Академия мертвых. Основы погодной некромантии

Матушка насмешливо окинула меня взглядом.

— Да, счастливый! — поспешно подтвердила я.

— Значит, поступила? — Отец убрал последствия выброса сил, поднял крышу над платформой. И открыл дверцу, приглашая нас с мамой занять место в салоне, — обиженные обратным превращением облака решили отомстить мелким холодным дождем.

— Да, поступила. — Сев на мягкое сиденье, я открыла рюкзак, вытащила копию заявления. — Нет, пап, я поступила не из-за Дастина. Так вышло, я поняла, что мне было очень интересно, когда я ему помогала готовиться к экзаменам.

Отец громко фыркнул.

Мама вопросительно вздернула тонкую бровь.

Я виновато улыбнулась, развела руками. Да, мне действительно нравится некромантия.

— Леон, это не так уж плохо. — Мама, подбадривая, улыбнулась, дождалась, пока отец закроет дверь и устроится на водительском сиденье. — В конце концов, ей ничего не грозит. Теоретики имеют дело с исключительно мертвой нежитью. Если так можно сказать о том, что и так было мертвым. Согласись, выбери она профессию, связанную с погодой, ей грозило бы куда больше опасностей!

Батюшка согласно кивал.

А я понимала, что сейчас мама развернет заявление. И снова придется начинать сначала.

— Практика?! Ты поступила на практическую некромантию?!

Платформу подбросило, разбушевавшийся ветер откинул крышу.

Холодный дождевой душ остудил пыл мамы. И она уже спокойнее спросила, потрясая перед моим носом промокшей копией заявления:

— Это шутка? Я правильно поняла? Шутка?

Воздух в салоне сгустился, дышать стало тяжело. Казалось, еще немного, и его можно будет ножом резать.

Хотелось сказать «да» и спрятаться под сиденье, но я прошептала:

— Нет. Я поступила на факультет практической некромантии. Это не шутка. И не ошибка. У меня один из лучших результатов по двум экзаменам. И первый среди девушек — по физической подготовке.

Платформа резко затормозила. Отец откинулся на спинку сиденья, подставил лицо под дождь. Над нами с мамой осадки прекратились. Капли, огибая нас, падали на лакированные бока платформы и скатывались на посеревший, умытый водой гравий.

Мама ошарашенно смотрела на меня. Ее волосы шевелил ветер. Батюшка отмокал. И считал. Шепотом. Причем счет шел не на десятки, а на сотни. Я ждала, когда родители немного придут в себя и можно будет попытаться их убедить, что я не сошла с ума и не получила молнией в макушку.

— Домой! — Отец резко закрыл крышу. Тронул рычаги. — Домой! Там защита, там и поговорим!

Ох, чувствую, защита не устоит. Как бы не пришлось оплачивать соседям ремонт крыш и побитых градом фасадов!

До Лоумсити мы долетели за пару минут — отец безумно лихачил, рискуя врезаться в крону придорожного дерева или окунуть платформу в приветливо журчащие воды Веснянки. За нами красиво плыли две грозовые тучи. Искрили молниями, пугая водителей встречных платформ. Грозно вспучивали темные бока, намекая, что могут осчастливить проезжающих не только дождем, но и градом.

Папа считал вслух, громко, зло, но помогало слабо. В городке батюшка сбросил скорость, дошел до тысячи и, наконец, убрал небесный эскорт, после которого остался обычный весенний дождичек.

Мама все это время сосредоточенно приводила себя в порядок. Вначале прическу. Потом подправляла подпорченный дождем макияж. Затем убирала мокрые пятна на платье.

Все это — в полной тишине. Родители молчали, я заговаривать не спешила. Было стыдно, что заставила их волноваться.

Когда повозка поравнялась со зданием вокзала, я поспешила обрадовать неразговорчивых спутников тем, что научилась справляться с силой. И теперь нам не нужно несколько часов нестись на повозке как угорелым, чтобы попасть домой. Услышав, что мне помог счет до десяти, отец хмыкнул и направил повозку к транспортной арке.

Считать я начала, когда мы пристроились в конец небольшой очереди. К моменту оплаты кассиру, спрятавшемуся по причине дождя в прозрачной будке, окружающая действительность воспринималась отстраненно. Я полностью увлеклась цифрами. Неприятные ощущения от переноса выпали на «тридцать девять» и «сорок». На «сорок один» мы очутились в родном городе и повернули от портальной арки к выезду с вокзальной площади.

Дождь и сырость остались в Лоумсити. Весеннее солнце согревало шумные улицы столицы, заставляло хмурые лица расцветать улыбками, игривыми солнечными зайчиками скакало по разноцветным витражам окон. Крохотными радугами переливалось в струях фонтанов.

Неподалеку от дома мы встретили дядю, кузин и статую господина Рея. Девочки под конвоем отца тащили героя прошлого в сторону Площади Фонтанов. Воздушная подушка, на которой стояла статуя, опасно прогибалась под ее весом. Кэти и Лара суетливо бегали вокруг нее, подпитывая магией и направляя. Не сразу, но условие пари они все же выполнили. И сейчас с нескрываемым удовольствием следили за караваном облаков, следующим за нашей повозкой.

Оставив транспорт во дворе, отец, сердито убирая несколько небольших смерчей с рук, коротко приказал:

— В дом! — и добавил, зыркнув на меня: — К себе! Быстро!

Наученная горьким опытом общения с родителем, я мышью юркнула в свою комнату. Бросив рюкзак в кресло, подкралась к двери гостиной и замерла, прислушиваясь.

Вначале внизу, в холле, грохнуло, потом стены задрожали, послышалось завывание ветра, шум дождя. Стук града. И характерный для смерчей гул. По дому прошла вибрация. С каминной полки свалилась статуэтка. Не разбилась — хрупкие предметы были укреплены магией. Но иногда и это не помогало.

Папа бушевал минут пятнадцать, потом все стихло. Послышался голос мамы, оценивающей разрушения и раздающей приказы слугам. Я успела прошмыгнуть к себе в комнату. Вскоре в дверь постучали, и Гастингс, наш дворецкий, сообщил, что родители ждут меня в кабинете отца.

Буря миновала, родные готовы к диалогу.

Первым делом я решила извиниться. Едва открыв дверь кабинета, сразу попросила прощения у родителей за то, что заставила волноваться. Мама, сидящая у окна в глубоком кресле изумрудного цвета, кивнула. Отец знаком пригласил сесть:

— А теперь сначала и подробно. Как ты оказалась в Академии мертвых?

Сначала и подробно было стыдно. Поэтому я решила зайти издалека.

Родители терпеливо выслушали рассказ о том, как помогала разобраться Дастину с подготовкой к экзаменам.

— А потом… — Я замялась. Про наш спор с кузинами они уже знают, однако о его настоящей причине хотелось умолчать. А то в свете событий последних дней из меня какая-то совсем безбашенная дочь выходит. Сбежала на ярмарку, влезла в соседский сад, заставила кузин статую тащить, а в довершение всего поступила вместо жениха. — Дастин связался со мной по браслету. Он не успевал на экзамен и попросил меня…

Мама с отцом переглянулись, но промолчали.

— Вот… он был в Самерси. А оттуда до академии никак не добраться вовремя, я и решила поехать… помочь. Вы же знаете, лорд Станли грозился отправить его помощником садовника или юнгой, если Дастин провалит вступительные экзамены.

И я рассказала, как оказалась студенткой академии. Когда дошла до обвинений Дастина, постаралась обойтись минимумом слов. Он меня оскорбил, я его тоже, молнией, помолвки больше нет. Мы не друзья.

Я покосилась на маму и удивленно заморгала. Мне ведь кажется? Волосы мамы шевелил ветер! Перехватив мой взгляд, мама с нескрываемой горечью спросила:

— Неужели ты думала, что я буду его защищать?

Я виновато потупилась.

— Энджи, я никогда не пожертвую счастьем своего ребенка ради собственной блажи. Да, мне бы очень хотелось видеть тебя женой Дастина. Но не такого. А того, каким мы знали его раньше. Прости, ребенок, но я так увлеклась своей мечтой, что ничего не замечала. Леон говорил, что он изменился. Но я не верила, старалась его убедить, что они с Говардом ошибаются, а мы с Эсми правы и Дастин — хороший мальчик. Вместо того чтобы предостеречь тебя, я строила планы. Прости меня!

Этого я выдержать не смогла. Бросилась к матушке, уткнулась в ее плечо и разревелась. Мама гладила меня по волосам, шептала ласковые глупости. И само собой получилось, что я рассказала все как было.

Громко хлопнувшая дверь кабинета заставила оторвать лицо от плеча родительницы. Отца не было. Судя по тучам за окном и грому, он отправился к лорду Станли требовать извинений.

— Мам, они же еще не приехали?

— Приехали. — Мама чмокнула меня в макушку. — Отец вначале в окно выглянул. Говард как раз разговаривал с Эсми. Давай приведем тебя в порядок. Леди должна в любой ситуации выглядеть отлично.

Но сотворить из меня леди мама не успела. Гастингс сообщил, что нас ждут в холле. Семейство Станли и отец.

Вниз по мокрой лестнице мы с мамой шествовали точно королевы. Я в мятом платье, с опухшим от слез лицом. Матушка — с развевающимися волосами, готовая, вопреки правилам хорошего тона, запрещающим использовать магию против гостей, устроить Дастину воздушное путешествие вокруг нашего дома.

Лорд Станли-старший начал извиняться, когда мы еще не ступили на вздувшийся волнами паркет. Некроманта ничуть не смутило присутствие слуг, занятых приведением помещения в порядок, чего нельзя сказать о его жене. Леди Эсми глядела на меня с таким видом, словно это я обвинила ее любимого сыночка в подлоге и потребовала расследования. Сам же виновник конфуза делал вид, что меня нет. Изредка потирал красный след оплеухи на щеке и исподтишка посматривал на лорда Говарда, от которого, очевидно, и получил.

— Еще раз прошу извинить меня и моего сына. — Станли-старший грозно нахмурился, Дастин неохотно подошел ко мне, отвесил ленивый поклон и пробормотал скороговоркой:

— Приношу свои искренние извинения, леди Кейн. Мое поведение было неподобающим, недостойным мужчины и дворянина. Если вы посчитаете необходимым, принесу извинения в присутствии всех указанных вами лиц. Простите меня, леди Кейн! Я искренне раскаиваюсь и прошу не держать на меня зла, — и едва слышно, для меня: — Не думай, что так просто отделалась. Из-за тебя меня запрут в академии на целый семестр! А я бы мог неплохо отдохнуть в Лоумсити, пока отец загорает по погостам!

— Не льсти себе! — отозвалась я. — Оно мне надо — о тебе думать? У меня есть чем занять голову.

— Например, тем лордом, который лапал тебя у ворот?

— Например, теми формулами, от которых тебя мутит, как девицу на первом балу!

Взгляды родителей заставили нас замолчать.

Дастин снова повторил извинения. И даже припал к моей руке, правда, с весьма зверским видом. Я всерьез опасалась получить укус вместо поцелуя, но грозное покашливание Станли-старшего спасло мою ладонь от членовредительства. Раскланивались с бывшим женихом, точно на светском рауте. Насквозь фальшиво. С явным пожеланием провалиться в безвременье со стороны Дастина. И непониманием, как мой друг мог превратиться в это явно потустороннее существо, с моей стороны.

Покончив с извинениями, Станли-младший предложил матери руку, и они торжественно удалились. Станли-старший проводил их тяжелым взглядом, потом виновато глянул на моего отца.

— Извини, Леон, не думал, что мальчишка может пойти на такое. Вначале амулет, теперь это. Порою кажется, я совершенно не знаю своего сына. Такое чувство, что, пока я гоняюсь за нежитью, одна из них захватила Дастина, — устало вздохнул он. Улыбнулся мне и хитро подмигнул: — Поздравляю с поступлением!

— Рано еще! — не согласился папа.

— Ты же сам сказал, что Энджи поступила Академию мертвых?

Отец кивнул и быстро перевел разговор на другую тему:

— Что за амулет?

Лорд Станли задумчиво покосился на слуг.

Папа понятливо предложил, к нашему с мамой общему разочарованию:

— У меня завалялась бутылка чудесного эльфийского вина. Не хочешь продегустировать?

— Не откажусь, — охотно согласился лорд Станли.

Я проводила мужчин завистливым взглядом. Вот это дружба! Жаль, мы с Дастином не можем похвастаться такой же.

Мама довела меня до комнаты. С улыбкой коснувшись щеки, тихо спросила:

— Тебе действительно нравится некромантия?

— Да.

— Ты туда поступила не для того, чтобы доказать Дастину, что лучшая?

Я отрицательно покачала головой. И в мыслях не было.

— Тогда тебе придется доказать это отцу. — Мама задумчиво покусала губы, посмотрела в сторону лестницы. — Надеюсь, Говард его убедит. Хотя… если вспомнить его байки о работе, как бы отец вообще не решил запереть тебя дома.

— Можно подумать, у папы безопасная работа! — возразила я, зевая.

Кажется, зелье целителя закончило действовать. Глаза слипались, проблемы с отцом отступали на второй план. А на первый вышли воспоминания о мягкой кровати в спальне.

— Но наш папа куда сильнее тебя. — Мама заметила очередной некультурный зевок, сцеженный в кулак. — Иди отдыхай, а я пойду послушаю, что там они говорят. В конце концов, у нас есть целая неделя, чтобы его переубедить.

Меня поцеловали в щеку и подтолкнули к двери.

Пожелав маме удачи, я снова зевнула, вошла в гостиную и так и осталась стоять с открытым ртом. На меня растерянно смотрела Ариадна. Она выглядела как типичный призрак низшего уровня: вместо ног — хвост из тумана, размытые очертания, невозможность контакта с предметами. Леди безуспешно пыталась взять со стола стило.

Но она не могла быть призраком!

Я сама запустила ей сердце. При мне Закери вернул ее душу в тело. Да и потом, на экзамене и когда я просила шарфик, Ариадна была весьма живой. Неблагодарной, необщительной, резкой, но живой!

Пока я соображала, чья глупая шутка висит посреди гостиной, Ариадна тихо вздохнула и исчезла. Претендентов на должность комедианта было всего три. Но две, кузины, с Ариадной были незнакомы, оставался Дастин.

Только вот узнать о происшествии он не мог. Или мог? Преподаватели не похожи на тех, кто стал бы распространяться. Узнал от Ариадны? Или от кого-то из ее знакомых? Скорее всего.

Ну что ж, господин Станли, вы первым начали. Зевнув, я решила, что месть — блюдо, которое подают холодным. Лучше — на хорошо выспавшуюся голову.

Тогда я не подозревала, что мести предстоит не просто охладиться, а заморозиться! Всю неделю мне было не до Дастина — я осаждала крепость «Не понимающий выбора дочери отец».

Как и предполагала мама, Станли-старший ничуть не помог его убедить, хотя искренне старался. Однако лишь напомнил, что забавные случаи из практики некроманта — на самом деле весьма опасные происшествия. Особенно для той, у кого нет дара смерти.

Подлила масла в огонь родительского беспокойства леди Эсми. Она пришла к маме в гости. Мама, как настоящая леди, отказать в доме ей не смогла — наши отцы по-прежнему дружат, и дамам, хочешь не хочешь, а придется общаться. Тему наших с Станли-младшим отношений его матушка деликатно обошла. А потом устроила настоящую истерику — ее мужа перевели главным некромантом в деревушку на задворках Фелисии, вокруг которой обосновался целый выводок неизвестной нежити. Ехать следом леди желанием не горела, но за мужа переживала искренне.

После ее ухода отец спросил, не скрывая горечи, хочу ли я родителям такого же будущего? Или детям и мужу? Пришлось напомнить, что лучшие ученики Академии мертвых получают назначение на королевскую службу. На что услышала: «Неужели ты думаешь, что противники короля ограничиваются банальными зомби и призраками?» Я так не думала, но учиться хотела.

Помогла мама. Она с визгом забежала в кабинет и повисла на папе, точно была не леди, а обезьянкой. Следом в комнату приковыляло несколько крупных и давно почивших крыс.

Это был мой звездный час.

Привет от Дастина, по случаю забредший не в ту дверь, я уничтожила быстро. Поднятые животинки не успели даже пикнуть, как ветвистые молнии превратили их в пепел. Сил я не пожалела. Мама грозно сдвинула брови, заметив, что половина мебели в кабинете обзавелась дымящимися дырочками, но вспомнила о том, что она леди, и зашептала слова благодарности. Папа не купился. Ссадил маму с рук. Оглядел запыхавшуюся меня и с усмешкой сказал:

— Хорошо! Уговорили! Поезжай. Учись. А чего я волнуюсь? У тебя ведь хватит упрямства, чтобы действительно стать лучшей! Хотел бы я видеть лицо главы Королевской тайной канцелярии, когда он увидит твое имя в списках претендентов на должность королевских некромантов!

Мы с мамой понимающе переглянулись. С лордом Эдвином Мерлоу у батюшки старая «любовь». Доверенное лицо короля хотел видеть отца во главе Погодного департамента. А папа считал, что с его уровнем силы больше пользы будет в деле предотвращения стихийных бедствий. К счастью, до перевода по королевскому приказу не дошло. Но общался с лордом Эдвином батюшка регулярно. У них была не то чтобы дружба, но и не вражда, этакое противостояние, которое доставляло удовольствие обоим.

— Или вообще замуж выскочишь! — закончил отец.

Я скривилась, за что тут же получила выговор от мамы, — леди не кривляются. Не кривляются, но после нашей с Дастином помолвки думать о парнях не хотелось.

Что касается бывшего жениха, мы с ним все же столкнулись. В вечер перед отъездом в комнату забрался очередной «подарок». Не знаю, что Станли хотел доказать, засылая почившую мышь, но его настойчивость разозлила. Вспомнился призрак однокурсницы. И воскресло желание отомстить. Пока я решала, на что напросился жених, Дастину, очевидно, показалось мало мыши, и у окна появилась призрачная Ариадна.