— Нет. Не разочарован и не подавлен, — заверил он меня.
— Но что-то ты все-таки должен чувствовать? После продолжительного молчания он отвечал каким-то непонятным, отстранённым тоном:
— Мне любопытно.
— Любопытно? Что тебе любопытно? Я ведь уже объяснила, что собираюсь делать.
— Да уж, объяснила, — не постеснялась, — подтвердил он. — Но я хотел бы ознакомиться с твоим планом действий.
— Планом? Каким ещё планом? — Я не на шутку встревожилась.
— Я ведь старый пройдоха, детка. Кто знает? Может, мне удастся дать тебе пару хороших советов. Ну, а пока — доброй ночи.
И мы повесили трубки.
Я закурила сигарету и долго бездумно смотрела на раскинувшийся подо мною город. А потом развернулась и сквозь лабиринт из орхидей отправилась в спальню. Переполнявшие меня ощущения были мне абсолютно незнакомы — я бы не смогла даже подобрать им подходящего определения.
Но в ближайшим уик-энд я отправлюсь в Нью-Йорк. По крайней мере в этом-то я была уверена.
МОТИВ
Воротил современного бизнеса мало волнует, принесёт их деятельность пользу или вред индустриальной системе в целом, коль скоро они добиваются какой-то поставленной перед собою цели. А такая отдалённая цель имеется практически у каждого промышленного магната.
Я никогда не мечтал о богатстве ради богатства, — оно нужно лишь как средство достижения поставленной перед собою цели.
Я даже подумать боялась о том, какой оборот могло принять моё дело, не позвони Тор этой ночью. Я чувствовала, что теряю контроль над ситуацией с того момента, как в трубке раздался его голос. Тор, конечно, старался сохранить видимость, что во мне лежит причина происходящих перемен, а он всего лишь наблюдатель. Но я-то понимала, что ему недостаточно было властвовать над компьютерами, он жаждал власти над реальностью. Моей реальностью. И это не могло меня не беспокоить.
Первая перемена произошла на следующее же утро, когда, стоя в наполненной паром душевой, я взглянула в зеркало. Я всегда начинала день с соков и кофе, и лишь после изрядного цитрусово-кофейного возлияния считала возможным взглянуть на своё отражение. И чем вы становитесь старше, тем мудрее с вашей стороны предпринимать такие меры предосторожности. Но этим утром из зеркала, протёртого мною от осевшего пара, на меня взглянуло живое доказательство того, какой же бессовестной лгуньей я была до сих пор. На меня смотрела физиономия прирождённой авантюристки.
Как искусно мне удавалось скрывать это от себя самой. И вот после десяти лет изматывающего, до посинения сражения с Системой, когда сил у меня хватало лишь на то, чтобы кое-как тянуть ежедневную служебную лямку, я вдруг с нетерпением рвалась на работу! Я чувствовала себя превосходно, казалось, помолодела лет на десять и знала почему. Если Тор поможет мне, а он это пообещал прошлой ночью, я с лёгкостью положу на обе лопатки все зазнавшихся банковских чинуш. Насвистывая мелодии из «Полёта валькирий», я быстро оделась и поехала в банк.
Должна признаться, что если мой босс, Киви, был известен как вероломный предатель и убеждённый карьерист, то моя собственная репутация в определённых кругах была ещё почище. Ходили слухи, что я веду себя с сотрудниками отдела, как с рабами на галерах, но это было, конечно, преувеличением. Просто я отлично знала, что руководит действиями компьютерщиков.
Дело в том, что работающие с компьютерами резко отличаются от остальных. Психологи так и не подобрались к решению этой проблемы, да у них могло ничего и не получиться, поскольку они исходили из постулатов о том, что всякая личность имеет основные потребности в сне, пище и тепле человеческого общения. Тогда как описываемая мною разновидность людей ни в чем подобном не нуждается. Чаще всего таких называют технарями.
Технарям компьютеры гораздо ближе, чем другим. Самыми продуктивными для них являются ночные часы, когда все спят, а на охоту выходят лишь порождения ночных кошмаров. Технарь мало ест, причём предпочитает консервы и бутерброды. Он не видит солнечного света и не дышит свежим воздухом, расцветая под призрачным пламенем люминесцентных ламп в окружении аппаратов искусственного климата. Если он или она создают семью, что случается крайне редко, то пытаются классифицировать своих детей в виде ряда последовательных величин. О, я все знала про технарей, поскольку сама была из их числа.
Банковским технарям была известна эта моя репутация, и они слетались ко мне отовсюду, словно мотыльки на огонь, потому что были уверены: я воздам им по заслугам и заезжу до полусмерти на работе. Они жадно хватались за драконовские расписания, ненормированный день и проблемы, разрешая которые побледнел бы сам Эйнштейн, а Господь Бог попросту сломал бы голову. Оттого, что я всегда более или менее исправно старалась снабдить подчинённых мне технарей всеми этими заманчивыми вещами, про меня говорили, что я умею бросать мячи, и это означало своеобразное выражение уважения.
В то утро моя репутация сработала исправно как никогда: по прибытии в офис я обнаружила на своём столе объёмистый пакет от управляющего кадрами. В пакете находилась целая пачка экспертных отчётов от множества сотрудников банка и любезная записка от самого управляющего:
«Дорогая Верити, я и не знал, что вы занимаетесь набором сотрудников. Управляющий кадрами как всегда узнает об атом последним».
Управляющему кадрами вполне позволительно узнать об этом в последнюю очередь, зато управляемые кадры не зевали. Хотя я ни о чем никому не говорила, ведь моя разработка была составлена и разослана лишь прошлым вечером, в пакете находились экспертные отзывы от самых маститых технарей нашего банка, и все они как один предлагали себя для участия в новом проекте: создании избранного круга для внедрения «Теории Зет». Это, безусловно, означало, что массы знали то, о чем до сих пор не знала я, а именно: Совет директоров рассмотрел и одобрил мою разработку. И всем не терпелось принять участие в игре.
Была, однако, персона, которая очень страдала, оказавшись вне игры: Киви кусал локти, не имея возможности проникнуть в мой кабинет, пока Павел добросовестно держал оборону. Я просидела взаперти весь день, проводя собеседования с кандидатами в избранный круг, конечно, после получения на то официального разрешения. И уже включила в число членов круга некоего Тавиша, одно из самых талантливых технарей в Бэнкс, несмотря на горячие возражения его босса. Хотя удалось убрать с пути Киви, действуя через его голову, с ним мне все же предстояло решить одну проблему: будущую поездку в Нью-Йорк.
Этим утром я первым делом послала Киви запрос на командировку, надеясь, что он ещё не в курсе последних событий и одобрит план поездки. Я располагала своим командировочным бюджетом, и его подпись на запросе — лишь пустая, формальность. Кроме того, Киви нравилось, когда я уезжала, он мог распоряжаться моей командой. Как известно, у него были собственные «директорские» проекты, а подчинённые ему управляющие, хорошо зная свои дела и обязанности, попросту игнорировали его гениальные идеи как досадные помехи в работе. Когда я была в отъезде, разработкой этих проектов вынужден был заниматься мой отдел.
— О чем думает мистер Виллингли? — поинтересовалась я, выйдя из кабинета. — Куда пропало моё заявление о командировке? Он его до сих пор не подписал.
— Кто же знает, о чем он думает? — простонал в ответ Павел. — Он не знает этого сам. У него не хватает ума даже на то, чтобы создать видимость деятельности, поэтому, как вампир, гоняется за чужими идеями, так что опасно поворачиваться к нему спиной. Мы, секретари, зовём его «Куси-ка Виллингли в Брюхо».
— Павел, я задала тебе вопрос, — прервала я необычно резким тоном. Он удивлённо уставился на меня и принялся аккуратно раскладывать карандаши у себя на столе.
— Его величество желают видеть вас у себя в кабинете немедленно, — сообщил Павел. — Что-то насчёт Тавиша, ну того парня, с которым у вас только что прошло собеседование, и его босса, этого никчёмного дурака.
Боссом, против желания которого я приняла на работу Тавиша, был важный, как индюк, пруссак по имени Петер Пауль Карп. Я поняла, что проблему нужно решать как можно скорее, и оставила Павла вылизывать свой стол.
Чтобы попасть в кабинет Киви, находившийся на том же этаже, пришлось в очередной раз преодолевать порождение шизофренического бреда наших дизайнеров. Его секретарша кивнула мне, не отрываясь от клавиатуры пишущей машинки. Я постаралась приготовиться к худшему, но меня ждал сюрприз.
— Ах, Бэнкс! — приветствовал он меня, дыша так глубоко, словно только что закончил пробежку на длинную дистанцию. Мои оборонительные щиты тут же рухнули. — Добрые вести! Добрые вести! Но прежде всего, позвольте мне вернуть вам ваш запрос, я подписал. Значит, собираетесь на уик-энд в Нью-Йорк, да? И вам поручили разработку нового проекта, я слышал краем уха. — Он протянул мне мои бумаги.
— Я как раз собралась обсудить его с вами…
— И получить самую высокую оценку. Мне хотелось, чтобы вы не забывали: я всегда готов помочь, Бэнкс. Двери мои, всегда открыты для вас. Как сказал Бен Франклин: «Мы должны вместе тянуть за верёвку — иначе нас по одному повесят на этой верёвке!» И Бен Франклин был прав. — Он лукаво подмигнул.
Да уж, этот Бен Франклин был парень не промах. Все это означало одно: я выиграла первый раунд.
Совет директоров одобрил и разрешил финансирование проекта более объёмного, чем тот, который недавно уничтожил Киви. Его вероломное вмешательство в мои отношения с ФЭД ни к чему не привело. Он не сможет выбить у меня из рук этот проект, также как не сможет к нему и примазаться. Я уверена, у него нет даже копии моей разработки, чтобы её изучить. И конечно, он теперь всеми способами будет пытаться сунуть нос в мои дела, ну, с этим я уж смогу справиться.
— Не успела я мысленно поздравить себя с выигрышем, как он добавил:
— Только представьте моё удивление, когда я узнал, что вы не поделились со мной насущными проблемами, которые возникли до того, как ваш проект начал воплощаться в жизнь! — Насущные проблемы? О чем это он? — Наш приятель Карп из отдела систем международного обмена только что звонил мне. Похоже, он не желает, чтобы этот… — он сверился с записью в настольном блокноте, — этот Тавиш перешёл в ваше подчинение.
— Честно говоря, — начал я, мысленно проклиная Карпа за то, что он впутал Киви в это дело, — все произошло буквально десять минут назад. Карп почему-то вообще не одобряет моего проекта.
— Но ведь вы сказали ему, что если он не одобряет его, то может позвонить Лоренсу и высказать свои соображения?
Я с готовностью кивнула. Один из воротил во Всемирном Бэнкс, Лоренс председательствовал в Совете директоров и был боссом Киви. Я пошла на этот обман, поскольку знала, Карп ни за что на свете не станет никуда звонить. Да вряд ли вообще кто-то мог себе позволить звонить Лоренсу, он сам звонил. И когда это случалось, вы могли лишь мечтать, чтобы ваш номер исчез из его телефонной книжки.
— По-моему, лучше самим разобраться, что мешает вашему проекту. Ни вы, ни я не хотим, чтобы Лоренс копался в наших мелких дрязгах, не правда ли? — заговорил Киви. — Я пообещал Карпу, что мы с вами посовещаемся и придём к какому-нибудь решению. Если без этого щенка Тавиша у Карпа остановится работа, стоит ли нам переманивать его к себе? К тому же Карп уверял меня, что Тавиш и сам не желает от него уходить.
Это связывало мне руки. Основной проблемой для внедрения «Теории Зет» было то, что по определению избранный круг работает без менеджера. Я, конечно, сама выбираю членов этого круга, но однажды созданный, в дальнейшем он действует самостоятельно, без моего вмешательства. Следовательно, в этом круге у меня должен быть союзник — такой человек, который имеет достаточный вес в глазах созданной команды, и в то же время он должен стараться проводить в жизнь мою линию. Тавиш был единственной кандидатурой, удовлетворявшей всем этим требованиям, и попутно он смог бы воспрепятствовать Киви протянуть лапы к чужому пирогу. Однако я не могла, конечно, всего этого объяснить Киви.
Все-таки какая-то надежда у меня оставалась. Я знала, что Киви поддаётся внушению, хотя и не так уж легковерен. Мне показалось, что сейчас лучше всего отвлечь его внимание от притязаний Карпа. И поэтому пустились во все тяжкие.
— А про какие это добрые вести вы говорили, когда я вошла в кабинет?
— Ну… мне бы не хотелось, чтобы это обсуждалось на каждом углу… — пробурчал он, его рот растянулся в улыбке от уха до уха.
Скотина. Я проверила, плотно ли закрыта дверь, и уселась в кресле напротив него.
— Вы, конечно, не обязаны передо мною отчитываться, — промурлыкала я, — но ведь вам хорошо известно, что я могу хранить секреты.
— Только строго между нами, — сказал он, оглянувшись. — Угадайте, где я сегодня обедаю?
Я старательно перечислила названия всех дорогих ресторанов в городе, которые только смогла припомнить. Он отрицательно кивал головой, улыбаясь.
— Это нечто более выдающееся, — наконец не выдержал он. — Это приватный клуб.
Я сидела неподвижно, напрягшись, чувствуя, как внутри меня гнев перерастёт в ярость. Киви чуть не плясал от счастья, он напрочь забыл о том, что учинил надо мною всего два дня назад, разгромив в пух и прах мои надежды на продвижение по службе. Я же изо всех сил старалась изобразить на лице этакую приторную смесь восторга и энтузиазма.
— Вагабонд-клуб! — прошептал он, истерически повизгивая. — Меня пригласил Лоренс!
Известно, что Вагабонд-клуб был заветной мечтой, взлелеянной Киви. Он не задумался бы ни на минуту пожертвовать правой рукой, если бы ему пообещали, что подобная жертва позволит ему вступить под вожделенные своды Вагабонд-клуба.
В Сан-Франциско закрытых клубов для избранных, где собиралось исключительно мужское общество, было больше, чем во всей остальной Америке. Вагабонд-клуб был самым закрытым, хотя и не самым старым заведением подобного рода в Сан-Франциско. За его увитыми плющом стенами зачастую собиралось гораздо больше банковских воротил, чем можно было встретить на любом официальном совещании. Меня просто приводило в ярость то, что, хотя женщины и добились права голоса, права работать наравне с мужчинами, права сидеть с ними на совещаниях за круглым столом, их оставили вне игры, ухитрившись укрываться для принятия основных решений за закрытыми дверями. Фактически, банки даже платят за постоянное членство в подобного рода клубах, генеральная линия которых заключалась в том, чтобы удерживать всех прочих смертных (и меня тоже, к примеру), на положении горничных, с восторгом взирающих на деяния суперзвёзд. И им хватает совести тратить на это деньги налогоплательщиков! Перед дверьми этого самого Вагабонд-клуба стояло двое часовых, призванных бдить, дабы ни одна женщина не проникла в него и не увела бы у них из-под носа кусок пирога. Мать-природа все ещё брала своё. Чтобы попасть на этот их шабаш, мозгов было недостаточно.
Да, мне ничего не оставалось, как поздравить Киви со свалившимся на него счастьем, с тем неоспоримым фактом, что он — существо мужского пола.
— Раз уж Лоренс решил рекомендовать меня в члены клуба, — продолжал Киви с восторженным придыханием, словно школьница, отвечающая вызубренный урок, — не могу же я доставлять ему дополнительное беспокойство. Постарайтесь бросить этому Карпу хоть какую-нибудь кость, чтобы он грыз её, пока шумиха не уляжется? Если вам обязательно нужен Тавиш, найдите для Карпа равноценную замену. Я полагаюсь на вас. Бэнкс, вы ведь всегда были хорошим парнем… хорошей женщиной, конечно. А я звякну ему и пообещаю, что вы найдёте чудесную кандидатуру для замены.
Сжимая в руках свои бумаги, я вышла из кабинета Киви. В итоге все закончилось весьма недурно. Неразбериха с Тавишем теперь может подождать до завтра, пока я не придумаю, как мне его удержать, а в пятницу я уже буду в Нью-Йорке. Коль скоро Тор на моей стороне, меня ничто не может остановить на пути к цели. А возможность поиграть миллионом-другим долларов, пусть даже и недолго, компенсировала бы моральные издержки после выходок моего безжалостного босса. По крайней мере в тот момент именно так я и думала.
Вечером я пригласила Тавиша на обед в мой любимый ресторанов Сан-Франциско, «Ле Клуб». Перед отъездом в Нью-Йорк следовало наладить деятельность избранного круга. Я точно знала, чем им нужно будет заняться.
Талантливому технарю Тавишу, пожалуй, не понравятся некоторые мои идеи. А с другой стороны, если не дать ему руководящих указаний, они так и будут с умным видом плевать в потолок до моего возвращения. Мне хотелось организовать их работу. В конце-то концов им предстоит проникнуть в святая святых той системы, которой я управляла в течение десяти лет.
Подъехав к ресторану, я сразу же заметила Тавиша, слонявшегося под темно-зелёным тентом, натянутым над входом. Юноша был облачён в костюм, галстук и кроссовки. Его длинные, до плеч, белокурые волосы свободно развевались по ветру, и по его внешнему виду никто не дал бы ему больше его законных двадцати двух лет.
— Ничего себе! Надеюсь, ты не приобрёл этот костюм специально по случаю обеда в ресторане? — поинтересовалась я, припарковав машину и подойдя к дверям ресторана. — И куда ты дел свою футболку?
— Я надел поверх неё рубашку и костюм, прямо как супермен, — заявил он.
Несмотря на то, что выглядел Тавиш сущим мальчишкой, зубки у него были отнюдь не щенячьи: он, видимо, успел разгрызть не один твёрдый орешек.
Одной из странностей, свойственных информатике как области знания, является то, что зачастую безусые юнцы соображают в ней больше, чем их многомудрые боссы. Что касалось непосредственно Тавиша, то он успел достичь моего уровня, когда ему едва сравнялось восемнадцать лет. При его несомненной талантливости было тем более удивительно, что он работает на такого тупого бонзу, как Карп; он мог бы запросто найти себе лучшее применение. Мне хотелось узнать, что движет поступками Тавиша: для этого я и пригласила его пообедать. И не собиралась ходить вокруг да около.
— Мне нравится это место, — сказал он через полчаса, окидывая взглядом уютный кабинет, где мы сидели на зеленом бархатном диване. Официант подавал превосходно приготовленный обед и разливал шампанское в невозмутимом молчании. — И я счастлив, что имею возможность поблагодарить тебя за вызволение из лап Карпа.
— Боюсь, что ты спешишь считать себя спасённым, — возразила я, поливая бифштекс жгучим, как огонь, соусом. — Твой приятель Петер Пауль позвонил сегодня Киви, как раз после нашей беседы, и заявил, что все отменяется. Так что в какой-то степени этот обед можно считать твоим прощальным обедом. Он, похоже, уверен, что ты подчинишься его требованиям. Петер Пауль твердит на всех углах, что ты ему чем-то обязан.
— Да, я обязан ему, верно, — мрачно сказал Тавиш. — Пожалуй, из этого можно и не делать секрета: по крайней мере для тебя. Понимаешь, я начал работать с Карпом ещё там, на родине. Он нанял меня, чтобы привести в порядок списки текстильных товаров, которыми якобы собиралась торговать его фирма. Я должен был получить половину прибыли, по крайней мере он так пообещал, и кое-что ещё, что меня больше всего и привлекало.
— И что же это было?
— Он сказал, что будет моим спонсором для получения зеленой карты, то есть вида на постоянное жительство. Без неё я, как иностранец, не имею права быть принятым на работу в этой стране, разве что в обход законов. Но тут бизнес у Карпа прогорел, и он остался должен мне чуть ли не полмиллиона моих процентов с прибыли. Все мои денежки улетели Карпу в нос, но я не могу обвинять его, поскольку он является моим официальным спонсором.
— Ты имеешь в виду, что он нюхает кокаин? — удивилась я.
— Он пускает в пыль не меньше ста тысяч долларов ежегодно, и эти расходы не может покрыть даже его баснословное жалованье, — сообщил Тавиш. — Вот он и старается с помощью банковской компьютерной системы создать видимость законной торговли мануфактурой, а на деле занимается отмыванием денег. Хотя у меня нет вещественных доказательств, я более чем уверен, что его торговая фирма — лишь прикрытие. Он и меня старается втянуть в свои игры, угрожая, что иначе выдаст иммиграционной службе.
— Но ведь ты находишься здесь легально, — возразила я, — у тебя есть временное разрешение, и ты собираешься поменять его на зеленую карту. Я как раз сегодня утром заглянула в твоё личное дело.
— Он больше не имеет права быть моим спонсором. Фирма, которую он представляет, фактически не существует. И с этой точки зрения я вообще работаю сейчас в Бэнкс по фальшивым документам. Как видишь, он прижал меня к стенке. Если я вернусь на родину, мне в лучшем случае удастся задействовать одну сотую своего потенциала как специалиста. Ведь ты же знаешь, что хотя я и щенок, но щенок с головою.
— Получается, что я ничего не могу для тебя сделать, — сказала я (позже вы узнаете, каким чудесным образом повернулось колесо фортуны в течение нашего обеда). — Я не могу поднимать шума, поскольку не имею доказательства незаконной деятельности Карпа, даже если я и попытаюсь это сделать, тебя в лучшем случае депортируют, а в худшем потащат в суд. Но если бы нам удалось выиграть время, подсунув ему вместо тебя специалиста, от которого он не сможет воротить нос, мы попытались бы придумать, как вытащить тебя из всей этой заварухи.
— Ни о чем ином я и не мечтаю. Уверен, что этот удар он не отобьёт, — обрадовался Тавиш. — Я даже нашёл для него чудесную кандидатуру, кто спит и видит, как попасть на службу в его отдел.
— Кто-то хочет работать на Карпа? — недоверчиво переспросила я. — Пожалуй, у этого парня не все дома.
— Это не он, а она, — уточнил Тавиш. — И зовут её Перл Лоррейн, специализируется на международном обмене. Работает экономистом и является моей клиенткой с недавних пор. Она ослепительная — и чёрная. Карпу придётся изрядно поломать голову, и вряд ли он сумеет найти повод от неё отказаться.
— Перл Лоррейн? С Мартиники? Да, она разбирается в международном обмене намного лучше Карпа и имела дело с компьютерами. Но что она думает по поводу твоей идеи?
Я знала Перл Лоррейн, и мне казалось, что она вряд ли пошла бы на подобный шаг без уважительной причины, со своей репутацией непримиримого борца с карьеристами.
— Кроме всего прочего, Перл сказала, что Карп — настоящий нацист, он обращается с чернокожими подчинёнными как с дикарями из джунглей и на всех углах хвастается, что всегда нанимает только чёрных секретарш, потому что у них симпатичные ляжки.
— Боже правый, — сказала я, — но если все это правда, то откуда у тебя такая уверенность, что Перл Лоррейн согласится работать на этого парня?
— Все очень просто, — ухмыляясь, пояснил Тавиш. — Она лучше него разбирается в международном обмене и хочет занять его место. А если хочешь занять место какого-то игрока, лучше всего быть на подхвате, когда его удалят с площадки.
Я согласилась с Тавишем, — учитывая стеснённые обстоятельства, в данный момент Перл для нас просто находка. Подали сыр и фрукты, и я решила, что наступило время перейти к истинной цели встречи.
— В конце недели я отправляюсь в Нью-Йорк, — сообщила я Тавишу. — К этому времени все шестеро членов круга должны начать работать, и мне бы хотелось перед отъездом кое-что с тобою обсудить.
Тавиш серьёзно посмотрел на меня поверх серебряного столового прибора и кивнул в знак того, что готов слушать.
— Прежде всего, — сказала я, — вам нужно проникнуть в файлы, содержащие данные по обычным и переведённым банковским счетам, и затем разнести в клочья систему компьютерных обменных фондов.
— Компьютерных обменов? Твою собственную систему? — удивился Тавиш. — Но ведь это одна из самых сильных систем в Бэнкс, она защищена по меньшей мере по двум позициям…
— Вам придётся подобрать ключевые шифры, — кивнула я, — для проникновения в систему компьютерного обмена, а кроме того, понадобятся номера обычных счётов и секретные пароли, чтобы снимать деньги со специальных банковских счётов.
— То есть ты предлагаешь нам стащить ключевой шифр для одного дня, чтобы показать, что это в принципе возможно?
— Все эти чёртовы банки не могут менять ключи каждый божий день, — сказала я. — Поэтому подразумевается наличие в системе программы, в которой закодированы абсолютно все ключи и которая каким-то способом может определить их правильность, если даже смена ключа происходит без предупреждения.
— Поразительно, — воскликнул Тавиш. — Просто ушам своим не верю. Ведь если только была бы такого рода «спасательная» программа, любой мог бы снять деньги с любого понравившегося ему счета и перевести куда угодно, уверяя, что это его собственные деньги.
Я улыбнулась, взяла бумажную салфетку и набросила небольшую таблицу.
— Во всех отделениях банка имеются такие вот карточки. Номер в верхней графе указывает нам место действия, то есть номер отделения, которое переводит деньги. Первая вертикальная колонка — специальный код на текущий месяц, вторая колонка — для текущего дня, а третья колонка — количество переводимых денег в долларах. Именно эти четыре номера: номер отделения, номер месяца, номер дня и количество денег и являются ключевым шифром! Каждый ключ меняется с переменой дня и количества денег — вот и все!
— Да брось ты шутить, — сказал Тавиш. — Я всю жизнь работал по международному обмену и ни черта не смыслю в межбанковских обменных операциях. Но если это все действительно так просто, то ведь любой, кому не лень, может проникнуть в систему и воровать фонды!
— Возможно, они давно уже этим занимаются, — согласилась я, смакуя шампанское. — Это и предлагается вам выяснить. Задача, конечно, сложная, лично мне пока не доводилось видеть системы, способные раскодировать ключи.
— Каким идиотом надо быть, чтобы давать такие вводные? — восклицал Тавиш, размахивая салфеткой. — Послушай, но ведь это все пока твои предположения. Но если только ты права и все обстоит именно так — значит, система безопасности у нас вообще ни к черту не годится!
— Ты сожалеешь, что привлечён к работе над моим проектом? — спросила я.
Поделиться книгой: