Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты, понял, о чём я?
— Думаю да, но если не проверим — не узнаем!
С этими словами капитан подошёл ко мне и наотмашь ударил меня по лицу. Я отлетел к стене и больно ударился об неё головой.
Сразу же вылезло:
ВНИМАНИЕ! ВЫ ПОЛУЧИЛИ ПОВРЕЖДЕНИЕ СРЕДНЕЙ ТЯЖЕСТИ! ВАШ УРОВЕНЬ ЗДОРОВЬЯ ПОНИЗИЛСЯ НА 4 ПУНКТА. ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ЗДОРОВЬЯ 58/100.
Ого! Уже 58! Даже после понижения на 4. Видимо сказался отдых. А если бы ночью ещё и выспался, то вообще бы почти в форме был. А этот Зайцев смелый парень, вот ниндзя-черепашка в бронежилете испугался меня бить, а капитан рисковый.
— Я так и думал, — почему-то весело произнёс полковник. — Убить его нельзя. А вот бить можно! Ну-ка дайте ему пару раз по рёбрам ещё! Я из-за этого сучёнка чуть ласты сейчас не склеил.
— А не фиг было… — фразу я не закончил, так как быстрый и точный удар спецназовца в печень, сбил мою мысль.
Боль была дикая. Воздуха не хватало. Я присел на четвереньки, а эта туша в бронежилете добавила мне с ноги в грудь, припечатав к стене.
Надписи о вреде здоровью не успевали даже сменять друг дружку, а просто наслаивались одна на другую, а я только обрадовался, что оно вверх пошло.
— Хватит! — крикнул полковник.
Меня перестали бить, а полковник поднёс мне графин с водой и молча его протянул. Я взял графин и попил, во рту действительно пересохло. Странно, почему он из графина пьёт, стаканов нет что ли?
— Надеюсь, ты теперь понял, что даже если тебя невозможно убить, то очень даже возможно пожизненно держать в одиночке где-нибудь заполярным кругом. И бить! Больно, часто и много! Как тебе такая перспектива?
Скажу честно, перспектива была не самая хорошая.
— Я же не специально, — попытался я оправдаться. — Вы же сами пистолет на меня направили.
Ткаченко меня не слушал, он уже обращался к Зайцеву:
— Странно, что я его убивать-то не собирался. Я хотел ему в плечо выстрелить.
— Ну либо Система реагирует на сам факт применения оружия, — предположи капитан. — Либо решила, что есть риск того, что Вы промахнётесь и попадёте в жизненно важный орган. Можно это легко проверить, если выстрелить ему в ногу, куда-нибудь пониже, в ступню, например. Это для жизни не опасно.
— Вы издеваетесь? — заорал я. — Да что я вам сделал? Ловите, убить хотите, бьёте, пугаете! А я ведь даже ничего плохого не сделал никому!
— Угомонись! — прервал меня полковник. — Не будем мы в тебя стрелять.
Полковник потёр ладонями шею, видимо состояние дискомфорта ещё не прошло.
— Мне другое интересно, почему на нас с Антоном Система по разному воздействовала? Я чуть не задохнулся ведь. Натуральный быстрый отёк Квинке. Как в тот раз, когда меня пчела в горло ужалила.
— Это как раз таки не удивительно, — спокойно ответил Зайцев. — Видимо бьёт по слабым местам. Железняк же еле прошёл медкомиссию в последний раз. У него там проблемы с сосудами были, в госпитале лежал, но вроде вылечили. А у Вас аллергия слабое место. Вот ему инсульт, а Вам отёк!
— Не нравится мне всё это, — мрачно произнёс полковник.
— И мне! — сдуру вякнул я.
Ткаченко оглядел меня оценивающе и отдал приказ Зайцеву:
— Конвой ему вызови! Чего гадать? Давай-ка отдадим его Петровичу на опыты.
Глава 5. Часть 2
Я сжал кулаки и ощетинился, мозгом понимая, что толку от этого никакого, сломают меня эти спецназовцы и не моргнут. Но с другой стороны, вот так вот покорно пойти на какие-то там опыты, нет, это не про меня. Зайцев увидел мой настрой и расхохотался.
— Андрей Николаевич, — обратился он к полковнику. — Пацан чуть не обосрался только что, хватит с него на сегодня. К чему такие строгости? Разрешите, я его сам отведу?
За «обосрался» я, конечно, обиделся. Уж после двух попыток меня пристрелить, простое упоминание о каких-то опытах до такого меня довести не могло. Но струхнул, этого не отнять.
Ткаченко махнул рукой, давая понять, что не возражает, а Зайцев, всё ещё смеясь, обратился ко мне:
— Не бойся, шутим мы так. Петрович — начальник нашей исследовательской лаборатории. Все опыты — это анализы да полное сканирование организма. Не больно и не опасно. Пошли!
Зайцев привёл меня во что-то наподобие госпиталя, в лаборатории которого мне действительно сделали несколько обследований да взяли кровь. После чего поместили в уютной одноместной палате и накормили ужином. Ну что ж, не тюремная камера, уже хорошо. Понимая, что бежать отсюда смысла нет, да и как это осуществить я не представляю, и осознав, что жизни моей тут ничего пока не грозит, я решил выспаться. Может это и глупо, а какие ещё варианты? Посплю, а на свежую голову буду думать, что делать дальше.
Спал я, судя по всему долго, а разбудил меня звук открывающейся двери. В палату зашел Зайцев с двумя конвоирами.
— Вставай, пацан! — Почему-то весело произнёс капитан. — Получили мы результаты всех твоих обследований, да ещё из головного кое-какую информацию, не представляешь ты для общества и государства никакой ценности, а потому дальше ожидать, решения своего дела будешь на общих основаниях.
— Это как?
— Не как, а где! В СИЗО.
Не дав мне опомниться, меня вывели из палаты, а затем на улицу и отвели в здание, стоявшее напротив госпиталя. В нём, судя по всему, и было то самое СИЗО. Меня закинули в небольшую камеру, в углу которой сидел щуплый паренёк в тертых джинсах, поношенной толстовке и грязной бейсболке, надвинутой на самые глаза.
Едва я зашел в камеру, паренёк испуганно посмотрел на меня и не отводил взгляда. Мне это показалось смешным.
— Ты чего так на меня смотришь? Не бойся!
Я прилёг на нары и услышал в ответ:
— А я и не боюсь!
Странный голос, какой-то высокий, будто пацан под бабу косит. С кем это меня посадили? Блин, вот теперь я боюсь.
Больше желания разговаривать со странным пареньком у меня не возникало, так мы и просидели до самого вечера. Вечером принесли ужин, к слову для такого места неплохой. Пацан съел едва ли половину своей порции, а когда я смёл всё, что было у меня в тарелке, он сказал:
— Если не наелся, и не брезгуешь, можешь моё доесть. Я аккуратно ела.
Ела? Девчонка что ли? Вот я придурок! Полдня остерегался непонятного пацана, вместо того, чтобы поболтать с девчонкой. Я ведь и подумать не мог, что у них тут камеры не разделяются по гендерному принципу. Она хоть и заморышная какая-то, маленькая, серенькая, но мне же с ней не целоваться, поболтать можно было бы.
— Спасибо! Не откажусь! — я подошёл и взял у девушки тарелку. — Тебя как зовут? Меня Макс.
— Катя.
— А давно ты здесь?
— Пятый день.
Я присвистнул. Да тут не по одному дню сидят, оказывается.
— А за что тебя?
— За то же, за что и тебя!
— Да меня ни за что! — возмутился я.
— Вот и меня за это же, — ответила Катя.
— А ты не очень разговорчивая. Может, хоть скажешь, чего мы тут ждём?
— Чего и все. Отправки на точку Ч.
Все загадками разговаривают, даже эта заморышная Катя.
— А что там, на этой точке Ч?
— Там всё.
И вот как её понять? Что значит «всё»? В смысле, что там есть много чего? Или в смысле, что это всё — конец? Час от часу не легче. То циферки над головами, то Система какая-то всемогущая, то КСК непонятная, теперь вот точка Ч. За два дня моя спокойная размеренная, ну или почти размеренная, жизнь превратилась в хрен пойми что! Кстати, циферки! Как я про них забыл! Сидел полдня гадал, кто передо мной. Ну-ка, Катя, дай-ка я на тебя посмотрю!
Катя тем временем, явно не желая продолжать разговор, отвернулась. Ну что ж, так даже удобнее её рассматривать. Напрягаю глаза и мозг. Есть!
После первой строчки ловлю ступор и не могу соотнести прочитанное с тем, что вижу перед собой. Вот это, с виду безобидное забитое существо — член террористической организации? Хотя сам факт, что обманула с именем, уже настораживает. Интересно, если ей сказать, что я знаю, что она не Катя, а Настя? Нет, лучше никому не говорить, что я могу это читать. Я уже понял, что это умеют не все. Так зачем палить свои возможности? Читаю дальше:
Ого! Влечение минус один, это как? По-моему, это уже отвращение. Чем же я тебе так не приглянулся, Катя-Настя? С другой стороны, это не Ольга, в случае с которой меня изначальный малый показатель влечения страшно расстроил. Тут всё нормально, тут как раз таки меня это очень устраивает. С этим существом мне шуры-муры не нужны. Да и вообще в это время и в этом месте, они мне даже с Ольгой были бы не нужны.
Ольга… не хочу о ней думать. Пытаюсь прогонять мысли о ней. Как же я хочу её ненавидеть, но что-то не даёт. Вот так, наверное, и прощают мужики и неверных жён-изменниц, и подруг продавших их ради денег или иной выгоды. Меня передёрнуло. Не хочу быть таким! Эта тварь должна ответить! Завожусь, чувствую, аж пульс участился. И тут же смотрю на это всё со стороны. До Ольги ли мне сейчас? Наверное, надо простить. Меня бы всё равно поймали, а так я получил самую лучшую ночь в моей жизни. Стоп! Опять! Вот так это и происходит! Нет, я не хочу быть таким! Нет! Не прощу! Но как хочется простить. Не за ту ночь, а просто, чтобы успокоится, чтобы не отвлекаться на ненужный гнев. Нет! Не могу! Хочу, но не могу! Я обхватываю голову руками и непроизвольно вою.
— Что с тобой? — слышу голос Кати-Насти.
Странно, я так и буду называть её про себя двойным именем? Глупо. Пусть будет Катя, раз уж ей так хочется.
— С ума схожу, — честно отвечаю на вопрос. — Скажи, ты можешь нормально объяснить, что такое точка Ч?
— А ты типа не знаешь?
— Нет.
— То есть, ты сидишь в СИЗО для граждан, представляющих угрозу Системе, и не в курсе, что такое точка Ч?
— Катя! — я встаю и пытаюсь максимально искренне и медленно произнести свои слова. — Я даже не знаю, что такое Система! Я вообще ничего не знаю! И буду очень благодарен, если ты мне хоть что-то расскажешь об этом!
— Не верю я тебе, — спокойно ответила Катя и отвернулась.
Я вскочил и хотел сказать ей всё, чтодумаю, в том числе и про её враньё про имя, вообще про всё, что накипело на душе, я уже почти открыл рот, но не мог подобрать, с какой бы фразы начать.
В этот момент Катя повернулась обратно ко мне и от моего вида аж вздрогнула.
— Что с тобой?
— Плохо мне, — честно ответил я. — Я действительно ничего не знаю, и меня уже два дня пытаются то убить, то запугать. И постоянно про эту Систему говорят. Сил нет уже.
Видимо уж очень искренними показались Кате мои слова, во всяком случае, она надо мной сжалилась.
— Ладно, только без подробностей, а то самой тошно.
— Да хоть что-то расскажи! — радостно соглашаюсь я.
Поделиться книгой: