Помоги проекту - поделись книгой:
Хорошее настроение Элайта испортила нотка раздражения. Наёмник впервые осмелился заявить, что компенсация оказалась недостаточной. Элайт не мог допустить возникновения такого прецедента.
- Ну разумеется, пришлось, - сказал Элайт, как будто объясняя что-то ребёнку-тугодуму. - Именно так и собирают сведения — за что, если помнишь, я тебе и плачу.
Зорн нахмурился.
- Ты дал мне слишком мало времени, - пожаловался он. - Мне пришлось вытащить из постелей больше двадцати парней. Некоторые потребовали двойную плату, а некоторые поклялись, что больше не будут иметь со мной дела.
- Ну так успокой их этими монетами, и они передумают, когда ты снова мне понадобишься.
- Ты хоть представляешь, как мало тогда останется мне?
Терпение Элайта истекло.
- Тебе останется твоя жизнь, если сейчас же заткнёшь свой ноющий рот!
Наёмник отодвинулся. Из-под бороды по его лицу тусклым красным цветом растеклась подавленная ярость.
- Как скажешь, - буркнул он, поднимая свою массивную тушу с кресла.
С коротким поклоном воин развернулся и вышел из таверны. Элайт вздохнул и кивнул небольшой внимательной женщине, сидевшей в сумраке гардероба. Служанка встала и выскользнула следом за Зорном. Она позволит мужчине закончить свои дела, а потом удостоверится, что это задание было для него последним.
Терять хорошего осведомителя было жалко. Зорн обладал связями среди гильдий кучеров и наёмников и умел выбивать или вытягивать информацию у нанятой охраны, но таких людей у Элайта было много.
Ещё до полудня его распорядители и лейтенанты выплатят по меньшей мере дюжину подобных кошельков. И ни один не будет знать об усилиях других.
Так всё было устроено. Элайт представлял свои деловые предприятия как глубокую подземную реку, питаемую ручейками многочисленных притоков. Потеря Зорна не слишком повредит общему делу, а Элайт знал, что нельзя терпеть даже мельчайшую непокорность. Его люди были безоговорочно преданы, потому что понимали, что к ним хорошо относятся и щедро платят — и потому что знали цену даже самого мелкого предательства.
Элайт поднял кружку, прощаясь с покинувшим его наёмником, и выпил за его упокой.
Белый вихрь магического путешествия угас. Данила оказался в холодной тёмной комнате — совсем не такой встречи он привык ожидать от своего роскошного дома или от Монро, своего надёжного домоправителя-полурослика.
Данила испытывал слишком большую муку, чтобы беспокоиться о некомпетентности прислуги. Ему было всё равно, даже если Монро сожжёт это проклятое место дотла. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
- Что ты делаешь здесь в такой час? - требовательно спросил гневный мужской голос с небольшим акцентом.
Голос Хелбена Арансана.
Данила резко распахнул глаза пошире, потом прищурился, уставившись на большую тёмную фигуру в дальнем конце комнаты.
- Дядя? Это ты?
- Да уж надеюсь, что не кто-нибудь посторонний, учитывая, что это спальня Лаэраль, и я ожидаю её непосредственного возвращения! Объяснись, мальчик, и поскорее.
Руки Данилы запорхали, сплетая заклинание светящегося шара. В ответ на эти простые чары в воздухе между ними зажглась сверкающая сфера. Смесь тени и света обнажила сильные, суровые черты архимага Глубоководья.
Хелбен Арансан казался мужчиной в полном расцвете сил, высоким, широкоплечим и мускулистым. Его волосы потихоньку сдавались лысине, но те, что ещё остались, были густыми и чёрными, лишь едва тронутыми сединой. Его борода была окладистой и аккуратно подстриженой, с заметной серебряной прядью посередине. Над практически чёрными глазами недоумённо сошлись вместе тёмные брови.
Даже в текущем расположении духа Данила нашёл определённый юмор в этой неловкой ситуации.
- Клянусь Мистрой, дядя, ты — единственный из ныне живущих, кто способен выглядеть грозно в одной лишь ночной рубахе.
Архимаг помрачнел ещё сильнее.
- Лишь горстка смертных способны преодолеть магические печати, охраняющие эту башню. И если ты хочешь остаться среди них, отвечай быстро и чётко!
С лица Данилы исчезла слабая ухмылка. Хелбен, разумеется, заслуживал какого-то объяснения, но серьёзно задумавшись над этим вопросом, Данила не мог представить себе место, человека или разговор, которого хотел бы избежать сильнее.
- Просто осечка заклинания, дядя. Прими мои извинения, и я пойду.
Архимаг не позволил ему так просто отделаться.
- Что с тобой случилось? Ты болен? Околдован? Окончательно проиграл свою битву с тупостью? Я слышал о шутке, которую ты выкинул на вечере Кассандры — и кто о ней не слышал?
- Дядя...
