Стрелок

— Не знаю, как его зовут. Я с ним ещё под Минском встречался, тут он меня узнал. Фамилия то ли Васин, то ли Васечкин. Не интересовался. Сам он обгорел так, что смотреть страшно, носа почти нет, поэтому и использует меня для переговоров. А то что из штаба дивизии не сообщили, то там не в курсе, никто о нас не в курсе, это всё организовано силами фронтовиков. На добровольных началах.

— Все добровольцы? — спросил один из лейтенантов, этот явно особист, в форме политрука был.

— Конечно, — повернулся я к нему и посмотрев прямо в глаза, добавил. — Идут инвалиды, у кого ног нет, или других частей тела, выбраться из горящей машины они не смогут. Они смертники и шансов вернуться у них никаких, и они это прекрасно понимают, поэтому драться будут до последнего, пока не погибнут.

— Когда идёте? — привлёк к себе внимание комполка.

— Чем быстрее, тем лучше. Желательно прямо сейчас. Пурга нас скроет, позволив углубится дальше в тыл. Если желаете, мы можем проутюжить позиции немцев, а вы следом за нами сможете их захватить. Если не боитесь вести бой при ограниченной видимости.

— Не боимся, — криво усмехнулся тот. — Ради освобождения наших земель на всё пойдём, а то всё пятимся и пятимся. Надоело.

Дальше комполка отправил вестовых комбатам, тот согласился поучаствовать в атаке, так что пошла подготовка, мы обговорили где пойдут танки, а я, покинув блиндаж, направился в тыл полка, нужно достать технику из браслета и устроиться в одном из танков. Тут ещё как назло особист за мной увязался. Не хватало мне ещё свидетеля. Пришлось скрыться в пурге, и тот меня удачно потерял.

Отойдя в сторону, я стал по одной единице доставать технику, сразу беря амулетом-помощником их под контроль. Мои магические экипажи обустраивались в машинах. Образно говоря, всё же они бестелесные, но маховики наводки или боеукладку проверяли. Или точнее я проверял, всё же это были мои параллельные сознания, что ими управляли. За последнее время активной эксплуатации амулета, я смог держать уже тридцать два распараллеленных сознания, что мне изрядно помогало в работах, скоро и до тридцати трёх дойдёт, всё главное в опыте работ с этим амулетом. Я достал пять танков «Т-III», две самоходки и два гусеничных бронетранспортёра, пока хватит для видимости, тем более всю технику из-за снега всё равно бойцы полка не увидят, а мне главное засветить хоть что-то. Вот так достав достаточное количество техники, я забрался на башню одной из «троек», устроился на месте командира, мне всем руководить нужно, после чего мысленно управляя, стронул технику с места. Та уже минуту тарахтела на морозе, выпуская сизые облачка дыма. Хорошо, что завелись все машины, до этого я их не проверял.

Когда мы приблизились к окопам, я специально проезжал на своём танке рядом с блиндажом КП штаба полка, засветив бронемашину, и перевалив через окопы устремился вперёд, остальная техника шла рядом. Мы цепью шли на дистанции пятидесяти метров друг от друга. Немцы забеспокоились, они не могли не слышать рёв танковых моторов, так что стали взлетать осветительные ракеты, ага, днём, во время сильного снегопада, но это им не помогало. Так что те покидая блиндажи и укрытия растекались по окопам, занимая свои места, заработали пулемёты, на всякий случай осекая возможную атаку. Артиллеристы молчали, целей не видели, а вот миномёты захлопали. В отличии от немцев и наших, благодаря сканеру я отлично видел всю линию немецких позиций, так что замирая на коротких остановках, танки посылали вперёд снаряд за снарядом, пулемёты пока молчали, рано им. Самоходки работали по артиллерии что была выведена на прямую наводку. В основном из противотанковой. Все свои бронемашины я чувствовал, как продолжение руки и чутко мгновенно реагировал на любое изменение ситуации.

Поначалу было очень сложно вести бой на разной технике, пусть в бронетранспортёрах только водители, очень сложно, это не по дому дела вести. Поначалу мазал, не без этого, никак с моим артиллерийским планшетом в виде пряжки взаимодействовать нормально не мог, всё же теория отличается от практики, но постепенно нашёл в чём ошибки и дальше снаряды летели всё точнее. Треть боекомплекта выпустил, когда отметил что уже не мажу. У меня что в танках что в самоходках было восемьдесят процентов осколочно-фугасных снарядов, остальное бронебойные, что пока без надобности. Однако на дальности километра немецких позиций все пулемётные точки и артиллерию я всё же выбил. Да и дальше тоже, всё же снаряды довольно далеко летят, так что никто мне в борта снаряд не всадит, убрал эту проблем, сканер это точно подтвердил. И вот наконец мы достигли окопов. Танки и самоходки начали расходится. И если самоходки просто замерли, поводя стволами выискивая опасность, изредка отправляя осколочные снаряды в скопления живой силы противника, то танки не то чтобы утюжили окопы, я не хотел, чтобы кто провалился и застрял, а пулемётами, двигаясь над окопами, очищали их. Когда пехота достигла немецких позиций, то они на семьсот метров в одну и столько же в другую сторону были неплохо почищены, так что бойцы спрыгивали в окопы и уже проводили окончательную зачистку и осмотр. По моим прикидкам только моей группой было уничтожено больше трёхсот пятидесяти немцев. У них похоже тоже недостаток резервов, мало солдат было на такую территорию.

Всё это в опыт, и этот небольшой бой ясно мне показал преимущество перед немцами в полной мере. В условиях плохой видимости, в такую вот непогоду или ночью, если те осветительные ракеты пускать не будут, я их просто расстреляю до того как они вообще поймут откуда по ним бьют. Да и ночью находясь подальше, смогу вот так прицельно бить. Главное после каждого выстрела позиции менять, а не то подловят. Сейчас же, пока два моих танка утюжили две позиции миномётчиков и тылы гоняли, кухни и полковой склад вон захватили, я подкатил к пехотинцам, найдя там командира, видимо комбата, судя по трём кубарям в петлицах шинели. Открыв боковой люк башни, я высунулся и прокричал ему, перекрикивая шум работы мотора:

— Мы закончили. Полтора километра немецких позиций проутюжили, уходим дальше. Тылы немцев заберите, мы их захватили, склад и кухни. Удачи.

— Спасибо, — услышал я его ответ и заметил прощальный взмах руки.

Захолонув люк и развернув танк, я покатил к дороге, забирая с собой остальную бронетехнику что к счастью вполне пережила бой. На дороге я вылез наружу и убрал оба бронетранспортёра в браслет, они уже больше не нужны, в массовке сыграли и хватит. Сейчас из боевых отсеков через открытые люки наружи летели пустые гильзы от снарядов, перезаряжалось всё оружие. Сами пехотинцы не думаю что тут останутся, с противником по бокам, соберут всё что могут из трофеев и скорее всего вернуться обратно. А может и нет если комдив подкрепления пришлёт и сможет развить прорыв. Было бы чем. По сути путь в немецкий тыл открыт, и немцы тоже должны это понимать. И понимают, я-то это вижу благодаря сканеру. Тут в трёх километрах от места боя на дороге деревенька стояла, почти целая, для села мелковата, там около роты пехоты, и другие части, зениток хватало. Судя по технике, стоят там штаб полка, и вот оттуда выезжала колонна на помощь к месту боя. Видимо немецкий командир резервы прикидывал сюда. Ещё рядом с деревенькой расположилась гаубичная батарея, наши стодвадцатидвухмиллиметровые пушки. Неподалёку стояла автотехника и тягчи что их буксировали. Полноценная батарея из четырёх орудий. А вот и первые трофеи. Там поаккуратнее надо будет.

Колонну из шести грузовиков, бронетранспортёра и двух броневиков, причём один наш был, пушечный «БА», были встречены мной на полпути. Броневики мне понравились, грузовики с пехотой нет, по снаряду в кузова, и пулемётами прошлись, добивая. А вот бронетехнику я целой захватил, просто блокировал управление и вооружение, вырубив экипажи. Ведь мои «руки» амулета-помощника могут и как кулаки работать, удар по голове и в ауте. Потом открыл люки, выбросил их наружу, и убрал технику в один из браслетов, что я как раз и подготовил для упаковки трофеев. Этот ещё пуст. Всё это я проделал, сидя в танке, выбирался лишь однажды чтобы трофеи отправить в браслет, тут нужно лично касаться того что хочу убрать, ну или достать. А немцев из экипажей броневиков я лично добил, не хочу живыми никого оставлять. В колонне их и не было, сканер ясно показывал где живые, а где нет.

Сначала я решил заняться гаубичной батареей, чтобы захватив её, спокойно можно убрать на склад, однако сблизившись и изучив её, понял что она мне не нужна. У каждого оружия есть свой ресурс, и конечно же он конечен. Когда тот закачивается оружие или списывается, или отправляют ремонтникам, там приводят его в порядок, меняют стволы и изношенные элементы механизма. Эти орудия видимо захвачены были в начале войны и потом активно эксплуатировались. Если проще, этот хлам мне не нужен, их давно в ремонт пора отправлять, а немцы до последнего их использовали. Когда только успели до такого состояния довести, насколько я помню, стволы этих орудий могут до семи тысяч снарядов выпустить, пока не потребуется замена ствола. Вроде не сильно ошибся. А с батареей я разобрался быстро, за двадцать минут. Сблизился на триста метров, и бронебойными снарядами, хватило по одному, просто расстрелял казённики, приведя их в негодность, дальше пусть сами мучаются с этим металлолом, после этого осколочными снарядами прошёлся по землянкам и стоянкам техники и двинул вперёд, сближаясь. Выжившие артиллеристы пытались бежать, думая, что спасутся в пурге, но они ошибались. Никто не ушёл, всё поле было трупами усеяно. Пулемёты хорошо поработали. А вот трофеи всё же были, про оружие я не говорю, хотя тоже собрал, в основном пулемёты, редкие автоматы и пистолеты, чуть в стороне ящики со снарядами к орудиям складированы были, а у меня такие системы в запасе тоже имелись, так что снаряды пригодятся. Тут по виду два боекомплекта для орудий складированы в небольшом овражке были. Прибрал это всё и направился к деревушке, где похоже меня уже ждали. Поняли по звукам боя что происходит. Вон как суетятся у пушек на окраине, однако я глупить не собирался, и воевать будем по моим правилам. Их оборона у меня на прицеле, буду бить издалека, чтобы даже вспышек выстрелов те не видели. И надо поторопиться, похоже снегопад к концу подходит.

Танки и самоходки замерли, нащупывая цели, мы находились в полукилометре от окраины деревни, и отчётливо видели две одноствольные зенитки, две противотанковые пушки и ещё две подвозили, торопливо разворачивая на позициях. Не знаю пока, возможно я сглупил, достав именно «тройки», всё же калибр пушек у этих танков мелковат, хотя мощность осколочных снарядов если не больше с «сорокапятками», то сравнима, но у «четвёрок» калибр всё же больше и использовать эти танки против пехоты, что я в основном и делал, куда как предпочтительнее. Именно так, «тройки» и создавались для борьбы с бронетехникой, тогда как «четвёрки» имели более универсальную структуру и отлично работали и по пехоте тоже. Они должны были прорывать оборону, уничтожая противотанковые средства. Однако менять ничего я не стал, меня вполне удовлетворяли боевые качества «троек», тем более в прикрытии с самоходками подразделение как раз и становилось универсальным.

Убедившись, что цели распределены, я дал залп, танки били осколочными по зениткам, самоходки двумя залпами разметами противотанковые пушки. Дальше я двигался на предельной скорости, чтобы сблизится с окраиной деревни. «Тройки» шли без остановок, а вот самоходки дважды давали «короткую», чтобы прицельно выпустить снаряд по той или иной цели. Их снаряды снесли пулемётный пост, поразили штабной броневик, тот сейчас ярко полыхал, и разметали несколько групп пехотинцев что стекались на эту сторону деревни, чтобы укрепить оборону. Однако было поздно, да и практически невозможно это. Десяток танковых «МГ» «троек» работали практически не переставая, и что важно, очень даже прицельно, патроны наугад не выпускались, всегда только по цели. Так что танки разойдясь на дистанцию сорок метров между бортами, ворвались на территорию деревни, изредка подминая заборы, где по огородам двигаясь или по улице. Снег неглубокий был, едва по колено, так что двигались машины уверенно, зачищая деревню. А вот самоходки за нами не пошли, повернув, те стали обходить деревню, чтобы перекрыть бегство немцев. Причём их только слышно было, продолжавшийся снегопад пока ещё хорошо скрывал их. К тому же самоходкам нужно расстрелять с той стороны куда мы двигались, противотанковые средства, пушек уже не было, единственную батарею мы на ноль помножили, но оставались зенитки, вот их и нужно уничтожить.

Самоходки уже вышли на позицию и открыли огонь, сначала две легковушки поразили, что пытались сбежать в сопровождении штабного автобуса, к слову нашего, а потом и зенитки разметали. Тем более время у них было, немцы направили стволы вглубь деревни, ожидая танки, когда снаряды полетели со спины. Немцы там ещё пару раз на технике пытались провраться, но и она заполыхала. Не всегда, но гревшие были, так что убежали те через речку в сторону леса. Работал я танками очень аккуратно, старясь прикрывать соседние машины, если немцы устраивали засады с целью закидать гранатами или мину кинуть на машинное отделение. Тут хоть и не фронтовики были, штабные, но храбрецы встречались, однако я не дал шанса ни одной попытке противостоять мне. Причём помня и зная о местных жителях, пусть их и немного, но старался стрелять так чтобы их не зацепить. Например, можно было срезать перебегающею через улицу группу немцев, но на траектории полёта пуль дальше был сарай, где прятались гражданские, там были и дети, поэтому пулемёты молчал, а немцев я в другом месте перехватил. И так было несколько раз. Так что я могу уверенно сказать, что потери среди гражданских были минимальны, и если где они были, то не по моей вине, к сожалению противник на них как раз не обращал внимания, палили куда глаза смотрят, этих я уничтожал с особым удовольствием. А удрать смогло едва с два десятка человек, самоходки ещё стреляли им вслед, там взлетал лёд крупными обломками, сбивая их с ног, но ушли, а на льду речки осталось лежать около десятка трупов. Всего. Жаль на самоходках пулемётов нет, никто бы не ушёл.

Задерживаться в селе я не стал, пусть гражданские недоумевают что это было, понятно, что Красная Армия пришла, и сразу дальше ушла, но это только догадки. Из строений я всего два дома повредил, по паре осколочных снарядов в окна пустил, там немцы засели, да ещё сарай один повредил по той же причине, а основном жить можно, пусть перебираются в дома, откуда их немцы выгнали. Я же, отъехав от деревеньки на километр, встал на дороге. Требовалось сменить два танка. Причины была в ходовой, вскоре встанут. Дело в том, что на одной из улиц техника стояла, грузовики, штабные машины, легковушки, мотоциклы. Немного, но были, и в бою, эти два танка сделали из них блины, что плохо сказалось на ходовой. Подумав, я решил заодно заправить и пополнить боекомплект машин. Тем более на самоходках уже по десятку снарядов осталось, так что достав ящики со снарядами и патронами, и пока всё это пополнялось, я обошёл обе повреждённые машины. Всё же менять я их не стал, а решил получить дополнительный опыт ремонта, и прямо на дороге, можно сказать на ходу, провёл необходимый ремонт. Что хорошо с этим амулетом-помощником, тот мог влиять на металл, правда, это требовало сосредоточенности, но не страшно, убрал все повреждения, у других машин провёл техобслуживание и остался доволен, моя группа снова в полной боевой.

Вся работа заняла едва полчаса, но задержатся мне не дали, гудя моторами с тыла в сторону деревни шла мощная бронегруппа. Я так понимаю немцы уже сообщили всем, кому можно, о прорве советских танков в их тыл. Вот видимо сюда и прислали свободные подразделения. Интересно, они рассмотрели, что это бывшая их техника? Если и нет, то могли по шуму двигателей и звуку пушек определить. Это не трудно, у каждого типа техники свой звук и опытные фронтовики определяют их на раз. Эту колонну я засёк заранее, дальность сканера шесть километров, он позволял мне это сделать, так что я поспешил закончить с ремонтом и пополнением боеприпаса, к счастью успев всё сделать. Более того с помощью сканера я осмотрел всю вражью технику на предмет трофеев. Ну набитые пехотой грузовики меня не интересовали, сложно их трофеями брать, чтобы те целыми остались, проще расстрелять, но разная бронетехника интересовала вполне. А она в колонне была. Немцы смогли сформировать довольно мощную силу поддержки, значит в колонне было: тридцать девять грузовиков что перевозили полнокровный батальон, две батареи противотанковых пушек, батарея лёгких полевых гаубиц, их почему-то буксировали не грузовики, а советские лёгкие тягачи «Комсомолец», боекомплект к ним был в трёх грузовиках. Из бронетехники, четыре «Ганомага», у одного стояла спаренная пулемётная зенитная установка, штабной броневик, антенна есть, но вооружения не имелось. Два танка тип «два», одна «тридцатьчетвёрка», не перекрашенная, но кресты по верх звёзд большие намалеваны, чтобы издалека было видно, видимо недавний трофей, камуфляж зимний, ну и самое ценное что было в колонне, это шесть самоходок на подобии моих. И вот я так прикинул, чтобы из выше перечисленного прибрать к рукам? Гаубицы тоже неплохи, сами немцы их хвалят, состояние среднее, ещё долго прослужат, можно брать вместе с тягачами и грузовиками с боеприпасом. В общем, решено, работаем выборочно.

Я съехал с дороги и углубляясь в поле направился навстречу колонне, та уже преодолела половину пути до меня. Около трёх километров осталось, а я не хотел, чтобы пострадала деревня и жители за моей спиной. Захват бронетехники произошёл для немцев не заметно. Для начала я вырубил все экипажи самоходок, по очереди накинул удавки и сломал им шеи. Работа не быстрая, но я справился. После этого самоходки под моим управлением свернули в поле, где была низина, и встали там. Также и с «тридцатьчетвёркой», от тел потом избавлюсь, а вот «двойки» меня не интересовали, слишком изношены. Да и вообще я удивился их наличию, думал их впервые месяцы войны все выбили, ан нет, вон ещё, коптят небо. А вот командир, что ехал в штабном броневике, заволновался, того явно удивило, с чего это часть техники ушла с дороги? Сам не видел, снег ещё шёл, мешал, но ему явно сообщили. Пришлось и его отправить на тот свет со всеми, кто в броневике был, эта машина мне тоже пригодится. А вообще я тут вот о чём подумал, собирать и хватать вот так технику не стоит, лучше делать это по окончанию или после войны. Ведь за это время военная мысль шагнёт далеко вперёд, все детские болезни разной техники устранят, новую изобретут. Разве «КВ-1» сможет противостоять тому же «ИС-3»? Вот я и думаю, технику набирать, но активно её использовать за время войны, постоянно заменяя на более свежую. На мой взгляд идея отличная и стоит ей следовать. Тут отмечу что я для себя всё собирал, мало ли в будущем армию где создам?

Водители и командиры тягачей тоже были мной убиты, и управляя ими я также свернул с дороги и отогнал гаубицы в сторону, за ними следовали и грузовики с боеприпасами, водители и сопровождающие что сидели рядом, тоже были мертвы. А вот артиллеристы заволновались. Естественно всё это проделывая я оставил свою бронетехнику без присмотра, та продолжала тарахтеть на холостых, мне нужны были все «руки» амулета-помощника, что и позволяло, хоть и с трудом, но следовать плану. Колонна начала останавливаться. Я отогнал броневик командира к самоходкам, и задумался. У самоходок всё же заряд больше, так что использую-ка я их. Все восемь наличных самоходок обрели наводчиков и заряжающих, их развернули передком к колонне, и я дал залп. Из танков только мой командирский был в деле. «Рук» на всё не хватало, после того как вывел самоходки на позиции, то убрал мехоедов, и вот так открыл стрельбу. Пехота уже начала покидать кузова, а тут восемь выстрелов и у восьми грузовиков буквально взрываются кузова. Самоходки работали залпами, а вот мой танк сначала поджёг обе «двойки», они осуществляли с «тридцатьчетвёркой» передовой дозор, пока последняя их не бросила и не удрала в поле, скрывшись в снегопаде. Потом расстрелял бронетранспортёры, я решил их не брать, хотя две машины явно новые. Ну и присоединился к веселью. Противотанковую артиллерию уже уничтожили, там грузовики красиво детонировали боеприпасом, а потом я вернул «руки» в танки и покатил к колонне, выживших там хватало, теперь работа пулемётов, и я это им устроил. Гонял пехоту вдоль горевшей колонны и по полю. Живых не брал, я их сюда не звал.

С артиллеристами у гаубиц, совсем другое дело. Я заклинил запорные устройства, и они не могли скинуть прицепные устройства, так что отправил туда танк и тот пулемётами, стараясь не повредить технику, отогнал немцев, а потом со вторым танком, что присоединился к веселью, их также уничтожил. Убедившись, что колонна уничтожена и даже зачищена, я развернул две самоходки и дал залп вдоль дороги. За колонной ещё две машины следовало в отдалении, те встали, и пассажиры прислушивались к звукам боя, не смея двигаться дальше. А тут оба снаряда буквально раскидали машины на обломки. Выжившие есть, и они уходили, трое было. Двое третьего тащили. Пусть сообщат что случилось. А теперь сбор трофеев. Осматривать машины и проводить ремонт с облуживанием не было времени, потом сделаю. Так что выкинул из боевых отсеков танка, самоходок, броневика и тягачей тела экипажей, и убрал все трофеи в один из браслетов. Потом мои «руки» пробежались по трупам у колонны, шёл сбор документов и всего ценного. Пулемёты, автоматы и пистолеты, амуницию снимали. Документов удалось собрать, полный сидор ими набили. Жетоны тоже собирали. Всё снятое оружие и амуницию с боеприпасами я складировал в три грузовика, эти пришлось из браслета доставать, наши «Зисы» с пустыми кузовами. И набил их, вернув машины обратно. Только после этого, пополнив боеприпас, в том же составе пять танков и две самоходки, я направился дальше по дороге.

Пока у меня силы и желание повоевать оставались, так что я и решил продолжить, тем более час дня, ещё есть время. Да и ночью можно повеселится, как я уже говорил. Сидя на своём месте командира, я ложкой на ходу наяривал консервы, хлеб тоже имелся, и пил какао из термоса, всё трофеи. Хорошо шло, как родное. А пока ел, и двигался в сторону Волоколамска, он моя следующая цель, нужно наносить не только боевые потери, но и моральные, и в этом городе, как мне стало известно, сосредоточился штаб армии, что воюет на этом направлении. А это я по картам понял, что взял трофеями в деревеньке, напомню там стоял штаб пехотного полка. Документы погибших я там тоже собрал. Понятно на картах такую информацию не отмечают, но было также взято несколько приказов и донесений и там указан адрес штаба армии. Надеюсь штурм города пройдёт как надо, сейчас же я размышлял о том, что успел сделать за те пять часов с момента, когда пересёк окопы советского полка и впервые открыл огонь. А ведь за это время я уничтожил более тысячи немецких захватчиков. Вдумайтесь, тысяча! Я ведь тоже только сейчас начал осознавать какое оружие и какие возможности попали мне в руки, так что эти амулеты — это вещь серьёзная. А ведь я хотел продолжить их поиски, да вот отложил. Амулет-диагност изучил моё тело и даже дал рекомендации к лечению и восстановлению моей ноги. Будет лекарский амулет, а я наделялся на такую находку, хотя уже и понял, что это редкость, так что шансы восстановить ногу, были велики. Вот вернусь из этого рейда, и продолжу поиски. Стимул-то изрядный получил.

Я успел пообедать, пересёк железнодорожные пути на переезде и до Волоколамска осталось километров двадцать, когда сканер засёк крупное скопление людей в лесу, что находился в километре от дороги. Причём там были и лошади. Сама дорога была странно пуста. Нет, одна колонна была, четыре грузовика полные продовольствия были мной перехвачены и в целом виде отправились в браслет, потом противотанковая засада, немцы использовали зенитную батарею среднего калибра, которую я также прихватил и отправил на склад. На этом всё, наблюдатели были пару раз, но я отстрелял их, точно, никто не ушёл, и всё, дорогу как вымели. А тут такая встреча. Колонна моя продолжала двигаться дальше, я ещё параллельно полотно проверял на предмет минирования, но пока всё чисто, ну и одновременно изучал неизвестных в лесу.

— Кавалеристы что ли? — задумчиво пробормотал я, после чего перенастроив сканер на изучение этой группы, только кивнул сам себе. — Ну точно, наши, видать, как и я в рейде по тылам противника. Шесть эскадронов примерно, раненые есть. О, у них там машины, и даже танки есть? Три. Причём всё наше. Окруженцев встретили или совместно действуют?

Моя колонна двигалась дальше и приближалась к тому месту где кавалеристы видели дорогу. Именно видели, снегопад прекратился и видимость была восхитительна вокруг. Солнце ещё не появилось, но чистый снег сверкал и вполне всё освещал. У меня были очки с зеркальным напылением чтобы глаза не ослепли от всего этого сверкания, но надевать я их не стал, потому как при движении, как собственно и в бою, глазами не пользовался. А только пряжкой-амулетом и помощником, вполне хватало. Осмотрев так группу кавалеристов и танкистов, я решил не останавливаться, там наверняка командиров хватает, со шпалами, а то и гляди со звёздами, помнится генералы-кавалеристы тоже в рейды ходили, так что проезжаем мимо, у меня Волоколамск впереди и чую, всё что ранее было, это ещё цветочки, именно там и ожидает меня самая жесть боёв. А бои в городе, да ещё для бронетехники без пехотного прикрытия, это очень серьёзно, но мне нужен был это опыт, пригодится в боях на территории Москвы. Я до сих пор был уверен, что до этого дойдёт. Успеют сибирские дивизии или нет, пока их нет, не знаю, но повоевать придётся. И тут сработал закон подлости. Видимо немцы знали где укрылись кавалеристы, но сил блокировать их и уничтожить не было, тут ещё мои действия, но наблюдатели наверняка присутствовали. Да что наверняка, сканер ясно показывал две группы с рациями что разместились по разным местам на высотках. Почему с рациями, я понял быстро, когда вокруг колонны начали падать снаряды. Гаубицы работали, тяжелые. Батарея, не меньше. И главное как точно.

Пока попаданий не было, даже близких накрытий, но я увеличил скорость и техника стала расходится, чтобы не быть групповой целью. Одна группа корректировщиков была на прямом прицеле самоходок, так что с коротких остановок те их поразили, и чуть позже удалось достать и вторую группу. Однако снаряды продолжали падать, хотя точность уже была хуже. Значит корректировщики ещё есть, но пока находятся за зоной дальности сканера. И это не авианаводчик, небо чистое, да и не лётное пока. Я продолжал двигаться по полю, маневрируя, и вот в зону сканера ещё одна группа наблюдателей вползла, и мы рванули к ним. Всё же дистанция в шесть километров для пушек самоходок великовата, а то у них «окурки», а не длинноствольные пушки. Уверенно можно работать на полтора километра, ну максимум два. Так что сблизившись, и их поразили, после чего вернувшись на дорогу ускорили ход. Техника в порядке, хотя пару близких накрытий было, на ходу, и это хорошо, до города не так и много осталось. Кавалеристы из леса с немалым интересом наблюдали за тем что происходило на дороге и в поле. Набежали на опушку и вот так смотрели. А чуть позже я вдруг обнаружил, как меня нагоняет конница, танков не видел, видимо отстали, но грузовики были.

Нагнать меня всё же не успели. Так как издали, расстреляв блокпост и хиленькую оборону на въезде, моя бронегруппа на полном ходу ворвалась на территорию города, сея смерть и панику. Кавалеристы, наблюдая за этим со стороны, к моему удивлению последовали за мной, тем более дорогу я им расчистил, и между прочим хорошо. По ним практически никто и не стрелял, так что те стали растекаться по улицам, следуя за моими танками. Грузовики те оставили за городом, а вот танки тоже в город проследовали. Серьёзным из них был только один, «тридцатьчетвёрка», два других были «Т-26». Свою группу я разделил на две неровные части. В каждой по самоходке и в прикрытии танки, у одной группы два, у другой три, считай мой командирский. Впереди шли самоходки, снося своим орудийным огнём всё более-менее опасное, их лобовая броня вполне крепка, чтобы в данном бою отправить их вперёд. За ними шли уже сами танки, пушечным и пулемётным огнём поддерживая самоходки. Один танк стрелял вперёд, замыкающий развернув башню охранял тылы, пару раз пригодилось. В моей группе два танка могло осуществлять прикрытие впереди. Всё это длилось пока мы, подминая или отбрасывая разную технику, что стояла на улицах города, двигались по параллельным улицам к центру, уничтожая всё живое. Мы рвались к штабу армии. Пушки и пулемёты работали не переставая. Именно у площади кавалеристы нас нагнали. Самоходки выползли из-за угла перекрёстка, подставляя лобовую броню под снаряды, тут и зенитки были, и даже танки, но больше всего штабной техники, в общем, хватало разного вооружения и бронетехники, и стали методично расстреливать их. Танки не показывались, я терять их вот так не желал, в тылу стояли, пока работали самоходки.

Гусеницы моим самоходкам быстро сбили, да и лобовую броню испятнали попаданиями, даже несколько пробитий было, но те продолжали методично бить, и пожаров на площади у нескольких зданий где и разместился штаб армии, хватало, каждый выстрел, и точное попадание. Даже несколько осколочных снарядов забросили в окна двух зданий, где и размещался штаб. Пока шла эта перестрелка, а немцы пытаясь оправиться от неожиданности, отправляли группы солдат окружить нас, у некоторых противотанковые ружья были, я открыл боковой люк, и выскользнул наружу. У ближайших кавалеристов сразу разгладились лица, а то те слишком напряжены были. Нет, то что на трофеях воюют свои, это они уже поняли, слишком мы это демонстративно делали, трупов противника на улицах хватало. Как и уничтоженной техники, но видеть своего, в форме, армейской телогрейке и шлемофоне советского танкиста, это всё же больше для доказательства. Ко мне подсказал командир, старший лейтенант, судя по кубарям, тот спрыгнув с коня, крепко меня обнял, что-то крича радостно-возбуждённое, пока его бойцы спешивались и занимали позиции, осматривая дома рядом. И тут самоходка, что стояла метрах в тридцати на открытой местности, вспыхнула, но пушка продолжала монотонно посылать снаряд за снарядом, огонь до боеукладки ещё не добрался. Тут кавалерист наконец успокоился и появилась возможность поговорить.

— Вы кто?! — прокричал тот мне вопрос на ухо.

Из-за шума боя общаться можно было только так. Сами мы отошли к корме танка, встав под его прикрытием, хотя тут стенка двухэтажного кирпичного здания нас ещё прикрывала, но рикошет никто не отменял. За сегодняшний день этот вопрос мне уже изрядно поднадоел, но ответил я сразу, быстро и кратко.

— «Команда инвалидов». Собрали всю захваченную технику, восстановили и рванули по тылам немцам. Наше командовании не в курсе, всё на добровольных началах, экипажи из комиссованных фронтовиков, все инвалиды, включая меня. Сам понимаешь, мы будет драться до конца, — показал я на горевшею самоходку, что всё ещё продолжала стрелять. — Смертники мы, сплошь добровольцы и в плен сдаваться не будем. Командир у нас майор Васечкин.

В это время огонь добрался до снарядов, но на полноценную детонацию не хватало, боекомплект практически весь растрачен был, так что только выбило люки, и огонь вырвался наружу, что произвело на старлея впечатление. Я же торопился, у меня и вторая самоходка на соседнем перекрёстке также запылала. Достав карту из планшетки, я показал план города.

— Откуда у тебя это? — спросил старлей.

— Купил в книжном в Москве. Значит слушай, тут штаб армии, немцы своих генералов эвакуируют по этой улице, сейчас наши танки обгонят их по соседним улицам и перекроют отход. Нужно пленить генералов и доставить их советскому командование, это наши войска точно воодушевит. Пошли своих чтобы пленили их, нам сам знаешь не до этого, а мы дальше давить этих тварей будем. Ещё два наших танка на соседней улице, не стреляйте по ним.

— Добро. Карту одолжишь?

— Дарю.

Старлей побежал к генералу, тот только что подскакал в сопровождении свиты, и стал передавать ему мои слова, а я неловко, из-за пораненной ноги, забрался в люк и закрывшись, начал действовать. А то действительно генералы уйдут. Хорошо там улица техникой запружена была, затор образовался, который стремительно убирают, но шанс их перехватить ещё был. Да ещё какой, если что я моторы на машинах поломаю, но сбежать им не дам. Выезжать на перекрёстки где полыхали самоходки, тут и вторая рванула, люки открылись, я не стал, сдал назад, между прочим на танки забрались в качестве десанта бойцы, сабли им не особо мешали, и мы дворами и огородами объезжали площадь, пересекая улицы, там посылая снаряды в ту технику что самоходки не уничтожили, и обойдя так площадь, пулемёты снова не преставая работали, пехоты немало вокруг было, но мы её изрядно проредили, потери в десанте правда тоже были, но мы смогли вырваться на улицу где были генералы. Не ушли. Пулемёты смели их охрану. Убедившись, что их вяжут, даже несколько машин захватили, куда тех погрузили, я сопроводил этот ценный приз к советскому генералу, дольше тот сам решит, что делать, а вот я продолжил воевать, немцев в городе хватало, и где они находятся мне известно, как и куда направлены стволы их пушек. Поэтому всегда внезапно с тыла появлялся, и открывал губительный огнь. Однако, как я не прикрывал свои машины, сначала один танк загорелся, продолжая вести бой, попал под случайный выстрел, второй подожгла наша «тридцатьчетвёрка», что была с кавалеристами. Тут два снаряда двигатель всадили, танк превратился в неподвижную мишень, но боеприпасы были и тот продолжал вести по немцам огонь. Кажется, советские танкисты поняли свою ошибку, видя по кому танк ведёт огонь, но ничем помочь не могли, экипаж «сгорел», ведя огонь до конца. Кавалеристы, видя такую «самоотверженность» «команды инвалидов», сами дрались как черти, и постепенно город был очищен. О да, пусть городок небольшой, но сильной бронегруппой под моим командованием и всего шестью ротами кавалеристов взять его всё же удалось.

Самое сложное, это железнодорожный узел за окраиной города, который был хорошо укреплён, я сунулся туда с тремя танками, и тут же отхватил на открытой местности, потеряв одну машину, та тоже превратилась в огневую точку, и пока два танка пятились, тот вёл огонь ослабляя оборону на этом направлении. Неплохо справился. Проблема была в том, что у оставшихся машин закончился боезапас, так что я отогнал их за дома на окраине Волоколамска, и достал боезапас из браслета, всё равно никого рядом, кавалеристы по всему городу рассыпались и тут я один работаю. Местные жители прятались. Нормально. После пополнения боекомплекта, используя дома как укрытия, они оба кирпичные, на миг высунувшись, я делал прицельные выстрелы. На путях открыто стояли эшелоны, ещё один дымя паровозной трубой пытался покинуть станцию. Кстати, на нескольких платформах стояли немецкие танки, модели «четыре». В некоторых уже находились экипажи, и они прямо с платформ тоже вели огнь. Один из домов-укрытий начал гореть от ответного огня, но и мы действовали тоже не зря, горели цистерны с топливом одного из эшелонов, были разбиты часть зенитных средств, это они сожгли наш третий танк на подходах, и сейчас стреляли по танкам на платформах, благо те были к нам бортами повёрнуты. Два уже горели. И да, расстреляли паровоз эшелона, что пытался уйти, и тот поря, стал замедляться. Я даже удивился что попали, тот был за пределами дальности стрельбы наших пушек.

Также мы осколочными стреляли по грузовым вагонам. Наверняка в некоторых снаряды перевозились, и я хотел вызвать их детонацию. Например, стрелял по шесть таким вагонам в том эшелоне, где находились платформы с танками, точно там снаряды есть. Два вагона загорелись, и судя по тому как танкисты спешно покидали свои машины, моя догадка была верна. Рванули сразу три вагона, да так что даже нас тряхнуло, а на станции вообще царил ад, часть танков сбросило с платформ. А мы продолжили огонь, и видя, что там царит паника, рванули с места и покатили на предельной скорости к станции. Ворвавшись на территорию, объезжая лужи горящего топлива, что вытекало из полыхающих цистерн, ведя огонь, мы проехали станцию, вырвавшись на территорию пакгаузов, гоня перед собой толпу немцев. Меня не удивляло их такое количество, на одном из эшелонов как раз прибыли и разгружались, свежее пополнение, как я понял.

И вот так выгнав их на чистое поле, я давил, расстреливал их из пулемётов, и работал пушками. Некоторые немцы умудрялись заскакивать на броню, но прикрывая друг друга мы сметали таких хитрецов пулемётами. Однако именно они и положили конец моей группе. Смогли поджечь мой танк, бросили на над моторное отделение подожжённую канистру, и та вспыхнула, горевшее топливо стало протекать на мотор и в боевом отсеке стало светлее, а дышать тяжелее. Второй танк тоже пехота остановила, сначала мину зашвырнули под гусеницу, точнее их с десяток кинули, но увернуться от всех не получилось, а потом и его обездвиженного подожгли. Немцев было слишком много, и не смотря на то что их было с батальон, больше шести сотен, две роты мы положили, но остальные всё же справились с нами, и это на открытой местности. А второй танк до конца прикрывал мою машину, что пылая неслась к реке, тут высокий обрыв был, и аккуратно скатившись, уходя о огня пехоты, позволил мне вывалится из танка. Я стал кататься по снегу, сбивая пламя. Одежда обгорела, шею ещё опалило, но вроде без последствий осталось. Почему-то защита от огня не спасла, надо будет с этим разобраться. А танк, ревя мотором, проехал чуть дальше и хрустя людом провалился в реку, по самую башню, там огонь стих, только из башни истончаясь всё ещё шёл дымок.

Встав на ноги, одежда у меня парила, что-то ещё тлело, помогая себе руками я стал карабкаться наверх обрыва, и обнаружив что в мою сторону бежит до взвода немцев. Очень злых. Поэтому я достал из браслета «МГ», поставив его на сошки, и вот так открыл прицельный огнь. Я вам суки покажу как против меня воевать. Тут ещё «тридцатьчетвёрка» кавалеристов, явно двигаясь по следам гусениц моих танков, тоже ворвалась на поле, и стала гонять выживших немцев. Ну и я им помогал, не давал её обездвижить или ослепить, закрыв смотровые щели. Немцы, что ко мне бежали, наполовину были мной прорежены, остальные залегли и активно постреливали. Я про них помнил, и изредка бил по ним. А потом дотянувшись, свернул всем «руками» шеи, а то высунуться не давали, пули так и свистели над головой, уровень заряда защиты заметно просел. Я мимоходом зарядил его до полного, меняя пулемёт. Тут да, расстреляв ленту, я не перезаряжаю пулемёт, а меняю на другой, снаряжённый. С учётом того что у меня их три десятка, бой вести смогу долго. Но не пришлось, экипаж «тридцатьчетвёрки», разогнав выживших немцев, покатил ко мне, ревя дизелем и звеня траками. Тоже по колее от моей машины двигался.

Пришлось вставать, предварительно убрав пулемёт, чтобы показать край обрыва, а то ещё загремят вниз. Танк замер рядом, передком ко мне, и люк мехвода открылся. Тот махнул рукой, зовя к себе, так что хромая я подошёл и головой вниз стал забирать в боевой отсек машины, мне помогали в несколько рук. Пришлось сесть на пол за сиденьем стрелка-радиста, очень тесно было. Пока танк разворачивался и катил обратно, мне протянули подключённый шлемофон стрелка, мой обгорел, торчали куски и обрывки. Надев его, услышал вопрос, видимо от командира танка:

— Где остальные?

— Больше никого. Из «инвалидной команды» только я выжил.

— Жаль. Воевали вы просто здорово. Я никогда не видел такой выучки и взаимодействия. Как единый организм действовали, я сам давно воюю, с июля, но такого ещё не видел, а повидал я многое.

— Все ветераны были. Я сам зенитчик, только командовал куда стрелять, а остальное всё эти парни.

Вытирая лицо, я осмотрелся, гильз хватало, а боеукладка пустая, теперь понятно отчего экипаж только пулемёты использовал. Тут изрядно потрясло, видимо мы через рельсы проехали, потом стали поворачивать то в одну сторону, то в другую, видимо на территории города оказались. Пришлось поинтересоваться:

— Куда мы?

— К выезду из города, там все наши собираются, штаб мы уже захвалили, там много документов собрано было. Приказ пришёл от командования, уходим на соединение с нашими.

— Оставь меня, — попросил я.

— Что? — не понял тот.

— Оставь меня в городе.

— Не понял, зачем?! Мы же уходим.

— У меня к немцам счёты. Найду рабочую бронетехнику и повоюю ещё, не волнуйся, помирать я не собираюсь, а вот должок вернуть, это обязательно.

— Я не могу, извини.

— Приказали?

— Приказали помочь.

— Ты в каком звании?

— Лейтенант, а что?

— Я тоже лейтенант, в прошлом командир зенитной батареи, комиссован по ранению. Орденоносец. Приказывать я не могу, мы в одно звании, поэтому прошу, оставь. Я сам выберусь. Выполни просьбу бывшего фронтовика.

Несколько секунд тот молчал, после чего вздохнул, и приказал:

— Механик, стой.

— Спасибо, лейтенант.

Вернув шлемофон, я надел свой, и головой вперёд выбрался из открытого люка. Командир танка, появившись через открытый башенный люк, видя, как я хромаю к ближайшему забору, отдал честь и танк, взрыкнув двигателем, стал разгоняться, уходя дальше. Я же зашёл за угол, осмотрелся, и убедившись, что свидетелей нет, сканер это подтвердил, достал «тридцатьчетвёрку», ту что днём захватил, с огромными крестами, нарисованными поверх звёзд. Оба люк были открыты, и верхний башенный, и мехвода, поэтому поглядывая по сторонам, тут ещё бегали недобитые немцы, хотя и жители мелькали, я забрался на корму, не очень ловко получись, потом на башню, и спустившись на место командира, закрыл люк, ну и мысленно одной из «рук» и люк мехвода. После чего запустив движок, ранул на максимальной скорости к выезду из города, там немцы организовали засаду. Надо нашим помочь, пока они в неё не влетели. Немцы туда зенитную батарею перегнали, объехав город по окраине, двуствольные «Флак» установлены кузовах, если эти «метёлки» ударят по колонне, выезжающей из города, будет всем плохо. А замаскированы они хорошо. Жаль, на танке рации нет, иначе я с нашими связался был.

Конечно я мог «руками» амулета ликвидировать засаду, но к чему? Стоит поддерживать образ мстящего фронтовика. Поэтому, когда ничего не подозревающая колонна наших войск и кавалеристов направилась к выезду, я сделал так что одна зенитка выстрелила, наводчик конечно схлопотал по шее, но и остальным пришлось открыть огонь, раз их обнаружили. Те успели расстрелять только передовую машину, остальные сдали назад, так что потери минимальны. Пока единственный уцелевший танк кавалеристов пробирался вперёд, это те что меня подвезли, и смог добрать до выезда из города, то я напрямую гнал по огородам, распугивая немногочисленных местных жителей. А дальше повалив очередной забор, обнаружил перед собой одно только заснеженное поле и зенитки в низине, что били в сторону дороги. До них метров двести было. Не снижая скорости, поднимая тучи снега, и не стреляя, я же вроде как один тут в танке, рванул к ним. Танк кавалеристов выехал на открытую местность, и стрелял из пулемёта, снарядов у них как не было, так и нет, а у меня полная боеукладка. Так вот, одну зенитку немцы успели развернуть и чуть ли не в упор дали очередь, да поздно, подмяв сначала одну, ох и качало, потом вторую, за ней третью и четвёртую машину, я не остановился. Погоняв немного по полю выживших зенитчиков, бегать по снегу, проваливаясь, да ещё от танка, очень сложно, я наконец остановился и открыв башенный люк, выглянув, помахал шлемофоном в сторону дороги и выезда из города. После чего нырнул обратно, а то пули засвистели, и погнал в город. В это раз нашим уже ничего не мешало выехать на дорогу.

Двигался я навстречу колонне советских войск, и в этом была причина. Да банальная, поделится боеприпасами. Причём встречаться с ними снова я не желал категорически, так как за весь день так строил разговор, что говоря фактически правду, ни разу фамилию свою не назвал. А тут подъеду, сразу потребуют пред генеральские очи, и придётся инкогнито своё раскрывать, однако танк без снарядов — это просто большая мишень, так что махнул рукой на свою маскировку, никуда не денешься, надо. Пришлось с места командира, всё это на ходу, перебираться на место мехвода. Шишек бы набил, если бы не шлемофон и телогрейка. А так подкатив к дороге, я развернулся и подъехал к танку того неизвестного лейтенанта, встав бок о бок. Открыв передний люк, я даже выбраться не успел, как подскочившие бойцы-кавалеристы выдернули меня и давай подбрасывать в воздух, крича что-то невнятное. Танкисты из соседнего танка присоединились к ним. С трудом, но мне удалось их успокоить и уговорить поставить на ноги. Ещё нога снова разболелась, руками хватались за неё.

— Во, лейтенант, — широким жестом указал я на трофейный танк. — Дарю. Махнул не глядя. Боеукладка полная, перекидывай часть снарядов в свою машину и экипаж сформируй.

— Спасибо, чертяка, — крепко обнял тот меня.

Почти сразу танкист стал командовать. Пока его мехвод осматривал подаренную машину, остальные втроём, с парой бойцов в помощь, стали перекидывать снаряды из танка в танк. Ещё и топливо перелить собирались, у нашей «тридцатьчетвёрки» оказалось баки сухие. А один из окруживших меня бойцов, вдруг спросил:

— Товарищ, а что это такое махнул не глядя?

— О, вы что, не знаете этой игры? У нас в Четвёртой армии Западного фронта она была очень популярна. Играется так, один предлагает другому обменять. Мол, махнём. Если тот соглашается, оба отворачиваются и вкладывают в руки то что хотят обменять, не нравится или надоело. Бывало так, на махнём меняли трофейные пистолеты, фотоаппараты, вроде даже трофейный мотоцикл махнули. Хотя и фантики или игрушки были. Главное вернуть обратно нельзя, только на махнём. Играющие до последнего момента не знали, что им попадёт. Давайте попробуем наглядно, боец. Ну что, махнём?

— Махнём? — улыбнулся тот.

— Отвернись.

Мы отвернулись, я снял с руки часы, и сжал в кулаке, после чего повернулся и спросил:

— Ну что, меняемся?

Что может быть у просто бойца? Так что особо я не надеялся получить что ценное, а часы тому пригодятся. У меня ещё есть, ха, несколько сотен. Бойцы внимательно смотрели за нашими действиями и видели кто что выбрал, у некоторых замелькали улыбки. Кстати, к нам направлялась большая группа всадников, по папахе видно, там и генерал был. Ещё с два десятка кавалеристов гоняли уцелевших зенитчиков, да и было их там с пяток. В общем, мы оба передали вещи друг другу и с интересом стали изучать что получили. Мне достался неплохой, но всё же простой кинжал, а тот с интересом наручные часы в руках крутил. Бойцы кто смеялся, кто поздравлял, но вроде понравилось. Я жалею, что раньше ещё на батарее её не завёл, а тут надеюсь разойдётся. Тут и генерал прибыл, и молодцевато соскочив с коня, приказал мне:

— Доложитесь.

— Лейтенант в отставке Крайнов, комиссован по ранению. Входил в рейдовую бронегруппу «команды инвалидов». Единственный кто остался в живых.

— Командование о вас не знает.

— Формирование шло частным образом, добровольцы помогали. Я там точно не знаю, в последний момент присоединился к группе, но командовал нами майор Васечкин, танкист. Он в одной из самоходок сгорел, дальше командование принял я.

— Ясно, — кивнул тот, и осмотревшись, сказал. — Времени задерживаться нет, нужно немедленно уходить. Как я понял, вы изрядно расчистили нам путь и немцы не смогли пока заткнуть дыру. Нужно воспользоваться этим. Что вы успели сделать?

— Сначала на передовой окопы на километр очистили, там стрелковый полк их занял. Потом штаб немецкого пехотного полка уничтожили, с усилением, и гаубичной батареей. Резерв полка также нам попался, ещё резерв корпуса в виде батальона на машинах с бронетехникой. Раскатали их. Наблюдателях на высотках, корректировщиков, и тут в городе. Это всё.

— Уже за одно это к высшей награде предоставить можно. Причём всех. Пройдёмте к машине, лейтенант, там всё опишите.

Это мне не совсем понравилось, я бы предпочёл куда в другое место пристроится, а потом свалить и дальше по тылам гулять, но эти явно не отпустят. Танкисты в группе были, экипаж набрали, так что оба танка двинули впереди, потом кавалерия, то что осталось после городских боёв, и трофейные машины. С два десятка набрать смогли и один броневик, он замыкал колонну. В штабной автобус меня и пригласили, лошади к задку были привязаны, мы хоть и быстро ехали, но те поспевали. Зам генерала в звании майора, я по шпалам смотрел, хотя они тут свои звания имели, есаул и всё такое, стал записывать за мной. Что и как делали, и примерное количество потерь со стороны немцев. По пути я попросил остановится. Мол, мы рядом с дорогой спрятали собранные с немцев документы. И действительно сходив на обочину, сделал вид что в снегу швыряюсь, и вернулся с двумя сидорами полных немецких документов. Двое командиров сразу стали их осматривать и составлять списки. И вот так продолжил. Сбив лёгкий заслон, мы смогли добраться до передовой, тут с двух сторон удар был, подготовились, так что прорвав оборону, мы смогли перебраться к нашим. Это произошло уже ближе к полуночи, тем более колонна наша вставала на два часа. Лошадям отдых требовался.

Тут в темноте, отойдя до ветру, я и ушёл. Вроде встряхнулся, пора и домой. Конечно этот рейд не на пять дней как я спланировал, но как-то быстро в этот же день вернулся. Правда, устал так, что на ходу засыпал, но вызвав тот же броневик, я погнал максимальной скорости обратно к Москве. Трижды объезжал посты по полю, но добрался до места. Москва перекрыта была, на ночь всегда так делают, так что объехав, всё также стараясь не попасть в засады и засеки, и заехав на нужную улицу, повернув, я подъехал к своему дому. Тут убрал броневик, и стал стучаться в ворота. Сканер показал, что дома все, и Анна, и Дарья, в одной постели спят. Я мог бы и сам всё открыть, ну лучше пусть меня впустят, чтобы вопросов избежать как в закрытый дом попал. Не сразу, но Аня всё же вышла на крыльцо и узнав кто стучится, радостно взвизгнув побежала ко мне. Открывая калитку та спросила:

— Тебя не пустили на войну?

Почти сразу та отшатнулась, было темно, она видела только силуэт, но меня опознала по голосу легко, только вот такая реакция была от того запаха что от меня шёл, гари, сгоревшего пороха и крови. Пришлось объяснять.

— Пустили. Повоевали уже. Нет больше нашей «команды инвалидов». Я единственный кто уцелел.

Мы прошли в дом, и Аня снова охнула, мой вид был красноречивее слов, телогрейка обгоревшая, вата торчала, шлемофон выглядел не лучше. Я же, снимая одежду, попросил её:

— Шею мне посмотри. В танке горел, опалило немного. Ещё бы помыться, но это завтра, сейчас сил нет, за день полностью выложился.

Аптечка у нас имелась, на все случаи жизни, так что та принесла её и устроив меня на табурете, я в одном исподнем сидел, стала обрабатывать раны. Даже ещё ожоги нашла. Во так глотая слёзы и работала. А все вонючие тряпки что пахли гарью, та в сени выкинула, чтобы дома запаха не было. Только после этого мы вместе устроились на кровати Дарьи, та в нашем супружеском ложе почивала, так и не проснувшись. Мы тихо общались. И как-то мы оба быстро уснули. Я вот почти сразу вырубился, настолько был измотан.

Утром я первым проснулся. Надел амулет-помощника, и пока одновременно завтрак готовил и баньку затапливал, печи в доме я также подтопил, это обязательная процедура раз в пять-шесть часов, иначе дом выстудится. Если снаружи ветер, то и чаще. И вот на шум вскоре и девчата проснулись. Дарья удивилась моему появлению, но Анна всё пояснила. Когда мы сидели и завтракали, жена это делала быстро, ей на службу нужно, то меня забросали вопросами. Скрывать особо я не стал, ну и описал всё что было, закончив такими словами:

— Жаль конечно, что рейд так быстро закончился, но результаты всё равно огромные, больше двух тысяч немцев уничтожено, четверо генералов в плен попали, с десяток разных полковников, штабные документы, штаб армии уничтожен. Есть чем гордится.

— Тебя теперь наградят? — спросила Дарья.

— А вот этого надеюсь не произойдёт. Причина проста. Не хочу чтобы кто-то знал что я в этом участвовал. Если генерал тот от кавалерии умён, он всё себе припишет, тем более два сидора личных документов как доказательства вполне хватит. Да и пленные имеются. В этом рейде я понял, что по краю ходил и выжил чудом. Единственный из всех, кто это смог сделать. Скорее всего второй раз мне так не повезёт. Проверять не хочу. Повоевал хорошо, теперь буду домашними делами заниматься. Я не трус, и от войны не бегу, но этот рейд ясно показал, что комиссовали меня не зря. Я несколько раз чуть не погиб, или заживо не сгорел, и всё из-за повреждённой ноги.

— Ну и правильно, — решила Аня, после чего посмотрев на меня, добавила. — Ты тоже собирайся. В госпиталь со мной поедешь, мы тебе там раны обработаем. У нас врач по ожогам имеется, он тебя посмотрит.