Помоги проекту - поделись книгой:
По дороге на работу они почти не разговаривали. Войтех сел на заднее сиденье за Сашей, чтобы, с одной стороны, привлекать к себе меньше внимания, а с другой – иметь возможность посматривать на машины, которые шли рядом в потоке или следовали за ними. К тому же он полностью сосредоточился на своих предчувствиях, поэтому не смог бы поддерживать оживленную беседу, даже если бы Саша пыталась ее вести. А она не пыталась.
Поставив машину на свое привычное место, Саша отдала Войтеху ключи и предупредила, что ей понадобится какое-то время, чтобы оформить отпуск и разрулить некоторые дела.
За время ее отсутствия Войтех успел обойти всю парковку, изучить все машины, немного поторчать в холле и понаблюдать за людьми, но уже к концу первого часа он был вынужден признать, что этим утром подозрения вызывал только он сам, бродя среди машин и трогая каждую рукой или ошиваясь рядом с кофейным аппаратом и поглядывая на врачей и посетителей больницы.
Саша вернулась только в начале двенадцатого, Войтех ждал ее у машины, но вместо того, чтобы протянуть ей ключи и вернуться вместе домой, внезапно предложил:
– Может быть, пройдемся немного? Здесь есть где-нибудь поблизости место, где можно раздобыть приличный кофе на вынос? В отеле был только растворимый, а испытывать удачу с вашим автоматом в холле я не стал.
– И правильно сделал, гадость та еще, – кивнула Саша. – Пойдем, я знаю здесь неподалеку чудное местечко, где варят прекрасный кофе, и даже можно попросить добавить корицу, как ты любишь.
Саша уверенно направилась к выходу с парковки.
– Что-нибудь интересное заметил? – наконец решилась спросить она, когда они уже вышли на проспект.
– Честно говоря, нет, – признал Войтех. Он немного помолчал, а потом осторожно уточнил: – Ты уверена, что твои ощущения связаны именно со слежкой? Других причин для тревоги не может быть?
– Каких, например? – не поняла Саша.
– Я не знаю… Может быть, происходит что-то еще? Ты кого-то боишься?
Саша посмотрела на него, пытаясь понять, чем вызван такой вопрос. Наверное, Максим рассказал ему и о ее кошмарах тоже. Либо же у него были видения, о которых он ей по какой-то причине не говорит.
Еще вчера она думала, что рассказала бы ему все, если бы они еще общались, но сегодня, убедившись, что никакой слежки за ней нет, она почему-то испугалась, что он тоже предложит ей отдохнуть. Она и сама, наверное, уже думала бы, что это параноидальный бред, если бы не разбившаяся вчера чашка.
– Если я скажу, ты, как и Макс, решишь, что я спятила, – криво улыбнулась она, разглядывая проезжающие мимо машины. – И мне останется только гадать, кто из вас первым отправит меня к психиатру.
– Определенно я буду последним человеком, который отправит тебя к психиатру, – сдержанно прокомментировал Войтех. Когда-то его тоже насильно отправили к психиатру, который ничем ему не помог, потому что, как был уверен тогда Войтех и продолжал верить до сих пор, он видел то, что не укладывалось в чужие представления о мире, но при этом не было галлюцинацией. – Скажи, сколько раз за время нашего знакомства я озвучивал теории, тянувшие на психиатрический диагноз?
Саша снова посмотрела на него и улыбнулась на этот раз искренне.
– Я и забыла, что ты у нас псих со стажем. Это я вечно пыталась искать во всем рациональное зерно, а теперь Вселенная как будто решила пошутить надо мной за это.
Они как раз подошли к небольшому окошку с яркой вывеской, где продавали обещанный Сашей «прекрасный кофе», и это дало ей время напомнить себе, что именно Войтеху она может рассказать все без утайки, и сформулировать свои мысли.
– Знаешь, мне даже сложно описать, – начала она, согревая замерзшие пальцы о горячий стаканчик. – Мне все время кажется, что на меня кто-то смотрит. Иногда это почти не чувствуется, а иногда ощущение такое сильное, что я теряюсь и не могу пошевелиться от страха. Дома, на улице, на работе, в магазине. Я боюсь выключать свет, когда одна дома, все время кажется, что рядом кто-то есть. Кто-то, кого я не вижу. Из-за этого мне уже кошмары снятся по ночам, даже в них меня все время кто-то преследует.
– Давно это с тобой? Оно началось до или после нашей последней встречи?
Саша задумалась, вспоминая.
– Такое было и раньше. Я не говорила тебе, но год назад, когда мы искали некроманта, я проснулась среди ночи от того, что мне показалось, будто в комнате кто-то есть. Даже Максима разбудила, чтобы он проверил всю квартиру. И потом такое повторялось пару раз, но так… Я даже не боялась, привыкла. Думала, что наши расследования производят на меня все же большее впечатление, чем я считаю. Гораздо хуже стало две или три недели назад. Может, мне не хватает адреналина, и я все это придумала? – Она улыбнулась, давая понять, что сама не верит в такое предположение.
Войтех скептически хмыкнул.
– Мне кажется, ты не похожа на человека, который может довести себя надуманной проблемой до истощения всего лишь на почве скуки. И потом, я уверен, что в твоей жизни хватает людей, которые постараются убедить тебя в том, что это просто скука, усталость, фантазии или что-то в этом роде. Я все-таки рискну побыть тем, кто попытается найти черную кошку в темной комнате, даже если ее там нет. Сможешь вспомнить, когда именно все стало хуже? Или это происходило постепенно?
Саша сделала несколько глотков горячего кофе, вспоминая, а потом вдруг посмотрела на него, и лицо ее при этом просветлело.
– Я тебе даже точную дату назову. У меня все же сломался замок в кулоне, как ты и предупреждал. Я его носила в ремонт, чек остался. – Саша открыла сумку, ища внутри чек. – Мне тогда как раз первый кошмар приснился, хорошо что соседи скандалом своим разбудили. До утра уже уснуть не смогла. Вот. – Она вытащила из кармашка сложенный вдвое листок. – Четвертое октября. С тех пор все и началось.
Войтех взял у нее чек, отчасти ожидая получить очередное видение, но ничего не произошло, поэтому он просто развернул бумажку, пробежался глазами по написанному, убедился, что она назвала верную дату, и вернул чек обратно.
– Значит, с четвертого октября. Ухудшение проявилось кошмарным сном, после этого ощущение чужого присутствия и пристального внимания усугубилось, правильно я понимаю? Что-то еще происходит?
– Еще… чашка вчерашняя. Она сама упала, я ее не трогала, – после очередного непродолжительного молчания призналась Саша. – Я уверена, что не зацепила ее.
– Кошмары, чужое присутствие, передвижение предметов – похоже на классическое преследование призраком. Правда, непонятно, почему это началось только сейчас, если это связано с местом жительства. Равно как и почему ощущение преследования сохраняется у тебя вне дома. Впрочем, это ведь не точная наука. Есть ли вероятность, что в истории вашей квартиры может быть какое-то… событие, которое могло стать причиной подобного?
– Нет, едва ли. Дом новый, построен меньше десяти лет назад. Мы вторые владельцы своей квартиры, а до нас там вообще никто не жил, предыдущие хозяева даже ремонт в ней не делали.
– Тем не менее, стоит проверить события на этапе постройки. И поинтересоваться настоящим, – Войтех сказал это так, словно внес соответствующие пункты в воображаемый ежедневник. – Например, что там за ссора была у соседей?
– Да обычный скандал, они постоянно ругаются, – Саша пожала плечами. – Правда, в тот раз как-то уж совсем разошлись, не удивлюсь, если мебель переломали, в нашу стену постоянно что-то летело. Макс даже хотел пойти утихомирить их немного.
– Но не пошел? Почему?
– Я не хотела, чтобы он вмешивался. Я знаю своего мужа, мог бы еще и крайним остаться.
– Хм… – Войтех не смог скрыть удивления. Всего год назад Саша устроила ему жесткую отповедь за то, что он не пожелал вмешиваться в полицейское расследование и заниматься спасением похищенных маньяком девушек, а предпочел сосредоточиться на своем расследовании и событиях, связанных с девушкой, которую тот же маньяк уже успел убить. Услышать теперь, что Саша предпочла не вмешиваться в конфликт за стеной, хотя такие конфликты частенько заканчиваются плачевно для более слабой их стороны, было для него удивительно. – Неожиданно.
– Почему? – не поняла Саша.
– Обычно ты среди неравнодушных граждан.
– Мы четыре года живем в этом доме и четыре года слушаем скандалы соседей. И наверняка они ругались еще до того, как мы въехали в свою квартиру. Если им это нравится – с чего мне вмешиваться?
– А если речь идет о домашнем насилии? Знаешь, разъяренный мужчина может ударить женщину стулом так, что она больше уже никогда не встанет. Тысячи женщин гибнут ежегодно при таких обстоятельствах. Остальных просто калечат.
– О, не может быть, эту лекцию читаешь мне ты, – с заметным смущением проворчала Саша. – Моя соседка никогда не походила на жертву домашнего насилия. Уверенная в себе красотка в дорогих шмотках и с кучей украшений. Никогда не видела ее даже с синяком. Как-то я болтала с другой соседкой, которая живет над ними, ее муж однажды ходил к ним, когда они только заселились. Тоже думал, может, помочь чем надо. Был послан обоими. Знаешь, часто муж с женой, ругаясь наедине, становятся удивительно слаженным дуэтом, когда кто-то третий пытается вмешаться в их отношения.
Войтех покосился на нее, в его взгляде читался невысказанный вопрос, но потом он отвернулся, решив так и не озвучивать его. Он не понимал, почему Саша была удивлена его словами, но не был уверен, что хочет это знать. Вместо этого он неопределенно кивнул.
– Хорошо, значит, поведение соседей тоже не было необычным, – констатировал он. – И раз к вам не приходили из полиции, значит, ничем экстраординарным та ссора не закончилась. Стоит проверить, не произошло ли в доме что-то еще в ту ночь. Или, может быть, в какое-то другое время.
– А как мы это проверим? Будем ходить и опрашивать соседей? Если честно, я почти ни с кем из них не знакома даже в своей парадной.
– Будь с нами Лиля, я бы попросил ее поискать в новостях. Будь с нами ее брат, я бы попросил его поискать в более закрытых источниках информации, но поскольку тут нет ни одного из них, мне в голову приходит только один человек, который мог бы нам с этим помочь.
– Кто?
Войтех загадочно улыбнулся, доставая из кармана смартфон и листая в нем телефонную книгу.
– Да знаю я одного следователя с широкими взглядами. Как раз из вашего района.
Следователь Владимир Петрович Дементьев, с которым Войтех и Саша познакомились год назад, когда расследовали сообщения в Скайпе от мертвой девушки, смог встретиться с ними только вечером, велев заглянуть к нему после шести. Когда они вошли в его кабинет, он расплылся в радостной улыбке и откинулся на спинку кресла, сцепив руки на затылке в замок.
– Какие люди в Голливуде!
Войтех не понял суть такого приветствия. Он никогда не слышал о том, чтобы Санкт-Петербург называли «русским Голливудом» или чем-то в этом роде. Такого устоявшегося выражения он тоже не знал.
– Почему в Голливуде? – поинтересовался он, подходя ближе к столу следователя.
– Ну, песня такая, ты что, ее не знаешь? Какие люди в Голливуде, сплошные звезды, а не люди. Сплошной о'кей и вери гуд… – принялся напевать Дементьев, но, заметив недоумение на лице Войтеха и улыбку Саши, осекся. – А ты когда в Россию переехал?
– В две тысячи пятом.
– А, тогда ты ее не знаешь, – он посерьезнел и указал им рукой на неудобные стулья для посетителей. – С чем пожаловали? Опять зомби и некроманты? Дворжак, скажи, что ты без пистолета, а?
Войтех, конечно, не пошел к следователю с оружием, на которое в России у него не было разрешения, а оставил его вместе с кобурой в Сашиной машине. Однако вопрос он предпочел проигнорировать.
– На этот раз мы пока без зомби. Нам нужно кое-что проверить. По твоей части.
Дементьев перевел любопытный взгляд с Войтеха на Сашу.
– Заинтриговали. Что именно?
– Нам нужно знать, не случалось ли в последнее время в моем доме что-нибудь странное, – на одном дыхании выпалила Саша, чувствуя себя при этом ужасно неуютно, хотя год назад в этом же самом кабинете с пеной у рта доказывала следователю, что на кладбище он видел именно зомби и задержал настоящего некроманта. Едва ли Дементьев мог сейчас сильно удивиться призраку. – Какие-нибудь нераскрытые убийства, может быть, похищения, еще что-то в этом роде?
– Адресочек не подскажешь?
Руки Дементьева уже потянулись к компьютеру, и, едва Саша назвала адрес, он принялся что-то искать. Войтех попытался заглянуть в экран, но Дементьев посмотрел на него, молчаливо интересуясь, не соскучился ли тот по его КПЗ, после чего Войтех сел прямо и больше не пытался подглядывать.
Закончив с тихой руганью допрашивать компьютер, Дементьев снял трубку с телефонного аппарата и набрал на нем три цифры – какой-то внутренний номер. Когда на том конце ответили, он уже словами поинтересовался насчет названного Сашей адреса. Потом какое-то время молча висел на телефоне и в конце этого ожидания уточнил:
– Уверен? Ладно, спасибо. – Положив трубку он немного разочарованно посмотрел на своих гостей. – Ничего экстраординарного. Там район-то хороший, поэтому бытовухи почти нет. Так что и происшествий за этот год, которые подпадали бы под ваши требования, не зафиксировано ни одного. Только заявление о пропаже человека, проживающего в том доме, но предварительные мероприятия не подтвердили факт бесследного исчезновения, дело не заводилось.
– А подробнее об этом можно? – заинтересованно переспросила Саша.
Ей вдруг пришло в голову, что она давно не видела свою соседку. Она вообще редко встречалась с кем-либо из соседей, поскольку уезжала рано, приезжала чаще всего поздно и не имела детей, чтобы гулять с ними во дворе, поэтому сразу не обратила на этот факт внимания. Она ни секунды не верила в то, что сосед мог причинить вред своей жене, но если в их доме больше ничего не случалось, нужно было узнать хотя бы об этом заявлении. Признавать, что все ее ощущения лишь игра воображения и черной кошки в темной комнате все же нет, Саше категорически не хотелось.