- А теперь это! Ты мало людей сегодня разозлил? Сомневаюсь, что Кассандре понравился твой фокус с небесным цветком — или, раз уж на то пошло, что он понравился Эрилин. Если ты не можешь обойтись без таких глупых выходок, с твоей стороны разумно будет играть их с теми, кто менее способен дать достойный ответ. Более того...
-
Облако гнева медленно покинуло лицо архимага, сменившись возрастающим беспокойством.
- Это правда?
- Чистейшая правда.
Хелбен медленно кивнул, пристально рассматривая юного мага.
- Возможно, что-то серьёзное. Некоторая магия — хвала Мистре, такой немного — способна произвести подобный эффект. Ты случайно не обзавёлся очередным поющим мечом или ещё какой-нибудь дрянью в том же духе?
- Нет, ничего такого. Неужели нам действительно необходимо обсуждать это прямо сейчас?
Архимаг просто поднял бровь. Данила вздохнул и начал подбирать слова, чтобы выразить свои подозрения — и описать то, как он поступил.
- Как ты знаешь, магия лунного клинка Эрилин не всегда была стабильна, - начал он.
- Знаю. И чувствую на тебе след эльфийского волшебства.
Данила хотел отметить, что магия лунного клинка тоже дала осечку, но тут он вспомнил слова матери, и Оса, и Регнета, и множество других мелких замечаний, которые советовали ему не прислушиваться к зову сердца. Данила подумал, что Хелбен наверняка добавит в эту копилку и своё веское слово, и это разозлило юношу.
- Можешь не волноваться, - в сердцах сказал он. - Я не стану просить Эрилин выбирать между мной и клинком. Это единственное в этом и всех прочих мирах, что может заставить меня расстаться с ней, пускай даже она полуэльфийка. И я был бы признателен, чтобы ты держал свои замечания на этот счёт при себе, если тебя по каким-то причинам тебя это оскорбляет.
Хелбен казался искренне удивлённым.
- Почему это должно меня оскорблять? Эрилин — хорошая женщина. Пожалуй, куда лучше, чем ты заслуживаешь.
Такого ответа Данила не ожидал.
- Ты одобряешь?
Кривая усмешка тронула губы архимага, он взмахнул рукой, охватывая спальню, и указал на портрет прекрасной среброволосой дамы.
- А как иначе? Ты же знаешь, что мать Лаэраль была наполовину эльфийкой.
- Нет, я не знал, - ответил Данила. По правде говоря, о Лаэраль, одной из знаменитых Семи Сестёр, вообще мало что было известно.
- Мать Лаэраль была прекрасной женщиной, хотя, подобно многим полуэльфам, жизнь у неё была непростая. Впрочем, как и у моего отца, - продолжал Хелбен.
От этих слов у Данилы подкосились ноги. Он опустился на край кровати Лаэраль и удивлённо посмотрел на архимага.
- Твой отец был полуэльфом, - потрясённо произнёс он, рассматривая архимага, кровь которого текла и в его собственных жилах. - Значит, в семье Арансан есть эльфийская кровь! И леди Кассандра передала её мне.
- Да, так оно обычно и происходит, - ворчливо отозвался Хелбен. - Но Кассандра не поблагодарит меня за то, что я рассказал тебе эту историю, да и тебя, если будешь её повторять — и на то есть причина.
Данила сдержал ухмылку. Хотя Хелбен Арансан и не был — как считало большинство — младшим братом Кассандры Танн, он всё равно относился к этой женщине с искренним восхищением.
- Твоя тайна в безопасности, и спасибо за то, что поделился ею, - искренне поблагодарил юноша. Может быть, пустяк — но для него это был по меньшей мере ключ к большинству вопросов его жизни. Теперь он лучше понимал, почему эльфийская женщина так безоговорочно завоевала его сердце — и почему он придавал эльфийским традициям достаточное значение, чтобы быть готовым расстаться с нею, если придётся.
- Что ты собираешься делать теперь?
Вопрос архимага удивил Данилу, как и осторожный тон, которым тот был задан. Обычно Хелбен сообщал своё мнение и отдавал приказы или задавал вопросы, призванные извлечь информацию. Он был особенно строг с Данилой, к которому относился по-отцовски сурово, но обычно угрюмое лицо архимага сейчас смягчилось от искренней заботы. Всё это заставило Данилу сделать то, чего он не делал уже много лет: попросить совета.
- А что ты предлагаешь?
Взгляд Хелбена упал на портрет Лаэраль, потом вернулся к юноше.
- Найди Эрилин и уладь дела между вами. Если всё так, как ты подозреваешь, и магия лунного клинка снова вышла из-под контроля, тогда Эрилин понадобится твоя помощь и совет. Но будь осторожен с использованием волшебства. Возможно, тебе стоит целиком посвятить себя ремеслу барда, пока эта проблема не решится.
- Вот уж странные слова, - пробормотал Данила.
- Вовсе нет. Магия — великий дар, но есть вещи и поважнее.
- Рада слышать это от вас, милорд, - сказал весёлый чистый голос позади них. Оба мужчины обернулись, чтобы увидеть Лаэраль, которая без всякого стыда слушала их разговор и, похоже, ни капли не беспокоилась, что её обнажённое тело прикрывают лишь её собственные длинные серебристые волосы. Она кивнула Даниле, а потом с такой теплотой улыбнулась Хелбену, что Данила начал сомневаться, действительно ли она его заметила.
Юноша сразу же поднялся.
- Мне пора.
Ни один из великих волшебников Башни Чёрного Посоха не подал и виду, что его услышали. Вопреки предупреждению Хелбена, Данила быстро призвал волшебный серебряный путь, ступил в дымку и вынырнул наружу. На этот раз заклинание сработало верно, и он появился в собственном кабинете.
В очаге горел слабый огонь, на столе рядом с его любимым креслом стоял прикрытый стеклянным куполом поднос с утренней выпечкой. Как и следовало ожидать от Монро.
Данила опустился в кресло и ожесточённо потёр руками лицо. Неожиданный разговор с Хелбеном не слишком его обнадёжил. Архимаг упомянул, что почувствовал эльфийскую магию. Единственными эльфами на балу были Эрилин и Элайт. Значит, лунный клинок оставался наиболее вероятным источником.
Конечно, Хелбен не стал советовать Даниле избегать Эрилин, но в качестве аргумента указал на Лаэраль. Это не слишком-то ободряло. Несколько лет назад Хелбен отдал значительную часть собственной силы в борьбе за то, чтобы вызволить Лаэраль из-под власти Короны Рогов, злого артефакта, полностью подчинившего волшебницу себе. Данила не сомневался, что Лаэраль стоила любой магии. Как и Эрилин. Ради неё он с радостью отдал бы доставшееся такими трудами умение, оставив лишь самые простые чары, и не посчитал бы это большой потерей.
Но
Он обдумывал эти вопросы, пока от огня в очаге не осталась одна зола, а небо не посерело. Когда каждый аргумент был взвешен и измерен, не единожды, а дюжину раз, Данила просто уставился в восточное окно, молясь, чтобы наступающий рассвет принёс с собой озарение.
Встающее солнце прожгло себе путь через морской туман, укрывший портовый город и затянувший верхние окна «Серебряной Сильфиды». Всё это время Изабо притворялась, что спит — и когда Ос Элторчул проснулся и обнаружил свою потерю, это оказалось непросто.
Она продолжала притворятся спящей, пока он бесился, шарил вокруг, бормотал себе под нос и ругался. Изабо лежала неподвижно, пока маг не схватил её за плечи и не принялся трясти. В испуганным вздохом она резко села на кровати, надеясь, что у неё достаточно ошеломлённый и сонный вид.
- Ты жива, - мрачно сказал он, глядя в широко распахнутые глаза Изабо. - Хорошо. Я начал бояться, что вор прикончил тебя во сне.
-
Рука Изабо взметнулась к горлу, как будто пытаясь нащупать ожерелье. Она бросилась к прикроватному столику, где оставила свои драгоценности, махнула по столу ладонью, и затем поднялась на колени, размахивая сжатыми в кулак пустыми руками.
- Как такое могло случиться? - вопила она, колотя испуганного мага. - Ты что, не поставил защиту? У тебя что, нет слуг, чтобы оставить их на страже? Мои рубины! Они пропали! Все до единого!
Её голос превратился в вой, затем — в пронзительный плач.
Ос оттолкнул её и снова зашагал по комнате.
- Это был не простой вор, - буркнул он. - Чтобы преодолеть печати, которые я поставил на дверь и окна, потребовалась внушительная магическая сила. Возможно, здесь есть потайной ход. Я не догадался проверить.
Он бросил негодующий взгляд на Изабо, как будто обвиняя женщину в том, что вчера она его отвлекла. Не желая переходить в оборону, она запрокинула голову, вытерла слёзы и ответила ему таким же злым взглядом.
- И что ты собираешься с этим делать?
Этот вопрос застал Оса врасплох, как и надеялась Изабо. Если знать и волшебники, как заявлял Ос, так неодобрительно отнеслись к сферам снов, они не обрадуются, узнав, что дюжина или около того запрещённых предметов вскоре станут продаваться на улицах. Тем более они не поверят в невиновность Оса. Кража драгоценных сфер сразу после полученного волшебником отказа покажется слишком удобным решением всех его проблем.
- Ну? - надавила она. - Ты вызовешь стражу и сообщишь о случившемся, или это сделаю я?
Спустя миг напряжённой внутренней борьбы маг схватил одежду женщины и бросил ей.
- Забудь об этом. Это пустяк.
Изабо замерла в процессе натягивания сорочки через голову, как будто слова Оса поразили её до глубины души. Она быстрым и яростным движением натянула нижнюю одежду, после чего поднялась с кровати. Шагнув к Осу, она злобно ткнула его в грудь пальцем.
- Мои рубины — вовсе не пустяк! Если хочешь, чтобы я молчала о случившемся, я требую компенсацию.
Поделиться книгой: