Помоги проекту - поделись книгой:
— Серж, убирай этих, — далее последовало слово, которое Аюми не знала, но по смыслу поняла, что он бранное, — сейчас тут будет жарко.
Потом офицер на английском добавил:
— Милые дамы, прошу вас спуститься вниз. Сейчас тут будет очень опасно. Серж, проводит вас в безопасное место.
А на берег русские матросы, впряжённые как лошади, стали выкатывать несколько пушек и ящиков и на колёсах. Разворачивая пушки в сторону моря. Молодой офицер тут же стал поторапливать японок, что бы они быстрее уходили в глубину острова. И тут Аюми увидела, как возле борта самого большого японского корабля, того самого с двумя башнями в центре, как раз, а возле башни вырос огромный столп воды и корабль остановился и начал стремительно заваливаться на борт. В этот момент офицер схватил Аюми за руку и потащил за собой:
— Идёмте быстрее, сейчас тут может быть опасно.
За спиной, буквально через миг, рявкнули русские пушки. Раз, другой, третий.
Мичман Вирениус не знал, что больше его спасло, его личное везение или скорострельность его пистолета и подаренных отцом карабинов. Им получилось прорваться на мостик японской плавмастерской и забаррикадировавшись там продержаться до того момента, как к стоявшему, у борта парохода, контрминоносцу пристало сразу четыре русских катера. С которых выскочили два десятка человек с «Дмитрия Донского» и быстро подавили всякое сопротивление японцев. Мичману получилось договориться, что стоявшие с противоположного борта миноносцы его трофеи. А вновь прибывшие, считают своими трофеями плавмастерскую и контрминоносец. И забрав своих матросов, мичман направился на свои призовые миноносцы. Где его и встретил Буторин.
— Вашбродь, а что с пленным офицером делать? — протягивая офицеру, ножны от трофейной сабли, спросил кондуктор. Мичман вогнал японскую саблю в ножны, подвесил саблю в ножнах на ремень и спросил:
— Какой ещё пленный офицер?
— Да тот, с которым вы дрались, вашбродь, он живой тилько сильно пораненный. Крови много потерял и в беспамятстве, — начал было докладывать Буторин, — Я его приказал перевязать. Но боюсь, он не жилец, крепко вы его поранили, вашбродь…
При этих слова глаза кондуктора стали увеличиваться, а он сам осёкся. Мичман обернулся и увидел, как из-за мыса, на эту сторону якорной стоянки вываливает громада японского двухбашенного броненосца. За ним виднелся другой, поменьше размером. «Император Николай I» и «Аврора» пытались артиллерийским огнём не допустить прорыва японцев. Но бронированный утюг, огрызаясь из всех своих пушек и взяв курс на пролив Ермак, пёр, сквозь всплески и разрывы, не меняя курса. И должен был пройти менее чем в трёх кабельтовых от них. Мичман в растерянности оглянулся и увидел на корме ближайшего от них трофейного миноносца поворотный торпедный аппарат.
— Буторин, за мной, — и с этими словами мичман кинулся к торпедному аппарату. Следом побежал кондуктор, говоря:
— Вашбродь, я же не минёр.
— Я тоже, — огрызнулся мичман, — Но нам надо остановить «Чин-Иена». Иначе он там весь крейсер разнесёт.
К счастью торпедный аппарат был снаряжен, и мичман быстро разобрался, как повернуть торпедный аппарат и произвести выстрел. И крикнув:
— Буторин крути штурвал, — мичман прильнул к прицелу и когда по его расчёту торпедный треугольник должен был совпасть, мичман дёрнул рычаг. Торпедный аппарат выплюнул торпеду и та, нырнув рыбкой в воду, пошла вперёд. Приближаясь к накатывающейся громаде японского броненосца. Совсем, как минёров кораблей и командиров миноносцев и минных катеров учил стрелять отец. На броненосце заметили торпедный выстрел, и теперь все пушки левого борта японца разворачивались в их сторону. Включая и бортовую шестидюймовку броненосца.
— Вашбродь, в катер, быстро, — произнёс Буторин и первым прыгнул в катер. Стоявший, у борта миноносца. Мичман прыгнул следом. И тут же в кормовой части другого, соседнего, с тем, из торпедного аппарата которого они стреляли миноносца, вспухло облако разрыва шестидюймового снаряда. Но Буторин уже прильнул к своему начавшему раскручиваться Гочкису. А прежде чем японцы успели внести поправку в прицел, прошёлся по расчёту выстрельнувшей шестидюймовке.
— Вашбродь, снаряды!
Мичман тут же вставил в приёмник новую кассету со снарядами, не обращая внимание на кровь. Которая из рассечённой осколком щеки стала заливать шею. И Гочкис снова открыл огонь, подавляя стрелявшие в их сторону орудия. И тут возле борта японского броненосца, как раз под башней, встал столб воды и пламени, от попавшей торпеды. И «Чин-Иен» стал замедляться и всё быстрее крениться на левый борт. А потом к японскому броненосцу, с другой стороны подошла «Аврора» и столб воды и пламени от взрыва торпеды встал уже с другой стороны японского броненосца. Ставя точку в его карьере под японским флагом.
Контр-адмирал Масамичи Того, известный русским, как Того-младший, командир шестого боевого отряда, на грани сознания наблюдал, как к нему и двум матросам, благодаря которым он ещё и держался на поверхности моря, подходил русский катер. А буквально полчаса назад ситуация казалась совсем иной. Казалось, два самых больших корабля русской эскадры Вирениуса были выведены из строя. А не узнать, знакомые уже по войне силуэты «богини», «пересвета», и прилично намозолившие, в довоенное время, глаза силуэты «Дмитрия Донского» и «Императора Николая I» он не мог. Незнаком был только бывший «Пелайо», но что это он сомнений не было. И вот два самых мощных корабля эскадры казались едва держащимися на воде. «Ослябя» осел баком почти по клюзы якорей и весьма прилично накренился. А «Пелайо», пусть и переименованный, в «Иоанна Златоуста», пылал в центральной части. И они оба не стреляли. А бой вели только оставшиеся три корабля эскадры. Пытаясь не допустить прорыва четырёх уцелевших японских кораблей. И ему, Того Масамичи, получилось возглавить оттеснённые с базы миноносцы и находившиеся в дозоре корабли. И пока броненосцы «Чин-Иен», «Фусо», крейсер «Сайен» и авизо «Мияко» связывали боем, оставшиеся в строю капитальные корабли русских, он пошёл в атаку. По раскладу получалось, что миноносцы, прорвавшись через уже повреждённые корабли русских, добьют торпедами «Ослябю» и «Пелайо». В это время «Чин-иен» свяжет боем своего ровесника «Императора Николая I». «Фусо», «Сайена» и «Мияко» должно будет хватить, чтобы утопить «Дмитрия Донского». А его шестой отряд уничтожит «Аврору», а потом пройдётся по остальным кораблям гайдзинов. Прекратив избиение моряков микадо.
Но, всё пошло не по плану. Они ещё не успели прорваться на рейд, как остановился и стал заваливаться на борт крейсер «Сайен». А потом заговорили и очень метко заговорили пушки «Ослябя» и «Пелайо». Оказавшиеся между двух огней русский корабли стали отстреливаться с двух бортов. И именно десятидюймовый снаряд «Осляби» взорвал «Акицусиму». Попав ей в носовой погреб. А его трёх и шестидюймовые пушки правого буквально отогнали рвавшиеся в атаку японские миноносцы. Они, правда, достали торпедой канонерскую лодку гайдзинов «Грозящий», но были вынуждены отойти проливом Тунгус на север. Потеряв два миноносца. Но самое страшное было не это. А то, что гайдзины, каким-то образом умудрились подорвать торпедой броненосец «Чин-Иен». Броненосец остановился, стал крениться. И был добит торпедой, подошедшей к нему «Авроры».
Это сразу же кардинально поменяло расклад сил. То, что, «Ослябя» и «Пелайо» оказались боеспособными, вынудило его, Масамичи Того, оставить идею поквитаться с гайдзинами, а пойти на прорыв. Но именно гибель «Чин-Иена» сразу же сделало прорыв недостижимой мечтой.
Его флагман крейсер «Идзуми» и идущий следом крейсер «Сума» пошли на прорыв проливом Ермака. Следом за ними шёл на прорыв броненосец «Фусо». «Мияко» похоже, попала на мель и теперь накренившись, стояла на месте. А на её палубе и, особенно возле ходовой рубки, были видны разрывы от русских пушек, стрелявших с берега. Шедший последним крейсер его отряда «Чиода», оказался оттёртым от пролива Ермака кораблями гайдзинов и попытался вырваться проливом Сивуч, но попав под огонь «Пелайо» начал тонуть. Его флагманский «Идзуми» попал под огонь броненосца «Императора Николая I». «Сума» вступила в дуэль с «Авророй». А ещё двигающийся «Фусо» избивал «Дмитрий Донской». Но попадания девятидюймового и двенадцатидюймового снарядов с «Императора Николая I» заставили остановиться и начать тонуть «Идзуми». «Дмитрий Донской» торпедами достал «Фусо». Но казалось, что «Сума» вырвется из западни. И тут, в самой узкой части пролива, перед крейсером встала сплошная стена от всплесков снарядов. Капитан «Сумы» попытался развернуть крейсер, но выскочивший на мель корабль буквально лёг на борт. Правда практически сразу русские корабли, находившиеся в проливе Ермак, прекратили обстреливать «Суму», а перенесли огонь на обогнувшие остров Дачансандао японские контрминоносцы и миноносцы. Которые сделали попытку прорваться на рейд уже проливом Ермака. Но стоявшие там пароходы оказались на удивление хорошо вооружены, а японские корабли преследовали русские контрминоносцы, с «Абреком» во главе. И дымящим позади «Храбрым». Постреливающим из своих восьмидюймовых орудий.
Сам Масамичи, раненный от разрыва русского снаряда попавшего в рубку крейсера «Идзуми», был ранен и лёжа на палубе, в луже крови от перебитой осколком руки, терял сознание. Рассчитывая погибнуть вместе со своими кораблями. Но когда он пришёл в себя в воде, то оказалось, что его поддерживают на плаву два матроса крейсера. А совсем рядом находиться русский катер. А мимо, пропустив на рейд русские пароходы, проходил «Храбрый». Сил, чтобы даже, что-то сказать уже не было, а когда его переваливали, через борт катера, боль в руке снова заставила уйти в небытие.
Отряд, из трёх больших кораблей, только приближалась к проливу Тунгус. И до западного мыса острова Дачансандао оставалось ещё около трёх миль, когда район японской базы озарился вспышками выстрелов и всполохами начавших работать один за другим прожекторов. Адмирал Вирениус поморщился, он рассчитывал застать японцев врасплох. Но его кораблям предстояло ещё преодолеть приличное расстояние, а на японских кораблях уже звучали сигналы тревоги и расчёты уже бежали к своим орудиям.
И тут прямо по курсу вспыхнули прожектора на находившейся в дозоре канонерской лодке и стоявшей возле сетей брандвахты японцев. Высветив силуэты вражеских кораблей. И тут же стоявший возле входа в боевую рубку «Иоанна Златоуста» сигнальщик произнёс:
— Прямо по курсу канонерские лодки «Осима» и «Цукуба», вашбродь.
— Однако, ваше превосходительство, японцы и старьё они тут выставили, — произнёс командир броненосца, капитан 1 ранга Лебедев, — Эта «Цукуба» ещё под британским флагом в Крымской войне участвовала.
— Четыре современных шестидюймовки для брандвахты самое то, — ответил адмирал, всматриваясь вперёд, где на прикрытой островом японской якорной стоянке разгорался бой, если судить, по начавшем возникать отблескам от выстрелов и послышавшемуся гулу от залпов орудий, — Они же не нас ждут. И вы, Иван Николаевич, его среднекалиберными пушками накройте, практическими снарядами. На этот деревянный сарай тратить бомбы слишком расточительно. И передайте на «Донского» и «Ослябю», пусть накроют «Осиму» одновременно с нами. Она хоть и поменьше, но на три десятка лет посовременнее. И её четыре стодвадцатимиллиметровки могут стать не приятным аргументом. Только давайте подойдём к ним хотя бы на двадцать кабельтовых.
Корабли продолжали приближаться к рубежу открытия огня, когда японцы что-то заподозрили и прожектор «Цукубы» стал поворачиваться в сторону русских кораблей.
— 23 кабельтовых, — пришёл ответ на запрос Лебедева, на дистанцию и адмирал произнёс, прильнув к амбразуре боевой рубке броненосца:
— Начинайте, Иван Николаевич.
А надо сказать, что боевая рубка бывшего «Пелайо» была ещё тот нонсенс инженерной мысли. Мало того, что она была всего в пару метров в диаметре, и там с трудом разместилось всего несколько человек, так она ещё находилась внутри ходовой рубки броненосца. А сама ходовая рубка находилась по центру корабля. И весь обзор вперёд загораживала передняя труба броненосца. Так что пользоваться этой защитой было очень сложно. Но вот артиллерия корабля работала исправно. И получив приказ, тут же рявкнула пара четырнадцатисантиметровых орудий броненосца. И прежде чем первые снаряды достигли «Цукубы», пристрелку начала другая пара среднекалиберной артиллерии броненосца. И если первая пара легла с недолётом, а вторая с перелётом, то уже третья пара снарядов дало накрытие. А потом бегло заговорили все четырнадцатисантиметровые пушки. И даже по разу сделали выстрелы орудия больших калибров броненосца. И как оказалось, что не зря ещё Синоп показал окончание деревянного судостроения. Под ударами чугунных снарядов, старый деревянный набор бывшего британского корвета «Малакка» начал буквально рассыпаться. И сделав буквально несколько выстрелов в ответ «Цукуба» как-то сникла, прогнулась в центре и стала уходить под воду.
На дозорный корабль, канонерскую лодку «Осима» обрушились снаряды «Донского» и «Осляби». И тут уже железное судостроение показало всё своё преимущество перед деревянным. В три раза меньший кораблик продолжал огрызать под огнём двух кораблей, уже после того как замолчала деревянная «Цукуба». Пока попавшая в неё десятидюймовая бомба «Осляби» не поставила крест в судьбе этого корабля. Правда тонула она дольше, чем проходили мимо неё русские корабли. Которые обогнули мыс острова и стали обходить сетевое заграждение в проливе Тунгус. А их взору открылся рейд. Где на якорях, вдоль курса русских кораблей, стояли японские корабли. Ближайшим к «Иоанну Златоусту» был «Хей-Иен», чьи пушки уже ворочались в сторону русского броненосца. За ним в ряд виднелись корабли седьмого боевого отряда японского флота. Канонерские лодки «Иваки», «Хией», некогда броненосный корвет, крейсер второго ранга «Сайен», авизо «Мияко», и броненосец «Фусо», под флагом командира отряда Сукеудзи Хосоя. А вдоль выступающего на рейд мыса и поперёк русским кораблям стояли корабли пятого боевого отряда, крейсера «Мацусима», «Хасидате», броненосец «Чин-Иен» и флагман всего «домашнего», он же «смешной», флот Японии, крейсер «Ицукусима». Под флагом вице-адмирала Катаока Сичиро, командующего третьим флотом Японии. Южнее, у острова Хасяндао, ещё тремя ровными рядами стояли шесть японским контрминоносцев и четырнадцать миноносцев. В первом ряду были три контрминоносца, два небольших старых миноносца, и четвёрка миноносцев типа «Циклон». Последние уже дали ход и пытались атаковать головные русские контрминоносцы. Которые по дуге огибали стоянку японских минных сил. Поражая огнём не только первый ряд, но и второй ряд, из трёх контрминоносцев и четырёх «Циклонов». В последнем ряду стояла разнотипная четвёрка старых миноносцев.
И если японские «Циклоны» не удивили адмирала Вирениуса. В ближайшую ночь именно им предстояло сопровождать брандеры к Порт-Артуру. А именно четвёрку этих брандеров видел адмирал в восточной части бухты. Рядом с ними стоял еще, какой-то пароход. Судя по силуэту и цепочке орудий на борту, превращённый во вспомогательный крейсер, лайнер. И вот теперь, этот бывшей лайнер, вёл огонь одним бортом по русским контрминоносцам, а вторым по катерам. Которые ползли между всплесков разрывов к японским транспортам. Бывшему лайнеру же, весьма успешно, по крайней мере, пароход уже кренился, оппонировали орудия правого борта «Николая I» и «Авроры». Ведя левым бортом огонь по «Ицукусиме» и остальным кораблям пятого отряда японцев. А возле прохода в проливе Бобр пылала брандвахта — деревянный корвет «Каймон» и уходила под воду дозорная канонерка «Акаги».
Вообще то, предназначенные в качестве брандеров, японские пароходы попытались остановить порыв русских катеров прорваться, на стоянку транспортов. Но несколько мелкокалиберных орудий, установленных на мостиках этих пароходов, причём по принципу, на тебе Аматерасу, что нам негоже, были не в состоянии остановить три десятка катеров. С которых, отвечали явно более солидные орудия. И их было гораздо больше. Из-за чего орудия японских брандеров замолкали один за другим.
Как под огнём русских трёхдюймовок и электрифицированных Гочкисов замолкали орудия японских миноносцев. Они останавливались, начинали парить. Но отсутствие гранат сказывалось. Японцы совершенно не собирались тонуть. А всячески пытались уйти на запад. В пролив Всадник. И только попадания двенадцатисантиметровой гранаты с «Абрека» ставили точку в судьбе японских миноносцев.
Вообще, «Абрек» заметно выделялся среди своих соседей эффективность. Его орудия играли тут же роль, против миноносцев, какую играл главный калибр броненосцев против более крупных кораблей. В то время как трёхдюймовые орудия и Гочкисы не могли потопить миноносцы противника.
Но если на юге всё было приемлемо, то на главном рейде ситуация для русских кораблей стала складываться не так радужно. На огонь «Императора Николая I» и «Авроры» отвечала только «Ицукусима». А «Чин-Иен», «Хасидате» и «Мацусима» обрушили огонь своих носовых орудий по русским. Стреляли по ним и все корабли седьмого отряда японцев. При этом, прежде чем лечь на боевой курс, русским кораблям приходилось, обогнув сетевое заграждение, обходить мель в центре рейда. Буквально выписывая последовательно букву Z своими манёврами. И только после этого можно было выйти на главный рейд. А японцы, пристреляв фарватер, стреляли по двигающимся по нему русским кораблям. Больше всего не повезло «Осляби». 260-миллиметровый снаряд главного калибра «Хей-Иена» попал в броневой лист в носовой части русского броненосца. Взрыв японского снаряда не пробил бронеплиту. Но разрушил деревянную, тиковую подкладку под бронёй. А через несколько минут 320-миллиметровый снаряд «Хасидате» разорвался на этой же плите. Плита выдержала и его, а дерево нет, превратившись в щепу, не разлетевшуюся по кораблю только из-за того, что метал водопроницаемой обшивки был смят, но не пробит. И хотя ни набор корпуса, ни сама обшивка не были разрушены, но плита оказалась вдавлена вовнутрь. И в огромное количество отверстий в броненосец стала вливаться вода. Растекаясь по бронепалубе и креня корабль. Заставив «Ослябю» остановиться. Но русский броненосец обрушил всю мощь своих орудий на «Хасидате».
Правда, практически сразу «Иоанн Златоуст» отомстил за «Ослябю». Проходя мимо упорно держащегося на воде, под градом русских снарядов, всё-таки броненосца «Хей-Иена» русский броненосец выпустил торпеду. Из бортового торпедного аппарата, которая и попала в центр корпуса бывшего китайского броненосца. Как раз под хвост дракона на его борту. И заливаемый сразу в котельное и машинное отделение японский корабль стал стремительно ложиться на борт. Но и состояние самого «Иоанна Златоуста» внушала опасение. Лишённый защиты между броневой палубой и казематом артиллерии корабль попал под массированный обстрел среднекалиберной артиллерии японских крейсеров. Снаряды которой, разворотили борт и вызвали пожар, на броневой палубе русского корабля. От немедленного затопления «Иоанна Златоуста» спасало только то, что бой шёл на спокойном рейде, а броневую защиту японские снаряды преодолеть не могли. Положенные на батарейную палубу, вокруг орудий мешки с песком частично защитили от осколков, но не могли защитить их расчёты от дыма. И теперь корабль шёл вперёд, ведя огонь только из своих орудий главного калибра, и во всю пылая и дымя в центре. Правда это не спасло стоявшие рядом с «Хей-Иен» канонерские лодки «Иваки» и «Хией». И если деревянному корпусу «Иваки» хватило практических снарядов «Дмитрия Донского». Расшатавших деревянный набор японского корабля и открывших огромные течи. То железному, и даже имеющему не менее железный бронепояс, «Хией» понадобилось попадание 32-сантиметрового фугасного снаряда из кормового барбета русского броненосца. Разворотившего приличную часть борта. И только после этого древний броненосный корвет начать свой путь под волны. После чего стволы орудий главного калибра «Иоанна Златоуста», который лёг на боевой курс и поменял подбойный борт, развернулись в сторону «Мацусимы». И буквально одного попадания 32-сантиметрового снаряда хватило, что бы получив попадание под ватерлинию японский крейсер, прекратив огонь, стал стремительно оседать на нос.
В этот момент, видя весьма плачевное состояние русских броненосцев, от колонны русских контрминоносцев отделилась четвёрка идущих в арьергарде контрминоносцев. Благо от оставшихся во всю прыть уходила пятёрка японских контрминоносцев и четвёрка миноносцев. Из последних три были японской разновидностью «Циклонов». Японцы явно стремились уйти в пролив Всадник раньше, чем их от него отрежут выходившие проливом Гайдамак, из-за острова Хасяндао, «Храбрый», «Грозящий» и тройка русских миноносцев. И вот, четвёрка русских контрминоносцев пошла в атаку. На начавшую давать ход «Ицукусиму». Японский флагман успел было перенести огонь своих орудий с «Императора Николая I» на новую опасность и даже повредить один русский контрминоносец, но это не спасло японский крейсер от попаданий двух торпед в борт. От чего крейсер завалился на борт. Следом под огнём «Осляби» перевернулся «Хасидате». А «Император Николай I» и «Аврора» стали обстреливать броненосец «Чин-Иен». «Дмитрию Донскому» досталось сразу три противника. Броненосец «Фусо», крейсер «Сайен» и авизо «Мияко», которые всеми орудиями обстреливали русский флагман. Не обращая внимания на русский крейсер. Который попытался огнём прикрыть «Иоанна Златоуста», ведя огонь и по «Фусо» и по «Сайену».
В этот момент адмирал Вирениус вышел на правое крыло мостика, прикрываясь от «Фусо» и «Саена» боевой рубкой броненосца. Стремясь оценить общую ситуацию. И тут 21-сантиметровый снаряд из носовой пушки «Сайена» попал в боевую рубку «Иоанна Златоуста». И когда адмирал ворвался в рубку, то увидел страшную картину. Всё было разрушено, и забрызгано кровью. И только командир броненосца капитан 1 ранга Лебедев весь залитый кровью из своих ран, стоял на одной ноге, вцепившись в штурвал корабля, а вторая перебитая нога висела на лоскуте коже. Адмирал подхватил Лебедева и тот побледневшими губами прошептал:
— Сдаю командование. Ведите корабль.
Передав капитана первого ранга двум матросам, заскочившим в рубку следом за ним адмирал, со словами:
— Наложите жгут и перебинтуйте, — коснулся штурвала и, поняв, что трос перебит, положил руки на машинный телеграф, дав команду «стоп машина», крикнув сигнальщикам:
— Поднять шары, предупреждая, что мы останавливаемся. И передать на «Дмитрия Донского», присоединиться к отряду капитана 1-го ранга Волчанского.
На мачту броненосца стали подниматься большие чёрные шары, давая всем знать, что корабль останавливается, а на «Дмитрия Донского» флагами стали передавать распоряжение адмирала. И крейсер, прибавив ход, стал нагонять «Императора Николая I» и «Аврору». Обходя «Фусо», с прячущейся за броненосцем «Мияко», и «Сайена». При этом японцы тоже прибавляли ход, стремясь догнать явно поджидающий их «Чин-Иен». Бой явно начал переходить в дуэль трёх русских кораблей, с четырьмя японскими. Которые, в свою очередь, явно стремились прорваться с рейда на восток, проливом Ермак. При этом едва державшиеся, чтобы не опрокинуться, «Ослябя» и не имеющий возможность управляться «Иоанн Златоуст» не могли помочь ведущим бой кораблям.
А западнее рейда, в проливе Всадник концентрировались японские корабли. Там собирались вспомогательный крейсер, две канонерские лодки «Атаго» и «Удзи» и три отряда миноносцев. Которые, похоже, находились в дозоре. К ним присоединились вырвавшиеся с рейда пять контрминоносцев и четыре миноносца. И противник явно готовился к контратаке. Их вспомогательный крейсер и канонерки уже вступили в перестрелку с «Храбрым», «Грозящим» и «Абреком». За которыми, строем пеленга выстраивались восемь русских контрминоносцев и три миноносца. Три русских контрминоносца были повреждены настолько, что приткнулись к мелководью. Причём на палубе одного из них уже плескались волны. Не была известна судьба и одного из русских «Циклонов». Восточнее же, за мысом были видны русские катера, которые прятались от «Чин-Иена», за одиннадцатью пароходами. Над одним из которых, трепетали японские флаги, а на борта были нанесены знаки Красного Креста. Возле борта другого стояли пропажа, накренившейся контрминоносец и два миноносца.
Стандартная численность отряда минных сил в японском флоте была четыре единицы. Только в составе нескольких отрядов было три контрминоносца или миноносца. И на боевых выходах такие отряды дополнялись кораблями. Или сами предоставляли корабли взамен не боеспособных. Одним из таких отрядов был третий отряд контрминоносцев. И увидев, только шесть контрминоносцев и два лишних миноносца адмирал удивился, не зная где недостача. Но, похоже «потеряшки» находились возле плавучей мастерской. И их обнаружение подводила баланс сил японского флота на рейде островов Эллиота. Тут были 5 и 7 боевые отряды. Два отряда контрминоносцев, один из которых был третьим по номеру. И находилось семь отрядов миноносцев. Южнее, у Порт-Артура, в дозоре должны были находиться один крейсерский боевой отряд и отряд контрминоносцев.
В общем, то бой должен был свестись к тому, чтобы ни дать противнику атаковать повреждённые русские броненосцы. И не выпустить оставшиеся на плаву корабли 5 и 7 боевых отрядов с рейда. И адмирал уже собирался дать распоряжения по атаке лёгких сил противника своими, как ситуация изменилась. С юга, через пролив Бобр на рейд ворвались, один за другим, четыре японских крейсера, открывших огонь по кораблям отряда Волчанского. Сигнальщик тут же стал их перечислять:
— «Идзуми», «Сума», «Акицусима» и «Чиода», ваше превосходительство.
Адмирал в задумчивости ответил:
— Шестой боевой отряд. Похоже, это они были в дозоре у Порт-Артура, — но тут же Вирениус услышал голос сигнальщика.
— Ваше превосходительство смотрите, японские миноносцы пошли в атаку!
Адмирал посмотрел на запад и увидел, как два десятка японских кораблей двинулись вперёд. Нацеливаясь на «Ослябю» и «Иоанна Златоуста». На последнем отремонтировать перебитое управление не получалось из-за разгоревшегося на броневой палубе пожара. Но можно было управлять машинами и руки адмирала снова легли на машинный телеграф, сдвинув рычаги для обеих машин на «малый вперёд». Одновременно адмирал стал отдавать команды, командуя и эскадрой, и броненосцем:
— Играть «отражение минной атаки», открыть огонь главным калибром по «Чиоде», передать «Ослябе» открыть огонь по «Акицусиме». Передать на «Храбрый» и «Буйный», совместно отразить атаку вражеских миноносцев.
В этот момент, единственный раз за бой, подала голос японская береговая артиллерия. С западной батареи острова Суилидао по японским крейсерам открыла огонь одиночная пушка. Правда, сделав всего несколько выстрелов орудие замолчало. Скорее всего, японцы успели выйти из сектора обстрела. Вторым, что случилось в этот момент, стал то, что, воспользовавшись появлением крейсеров Того-младшего, несколько десятков японских шлюпок и катеров стали выгребать с рейда проливом Сивуч. Стремясь как можно скорее покинуть рейд.
Глава 4
Командир крейсер 1-го ранга «Диана», капитан 1-го ранга Залесский, Василий Константинович, внимательно всматривался в бинокль. Его крейсер находился в дозоре, охраняя вышедшею, для производства эволюции и осмотра островов Мяо-Дао, под командованием командующего флота, эскадру. В составе эскадренных броненосцев «Петропавловск», под флагом командующего, «Полтава», «Севастополь», «Пересвет», «Победа», броненосного крейсера «Баян», крейсеров первого ранга «Аскольд», «Диана», крейсера второго ранга «Новик», минных крейсеров «Всадник», «Гайдамак». А также контрминоносцев из 1-го отряда «Внимательный», «Боевой», «Грозовой» и из 2-го отряда «Сторожевой», «Решительный», «Сильный», «Смелый», «Сердитый», «Страшный», «Скорый» и «Расторопный». И если «Аскольд», «Новик» и контрминоносцы из 1-го отряда двинулись на юг к островам Мяо-Дао. То «Диана» и «Баян» с контрминоносцами из 2-го отряда находились в дозоре эскадры. И теперь Василий Константинович с интересом рассматривал стремительно приближающиеся дымы. Уже был виден совершенно чёрный корпус парохода, весьма похожего на «Доброфлотовский», за которым виднелись четыре контрминоносца похожие на корабли производства Невского завода. И, похоже, там тоже заметили русский крейсер, в сопровождении четвёрки «соколов». Пара, из идущих с пароходом, контрминоносцев подняв ход узлов с 18, до почти 25 выдвинулась вперёд. И когда до этой пары контрминоносцев оставалось миль 10, то один развернул назад, что то, сигналя, а второй, казалось бы, даже прибавил ход.
— Василий Константинович, — произнёс стоявший рядом с командиром вахтенный офицер, — похоже, что это наши. По крайней мере, кормовой флаг Андреевский. Я бы даже сказал, что это «Бойкий» с «Бурным», не зная наверняка, что они остались в Порт-Артуре.
— А ещё они нам двоятся. В Порт-Артуре их всего два, а тут целых четыре, — ответил, было командир крейсера, и добавил, отдавая распоряжение, — Пусть «Решительный» и «Страшный» выдвинуться вперёд. И выяснят, кто это.
И получив приказ два «сокола»[18] отделившись от колонны, прибавили ход и помчались навстречу незнакомцу. На полубаке, которого стали собираться матросы, размахивающие снятыми с голов бескозырками. С «соколов» им ответили, а сами контрминоносцы легли на параллельный курс с незнакомцем и на не плохой скорости совместно помчались к крейсеру.
— Похоже, точно наши, — произнёс командир «Дианы», переведя свой взгляд на пароход, который более густо задымив, тоже добавил узел, другой к своей скорости, — Но откуда? Неужели они с эскадры адмирала Вирениуса?
— Василий Константинович, пароход похож на «Алмаз», и в составе эскадры семь «невок», — напомнил вахтенный и добавил, — Сигнальщик, что «Решительный» передаёт?
— Встретили крейсер «Алмаз», контрминоносцы «Буйный», «Бодрый», «Бедовый» и «Безупречный», — тут же начал докладывать сигнальщик, — Просят разрешение, сопроводить «Буйный» к командующему флотом.
— Сигнальщик передайте «добро», — распорядился Залесский и, осматривая море, добавил, — Если это дозор эскадры Вирениуса, то странно, что они в обратную сторону никого не направили. И что ещё более удивительно за ними никого не видно.
— Вы предполагаете что-то плохое, Василий Константинович? — вахтенный навёл свой бинокль на «Буйный», — На «Буйный» вижу следы боя. Возможно, их послали за помощью. И «Алмаз» подходит, сейчас всё узнаем.
Не меньшее удивление испытывал в этот момент и командир крейсера «Аскольд», капитан 1-го ранга Грамматчиков. Его крейсер как раз досматривал четыре английских парохода компании «Чайна Навигэйшн». Которые следовали компактной группой. «Новик» задержался, чуть севернее, возле остановленного японского парохода «Хан-иен-Мару» с джонкой на буксире.
И тут сигнальщик крейсера доложил о ещё видимых дымах на горизонте. Двигающихся с юга в сторону Порт-Артура. И оставив возле английских пароходов контрминоносцы «Аскольд» подняв ход, помчался на юг. Очень быстро стало видно, что со стороны Китая подходили десять пароходов. И если идущий впереди пароход имел испанский флаг, то остальные девять шли двумя ровными, параллельными колоннами. Которые, заметив крейсер, сделали то, от чего у видавшего виды капитана 1 ранка глаза вылезли из орбит. Десяток торговых пароходов, под разномастными флагами, совершил чёткий разворот «все вдруг» и направился к ближайшему китайскому острову.
— Вот что вытворяю черти, так даже наши броненосцы не смогу, — послышался возглас кого-то из офицеров на мостике крейсера, — Это что за кордебалет?
— А вот сейчас и узнаем, — ответил Грамматчиков и дал сигнал в машинное отделение «полный ход». И развив все свои 23 узла, крейсер буквально помчался над волнами, вслед за улепётывающими пароходами. И тут все на крейсере удивились ещё больше. С испанского парохода, что-то стали сигналь на остальные пароходы. При этом на корму, идущей полным ходом от крейсера, «Анны-Гарсия» высыпали матросы. Которые радостно, что-то кричали, и размахивали руками. А на мачту, заревевшего сигнальным ревуном парохода, пополз какой-то сигнал флагами.
— Сигнальщик, что передают? — Грамматчиков попытался осознать происходящие.
— Не вижу ваше высокоблагородие, — тут же отозвался сигнальщик, — Дым из трубы мешает. И на «Костроме» сигнал поднимаю, ваше высоблагородие, «Все вдруг».
— Ты что пьян? На какой ещё «Костроме»? — вспылил Грамматчиков.
— Ни как нет, ваше высокоблагородие, трезвые мы. Только концевая в левой колонне это «Кострома», хоть и под германским флагом. Я её в Одессе видел. Это точно она. И флаг меняет с германского.
Грамматчиков, перенёс свой взгляд на указанный корабль и увидел, как транспорта снова совершают манёвр «все вдруг» и ложатся на курс сближения с «Аскольдом». А на мачтах всех транспортов, кроме «Анны-Гарсия», оставшейся под испанским флагом, поднимаются русские флаги. И если над головными, в колоннах, затрепетал русский торговый флаг, то над остальными стали подниматься Андреевские флаги. И тут сигнальщик произнёс:
— Головной во второй колонне «Владимир». Этот пароход, ваше высокоблагородие, я тоже в Одессе видел.
— Цирк, да и только, — произнёс Грамматчиков, — Но, кажется с «Анны-Гарсия» шлюпку спускают. Надеюсь там то мы всё и узнаем. А «Кострома» и «Владимир», насколько я помню, сопровождали эскадру адмирала Вирениуса. Но что-то боевых кораблей я нигде не вижу.
— И Константин Александрович, — услышал Грамматчиков сзади голос одного из своих офицеров, — если адмирал Вирениус, так транспорта вышколил то, что его броненосцы вытворяют?
— Сейчас меня больше волнует вопрос, где они сами, — ответил командир «Аскольда» обводя взглядом море вокруг, — Больше вокруг никого не видно.
Четыре контрминоносца стремительно нырнули в узкий, не более полутора кабельтовых, проход на внутренний рейд Порт-Артура. Провожаемые удивлёнными взглядами с охранявших проход на рейд канонерских лодок «Отважный», «Бобр» и крейсера «Разбойник». Два из контрминоносцев, «Решительный» и «Страшный» давно уже примелькались, и удивления не вызвали. Но вот два других, с угольно-чёрными корпусами, выдали позывные, что это корабли третьего отряда миноносцев «Буйный» и «Бодрый». Причём над «Буйным» развивался брейд-вымпел командира отряда, а на мостике стоял знакомый всем в Порт-Артуре полковник Агапеев. И всё в крепости знали, что третьего отряда миноносцев не было в составе флота ещё утром. Но корабли с такими названиями уже давно все ждали в крепости. И со стоявших в проходе кораблей, тут же засигналили стоявшим в охранении рейда катерам подойти к борту. Все жаждали новостей. Но больше всех новостей жаждал наместник адмирал Алексеев, правда, у него с этим, чуть было не возникли проблемы.
Вошедший в вестибюль дворца наместника мичман тут же вызвал неудовольствие находившегося там дежурного офицера, который поджав губы, процедил, козырнувшему было мичману:
— Молодой человек, соблаговолите одеться по форме, прежде чем появляться тут, — офицер бросил взгляд на висевшие на мичмане японскую саблю, в ножнах, и пистолет маузере, в деревянной кобуре, — И вообще, почему вы не в парадной форме?
Мичман снова поднёс перебинтованную руку к козырьку фуражки и произнёс:
— Мичман Вирениус, крейсер «Алмаз», исполняющий должность командира миноносца номер «27», с докладом от их превосходительства контр-адмирала Вирениуса, к их высокопревосходительству адмиралу Алексееву.
Дежурный поморщился и ответил, буквально плюнув через губу:
— Меня совершенно не волнует, кто вы и не волнуют ваши объяснения. Соблаговолите оставить их при себе и выйти вон. Приведите себя в подобающий вид, а потом явитесь повторно.
Но тут с лестницы ведущий на второй этаж дворца послышался голос:
— С какого, какого вы крейсера, молодой человек?
Офицеры повернулись на голос и увидели контр-адмирала, смотревшего на них сверху вниз.
Вирениус младший снова отдал честь и представился:
— Мичман Вирениус 2-й, ваше превосходительство, вахтенный офицер крейсера второго ранга «Алмаз», по совместительству исправляющий должность командира призового миноносца номер «27». С рапортом, от их превосходительства контр-адмирала Вирениуса 1-го, к его высокопревосходительству адмиралу Алексееву.
Контр-адмирал снова окинул мичмана взглядом и произнёс:
— Только что из боя, молодой человек? И не стойте там, поднимайтесь наверх, их высокопревосходительство ждёт вашего доклада. И судя по тому, что вы взяли приз, бой окончился удачно для нашего флота?
Поделиться книгой: