— Ау?

— Ощущаете крен самолета в правую сторону?

— Да, есть.

— Значительный?

— Нет, не очень.

— Когда будет значительный, скажете. Сколько до Перекатов?

— Двести. Ровно, — сказал Булатбек,

— Что, пора снижаться? — спросил Лютров.

— Подожди, — сказал Чернорай.

Его перебил Углин.

— Алексей Сергеевич, сейчас магистральный топливный кран перекрыт, будет крен, возможно, значительный…

— Хорошо, понял. А слева продолжает убывать?

— Да.

— Здорово?

— Костя, надо передать на наш аэродром, что мы аварийно садимся в Перекатах, — сказал Чернорай.

— Наш не слышит уже. Я через Перекаты с ним свяжусь. Слава, работай с землей.

— Я — 0801… Вас понял, снижаюсь… Курс сто тридцать пять. Повторите! Понял, курс — сто тридцать пять… Леша, занимай пять тысяч, курс сто тридцать пять.

— Понял.

— Командир, левые двигатели могут остановиться, — сказал Тасманов.

— Левые могут встать? Без топлива?

— Правые, а не левые, наверно, — сказал Чернорай.

— Левые, левые! — крикнул Тасманов.

— Горючее-то у нас держится на левой стороне? — У Чернорая были свои выводы после всего услышанного.

— Ушло с левой!

— Уходит с левой, — уточнил Углин.

— Командир, — сказал Карауш, — курс сто тридцать.

— Встанут так встанут, — сказал Чернорай, — на двух дойдем.

— Может, их прибрать, Алексей Сергеевич? Чтобы керосин не уходил? — спросил Тасманов.

— Прибрать?

— Да, левые двигатели. А то не дойдем.

— Рано, — сказал Чернорай, — мы провалимся.

— Как же пойдем на этой высоте на двух? — спросил Лютров.

— Ну, хотя бы один?

— Один можно. Убирайте… Слава, сними обороты с первого.

— На малый газ, — сказал Тасманов, — поставьте первый на малый газ.

— Сколько до Перекатов, Булатбек?

— Сто двадцать.

— А ближе аэродромов нет? — спросил Углин.

— Ближе нет.

— Ничего, ничего, — сказал Лютров, — потихонечку снизимся сейчас и пойдем… Попроси снижения, Костя.

— Понял.

— Что? Лучше не стало? — спросил Тасманов Углина. — Левый я прибрал, магистральный закрыт. Смотри, уровень держится?..

— Костя, как со снижением?

— Даю высоту две пятьсот.

— Курс?

— Курс сто тридцать.

— Понял.

— Все-таки уходит, — услышал Лютров голос Углина. — Что будем делать?

— Надо останавливать и второй двигатель, — сказал Тасманов.

— Второй? — спросил Лютров. — Давайте второй…

— Алексей Сергеевич, топлива осталось двенадцать тонн, нужно немедленно останавливать второй, — сказал Углин.

— Да, убирайте второй.

— Может, их выключить? — спросил Тасманов.

— Надо выключить и закрыть пожарные краны, — согласился Углин.

— Давайте, — сказал Лютров.

— Но мы же не дойдем, братцы! — воскликнул Чернорай.

Лютров понимал беспокойство Чернорая, тяги могло не хватить, но нужно было выбирать меньшее из зол.

— Дойдем, — сказал Углин, — если сто километров, то дойдем.

— Сто тридцать, — сказал Чернорай. — Булатбек, сколько осталось? Леша, погоди снижаться, а то мы сейчас…

— Иосаф Иванович, может быть, все-таки наверху пройти, топливо экономить? — посоветовал Лютров.

— Алексей Сергеевич, оно выходит быстрее, чем вы его экономите.

— Хорошо, выключайте оба двигателя.

— Рано, рано, — сказал Чернорай.

— Костя, проси аварийное снижение, на них прямо.

— Понял, снижение аварийно.

— Останавливаю двигатель номер один, — сказал Тасманов.

— Давай.

— Топлива одиннадцать с половиной тонн, — доложил Углин.

— Понял.

— Останавливаю двигатель номер два.

— Так, сказал Лютров. — А вы правильно определили, откуда уходит топливо?

Он боялся, что ошибка может привести к остановке всех четырех двигателей: два выключат, два останутся без топлива.

— С левой стороны, это точно, — отозвался Углин. — Может быть, через бак, но, скорее всего, через двигатель.

— Понял.

— Но почему машина кренится влево? — спросил Чернорай.

— Как влево? Пустые баки слева и крен влево?

Но так оно и было.

— Леша, у тебя куда кренится, влево? — спросил Чернорай.

— Да, потому что два двигателя встали.

— Машина кренится из-за несимметричности тяги, — сказал Углин.

— Булатбек, — сказал Лютров, — дай Славе схему посадки.

— Топлива девять тонн, — доложил Углин.

— Снижаемся? — сказал Лютров. — Топливо больше не уходит? Кран перекрыт?

— Расход в норме.

— Следите.

— Костя, частоту Перекатов настроил?

— Да, Слава, работай.

— Они нас наблюдают? — спросил Лютров. — Пусть возьмут под контроль… Что сказали, Слава? Прямо садиться?

— Да. Шестьдесят километров до ближнего привода. Можно садиться с ходу. Ветер почему-то дают попутный, по полосе, — он протянул Лютрову схему посадки, — вот так… Так, зайдем, садиться сюда…

— Вес может оказаться большим, худо с попутным, полосы может не хватить.

— Алексей Сергеевич, — отчеканил Углин, — вес, к сожалению, маленький.

— Точно, да?

— Абсолютно. Керосину нет на машине, — сказал Тасманов.

— Сомнений нет, — подтвердил Углин.

— Слава, магнитофон включил?

— Да. Булатбек, удаление какое?

— Сорок пять километров.

— Курс у них посадочный какой?

— Сто сорок девять. Будем заходить по обратному лучу.

— Да, пусть помогут, — сказал Лютров. — У них что, плохой заход с этой стороны?