– Там женщина одна подала заявление об исчезновении подруги, – пояснил Дементьев. – Дескать, три дня связаться с ней не может. Наши сходили по адресу, пообщались с мужем. Они поссорились, и жена уехала, теперь выносит мозг мужику по телефону. Он показывал историю звонков. Я так понимаю, она просто вымогает у него что-нибудь очень маленькое с очень большим бриллиантом в качестве извинений, а он не желает идти на поводу. Вот и сидят по разным адресам, ждут, кто кого пересидит.
– А ваши люди общались с самой женщиной? – поинтересовался Войтех.
– Не знаю, – честно ответил Дементьев. – Могу найти молодцев, которые туда катались, и расспросить. А это важно?
– В какой квартире жила… живет эта женщина?
Когда Дементьев назвал номер квартиры, Войтех выразительно посмотрел на Сашу: ее квартира как раз была следующей.
– А есть точная дата, с каких пор эта женщина не выходила на связь с подругой? – уточнила та, кивнув Войтеху в знак того, что все поняла.
Дементьев снова поднял трубку и набрал короткий номер. На этот раз он попросил принести ему само заявление и отчет о предпринятых действиях. На том конце ответили, по всей видимости, что-то не очень вдохновляющее, потому что следователь выругался, потом бросил на Сашу извиняющийся взгляд и шмякнул трубку на место, в этот момент особенно напоминая Войтеха. Еще год назад Саше показалось, что эти двое чем-то неуловимо похожи друг на друга: темные волосы, почти одинаковые короткие стрижки, хорошая физическая форма. Даже одеваться они предпочитали одинаково: в удобные джинсы и свитера с высоким горлом. Различие состояло лишь в том, что следователь был значительно выше и немного старше, а Войтех теперь носил другую прическу. И все же Войтех был похож на него гораздо больше, чем на своего родного брата.
– Сейчас все узнаем, – пообещал Дементьев, поднимаясь из-за стола.
В кабинет он вернулся лишь спустя десять минут, держа в руках тощую папку-скоросшиватель.
– Итак, заявление поступило к нам восьмого октября. По словам заявителя, с подругой они перезванивались несколько раз в неделю, вместе ходили в фитнес-центр. Последний раз разговаривали третьего, а пятого женщина подруге не дозвонилась. Она пыталась связаться с ней еще пару дней, но дома всегда отвечал муж и говорил, что его жена уехала, а по мобильному или отзывался автоответчик, или сбрасывали звонок.
Саша снова многозначительно посмотрела на Войтеха.
– А в чем дело, собственно? – уточнил Дементьев, заметив наконец их обмен взглядами.
– Дело в том, что я живу за стеной у этих товарищей. И четвертого октября ночью у них был жуткий скандал. Они орали, что-то швыряли в стену. Они и раньше часто ругались, поэтому мы с мужем не обратили внимания, но если ты говоришь, что с тех пор она не объявлялась… У нас есть основания полагать, что она не уехала.
– Дайте я угадаю, – Дементьев перевел насмешливый взгляд на Войтеха. – Твои загадочные
– Не совсем, – уклончиво ответил тот.
– Ладно, ребята, давайте прекращать эту игру в одни ворота, – Дементьев внезапно посерьезнел. – Если у вас есть сведения о том, что женщина, возможно, убита или что-то в этом роде, вы обязаны мне сообщить.
– Таких сведений у нас нет, – честно признался Войтех.
– Тогда почему вас так интересует это исчезновение? Откуда такие подозрения, если Саша сама говорит, что они с мужем не придали значения скандалу? Ну, уехала тетенька, помирятся – вернется. Что за кипиш?
– Что-то преследует Сашу у нее же дома, – спокойно заявил Войтех. – И вне дома тоже. Она испытывает страх, ей снятся кошмары и кажется, что за ней кто-то следит, но ничего такого на самом деле нет.
– Не вижу связи, – Дементьев развел руками, пристально глядя на Войтеха.
– Все это началось после той ночи, когда Сашу разбудил скандал за стеной. После этого соседка якобы уехала, – он кивнул на тонкую папку, лежавшую теперь на столе перед следователем.
– Поэтому вы думаете, что муж ее грохнул? Типа ее неупокоенный дух является Саше и запугивает ее? – в тоне Дементьева проскользнула заметная ирония.
Войтех поморщился. Собственная версия казалась ему притянутой за уши.
– Теоретически возможно такое: неспокойный дух проецируется на ближайшую женщину, пытаясь добиться для себя справедливости.
– Что значит «проецируется»?
Поделиться книгой: