо разобраться в ситуации и начать с кухни – прекрасное решение.
Но стоило только мне сделать шаг вслед за тетушкой Сарабундой, как вмиг бесенок с разбегу запрыгнул ко мне на руки и выдал триумфальное:
– Уи-и-и-и-и!
Глава 2. Большой великолепный М
Итак, прошло два дня.
Уже целых два дня я находилась в другом мире. Сразу это принять было сложно, но иного выхода не оставалось. Здесь было тепло, сытно, весьма сухо и комфортно.
Я сидела на подоконнике и поливала плотоядни – хищные цветы тетушки Сарабунды. Цветы чем-то напоминали наши венерины мухоловки, только имели яркий розовый окрас и очень широкие листья.
При этом питались исключительно тем, что готовила тетушка. Насекомые их не интересовали, так как, по их же словам, можно подхватить какую-нибудь гадость и потом иметь бледный стебель и листья в пятнышках.
Да, цветы разговаривали. Это меня тоже поразило, но после бесенка, висевшего на мне, словно детеныш коалы, уже как-то не очень.
– Им иногда надо сказки читать, – однажды поделилась тетушка Сарабунда во время приготовления ужина, состоящего из поджаренного мяса, картофеля и мелких сладких помидоров со множеством специй. – А то в серые будни они начинают вянуть.
– А у вас тут бывают серые будни? – поинтересовалась я, усаживая бесенка рядом и повязывая на него салфетку.
Тот сразу потянул лапки к нарезанной сырной лепешке и принялся усердно чавкать.
– Конечно, – кивнула тетушка Сарабунда, – они же трепетные интеллигенты, что с них взять.
Бесенок выразительно хрюкнул и с блаженным выражением мордочки откинулся на спинку стула.
– Не то что этот, – тут же хмыкнула она. – Кстати, как освоится, сам тебе назовет свое имя. Но пока придется звать «эй, ты» и отгонять «пшел отсюда».
Я внимательно выслушала, заметив, что объект обсуждения дернул ухом и тут же сладко засопел…
И вот теперь, сидя на подоконнике и держа в руках лейку, я прокручивала в голове наш разговор. Значит, получалось следующее. В тот момент, когда мы с Жанкой направлялись к машине, произошел пространственно-временной сбой. Такое бывает постоянно, просто у нас об этом обычные люди не знают. Условно существует три мира: Верхний, Срединный и Нижний. Тот, что мы называем раем, находится в Верхнем. Но это всего лишь маленькая часть, далеко не весь. Срединный – наша Земля. Разумеется, опять же – часть. И Нижний – ад. Бывает, что грани миров истончаются, и тогда жители могут попадать из одного в другой. При этом обычно из Срединного в Нижний. Чтобы вспорхнуть в Верхний, нужно очень постараться.
Истончение граней – явление необъяснимое. Как с ним бороться, пока не придумали. По словам тетушки Сарабунды, вроде бы пытаются, но в основном всеми разработками занимаются в Верхнем мире, а здесь и так все довольны жизнью. К тому же всегда рады гостям, потому что можно узнать что-то новенькое (и хорошо заработать), пообщаться с интересным существом и внести разнообразие в свою и без того развеселую местную жизнь (и опять хорошо заработать).
Качества бедного попаданца ни на что не влияют. И я в так называемом аду оказалась не за свои грехи, а из-за аномалии, которая любит пошалить.
Тетушка Сарабунда и подобные ей давно привыкли, что среди бела дня вам может легко кто-то свалиться на голову. Идешь, никого не трогаешь, и тут – бац! – подарок мироздания.
Кстати, действительно подарок. Потому что прибывшего можно взять под свою опеку, встать на учет в Центр помощи рухнувшим (кажется, называется несколько иначе, но суть именно такая) и получать материальную помощь. На первое время, так сказать. За неоценимую помощь, принесенную миру в том плане, что рухнувший не навредит этому закутку Нижнего мира в особо крупных масштабах. Короче, за предохранение от беды.
Попасть назад невозможно. Во всяком случае, из того места, где я умудрилась очутиться.
– Ты меня зальешь, – гнусаво протянул один из цветков. – Перестань уже.
– Прошу прощения, – повинилась я, быстро убрав лейку.
Цветок только вздохнул и погрозил мне листом. Я быстро поставила лейку и спрыгнула с подоконника.
– Не ворчи, – хмыкнула я, – придет тетушка Сарабунда, покормит вкусненьким.
Ответить мне ничего не успели, потому что во внутренний двор под сопровождение громкой музыки вдруг въехала роскошная белая машина с открытым верхом. Мы с цветком тут же позабыли о разговоре и синхронно посмотрели вниз.
За рулем сидел невероятно красивый мужчина. Смуглый, статный, в модных темных очках и с очаровательной улыбкой на губах. Черные и чуть вьющиеся волосы стянуты в хвост, в левом ухе – серьга. Он грациозно вышел из машины, хлопнув дверцей. Но не громко, а исключительно рассчитывая произвести эффект на окружающих. Одет он был в белую шелковую рубашку, полурасстегнутую на мускулистой груди, в белые же брюки и модные туфли. На правом запястье – браслет. Смотреть приятно… Весь такой – итальянская небрежность и турецкая притягательность.
«Любит произвести впечатление и покрасоваться», – тут же определила я, но по-прежнему не могла отвести взгляда от знойного красавца.
Интересно, к кому такой приехал?
Учитывая, что познакомили меня пока с одной Цирой и то в самый первый день моего появления, делать выводы было сложно.
Красавец неожиданно поднял голову и посмотрел прямо на меня. Секунда, две, три… Сердце дрогнуло, тело окатило волной жара.
Я почувствовала, что щеки заливает румянец, и невольно отшатнулась от окна. Успела заметить, что на миг глаза мужчины вспыхнули рубиновым светом, а на губах появилась довольная улыбка.
Не теряя больше времени, он быстрым шагом направился к лестнице, ведущей к двери моей квартиры.
– Кажется, у нас проблемы, – философски заметил плотоядень. – Он от своего не отступится. Не зря он вчера из окна на тебя во все глаза смотрел.
Я чуть нахмурилась, не совсем понимая, о чем речь. То есть ясно, что красавчик пошел сюда. Но не станет же он выламывать дверь, честное слово…
Входная дверь с грохотом упала на пол. В коридор ворвался рубиново-пламенный вихрь и понесся на кухню. Я охнула от неожиданности и попятилась, но через несколько секунд оказалась в крепких и совершенно недвусмысленных объятиях. Голова немного пошла кругом от запаха мускуса, солнца и чистого мужского тела.
– Привет, дорогуша, ты просто очаровательна. И откуда только такая взялась? – хрипло прошептал он мне на ухо, обжигая дыханием.
Широкие ладони скользнули по моей спине, замерли на ягодицах, мягко сжали. Это словно помогло очнуться, я дернулась и попыталась убрать его руки.
– И вам не хворать, – отозвалась в тон ему, с силой отцепляя длинные пальцы от места, где спина теряет свое благородное название. – Вы кто и что от меня хотите?
– Ах, дорогуша, что может хотеть мужчина от такой роскошной женщины, как ты? – невинно поинтересовался он.
Поделиться книгой: