Ведьма и зеркало

— Нет. Зачем? — ответила я спустя некоторое время недолгого молчания.

Тихий спальный район на самой окраине города меня полностью устраивал. Я не любила выбираться в город, все, чтобы ни потребовалось, можно было найти поблизости.

— Разве молодой женщине удобно жить в таком месте? — как будто удивился Левин.

Мерно гудел лифт.

— Вполне.

Квартира изнутри заставила закрыть глаза и тяжело вздохнуть. Я бы постыдилась принимать гостей вот так. Но выхода не было.

— А вы живете одна, — констатировал очевидное мужчина, оглядываясь по сторонам.

Я же поспешно стянула с ног ботинки и метнулась сперва в ванную за пустым тазом, а потом на кухню, чтобы побыстрей собрать это чертово постиранное белье. Как же некстати. Почему именно сегодня захотелось инспектору у меня побывать? И почему именно сегодня мне понадобилось заняться стиркой?

Незваный гость милостиво отворачивался, позволяя мне прятать от него то, что ему бы не следовало видеть. Правда, в ванную заглянул, и взгляд его тут же напоролся на пустующее место, где еще с утра висело зеркало.

Секунду назад передо мной стоял живой человек — и вот словно каменное изваяние пронзает мертвым взглядом.

— И что за неприятность случилась здесь, Софья Андреевна?

Я замерла, пытаясь понять, в чем же дело.

— Зеркало треснуло, — ответила я, совершенно ничего не понимая.

Могут же они просто трескаться и биться, пусть даже и в доме у ведьмы. Не так уж часто приходится людям моего ремесла использовать зеркала, слишком уж капризные предметы, своевольные, так просто воле их не подчинить.

— И где теперь то зеркало? — никак не желал успокаиваться Левин, отчего я разволновалась еще больше.

Я махнула неопределенно в сторону кухни, чувствуя, как в груди поселился холод тревоги, заставлявший вздрагивать чуть ли не без причины.

— К мусорным бакам еще утром вынесла. Но что такое?

Левин только разулся и тут же вихрем пронесся по квартире, словно что-то выглядывая. Даже на лоджию не поленился выйти. Я только глаза прикрыла, прекрасно помня, какой там разгром. Все никак руки не доходили; успокаивала себя, что никому не понадобится туда заглядывать. И вот на тебе.

Моя однокомнатная квартира, которую я считала прежде достаточно просторной, тут же стала казаться совсем уж крохотной, и по ней сновало это чудовище в черном, норовя влезть в каждый угол. В точности как моя мать. Ей нравилось совать нос в любую щель, проверяя, насколько там чисто.

Сам Левин, кажется, мог по неосторожности сбить мне лбом дверные косяки, настолько высок он оказался. Почему-то раньше я не задумывалась. Но раньше мне и не доводилось видеть его в окружении тех предметов, которые вижу изо дня в день.

— К тем, сбоку от дома, на парковке? — зачем-то уточнил инспектор, кажется, недовольный еще чем-то, помимо отсутствия на положенном месте зеркала.

Я покачала головой, пытаясь понять, что же такое происходит.

— К дальним, тем, что через двор стоят, на соседней улице.

Ответ инспектору совершенно не понравился.

— Почему же вдруг вам понадобилось выбрасывать зеркало именно там?

Я растеряно выдавила:

— Так удобней.

Сама опешила, насколько нелепо звучало такое объяснение, но не объяснять же, что неудобно совать что-то настолько громоздкое в те баки, что возле дома, зато если пронести мусор через двор, то все станет куда проще.

— Окажите любезность, Софья Андреевна, проводите меня к тому месту, куда вы отнесли зеркало. Мне невероятно любопытно взглянуть на него.

Каждое слово было словно сталь, тяжелое и холодное. Таким просьбам не отказывают, тем более, когда просит подобный человек.

Идти никуда не хотелось, но я согласилась, внутренне сжимаясь от дурных предчувствий.

Должно быть, не стоило мне пускать в собственный дом этого человека.

— Конечно, Кирилл Александрович, только оденусь.

Я с изумлением смотрела на бак, возле которого собственными руками ставила злосчастное зеркало, и не понимало, куда оно могло запропаститься. Не забрали же его, в самом деле? Кому может понадобиться такой хлам в благополучном районе? Да и люди в России суеверны достаточно, чтобы не брать разбитые зеркала.

— И где оно? — спросил меня Левин так, будто я висела перед ним на дыбе, а он стоял рядом в рясе и с распятием.

— Не знаю. Понятия не имею, — с трусливой поспешностью ответила я и отступила на шаг назад.

Инспектор сделал шаг вперед. В неверном свете уличных фонарей он казался еще громадней и страшней.

— Скажите правду, Софья Андреевна. Облегчите жизнь нам обоим.

Как же жутко звучали эти слова.

— Но я ведь на самом деле понятия не имею, — почти прошептала я, не зная, как же быть.

В чем бы ни подозревал меня Левин, оправдываться никак нельзя, хотя бы потому, что не подозревала, что мне ставят в вину.

— Да что вы? — как будто бы с дружеским участием произнес инспектор, и его глаза показались мне совершенно черными, непроглядными как самая глухая ночь. — Однако как вы побледнели. Вам нехорошо?

Сердце пропустило удар. Смогу ли я дать отпор, если Левин решит расправиться прямо здесь с нагрешившей ведьмой? А если смогу, не обернется ли все еще большей бедой?

— Вы, верно, замерзли?

Я сжала кулаки и выпалила:

— Замерзла. И устала. И если вы не можете сказать мне прямо сейчас, в чем моя вина, я иду домой. Всего доброго, Кирилл Александрович.

Поворачиваться к магу спиной я откровенно боялась, поэтому обходила его по дуге, пятясь. Колени мелко дрожали от страха, а в голову как назло лезли всяческие ужасы о том, на что способны подобные ему. И на что способен сам Левин. А ведь если застать ведьму врасплох, она не сможет дать должного отпора…

Еще не было настолько поздно, чтобы никого не встретить на улице, но по желанию инспектора все вокруг нас словно вымерло, ни единой души и неоткуда ждать помощи.

— Боюсь, наш разговор не окончен, — покачал головой маг и улыбнулся улыбкой такой жуткой и холодной, что я совершенно перестала надеяться, что меня просто отпустят с миром.

Господи, да что же тут творится такое?

И тут, словно глас с небес, донесся до меня чей-то оклик.

— Соня, — позвал меня какой-то мужчина, голос которого показался мне знакомым, но сейчас никак не удавалось вспомнить, кто же это.

Я замерла на месте, не решаясь даже шевельнуться. Так страшно было спугнуть нечаянную удачу. Но кому понадобилось навещать меня сейчас, так ко времени?

— Соня, что тут вообще происходит? — раздалось уже прямо за мной, и я осмелилась обернуться.

— Костик?

Костя стоял передо мной с какими-то пакетами в руках и растеряно переводил взгляд с меня на Левина.

— Что здесь творится? Кто это такой?

Я отступила поближе к Косте, который сейчас казался самим воплощением спасения.

— Это надзирающий инспектор нашего района, — тихо выдохнула я.

Голос позорно подрагивал, как и колени.

— Что-то случилось, инспектор? У вас есть к Соне претензии? — тут выступил Костя, а я спряталась за ним, тяжело дыша, словно пришлось долго бежать, и только теперь появился шанс перевести дух.

Голос Левина звучал гулко, будто из самой бездны ада.

— Представьтесь, будьте любезны.

Сразу стало так стыдно, что из-за меня и практически незнакомый человек может попасть в беду.

— Стахович Константин, — практически выплюнул собственное имя мой негаданный защитник. — Вся информация в вашем ведомстве имеется. Там и смотрите. А теперь я провожу Соню домой.

Мне все казалось, Левин нас не отпустит, что угодно сделает, но точно не отпустит, но тот молча позволил мне и Косте уйти, только спину мою до самого подъезда буквально пронзал его острый как нож, холодный взгляд.

Когда мы стояли в подъезде, и стало ясно, что на этот раз обошлось, все тело начала сотрясать крупная дрожь.

— Соня, что там такое случилось? И с чего у Инспекции к тебе вдруг вопросы? — спросил Костик, принявшись растирать мне руки.

Зубы выстукивали какой-то дьявольский ритм, даже заговорить удалось не сразу.

— Если бы я только знала.

Давно не доводилось мне переживать такого панического ужаса. Страх часто приходил, но слабый, ненавязчивый, необъяснимой тревогой поселился он на самом краю сознания, не покидая, но и не мешая жить.

— Тебе бы чая выпить, — решительно сказал мне Костя и потянул к лифту. — Какой этаж?

Кажется, в этот день мне никак не обойтись без гостей…

— Десятый… Но у меня неубрано… — пробормотала я, а потом неожиданно для себя самой начала смеяться.

Именно эти слова я совсем недавно сказала Левину. И чем все обернулось…

— Велика беда, — махнул рукой Костик, перекладывая пакеты в одну руку.

Что же мама туда наложила такое? С нее станется и отправить чужого человека варенье драгоценной дочери завезти. И плевать, что оно тяжелое, и неудобно нагружать посторонних людей.

— Совсем распоясались эти чинуши. Чего тот упырь к тебе привязался? — продолжал расспросы Костя, выводя меня из лифта, забирая из дрожащих рук ключи, открывая дверь.

Я беспомощно развела руками, пытаясь вернуть хоть каплю самообладания.

— Самой бы понять. Зеркало треснуло… И Левин как с цепи сорвался. А еще что-то случилось возле дома этой ночью… Левин, он что-то у меня в квартире искал. В каждый угол сунул нос.

Страх постепенно отступал и хотелось разрыдаться от облегчения. Вместо этого я разделась и включила чайник. Такие простые, привычные действия, они сами по себе успокаивали.

— Ты мага еще и в квартиру пустила? — ужаснулся колдун и сам принялся осматривать мое жилище, отчитывая меня как маленького ребенка: — Как вообще так можно поступать, Соня? Неизвестно, что он здесь сотворил.

Колдуны и ведьмы были сильны тем, что имеют вокруг себя, а дом так и вовсе становился для нас самым священным местом, воплощением всей нашей силы… Но вопреки всему я так верила в справедливость Левина, что позволила ему расхаживать здесь.

Костя был совершенно прав, отчитывая меня. Но почему только он ведет себя так, словно имеет на это какое-то право? Неужели мама решила все же подобраться жениха под стать дочери и не размениваться на тех, кто не владеет колдовством? Но зачем Косте кто-то вроде меня?

— Ничего страшного не случилось, — тихо откликнулась я. — Мне не составит труда все исправить, а больше без ордера Левин ко мне не войдет. Не позволю.

На плечи навалилась такая усталость, что, кажется, я могла в любой момент упасть едва не замертво.

Зеркала трескаются к несчастью.

— И все-таки ты поступила слишком беспечно, — из комнаты сказал Костя и вышел ко мне на кухню. — Вроде бы пока все чисто, но, может, тебе стоит перебраться? Отвезти тебя к матери? Мне несложно.

От мысли, что придется провести рядом с мамой несколько часов, а то и дней, стало совсем уж дурно.

— Нет, — решительно заявила я. — Нет-нет-нет. Спасибо, но я справлюсь и сама. Это мой дом, здесь я в безопасности. Ты мне и так очень помог, утруждать себя не надо.

Таким ответом Костя, кажется, был удивлен, но хотя бы принял его, и мы попрощались.

Закрыв дверь за колдуном, я с облегчением выдохнула и сползла на пол.

За окном была непроглядная черная ночь, и такие же непроглядные черные мысли родились в моей голове. Никогда прежде у меня не появлялось желания вредить людям, своей силой и своей волей навлекая на кого-то беду, однако сегодня… сегодня захотелось открыть тот заветный сундучок, в котором, запертое на ключ, таилось зло.

Застигни ведьму врасплох — и она беззащитна. Но если же ведьма застигнет врасплох тебя — быть беде.

Меня учили не только прорицать, лечить и морочить, но и проклясть на смерть я могла тоже. И те слова, каждое из которых было смертью, остались со мной, ждали своего часа. Имя обидчика известно, и если сейчас провести обряд и вложить всю свою силу, страх и обиду, то Кирилл Левин скоро покинет землю. Не требуется волос или ногтей жертвы, если известно имя. Наверняка ведь Кириллом и крещен…

Я сжала зубы и заставила себя встать на ноги. Там, на антресолях, в самом дальнем углу лежало все, что нужно. Свечи, полынь, а нашептать можно даже на кусок хлеба. Скормить собакам черствую корку — и…

Уже разложив нехитрую утварь на кухонном столе, я тихо всхлипнула и схватилась за голову.

— Господи, что творю?.. — выдохнула я и беспомощно расплакалась, кусая до крови губы.