Пути Стражей (СИ)

Земли, впрочем, под снегом не оказалось. Вместо нее заблудившийся маг наткнулся на стертый потемневший гранит. Похоже, незаметно для себя сойдя с Имперского тракта на какое-то из боковых ответвлений, он все же двигался по наезженной дороге. А если эта дорога была одета в камень — она наверняка вела к чему-то важному или, во всяком случае, недалекому. На Амелла вновь налетел порыв ветра, и он, вскинув глаза к небу, сотворил еще одну молнию. С трудом взгромоздившись обратно на коня, маг привстал на стременах, вглядываясь вдаль. За росшими на кручах и склонах высоких холмов деревьями было почти ничего не различить, но, изо всех сил напрягавшему глаза Дайлену показалось, что он видит впереди что-то темневшее иначе, чем окружавшие его предгорья.

Маг тронул своего усталого коня. Высвобожденный ветер налетал еще злее, мешая двигаться вперед, и грозясь до каменной твердости сморозить тела беспомощных перед ним путника и его животного. Но теперь, когда Дайлен увидел перед собой цель, пронзительный ветер и метель могли только замедлить его движение, но не остановить. Он не мог бы сказать в точности, сколько прошло времени, но когда в очередной раз остановился, чтобы, на несколько мгновений разогнав бурю, оглядеться, внезапно совсем близко от себя впереди Амелл увидел высокую каменную арку, что служила воротами для крепких гранитных стен. Башни и бастионы были расположены в обычном боевом порядке для оборонительной крепости. Ворота крепости были подняты, а в кое-где видневшихся окнах не было заметно никакого движения. Лишь подняв глаза выше, сквозь вновь поваливший снег Дайлен успел различить едва приметный слабый огонек, мелькнувший как будто на самом верху одного из внутренних строений твердыни.

Дорога оканчивалась прямо здесь, у ворот. Больше, во всяком случае, свернуть было некуда. Это в немалой степени порадовало незадачливого путника, означая, что чтобы вновь оказаться на Имперском тракте, необходимо было просто вернуться обратно этим же путем. А значит, ничего страшного не произошло. Даже наоборот — переждав здесь метель, он без потерь вернется на главную дорогу и впредь будет внимательнее следить за направлениями и непогодой.

Возблагодарив Создателя за посланное убежище, Дайлен направил коня в сторону крепости. Проехав под аркой, он оказался в обширном внутреннем дворе. Однако, подтверждая изначальные догадки путника, тот оказался по-зимнему пуст и наглядно являл все следы запустения, несмотря на успевший занести их снег.

Беспомощно оглядевшись на полуразрушенные постройки, маг решительно направил коня вверх по крутым высоким ступеням к главному зданию цитадели, как казалось на первый взгляд с внешней стороны, совмещавшему общий зал, склады и казармы. Кроме того, Дайлен бы мог поклясться, что видел огонь в окне, и в окне именно этой постройки. Если в крепости кто-то обитал, обитал он именно здесь.

Добравшись до каменной площадки перед главным входом, Дайлен спешился и, попрыгав на негнущихся ногах, что было силы постучал в крепкие деревянные двери. Выждав, постучал еще раз. Близость жилья, где можно было бы укрыться от летевшего снега, сделала его нетерпеливым. Дайлен задрал голову, отыскивая взглядом то самое окно, где ранее заметил свет. Но из-за хлопьев летевшего сверху снега, опять ничего не увидел.

Отчаявшись дождаться ответа хозяев и уже не будучи ни в чем уверен, Амелл налег на дверь. Та, однако, не поддавалась. Порывисто обернувшись, и удостоверившись в полном отсутствии рядом кого-либо кроме верного коня, Дайлен отвел руку, а затем стремительно выбросил ее вперед.

Одну из створок дверей с хрустом дернуло из петель, и рывком распахнуло вовнутрь. На всякий случай, выждав несколько мгновений, Дайлен осторожно шагнул в небольшой, но гулкий и холодный зал, углы которого были затянуты колыхавшейся паутиной, а пол — частично укрыт снегом, должно быть, наметенным из-под двери. Заведя коня вовнутрь, маг снял со стены торчавший тут потухший факел и тот ярко полыхнул в его руках, снопом выбрасывая искры.

Помогая себе спиной и задом, Дайлен задвинул дверь на место, из-за чего в зале сразу же сделалось темнее и, подняв факел повыше, еще раз внимательно оглядел, куда его забросили судьба, метель и собственное небрежение. Помещение, в котором он оказался, казалось нежилым, в этом не было сомнений. Амелл откинул меховой капюшон, не снимая, впрочем, шапки, и, подсвечивая факелом, прошелся по залу из конца в конец. Обломки скамей, обрывки гобеленов по стенам, разнообразный мусор на полу — все это указывало на то, что он стоял в бывшей приемной. Несмотря на щели под дверью и холод, находиться здесь было гораздо приятнее, чем снаружи. Однако Дайлену хотелось отдохнуть возле огня, который не нужно было поддерживать самому. Если неизвестная ему крепость была заброшенной, стоило, все же, поискать и растопить здешний камин. Амелл даже примерно представлял, где искать. Вдобавок, располагаться на ночлег раньше, чем выяснит источник виденного им огня, Дайлен не хотел. Заброшенная крепость, отстоявшая не так далеко от Имперского тракта, могла сделаться приютом для отшельника, а могла и для разбойничьей шайки, которых из-за Мора развелось в стране больше обычного. Проснуться связанным и обобранным до нитки или не проснуться вообще в намерения мага не входило.

Осмотрев коня и убедившись, что помочь расположиться поудобнее ему теперь не сможет, Дайлен собрался с духом и направился в сторону двери, которая располагалась на противоположной от входа стороне. Амелл мог себе в этом признаться без стеснения — ему было боязно в одиночку осматривать пустые и гулкие залы, судя по ее виду — давно заброшенной крепости. Твердыни этой не было на карте — он помнил твердо каждое ответвление от Имперского тракта данной местности. О причинах, по которым такое мощное и стратегически немаловажное сооружение не включили в довольно подробный план окрестностей Каленхада, думать не хотелось. Однако, упорно думалось. Догадки в голову Дайлена стучались самые разные — от чумного места, о котором предпочли забыть, до крепости-призрака, появлявшейся в метели и пленявшей души случайных путников.

Решив, что навоображал себе достаточно, Страж-маг глубоко вздохнул и приоткрыл дверь, отделявшую комнату от внутренних помещений. Первым, что он увидел за ней в неровном свете факелов, был большой камин в углу. Возле, на прибитых к стенам полках и полу, стояли различной формы горшки, кувшины и плошки, а над самим камином висел портрет какого-то бородача, то ли гнома, то ли просто плотного и дородного человеческого мужа.

В противоположной стороне комнаты у стены тулились несколько столов и лавок, выглядевших так, словно сперва они сделались участниками сражения, но потом были аккуратно собраны и убраны из-под ног. Вокруг столов кое-где валялись черепки от битой посуды, но в целом таких следов запустения, как в приемной зале, тут не наблюдалось.

Выбрав лавку поплоше, которая вряд ли бы уже выдержала вес хотя бы одного человека, Дайлен в несколько движений сломал ее и бросил в камин. Под его взглядом ветхие обломки ярко вспыхнули, освещая комнату, и сразу придавая ей иной вид. Маг не отказал себе в удовольствии стащить перчатки и некоторое время просто постоять у огня, грея окоченевшие руки. У светившего и гревшего камина, его дурное настроение и страхи начинали постепенно развеиваться.

Почувствовав, что согрелся достаточно, и на ходу растирая покалывавшие пальцы, Дайлен заглянул в одну из дверей, ведущих из зала. За ней обнаружилась казарма квадратной формы, с несколькими рядами кроватей. Несмотря на заброшенный вид комнаты, по которому трудно было что-то понять, у мага продолжало оставаться впечатление, словно тут тоже происходила битва, а потом ее следы наскоро убрали.

Как бы то ни было, некоторые кровати до сих пор выглядели достаточно прочными, чтобы послужить ночью. Дайлен еще раз внимательно осмотрел комнату и, не найдя в ней ничего опасного или полезного, да и не особенно разыскивая, вернулся в зал с камином. Из него во внутренние помещения вела еще одна дверь.

Выглянув за которую, Дайлен оказался в недлинном, но широком коридоре с рядом дверей по одну сторону от него. Заглянув во все, Страж-маг обнаружил кухню, кладовую и арсенальную, оружие из которой, впрочем, исчезло, ровно как и припасы из кладовой. Везде по-прежнему не было ни души, ни каких-либо признаков того, что тут жили или проходили хотя бы единожды за весь предыдущий год.

Завернув за угол, Амелл оказался в полукруглой проходной комнате. Вдоль ее стен тянулись книжные шкафы, в которых, однако, маг не увидел ни одной книги. За исключением шкафов, комната была пустой, если не считать все тех же вездесущих сора и паутины. В дальнем конце комнаты располагалась лестница на второй этаж. Перед ней лежал большой, неопределенного цвета, коврик.

У Дайлена возникло какое-то смутное и неприятное ощущение. До сих пор, бродя по первому этажу цитадели, ничего, кроме волнения, вызванного темнотой и неизвестностью, он не испытывал. Однако теперь к этим опасениям прибавилось что-то еще. Несмотря на царившее тут запустение, он по-прежнему был уверен, что видел отблески света в окне на верхнем этаже этой постройки. А значит, там, наверху, кто-то был. Кто-то, не обративший никакого внимания на вторжение незваного гостя даже после того, как гость этот порядочно нашумел, натоптал, и даже развел огонь хозяйской мебелью.

Кто мог быть настолько равнодушен?

Подавив боязливость, Дайлен поднял факел повыше и, борясь с желанием сотворить один или два световых огненных шара, направился к лестнице.

Перед самыми ступеньками он замешкался. Помимо страха перед неведомым, было что-то еще. Что-то, цеплявшееся за его сознание, и явно пытавшееся пробиться к рассудку. Что-то очевидное, и, одновременно, таившее в себе опасность.

Амелл тяжело вздохнул. Он стал уже уставать бояться. Дав себе зарок быть еще осторожнее, Страж сделал шаг.

Уже когда он опускал руку на перила, сознание Дайлена пронзило внезапной догадкой — все вокруг, пол, кое-где даже стены комнаты были покрыты толстым слоем пыли. Лишь ковер, на который он наступал, хоть и старый, был относительно чистым, словно им часто пользовались, и сюда положили только что…

Эта мысль промелькнула последней, когда прикрывавший провал перед лестницей ковер под его тяжестью ухнул вниз, и Дайлен, мазнув мимо перил рукой, полетел куда-то в темноту.

Глава 8

Пробуждение было таким же резким, как и удар, швырнувший его в небытие. Вокруг по-прежнему было темно, и отчего-то — крайне неудобно. Несмотря на быстрый переход от забытья к яви, ощущения просыпались постепенно — от покалывавшей в горячем сухом воздухе обнаженной кожи, до болезненных толчков крови там, куда пришелся удар. Почувствовав острую боль, охватившую всю правую половину головы, Дайлен дернулся, чтобы наощупь определить, с чем ему придется иметь дело — шишкой, или открытой раной. Однако рука его не послушалась.

Вынужденно разлепив веки, молодой маг снова их зажмурил, не выдерживая бьющего в глаза яркого света. Только спустя какое-то время, вновь приоткрыв один заслезившийся глаз, Дайлен понял, что свет, лившийся сбоку из большого окна, на самом деле не был так уж ярок. С трудом повернув голову, он увидел продолжавшую бушевать метель, порывы ветра которой сотрясали старое немытое стекло.

Амелл попытался повернуть голову в другую сторону, чтобы рассмотреть комнату, в которой проснулся. Подбородок сильно царапнуло и, поведя головой, он нащупал врезавшийся в кожу металл. Руки вновь не послушались хозяина, закинутые куда-то выше головы. Подняв глаза и сильно вывернув шею, Дайлен сумел разглядеть свои запястья притянутыми кандалами к неструганному столбу.

Проснувшись окончательно, маг дернулся, громыхнув короткой цепью. Теперь только он понял, что стоял на коленях, прислонившись спиной к круглому деревянному столбу, и будучи притянут к нему за руки, ноги, грудь и шею. Вся его одежда, даже символ Андрасте и шнурок от Кейтлин исчезли. Исчез и перстень с левой руки, что особенно обеспокоило Дайлена. Подергав цепь, и убедившись, что тот, кто его поймал, знал толк в удержании пленников от лишних движений, маг выругался. Похоже, его предположения о разбойниках оказались справедливы.

— Эй! — не особо рассчитывая на результат, крикнул он, чувствуя, как каждое громкое слово отдается в его раненой голове. — Эй, кто там? Какого демона?

Как и следовало ожидать, ответа на свои вопросы он не получил. Мучаясь от головной боли, Амелл вновь дернул руками. Толку от этого было еще меньше, чем от криков. Цепи такой толщины мог бы порвать разве что боевой тевинтерский слон.

Прикидывая, как половчее использовать магию, чтобы избавиться от оков, Дайлен огляделся. Несмотря на то, что на нем не было ни нитки, холод не ощущался. Прислушавшись, маг различил где-то позади себя потрескивание огня, в, по-видимому, очаге. В двух-трех шагах перед Стражем у стены стоял широкий длинный стол. Стол этот с одной стороны был завален бумагами, книгами и писчими принадлежностями. С другой широкая столешница почти скрывалась под уставившими ее колбами, плошками и алхимическими реагентами, живо напомнившими Амеллу о занятиях в Круге магов. Скосив глаза в сторону, Дайлен увидел еще один стол — гораздо меньше первого. На нем в идеальном порядке были разложены инструменты настолько странного вида, что они как-то вдруг и очень сильно напугали Амелла, несмотря на то, что мало походили на пыточные.

— Да что тут происходит? — больше для себя пробормотал Дайлен, сглатывая под стиснувшим шею куском металла. — Во имя Создателя!

Виски сдавило, а к горлу подступила тошнота. Привычная настолько, что в присутствии Айана и Алистера он почти перестал обращать на нее внимание. Но теперь никого из Стражей рядом не было. Дайлен вновь дернулся, испытывая самый настоящий страх. Липкие воспоминания о заключении в кокон из мяса порождений тьмы вновь поднялись из самых глубин его кошмаров.

Однако шло время, а порождения тьмы не показывались. Вместо них откуда-то из-за спины Дайлена послышались шаркающие шаги, затем скрип отворяемой двери. Извернувшись, Амелл попытался оглянуться через плечо, но не сумел. Цепи и крепкие зажимы на груди и у горла не давали сдвинуться больше, чем на полпальца.

Шаги приостановились у самого столба. Затем медленно двинулись вокруг. Постепенно взору Дайлена предстал невысокий сморщенный старик в сером балахоне, абсолютно лысый и с пугающе торчавшими ушами.

Увидев пленителя, напряженный, как струна, Амелл испустил вздох неподдельного облегчения.

— Какого демона, дед? Я от страха чуть не умер. Нельзя так пугать людей!

Старик пододвинул себе скамью, но не сел, а подошел к Дайлену. Сморщенные пальцы пробежались по лицу, груди и плечам скованного мага.

— Ты ожидал вместо меня увидеть кого-то еще? — неожиданно молодым голосом спросил старик. Амелл поднял брови.

— Стаю порождений тьмы. А ты… не похоже, чтобы болел скверной. Страж?

— Стало быть, почуял меня, — старик попытался оттянуть губу мага, с явным намерением заглянуть в рот, но Амелл дернул головой, отстраняясь. — А я знал, еще когда ты стоял за воротами, — ничуть не смущаясь, поведал он. — Мое имя — Авернус. Ты, наверняка, слышал о Пике Солдата. Я — последний из выживших здесь Серых Стражей.

Дайлен сглотнул. Отступившая перед удивлением боль вернулась, затерзав его голову с еще большей силой.

— Ни о каком Пике Солдата я никогда не слышал, — звякнув цепью, медленно проговорил он, взвешивая слова. — Что до Серых Стражей, в Ферелдене их осталось всего трое. Я, и двое моих товарищей. Значит, послушать тебя, не трое, а четверо. Пусть. Объясни тогда, какого нагьего помета я связан? Ты всех гостей так встречаешь? Развяжи, а то уже колени затекли на них стоять. И голова… болит.

Тот, кто называл себя Авернусом, придвинулся, стискивая виски Амелла длинными узловатыми пальцами. Кисти его рук окутались целительским светом, быстро перетекшим в голову Дайлена. Несколько мгновений спустя Страж-маг почувствовал сильное облегчение. Закончив творить магию, Авернус отступил на шаг, словно любуясь. Но сказал не то, чего ждал от него Амелл.

— У тебя такая чистая, гладкая кожа, — промолвил старик, какое-то время разглядывая своего пленника. — Ты не ешь мяса?

Амелл кашлянул. Настроение его, и без того невысокое, испортилось еще больше.

— Вот мне не нравятся твои вопросы, дед, — молодой и красивый маг привык к скабрёзным выкрикам и нескромным взглядам, но взгляд этого старика его пугал. Так полоумные ученые из магов глядели на жуков прежде, чем нанизать из на булавки для своих непонятных простым, нормальным людям, собраний. — Какая тебе, к демону, разница, ем ли я мясо? Ем. Может, теперь ты освободишь меня, наконец?

— Мои вопросы вызваны не праздным любопытством, — Авернус усмехнулся, продолжая оглядывать выставленного, как на показ, Амелла. — Узнав больше о твоем теле и составе протекающих в нем соков, я буду больше уверен, в какую сторону следует вести эксперимент.

Дайлен невольно посмотрел в сторону разложенных железяк. Проследив за его взглядом, Авернус покачал головой.

— Тебе нечего опасаться. Инструменты нужны мне уже для конечной стадии эксперимента. Когда требуется вскрытие для уточнения…

— Так, дед, — Амелл сжал и разжал кулаки, начиная злиться и одновременно пугаясь еще сильней. — Не знаю, кто ты и зачем сидишь в этой Создателем забытой крепости. Но я пришел сюда просто потому, что заблудился в метели. Как только она утихнет — уйду, и о тебе больше не вспомню. Меня не интересуют твои эксперименты. Все, что мне нужно — поскорее вернуться на Имперский тракт. Отпусти… пока прошу добром.

— Ты упоминал, что Серых в Ферелдене трое, — словно не услышав его тирады, переспросил старик. На скамейку он, все же, сел, продолжая разглядывать Амелла, однако трогать уже не пытаясь. — Но разве Стражи не были изгнаны из Ферелдена королем Арландом?

Амелл тяжело вздохнул. Его нагота, неудобная поза, металл под подбородком и колени, на которые приходился весь вес его тела, напрягали с каждым мигом все больше.

— Ты из какой норы выполз, А…вернус? Стражи вернулись в Ферелден еще при Мэрике Тейрине, отце недавно умершего Кайлана. Теперь в Ферелдене безвластие, но, если Создатель будет к нам милостив, долго оно не продлится. Ты что-нибудь слышал об этом?

Старик отрицательно качнул головой.

— В последний раз я покидал Пик Солдата еще до восстания Софии Драйден, Командора Ордена при короле Арланде. После ее… смерти, я и еще несколько Стражей остались здесь. Я не знаю, что происходило в мире все это время.

Слова Стража Авернуса пробудили в голове Амелла какие-то смутные вехи. В памяти всплыли уроки по истории Ферелдена. С трудом восстановив их для себя, Дайлен с сомнением воззрился на сидевшего перед ним старика.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что тебе — двести лет?

— Немного больше, мальчик, — Авернус улыбнулся, являя взору Амелла абсолютно здоровые, ровные зубы. — Когда Арланд, наконец, убрался отсюда со своей солдатней, я собрал уцелевших братьев, и, затворил Пик Солдата от посторонних, открыв путь к нему только для Серых Стражей.

— Так ты не только маг, — догадался Дайлен, перенося свой вес с одного колена, на другое. — Ты — малефикар.

Лицо Авернуса прочертила кривая усмешка.

— Я внимательно осмотрел тебя, пока ты был без сознания. Судя по виду ладоней, кое-кто сам не брезгует магией крови. Хотя знания твои оставляют желать лучшего. Иначе не потребовалось бы высвобождать кровь всякий раз для любого магического действа.

— Я научился обходиться без порезов, — счел нужным предупредить Амелл. Его вывернутые руки начинали болеть не меньше коленей. — Так что лучше давай, развяжи меня, дед. Продолжим беседу мирно. Я не собираюсь на тебя нападать. Но если вынудишь — сгоришь.

— Попробуй, — Авернус сложил руки на груди, откидываясь спиной на край стоявшего тут же стола. — Попробуй меня сжечь. Или хотя бы что-нибудь.

Тон его был подозрительно спокойным. Исполненный самых мрачных предчувствий, Дайлен пожал вывернутыми плечами.

— Ты сам попросил меня об этом.

Он скользнул взглядом по разложенным на столе бумагам. Удивившись, скользнул еще раз. Уже с заметным волнением, насколько это было возможно, вытянул ладони, попытавшись вызвать с них огонь. Тень молчала. Молчали и внутренние токи крови. Амелл дернулся, стиснув кулаки до боли и вновь попытался вызвать огонь, воду, порывы ветра. Авернус терпеливо ждал, сложив на груди руки. Лысая ушастая голова покачивалась в такт каким-то его мыслям.

— Можешь не стараться, — спустя какое-то время глядя в полные отчаяния и непонимания темные глаза Амелла, проговорил он. Молодой голос никак не вязался со сморщенной, покрытой старческими пятнами кожей. — Увидев твои руки, я понял, что ты маг. Неужели ты думаешь, что по этому я не принял мер?

Приподнявшись, он оттянул металлическое кольцо, притягивавшее шею Дайлена к столбу, и подцепил пальцем тонкий ошейник под ним, плотно охватывавший горло смятенного мага.

— Тевинтерская игрушка, — равнодушно пояснил он. — Прерывает любую связь с Тенью и силой крови внутри мага. Снять можно только поочередно применив магию на каждую из рун, значения которых тебе не видны. В Тевинтере немало рабов-магов. Не все из них довольны своим положением. Тамошние магистры научились выходить из этого положения без потерь еще несколько столетий назад.

Дайлен опустил голову. Выступившая на лбу испарина щекотала кожу, но стереть ее он не мог.

— Зачем я тебе, дед? — уже тише прежнего спросил он. — Что тебе от меня нужно?

Авернус присел обратно на скамью. Лицо его сделалось почти участливым.

— Мне нужны твои плоть и кровь, — он усмехнулся, когда закусивший губу Амелл поднял на него глаза, тщетно гася в них испуг. — Я не солгал тебе, мальчик. Мне больше двухсот лет. Я был посвящен так же, как ты. Так же, как любой из Стражей. Но с самого начала, с самого первого мига, обряд посвящения, ровно как и то, что произошло со мной… что происходило со временем, не могло не тревожить меня. Ты похож на человека, который умеет думать. Неужели ты сам никогда не размышлял о скверне?

Дайлен отвел глаза.

— Размышлял, — вынужденно буркнул он. — Но что толку размышлять впустую? У меня не было возможности для исследований. Все время, что я пробыл Стражем, у меня не было возможности даже нормально поспать, пусть и видя во снах архидемона. А на одних домыслах многого не сделаешь.

Авернус удовлетворенно кивнул. Ответ Амелла ему, видимо, понравился.

— Мне же времени и возможностей судьба подкинула предостаточно. Запершись здесь с отринутыми королем и самой этой страной соратниками, я занялся исследованиями скверны в их крови. Ведь не можешь же ты не согласиться, что ритуал Посвящения примитивен. Мы просто пьем кровь порождений тьмы. Большинство мгновенно умирает от порчи — это же, в конце концов, яд. Что за варварство! Но Посвящение можно изменить. Выделить могущество, которое содержится в крови порождении тьмы, и отторгнуть зло, которое убивает нас. Только представь, сколь многое бы сделалось по-другому, будь это возможно!

Амелл поднял бровь. В словах древнего Стража-мага был смысл. Но окончательно проникнуться величием его идеи мешали болющие колени и сильно натянутые связки рук.

— Стражи используют получаемые способности, чтобы чуять порождений тьмы. И только! И никто не задумывается о прочих возможностях скверны. Ведь что мы знаем о ней? Ничего! А меж тем это — неисчерпаемый источник загадок! Могущества! Чем дольше мы живем со скверной в крови, тем сильнее она становится. К несчастью, эта порча рано или поздно овладевает Стражем, пожирает бесследно его душу и тело. Но что, думал я, если распространение порчи можно остановить или каким-то образом сдержать? Что, если можно было бы выделить из нее новые, неведомые Стражам компоненты?

— Как вижу, ты эти компоненты выделил, — окидывая старца взглядом, процедил маг. — Я понял правильно? Ты проводил свои эксперименты на остававшихся в крепости Стражах?

Авернус склонил голову.

— Верно. Они были добровольцами… почти все. Терять им было нечего. Я сумел победить Зов, и продлить жизнь Стража на долгое, очень долгое количество лет. Но… процесс поражения скверной, хотя и сильно замедлен, полностью остановить не удалось. Мои эксперименты еще не закончены. Мне не хватило подопытных. Еще трех-четырех Стражей…

— Слушай, дед, — Амелл сумел, наконец, вытереть лоб о заломленную руку. — Я один — это все равно меньше, чем тебе нужно. И, пока ты тут сидел, там, в Ферелдене, кое-что произошло. Начался Пятый Мор, — он дернул головой, встряхивая мокрые волосы. — Стражей теперь — мало. А те, что остались — молоды и неопытны. Мы даже не знаем рецепта обработки крови порождений тьмы для ритуала Посвящения. И нам нужна помощь Стражей Орлея. Я тут мир пытаюсь спасти, дед. Если не привести помощь — Ферелден падет. Ты в своих горах даже за магическими заслонами не отсидишься.

Старик некоторое время сидел молча, сверля взглядом лицо Амелла. Маг без труда выдерживал взор его бесцветных блеклых глаз.

— Что за чудо проснулось на этот раз? — спустя какое-то время спросил Авернус. Дайлен снова сглотнул.

— Уртемиэль, — угрюмо сообщил он. — Дракон, демон его забери, Красоты.

— Откуда вы знаете, что это Уртемиэль?

— А сам-то ты не чуешь? — изумился Амелл, на несколько мгновений даже перестав пытаться справиться со своим пережатым горлом.

Авернус поднялся на ноги. Еще раз оглядев Дайлена с ног до головы, он неподдельно вздохнул.

— Жаль, что я так и не научился переносу сознания из тела в тело, — с искренним огорчением сообщил он своему пленнику. — Я слишком был занят исследованиями скверны…

— Ты это брось, дед, — Дайлен тщательно загасил лириумный взблеск своих глаз. — Думать забудь.

— Я не могу отпустить тебя, мальчик, — Авернус подошел к столу и раскрыл одну из тетрадей. — Я слишком близок к разгадке одной из величайших тайн мироздания. Когда мне будут доступны ответы на все вопросы, никакой Мор не будет важен. Мы победим древних драконов, не убивая их. Отберем их силу. Сами сделаемся всемогущи..!

Дайлен посмотрел в сторону. Он уже все понял.

— Дай хоть прикрыться чем-то, нелюдь, — негромко попросил он, вновь поднимая глаза и с ненавистью глядя на перебиравшего реагенты, и складывавшего некоторые из них в большую плошку старика. — Какого… дерьма ты меня раздел?

— Одежда и металл…. На определенной стадии эксперимента… под воздействием сильных температур могут прикипать к коже, доставляя тебе дополнительные ненужные повреждения, — соизволил ответить старик, с силой растирая что-то пестиком по плошке. — Я постараюсь… как можно надольше растянуть потенциал твоего организма. Надеюсь, ты достаточно здоров, чтобы пройти все шесть этапов и добраться до седьмого. Мы с тобой, парень, изменим этот мир!

Дайлен сжал зубы, давя готовые вырваться ругательства. Старик залил получившееся от растирания месиво из двух колб и получившуюся массу принялся наносить на отдельные части тела ежившегося пленника.

— Болевые точки, — попутно объясняюще бормотал он, размазывая свое снадобье по злому и смертельно перепуганному Амеллу, который в смятении по-прежнему пытался вызвать огонь — на этот раз на самого старика. — Воздействие непосредственно на них катализирует процессы эксперимента при переходе от одной стадии к другой, в особенности на начальном этапе…

Закончив, он отложил плошку. Руки его окутались синевато-белыми шаровыми молниями.