Иные миры. Братец по разуму [СИ]

* * *

Лекс сидел на прогретом солнцем камне и всматривался вдаль: в оранжево-багряное закатное небо, в уходящие вниз по оврагу верхушки тёмных елей, в размытое пятно озера слева от холма.

— О чём грустишь? — спросила подсевшая рядом Лисс.

— Разве я выгляжу грустным? — перевёл на неё свой взгляд Лекс, и его жгуче-зелёные глаза подозрительно прищурились.

— Не знаю, — прытко спрыгнула с камня Лисс, — но сейчас нам точно не о чем грустить. Всё в прошлом, — неторопливо уходя, она обернулась, — идём. Наши уже в сборе.

— Идём, — закивал Лекс.

Все действительно уже собрались на поляне и вели дружескую беседу.

— Приветствую, друзья! — начал Лекс, — сегодня у нас есть одно очень важное событие и за ним, как вы понимаете, последует другое не менее важное.

Собравшиеся догадывались о чём речь.

— Дедушка Робин завтра покинет нас. Это печальное событие и большая потеря для нас. Но его уход даст нам возможность впустить в наш мир новорожденное существо, — рассудительно говорил Лекс, и всё вече кивало в такт его словам.

— Давайте, не будем терять время зря, — уже более импульсивно подхватила речь Лисс, — дедушка Робин хочет проститься с каждым и для каждого у него найдутся слова. Он помнит этот мир ещё таким, каким он был до Великого света.

— Да-да, — продолжил бойкий Ярис, в два прыжка оказавшийся рядом с Лисс, — мир, в котором сильный убивал слабого; мир, в котором питание было связано обязательно со смертью; мир, в котором не было справедливости, любви и гармонии.

Компания, которая именовала себя «вече» зашумела. Друг за другом выходили желающие высказаться.

Когда отблески заката окончательно растаяли на тёмно-синем небе, собрание было завершено и каждый удалился по своим делам.

Лекс почти бесшумно двигался по сумеречному лесу и только изредка треск сучков выдавал его. Почти у самого дома, он ловко взобрался на дерево и снова уставился в уже потемневшее небо с проблесками первых звёзд.

— Эх, — вдохнул он вечерний аромат, — хорошо то как! И пусть сейчас не рождаются новые, пока кто-нибудь не умрёт. Зато мы питаемся солнечным светом и живём по пятьсот-шестьсот лет, а то и больше, и точно знаем, когда умрём. Нет болезней, нет боли, нет несчастных случаев. Есть только гармония и мир. Мы заботимся друг о друге и об этой планете. Мы любим, дружим и совершенствуемся…

Просидев так с полчаса, Лекс спустился вниз и решил, что хочет именно сейчас повидаться с дедушкой Робином.

Дойдя до его дома, он осторожно просунул голову в дверной проём.

— Входи, Лекс, — бодро, не по-стариковски проговорил Робин.

— Пришёл попрощаться, — немного сконфужено присел рядом Лекс.

— Не переживай, души бессмертны, и мы обязательно встретимся, — улыбнулся дед.

В дверном проёме снова замелькала чья-то голова — это была Лисс.

— Ах, Лекс, а ты что тут делаешь?

— То же, что и ты. И вообще, я первый пришёл, — снова прищурил глаза Лекс, но при этом услужливо подвинулся, освободив ей место.

— Мы живём в прекрасном мире, дорогие мои, — торжественно начал свою речь дедушка Робин, — и мне ничуть не жаль уходить вот так — с достоинством и без стыда за эти долгие годы, проведённые здесь. Я помню наш мир таким, каким его вам страшно представить и хочу завещать вам: — он ненадолго умолк, — сохраните его теперешним. Было время, когда нас считали никем, когда нас пинали и издевались над нами, когда мы умирали от голода и болезней, от физической и душевной боли, когда наши дети, едва родившись, гибли в страшных муках…

Лисс поёжилась и прижалась к Лексу.

— Я не хочу вас пугать. А хочу, чтобы вы понимали разницу, — дед сменил свой поучительный тон на заботливый.

— Дедушка Робин, неужели все они были так плохи? — спросила Лисс, встав и снова сев на место.

— Нет, милая Лисс. Были среди них и другие, но было их ничтожно мало.

— И они тоже сгинули? — не унималась Лисс.

— Они ушли в другие миры. Они заботились о нас, друг о друге, об этой планете и очень страдали здесь от несправедливости. И когда пришёл Великий свет, он забрал их с собой.

— А остальные? — серьёзно спросил Лекс.

— Остальные сгинули, унеся с собой обломки своей никчёмной и жестокой цивилизации.

— Но души же бессмертны? — снова спросил Лекс.

— Да, Лекс. Но мы их точно уже не встретим.

— Великий свет защитил нас, да? — подошла совсем близко Лисс и уселась рядом с дедом.

— Мы истинные хранители этой планеты. Справедливость восторжествовала. И как видишь, Великий свет не ошибся — мы сохранили мир в гармонии.

Они ещё долго разговаривали и что-то вспоминали, грустили и смеялись от души, а главное — получали полезные советы от мудрого деда.

Прощаясь, Лисс погладила дедушку Робина по витиеватым рогам и уткнулась мордочкой в его кудрявую шерсть.

— Мы тебя не забудем, дедушка! Никогда.

— Мы обязательно встретимся! Ждите новорожденного и заботьтесь о нём, передайте ему всё, что услышали от меня и от других.

Лекс и Лисс возвращались домой по извилистой лесной тропинке. Яркие звёзды смотрели на них миллиардом мигающих глаз.

Лисс вышагивала впереди, распушив свой рыжий хвост, а Лекс семенил следом. Они любили сумерки и темноту. Остатки прошлых, теперь уже ненужных инстинктов всё равно давали о себе знать.

— Знаешь, кот, — обратилась она к Лексу так, как делала это крайне редко — не по имени, а по принадлежности к виду, — а мне бы хотелось хоть на чуть-чуть вернуться в прошлое и сказать этим глупым существам, этим человекам…

— Не человекам, а людям, — поправил её Лекс.

— Не важно. Этим существам, что они были неправы!

— Великий свет объяснил им это и без тебя, — хмыкнул кот, перепрыгивая через лужицу.

— Великий свет — это одно, а вот мы… мы… Представляешь, если бы мы появились перед теми людьми и рассказали им о нашем мире, о том, что это они были глупыми, а не животные. Что мы прекрасно можем без них жить, а вот они без нас сгинули… — разошлась лиса.

— Они ничего бы не поняли. Уверен, Лисс…

* * *

— Мир без людей?

— Да.

— И только тогда он близок идеалу?

— А что ты хочешь, брат? Ты желал увидеть мир, похожий на наш. Разве рассказ дедушки о проблемах мира до прихода Великого света не заставил тебя провести аналогии?

— Грустно всё это, братец. Идём домой. Я устал.

— Хорошо. Но не надо принимать так близко к сердцу, повторяю — это один из вариантов и это не наш мир.

— Они все не наши, но в них столько похожего, и кажется, что наш тоже обречён… Но тебе-то не стоит печалиться, как ты говоришь, «наш» мир — он же не наш, а только мой, а у тебя огромный выбор.

— Не для этого я тебе показывал их, чтобы ты сник и расстроился.

— Теперь я понимаю, почему такие же как ты в одном из миров стирали людям память о своём присутствии.

— Ты хочешь об этом забыть? Так это ж не проблема.

— Нет-нет! Даже не вздумай!

— Тогда делай выводы. Изменяй свой мир пока не поздно. Всё в твоих руках, братец. А я — твой братец по разуму, буду тебе помогать. Для этого я здесь.

* * *

— На этом всё, — поставил точку автор и прислонился к спинке стула, — может быть будет много вопросов: кто эти братья? Зачем они по мирам путешествуют? Так что тут непонятного?! Вот жил себе человек и был у него брат, да предположим младший, этак года на три младше его. Жили они как обычные люди и в один прекрасный момент узнал старший, что его младший брат — пришелец, который прибыл из иного мира, чтобы помочь спасти этот мир. Прям не младший брат, а братец… по разуму.

Автор встал, потянулся и выглянул в окно.

— Рассвет уже. Не высплюсь опять. Ничего, пару-тройку часов посплю и на работу. Продержусь. Завтра… вернее уже сегодня… пятница. А там выходные.

Он сладко зевнул и погладил полосатого зеленоглазого кота.

— Нет. Не хочу я отправлять этот рассказ в издательство, опять начнётся это типичное: «всё переделать», «где суть?», «сейчас так не пишут», «надо писать для читателя, а не для себя»… Тьфу. А я для себя. И точка. Уберу «в стол». И не покажу никому. Ну, может… семье… и друзьям. Они поймут.

Непозволительно быстро наступившее утро разбудило мелодией ненавистного будильника. Автор собрался, на бегу запихивая свой завтрак в пакет, чтобы украдкой перекусить на работе, плюхнулся в машину и покатил вершить не великие, а мелкие, серые, вынужденные дела.

— Как парень, переходящий дорогу, похож на моего вымышленного Никиту, — улыбался он, стоя на светофоре и разглядывая прохожих, — а та девушка — на Юльку, которая айри. Интересно, это только у меня такое или у всех писателей? Кажется, что твой вымышленный мир после того, как стал написанным произведением начал реально существовать и жить своей жизнью. И люди на героев похожи и в волшебство начинаешь верить и думается, что вот-вот и встретишь что-то необычное. Эх, как это прекрасно — уметь фантазировать и даже совсем неважно, если твои фантазии никому больше не интересны кроме тебя самого, — снова улыбнулся автор и продолжил свой путь.

После очередного унылого и надоевшего рабочего дня, автор припарковал машину у дома и остановился около подъезда, втягивая вечерний свежий воздух.

— Здравствуй, — услышал он голос за спиной и обернулся.

— Здравствуй. Мы знакомы? — спросил он у статного, высокого, до боли знакомого незнакомца.

— Разве ты не узнаешь меня — своего братца по разуму?..